У графа Вальтера фон Шёнинга была совершенно несносная привычка заявляться ко мне… куда угодно (хоть домой, хоть в мою клинику, хоть в мой типа кабинет на Вилле Вевельсбург, хоть в мой типа офис на Объекте Харон) когда и куда ему заблагорассудится. Хорошо хоть, что (в отличие от Баронессы), он не мог становиться невидимым и неслышимым и не мог читать мои мысли… и то хлеб.
На этот раз он заявился на Объект Харон… что было, пожалуй оптимальным вариантом с точки зрения темы нашей беседы. Бесцеремонно уселся в типа гостевое место (реликт советских времён, когда Объект Харон был… я так и не смог установить, чем именно). Чем-то совершенно секретным, вестимо.
Относительно удобно устроившись в кресле (в таком кресле удобно устроиться может только женщина), граф задумчиво констатировал:
“Я прочитал твой роман о Владимире Винничевском…”
Самом жутком серийном убийце в истории человечества – ибо ничего более жуткого, чем кошмарная, инфернальная синергия между его modus operandi (особенно первого убийства), возраста выбранных им жертв (“от двух до пяти”) и его возраста – первое и самое кошмарное убийство он совершил в пятнадцать лет (!!!) в человеческой истории не было… и, надеюсь, не будет.
Как вскоре выяснилось, я ошибался… впрочем, обо всём по порядку. Владимир Винничевский является, пожалуй, самым таинственным и загадочным серийным убийцей… да, пожалуй, во всей человеческой истории. И самым кошмарным… более того, он тот, кого не может быть. Если придерживаться официальной версии, разумеется.
Будущий серийный убийца родился 8 июня 1923 года. На момент начала серии убийств он учился в седьмом классе в школе Свердловска № 16. Успеваемость у него была низкая — он даже оставался на второй год. Увлекался он… пением.
Первым эпизодом стало убийство четырехлетней Герты Грибановой, совершённое летом или в начале осени 1938 года. Винничевский вошёл во двор частного дома, где жили Грибановы, отвел девочку в огород, где задушил её, а затем нанёс в область головы не менее восьми ударов кухонным ножом, причём сломал нож, оставив осколок в черепе жертвы. После чего… расчленил маленькое тело.
От сломанного ножа Винничевский избавился (поэтому толку от улики было ровно ноль) и в дальнейшем пользовался для совершения преступлений отвёрткой и складным ножом. Помимо ударов ножом, преступник также вырезал девочке часть руки и ноги.
На причастность к убийству Грибановой проверялись её родственники, соседи и местные хулиганы, однако найти виновного (предсказуемо) не удалось. Ибо психотип не тот совсем.
Хотя большинство нападений Винничевский совершил в Свердловске, он выезжал «на гастроли» и в другие города Свердловской области. Одно нападение было им совершено в Нижнем Тагиле, ещё одно — в Кушве.
Винничевский нападал как на мальчиков, так и на девочек с совершением сексуального акта с жертвами, обычно посмертного. Похищая детей, Винничевский проявлял дерзость — он уводил жертв посреди дня из достаточно людных мест, при этом действовал было быстро, родители отлучались от них ненадолго и быстро начинали поиски.
Пятой жертвой душегуба стал мальчик. Убийца предложил четырёхлетнему Борису Титову покататься на санках, завез его на пустырь, где после нападения выбросил в сугроб. Санки предусмотрительно забрал с собой. Однако Бориса спасли, и он сообщил следователям первую информацию об убийце.
Седьмое нападение Винничевский совершил на трёхлетнюю Екатерину Лобанову в Кушве. Девочку он убил, а тело выбросил в выгребную яму, чтобы скрыть запах разложения. Далее была похищена трехлетняя Аля Губина, которой убийца нанёс несколько ударов ножом. После этого убийца выбросил девочку, но она выжила, так как её быстро начали искать – и нашли.
В зависимости от времени года Винничевский выбирал разные способы сокрытия тел своих жертв: зимой закапывал в сугроб, осенью и летом заваливал ветками, травой, листьями…
Несмотря на единый почерк, преступления были связаны между собой не сразу из-за своей различной географии. При этом родители не всегда обращались в милицию, а следователи допускали ошибочные предположения относительно личности убийцы.
Они были уверены, что убийца был ранее судим, рассматривался мотив о личной мести. Предполагали, что убийце лет 20—25 и что он лишь внешне похож на подростка. Лишь в конце весны 1939 года следователи поняли, что все нападения — дело рук одного и того же преступника. В 1939 году Свердловск наводнили скрытые милицейские патрули, было арестовано более трёхсот человек.
24 октября 1939 года Винничевский в ходе совершения преступления был задержан тремя курсантами Свердловской школы рабоче-крестьянской милиции. Винничевский ранее увёл трёхлетнего Славу Волкова от подъезда дома, в котором тот проживал.
Он сел с мальчиком в трамвай, доехал до остановки на окраине района Уралмаш и понёс заснувшего ребёнка на руках к близлежащему лесному массиву. Курсанты, ранее участвовавшие в патрулировании и знакомые с ориентировкой на похитителя детей, незаметно проследили за подозрительным подростком.
Винничевский был задержан ровно в тот момент, когда начал душить мальчика. Слава Волков был спасён, а преступник лишился возможности придумать правдоподобное некриминальное объяснение своих действий, поскольку во время попытки удушения оставил хорошо заметные следы ногтей на шее потерпевшего.
В ходе следствия Винничевский признался в убийствах, причем оказалось, что он фиксировал все эпизоды на бумаге, шифруя текст. Его родители (в соответствии со стандартной в то время практикой), от него публично отреклись.
Суд над Винничевским проходил, когда советское законодательство предусматривало смертную казнь для несовершеннолетних с 14 лет, а за некоторые виды преступлений и с 12 лет.
16 января 1940 года Винничевский был приговорён судом к расстрелу по части 3 статьи 59 (бандитизм) действовавшей на тот момент редакции Уголовного кодекса РСФСР. Этот приговор он обжаловал, указывая на то, что должен быть осуждён по статье 126 (убийство), которая не предусматривала смертной казни для гражданских лиц. Что было чистой правдой… однако жалобу проигнорировали.
По требованию адвоката, Винничевскому была назначена психиатрическая экспертиза в НИИ имени Сербского. Экспертиза признала Винничевского вменяемым, и 5 августа 1940 года по его делу состоялось повторное судебное заседание, вновь вынесшее расстрельный приговор.
28 августа 1940 года Винничевский направил прошение о помиловании в президиум Верховного суда РСФСР, в которой он признает свои преступления, но просит сохранить ему жизнь. В помиловании Винничевскому было отказано, и 11 ноября 1940 года, в возрасте 17 лет, он был расстрелян.
Это официальная версия, которая плохо согласуется с реальностью… точнее, совсем не согласуется. Ибо по этой версии Винничевский действовал в одиночку, чего быть просто не могло.
Не могло потому, что в 15 лет он совершил преступление, до которого – по чисто психологическим причинам – убийца добирается многие годы. Такой уровень организованной жестокости возможен лишь после прохождения определенных этапов эскалации, которых в жизни Винничевского и близко не было.
Поэтому единственная версия, которая всё объясняет, состоит в том, что юноша был инструментом в руках сильного гипнотизера, который совершал преступления руками Винничевского. Дабы ему было просто нечего предъявить.
Эта версия не является моим изобретением. Известный автор документальных детективов Алексей Ракитин опубликовал non-fiction книгу о Винничевском (“Уральский монстр”), в которой он выдвинул гипотезу, что у Винничевского был взрослый сообщник.
Косвенно версия о взрослом гипнотизере подтверждается заключением психиатров о необычайной внушаемости душегуба. Что начисто исключает убийства по собственной инициативе – внушаемые «сабмиссивы» не убивают.
Я практически не сомневаюсь, что, когда делом убийцы занялось НКВД (его серию убийств вполне можно квалифицировать как теракт), чекисты быстро поняли, что нужно искать гипнотизера.
Именно поэтому Винничевского расстреляли не в течение 72 часов после вынесения приговора, как предписывал закон… а спустя десять месяцев (всё это время он был нужен, чтобы найти манипулятора).
Манипулятор почти наверняка был найден в первых числах ноября 1940 года, после чего Винничевский был больше уже не нужен. Его быстро расстреляли… ну, а гипнотизера допросили с пристрастием.
Когда он рассказал всё, что знал, он был расстрелян в административном порядке, без суда. И захоронен рядом с Винничевским – в общей могиле на 12-м километре Московского тракта.
Именно эту версию я и изложил в своём романе “Свердловские монстры”, который его сиятельство по (пока) неясной для меня причине, похоже, решил прокомментировать. Я привык брать контроль над беседой в свои руки и потому осведомился: “Ты не согласен с моей версией?”.
Граф покачал головой: “Полностью согласен… за исключением способа приведения смертного приговора в исполнение…”. Я удивлённо посмотрел на него. Он объяснил: “Наша общая знакомая…”
Баронесса Элина Ванадис фон Энгельгардт, она же Лилит, она же совсем-не-человек, в отличие от графа, который не-совсем человек (хронологически ему более двух тысяч лет – и он был лично знаком с Христом и всеми персонажами Нового Завета).
“… по неясной причине решила, что Винничевского, гипнотизера и двух других убийц – одного мальчика и двух девочек убили другие… инструменты, следует обезглавить… что и было сделано…”
Я изумленно покачал головой: “Неужели…”. И аж запнулся.
Граф кивнул: “Она самая. Их обезглавила королева Анна…”
Анна Болейн, если быть более точным, которая после своего чудесного спасения (спасибо Баронессе) двинула… в палачи и вот уже скоро полтысячелетия весьма энергично рубила головы мечом собственного изготовления (она уже не одно столетие была лучшим кузнецом-оружейником Европы) от Лиссабона до Подмосковья; от Лапландии до Кейптауна и от Нью-Йорка до Города Ангелов.
И тут до меня дошло. “Ты хочешь сказать, что нечто подобное уже имело место в истории человечества???” – изумленно осведомился я.
Граф вздохнул и пожал плечами: “Подобное… но лишь подобное”
И несколько (хотя и не совсем) неожиданно не столько спросил: “Ты ведь смотрел ужастик Дитя Тьмы… в оригинале Orphan – Сиротка?”
Я не просто смотрел – я считаю этот фильм одним из самых жутких ужастиков. Это американский фильм 2009 года о семейной паре, которая после смерти ребенка удочеряет (по документам) девятилетнюю девочку из детского дома, которая начинает проявлять признаки жестокого и тревожного (и даже жуткого) поведения, что настораживает мать семьи.
Она начинает расследование и выясняет, что якобы девятилетний ребёнок женского пола на самом деле не девочка, а 33-летняя женщина, страдающая редким гормональным расстройством (hypopituitarism), которое остановило рост её тела и сохранило его детские пропорции.
Я сразу заподозрил, что в основе фильма (точнее, рассказа Алекса Мэйса, на основе которого написан сценарий) лежит реальная история… только не предполагал, что она произошла настолько давно. И что оказалась несопоставимо более ужасной для всех фигурантов.
Ибо граф фон Шёнинг бесстрастным тоном объяснил: “Её звали Вероника Браун; эта история имела место в 1610 году в Вюрцбурге…”. И предсказуемо улыбнулся:
“Её случай был прямо обратным описанным в твоих романах преображениям Риты Малкиной и Анны Бернштейн…”
Которым было 13 и 15 хронологически – а биологически 18 и 20.
“… Веронике хронологически было двадцать семь, а биологически одиннадцать”…
Глубоко и грустно вздохнул – и продолжил: “Она совершила шесть чудовищных убийств… расчленёнка, каннибализм… на седьмом её взяли с поличным…”
Сделал небольшую паузу – и продолжил: “Её личность и возраст были официально установлены; её судили и приговорили к колесованию…”
Стандартное наказание в Германии для совершивших серию убийств с особой жестокостью… правда, женщин обычно так не казнили (их закапывали живьём под виселицей)… но случай был из ряда вон, поэтому для Вероники Браун сделали исключение. Граф продолжил:
“В день казни её доставили на городскую рыночную площадь, раздели догола…”
Я изумленно уставился на него. Граф объяснил: “Нужно было показать жителям города, что у неё обычное человеческое тело…”.
И ожидаемо добавил: “Нынешние авторы рисунков и видео на темы пыток и казней не всегда неправы – некоторых ведьм действительно публично раздевали догола перед сожжением – с той же целью…”
Глубоко вздохнул и продолжил: “Голую Веронику положили на спину на колесо, после чего привязали и ввели во влагалище и в анус раскалённые прутья…”
Меня аж передернуло. Граф пожал плечами:
“Она была взрослой, совершеннолетней женщиной… застряло во времени только её тело; по законам того времени перед колесованием было положено наносить увечья приговоренной раскаленными щипцами – женщин тоже так наказывали…”
Я мрачно кивнул: “… но её тело было слишком миниатюрным для щипцов…”
Фон Шёнинг кивнул – и продолжил: “После этого ей аккуратно переломили руки и ноги молотком – и оставили умирать на колесе…”
Я осведомился: “Почему на костре не сожгли?”. Ибо её… деяния вполне подпадали под одержимость Дьяволом. Граф пожал плечами: “Церковный трибунал её допрашивал – и пришёл к выводу, что Дьявол тут не при делах совсем…”
Весьма редкий вердикт для того времени.
“… и что она совершила убийства из ненависти к окружающему миру”
На самом деле к себе – “неведомой зверушке” – на совершенно ни в чём неповинных людей она эту ненависть просто выплеснула – с особой жестокостью. С нечеловеческой жестокостью…
Фон Шёнинг вздохнул: “Она прожила на колесе трое суток – потом впала в кому и умерла. Всё это время – с того момента, когда её положили на колесо, она не издала ни звука…”