Анна-Мария. Главы из повести.
-
RolandVT
- Posts: 35873
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 634 times
- Been thanked: 10683 times
Анна-Мария. Главы из повести.
Здесь я буду выкладывать главы из второй части повести "Анна-Мария" (первая часть вообще ванильна и асексуальна - она о британской принцессе Елизавете). Вторая часть - чистая эротика (вынужденные - ибо сексотерапия - похождения Анны Бернштейн-Дойл в мире платного секса), поэтому я их буду выкладывать здесь. Остальные части - БДСМ (весьма радикальный), поэтому попадает в раздел "Разное"
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 35873
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 634 times
- Been thanked: 10683 times
Анна-Мария. Критическая масса
08 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
«Когда всё закончится… в смысле, наша Операция Магдалина» - бесстрастно-металлическим голосом произнесла Анна Дойл, «… я хочу, чтобы ты меня сдал в бордель…, твои здешние партнёры ведь держат всю проституцию Дублина?»
Колокольцев кивнул – ибо последнее было чистой правдой. Анна продолжала:
«… отработаю смену… или две… или три… а потом чтобы меня пропустили через хор… безо всякой оплаты…»
Групповое изнасилование – как правило, очень жестокое.
Колокольцев спокойно осведомился: «Сколько ходок на континент?»
«Две» - несколько неохотно ответила полевой агент SOE.
Он продолжил: «Сколько на тебе уже трупов?»
«Пять» - ещё более неохотно ответила Анна.
«Чем?» - спросил Колокольцев. Девушка вздохнула: «Гарротой… собственного изготовления. Ни шума, ни крови… да и инструктора считают, что у меня очень хорошо получается… этим дивайсом»
«Оккупантов?». Анна покачала головой: «За них мирняк расстреливают… а они не при делах совсем. Коллаборантов…»
Которых было не просто много, а очень много - по ряду причин.
Колокольцев кивнул, ибо ему стало всё понятно. Да, она люден; да, биологически девочке двадцать… хотя это тоже не бог весть какой возраст. Да, по результатам тестирования её «индекс взрослости» (психологический возраст) 25-27… но и это не так уж много. И потом – это тесты, а хронологически ей пятнадцать…
В которые уложились и пять лет нацистского террора против евреев; и ужас Хрустальной ночи; и четверть часа на грани почти неизбежного жуткого изнасилования и ещё более жуткой смерти (это в двенадцать лет!), и чудесное спасение (Колокольцевым)…
И эмиграция в Лондон из Берлина (через Дублин); и сознательное превращение из полу-немки/полу-еврейки в ирландку; и смена гражданства с германского на британское (ныне воюющие друг с другом страны); и учебка SOE, которую мало кто из взрослых вообще выдержит – не говоря уже о том, чтобы закончить лучшей в группе и третьей за всю историю «тайной армии Черчилля».
И две ходки на континент, и пять трупов – причём самым интимным способом, который бьёт по психике ещё почти ребёнка сильнее всего… а до того вообще волколаки. Четыре штуки – он и Анна стаю поделили пополам.
В Фенбридже эти милые зверушки двухметровой длины и полутора метров в холке (представьте себе абсолютно чёрного волка размером с телёнка) с огненной пастью и янтарными глазами вывалились на них целой стаей – как обычно.
Анна даже не вздрогнула – и беглым огнём из табельного Браунинга Hi-Power как в тире завалила четверых за то же время, что Колокольцев уложил вторую четвёрку. Благо серебряные пули 9х19 парабеллум действовали на эту инфернальную гадость как стакан цианида внутривенно на обычного волка.
Испугалась – причём заметно испугалась – Аннета только после того, как на её глазах мёртвые оборотни-волколаки начали постепенно превращаться в тоже мёртвых… людей.
Девочка даже не просто перебрала впечатлений (по выражению Ирмы); она аккумулировала такой стресс, что снять его можно было только чем-то запредельно радикальным. Либо чудовищной болью, как это делала Рита… точнее, как это делали с ней – либо совершенно запредельным сексом.
Поэтому он кивнул: «Хорошо, будет тебе бордель – и хор тебе будет. Сейчас позвоню, встречусь, договорюсь…»
Ибо такие вопросы по телефону не обсуждают.
«… а как всё закончится, отвезу тебя… куда следует»
В отличие от уличной проституции (коей в Дублине… хватало) и борделей низкого пошиба (аналогично) попасть в серьёзный, элитный бордель – а Анне было нужно именно такое заведение – можно было только по серьёзной рекомендации.
Анна благодарно кивнула: «Спасибо»
«Всегда пожалуйста» - усмехнулся Колокольцев. И позвонил Лиаму О’Грэди.
«Привет» - сказал Колокольцев. На этот раз он звонил по прямому домашнему номеру партнёра, поэтому в пароле не было необходимости. И продолжил:
«Я через полчаса подъеду к твоему логову; выйди минут на пять – надо пару вопросов обсудить…»
«Небольшие, но очень важные и очень срочные?» - усмехнулся мафиози.
«Ты прямо мысли мои читаешь» - усмехнулся в ответ его партнёр. И повесил трубку.
Дублин, Ирландия
«Когда всё закончится… в смысле, наша Операция Магдалина» - бесстрастно-металлическим голосом произнесла Анна Дойл, «… я хочу, чтобы ты меня сдал в бордель…, твои здешние партнёры ведь держат всю проституцию Дублина?»
Колокольцев кивнул – ибо последнее было чистой правдой. Анна продолжала:
«… отработаю смену… или две… или три… а потом чтобы меня пропустили через хор… безо всякой оплаты…»
Групповое изнасилование – как правило, очень жестокое.
Колокольцев спокойно осведомился: «Сколько ходок на континент?»
«Две» - несколько неохотно ответила полевой агент SOE.
Он продолжил: «Сколько на тебе уже трупов?»
«Пять» - ещё более неохотно ответила Анна.
«Чем?» - спросил Колокольцев. Девушка вздохнула: «Гарротой… собственного изготовления. Ни шума, ни крови… да и инструктора считают, что у меня очень хорошо получается… этим дивайсом»
«Оккупантов?». Анна покачала головой: «За них мирняк расстреливают… а они не при делах совсем. Коллаборантов…»
Которых было не просто много, а очень много - по ряду причин.
Колокольцев кивнул, ибо ему стало всё понятно. Да, она люден; да, биологически девочке двадцать… хотя это тоже не бог весть какой возраст. Да, по результатам тестирования её «индекс взрослости» (психологический возраст) 25-27… но и это не так уж много. И потом – это тесты, а хронологически ей пятнадцать…
В которые уложились и пять лет нацистского террора против евреев; и ужас Хрустальной ночи; и четверть часа на грани почти неизбежного жуткого изнасилования и ещё более жуткой смерти (это в двенадцать лет!), и чудесное спасение (Колокольцевым)…
И эмиграция в Лондон из Берлина (через Дублин); и сознательное превращение из полу-немки/полу-еврейки в ирландку; и смена гражданства с германского на британское (ныне воюющие друг с другом страны); и учебка SOE, которую мало кто из взрослых вообще выдержит – не говоря уже о том, чтобы закончить лучшей в группе и третьей за всю историю «тайной армии Черчилля».
И две ходки на континент, и пять трупов – причём самым интимным способом, который бьёт по психике ещё почти ребёнка сильнее всего… а до того вообще волколаки. Четыре штуки – он и Анна стаю поделили пополам.
В Фенбридже эти милые зверушки двухметровой длины и полутора метров в холке (представьте себе абсолютно чёрного волка размером с телёнка) с огненной пастью и янтарными глазами вывалились на них целой стаей – как обычно.
Анна даже не вздрогнула – и беглым огнём из табельного Браунинга Hi-Power как в тире завалила четверых за то же время, что Колокольцев уложил вторую четвёрку. Благо серебряные пули 9х19 парабеллум действовали на эту инфернальную гадость как стакан цианида внутривенно на обычного волка.
Испугалась – причём заметно испугалась – Аннета только после того, как на её глазах мёртвые оборотни-волколаки начали постепенно превращаться в тоже мёртвых… людей.
Девочка даже не просто перебрала впечатлений (по выражению Ирмы); она аккумулировала такой стресс, что снять его можно было только чем-то запредельно радикальным. Либо чудовищной болью, как это делала Рита… точнее, как это делали с ней – либо совершенно запредельным сексом.
Поэтому он кивнул: «Хорошо, будет тебе бордель – и хор тебе будет. Сейчас позвоню, встречусь, договорюсь…»
Ибо такие вопросы по телефону не обсуждают.
«… а как всё закончится, отвезу тебя… куда следует»
В отличие от уличной проституции (коей в Дублине… хватало) и борделей низкого пошиба (аналогично) попасть в серьёзный, элитный бордель – а Анне было нужно именно такое заведение – можно было только по серьёзной рекомендации.
Анна благодарно кивнула: «Спасибо»
«Всегда пожалуйста» - усмехнулся Колокольцев. И позвонил Лиаму О’Грэди.
«Привет» - сказал Колокольцев. На этот раз он звонил по прямому домашнему номеру партнёра, поэтому в пароле не было необходимости. И продолжил:
«Я через полчаса подъеду к твоему логову; выйди минут на пять – надо пару вопросов обсудить…»
«Небольшие, но очень важные и очень срочные?» - усмехнулся мафиози.
«Ты прямо мысли мои читаешь» - усмехнулся в ответ его партнёр. И повесил трубку.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 35873
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 634 times
- Been thanked: 10683 times
Анна-Мария. Экзистенциальный вопрос
09 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
Колокольцев подъехал к логову О’Грэди через двадцать семь минут и просигналил, возвестив о своём прибытии. Через пару минут главный мафиози Ирландии (при всей условности этого термина на Изумрудном острове) материализовался и забрался на переднее пассажирское сидение Ровера Колокольцева, дабы не привлекать ненужного внимания.
«Завтра я еду в Киллили» - проинформировал Колокольцев.
«Я и не сомневался, что ты времени терять не будешь» - усмехнулся О’Грэди. «Чем я могу помочь?»
«Завтра тебе позвонит Ванда» - ответил Колокольцев. «По нашему паролю; представится моей женой; скажет, что мы приобрели дом в Киллили и нам нужны рабочие для ремонта, перестройки и так далее… для начала четверо…»
«Ты собираешься купить дом в Киллили?» - изумился мафиози.
Колокольцев кивнул: «У меня неограниченное финансирование от премьера де Валера, да и сам я человек совсем не бедный…»
«Я в курсе» - усмехнулся Лиам. Колокольцев продолжил: «Четверо пусть будут наготове и ещё столько же в резерве…»
О’Грэди кивнул: «Я понял. Просьбы Ванды будут выполняться как твои…»
«Это лучшая подруга и в прошлом коллега моей жены» - проинформировал Колокольцев. «Мой зам по логистике - а до того четыре года старшая надзирательница женских концлагерей СС по прозвищу Прекрасное чудовище. И неофициальный палач Равенсбрюка – на ней более восьмидесяти жизней…»
«Понятно» - усмехнулся мафиози. «Сообщу ребятам, что вольности могут быть опасны для жизни...». И предсказуемо осведомился: «А второй вопрос?»
Колокольцев рассказал ему историю и пожелания Анны Дойл. О’Грэди внимательно выслушал, задумался, немного подумал и пожал плечами:
«Непрофессионалки в нашем бизнесе не редкость – в том числе и по такой причине – это я как дипломированный психолог говорю…»
С дипломом Оксфорда, если что.
«… и стриптиз танцуют, и голыми официантками работают – и трахаются очень даже качественно. Нередко вообще бесплатно – а иногда даже приплачивают, если могут себе это позволить; хотя на таких очень неплохой спрос – мы на этих… дамочках очень хорошо зарабатываем. Некоторые даже дочек приводят…»
«Чтобы обучить сексу?» - усмехнулся Колокольцев. Лиам кивнул и задумчиво произнёс: «Вся это благостная картина поголовной нерушимой католической семейной идиллии – чушь собачья… уж я-то знаю…»
Колокольцева это не удивило – ибо самые пуританские страны обычно самые аморальные и безнравственные… просто это скрывают (с переменным успехом).
О’Грэди продолжал: «И домашнее насилие, и проституция, и инцест, и добрачный и внебрачный секс, и гомосексуализм, и лесбиянство, и педофилия – вплоть до самой мелочи… и дикие оргии, и внебрачные беременности, и просто чудовищная насильственная смертность младенцев – всё это наша Ирландия…»
И продолжил: «И дочек мамочки только так в бордели сдают… а потом делят доходы… кстати, немалые доходы – за такое очень хорошо платят…»
Глубоко и грустно вздохнул – и задумчиво продолжил: «Такого экстрима, как твоя Аннета у меня не было…»
«Всё когда-то бывает в первый раз» - усмехнулся Колокольцев. «… особенно в твоём бизнесе». Мафиози продолжил: «Её хронологический возраст меня не беспокоит – у меня и моложе работают… очень успешно работают…»
Колокольцев доподлинно знал, что намного моложе – и его это сильно напрягало. Ибо ещё в тридцать третьем он сколотил зондеркоманду СС, которая весьма активно поучаствовала в ликвидации детской и подростковой проституции в столице Германии (которая стараниями веймарских дерьмократов приобрела какие-то совершенно инфернальные масштабы).
Клиентов, сутенёров и администрацию борделей либо убивали на месте, либо сдавали в Заксенхаузен – что было то же самое, только в рассрочку. Дети проходили реабилитацию (ибо достояние нации) – обычно успешную.
Лиам О’Грэди продолжал: «Понятно, что твоя девочка та ещё бомба – если с ней плохо обойтись, всё заведение разнесёт к известной маме… так что рискованное это дело…». Сделал небольшую паузу – и продолжил:
«С другой стороны, если её грамотно подать, то можно на ней очень неплохо заработать – и она очень хорошо заработает…»
Колокольцев покачал головой: «Она не из-за денег…»
Мафиози усмехнулся: «Я в курсе, сколько зарабатывают чиновники уровня её мамы – и сколько платят в SOE. Когда твоя Анна почувствует вкус денег… настоящих денег – то будет работать за деньги. И очень хорошо работать…»
Улыбнулся – и кивнул: «Поэтому вези. Я лично введу её в бизнес…»
Дублин, Ирландия
Колокольцев подъехал к логову О’Грэди через двадцать семь минут и просигналил, возвестив о своём прибытии. Через пару минут главный мафиози Ирландии (при всей условности этого термина на Изумрудном острове) материализовался и забрался на переднее пассажирское сидение Ровера Колокольцева, дабы не привлекать ненужного внимания.
«Завтра я еду в Киллили» - проинформировал Колокольцев.
«Я и не сомневался, что ты времени терять не будешь» - усмехнулся О’Грэди. «Чем я могу помочь?»
«Завтра тебе позвонит Ванда» - ответил Колокольцев. «По нашему паролю; представится моей женой; скажет, что мы приобрели дом в Киллили и нам нужны рабочие для ремонта, перестройки и так далее… для начала четверо…»
«Ты собираешься купить дом в Киллили?» - изумился мафиози.
Колокольцев кивнул: «У меня неограниченное финансирование от премьера де Валера, да и сам я человек совсем не бедный…»
«Я в курсе» - усмехнулся Лиам. Колокольцев продолжил: «Четверо пусть будут наготове и ещё столько же в резерве…»
О’Грэди кивнул: «Я понял. Просьбы Ванды будут выполняться как твои…»
«Это лучшая подруга и в прошлом коллега моей жены» - проинформировал Колокольцев. «Мой зам по логистике - а до того четыре года старшая надзирательница женских концлагерей СС по прозвищу Прекрасное чудовище. И неофициальный палач Равенсбрюка – на ней более восьмидесяти жизней…»
«Понятно» - усмехнулся мафиози. «Сообщу ребятам, что вольности могут быть опасны для жизни...». И предсказуемо осведомился: «А второй вопрос?»
Колокольцев рассказал ему историю и пожелания Анны Дойл. О’Грэди внимательно выслушал, задумался, немного подумал и пожал плечами:
«Непрофессионалки в нашем бизнесе не редкость – в том числе и по такой причине – это я как дипломированный психолог говорю…»
С дипломом Оксфорда, если что.
«… и стриптиз танцуют, и голыми официантками работают – и трахаются очень даже качественно. Нередко вообще бесплатно – а иногда даже приплачивают, если могут себе это позволить; хотя на таких очень неплохой спрос – мы на этих… дамочках очень хорошо зарабатываем. Некоторые даже дочек приводят…»
«Чтобы обучить сексу?» - усмехнулся Колокольцев. Лиам кивнул и задумчиво произнёс: «Вся это благостная картина поголовной нерушимой католической семейной идиллии – чушь собачья… уж я-то знаю…»
Колокольцева это не удивило – ибо самые пуританские страны обычно самые аморальные и безнравственные… просто это скрывают (с переменным успехом).
О’Грэди продолжал: «И домашнее насилие, и проституция, и инцест, и добрачный и внебрачный секс, и гомосексуализм, и лесбиянство, и педофилия – вплоть до самой мелочи… и дикие оргии, и внебрачные беременности, и просто чудовищная насильственная смертность младенцев – всё это наша Ирландия…»
И продолжил: «И дочек мамочки только так в бордели сдают… а потом делят доходы… кстати, немалые доходы – за такое очень хорошо платят…»
Глубоко и грустно вздохнул – и задумчиво продолжил: «Такого экстрима, как твоя Аннета у меня не было…»
«Всё когда-то бывает в первый раз» - усмехнулся Колокольцев. «… особенно в твоём бизнесе». Мафиози продолжил: «Её хронологический возраст меня не беспокоит – у меня и моложе работают… очень успешно работают…»
Колокольцев доподлинно знал, что намного моложе – и его это сильно напрягало. Ибо ещё в тридцать третьем он сколотил зондеркоманду СС, которая весьма активно поучаствовала в ликвидации детской и подростковой проституции в столице Германии (которая стараниями веймарских дерьмократов приобрела какие-то совершенно инфернальные масштабы).
Клиентов, сутенёров и администрацию борделей либо убивали на месте, либо сдавали в Заксенхаузен – что было то же самое, только в рассрочку. Дети проходили реабилитацию (ибо достояние нации) – обычно успешную.
Лиам О’Грэди продолжал: «Понятно, что твоя девочка та ещё бомба – если с ней плохо обойтись, всё заведение разнесёт к известной маме… так что рискованное это дело…». Сделал небольшую паузу – и продолжил:
«С другой стороны, если её грамотно подать, то можно на ней очень неплохо заработать – и она очень хорошо заработает…»
Колокольцев покачал головой: «Она не из-за денег…»
Мафиози усмехнулся: «Я в курсе, сколько зарабатывают чиновники уровня её мамы – и сколько платят в SOE. Когда твоя Анна почувствует вкус денег… настоящих денег – то будет работать за деньги. И очень хорошо работать…»
Улыбнулся – и кивнул: «Поэтому вези. Я лично введу её в бизнес…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 35873
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 634 times
- Been thanked: 10683 times
Анна-Мария. Радикальная терапия
20 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
Отправив обеих принцесс к королю Георгу VI, Колокольцев уже собрался было возвращаться в Берлин (благо пилот KG-200 пригнал ему его Тайфун) ... но его предсказуемо перехватила Анна Бернштейн-Дойл.
Они прошли в гостиную его Виллы К. Он осведомился: «Ты по-прежнему хочешь, чтобы я сдал тебя в бордель?». Она кивнула: «Ещё сильнее, чем раньше»
Что было совершенно неудивительного после того, как Анна узнала, что творилось в инфернальном «приюте» Магдалины в Киллили. Узнала не в полной мере – но ей этого вполне хватило, чтобы её отправили в бессрочный отпуск.
Ибо до того – начиная с 12-летнего возраста и в течение трёх лет – в её жизни подобного рода встряски происходили регулярно. Началось с чудесного спасения во время Хрустальной ночи, когда Анну и её маму (ныне помощника шефа МИ-6 по особым поручениям) чуть не изнасиловали группой – а потом и зверски убили бы, если бы Колокольцев очень своевременно и решительно не вмешался.
Побег из Берлина в Лондон через Дублин; Преображение; переход из лютеранства в католичество; превращение из немки-полукровки (или еврейки-полукровки) в ирландку; учебка SOE; отстрел серебряными пулями четырёх волколаков-оборотней в Фенбридже; две ходки за линию фронта; пять убийств гарротой; активное участие в Операции Магдалина по борьбе с Церковью Молоха…
Неудивительно, что ей потребовалась радикальная сексотерапия, которую ей мог дать только бордель… причём весьма жёсткий бордель. Нужные связи в Дублине у Колокольцева были, поэтому он кивнул: «Хорошо».
И снова позвонил Лиаму О’Грэди – в некотором роде «боссу всех боссов» ирландской мафии – при всей условности этого понятия. Который и «держал» нужный Анне публичный дом. Договорился и кивнул Анне:
«Сейчас я тебя отвезу к тому, кто… в общем, здесь в этом бизнесе свои правила - с улицы в такие заведения не берут…». Анна кивнула: «Понятно». И предсказуемо осведомилась: «Ты меня трахнешь… перед этим?».
Он покачал головой: «Это было бы ну совсем неправильно…».
Она явно так не считала - однако лишь предсказуемо спросила: «А он?». Колокольцев пожал плечами: «Это ему решать»
Через полчаса они уже подъезжали к роскошному особняку Лиама О’Грэди в самом элитном районе Дублина.
Дублин, Ирландия
Отправив обеих принцесс к королю Георгу VI, Колокольцев уже собрался было возвращаться в Берлин (благо пилот KG-200 пригнал ему его Тайфун) ... но его предсказуемо перехватила Анна Бернштейн-Дойл.
Они прошли в гостиную его Виллы К. Он осведомился: «Ты по-прежнему хочешь, чтобы я сдал тебя в бордель?». Она кивнула: «Ещё сильнее, чем раньше»
Что было совершенно неудивительного после того, как Анна узнала, что творилось в инфернальном «приюте» Магдалины в Киллили. Узнала не в полной мере – но ей этого вполне хватило, чтобы её отправили в бессрочный отпуск.
Ибо до того – начиная с 12-летнего возраста и в течение трёх лет – в её жизни подобного рода встряски происходили регулярно. Началось с чудесного спасения во время Хрустальной ночи, когда Анну и её маму (ныне помощника шефа МИ-6 по особым поручениям) чуть не изнасиловали группой – а потом и зверски убили бы, если бы Колокольцев очень своевременно и решительно не вмешался.
Побег из Берлина в Лондон через Дублин; Преображение; переход из лютеранства в католичество; превращение из немки-полукровки (или еврейки-полукровки) в ирландку; учебка SOE; отстрел серебряными пулями четырёх волколаков-оборотней в Фенбридже; две ходки за линию фронта; пять убийств гарротой; активное участие в Операции Магдалина по борьбе с Церковью Молоха…
Неудивительно, что ей потребовалась радикальная сексотерапия, которую ей мог дать только бордель… причём весьма жёсткий бордель. Нужные связи в Дублине у Колокольцева были, поэтому он кивнул: «Хорошо».
И снова позвонил Лиаму О’Грэди – в некотором роде «боссу всех боссов» ирландской мафии – при всей условности этого понятия. Который и «держал» нужный Анне публичный дом. Договорился и кивнул Анне:
«Сейчас я тебя отвезу к тому, кто… в общем, здесь в этом бизнесе свои правила - с улицы в такие заведения не берут…». Анна кивнула: «Понятно». И предсказуемо осведомилась: «Ты меня трахнешь… перед этим?».
Он покачал головой: «Это было бы ну совсем неправильно…».
Она явно так не считала - однако лишь предсказуемо спросила: «А он?». Колокольцев пожал плечами: «Это ему решать»
Через полчаса они уже подъезжали к роскошному особняку Лиама О’Грэди в самом элитном районе Дублина.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 35873
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 634 times
- Been thanked: 10683 times
Анна-Мария. Анахоретка ХХ века
20 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
Колокольцев сдал Анну с рук на руки Лиаму О’Грэди и уже хотел бы ретироваться, но девушка вопросительно посмотрела на него. Он ничего не понял – и потому ответил ей столь же (если не более) вопросительным взглядом.
Она бесстрастно объяснила:
«Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Чтобы ты меня продал в бордель… я знаю, что в этой стране и мамы, и отцы дочерей в публичный дом продают… а после Хрустальной ночи ты мне как приёмный отец…»
На самом деле, не только в этой стране… но в небогатой Ирландии (в которой, как ни странно, проституция была развита весьма) у родителей – особенно в сельской местности – иногда действительно не было иного выхода, чтобы элементарно прокормить дочь.
Поэтому они дожидались, когда она подрастёт до приемлемого возраста (который каждая семья определяла по-разному) … и продавали дочь в бордель. Обычно девушки относились к этому с пониманием и смирением – и весьма неплохо работали и зарабатывали… но иногда упирались.
Пары недель (месяца максимум) в ближайшем приюте Магдалины обычно хватало, чтобы девушка меняла своё мнение на прямо противоположное – и покорно отправлялась в ближайший бордель. Работать.
Лиам покачал головой: «Только после твоей первой смены. Ты получишь сорок процентов дохода - у меня очень хорошо платят – бордель столько же и твой… приёмный отец двадцать. Потом можешь отчислять ему от твоих сорока процентов сколько угодно… это уже ваши дела…»
«Двадцать процентов» - бесстрастно объявила Анна. «Он будет получать двадцать процентов от моего дохода…».
Колокольцев хотел было пресечь это безобразие прямо здесь и сейчас, но посмотрел на свою типа приёмную дочь и понял, что делать этого категорически не следует. Ибо это было частью жизненно необходимой ей психотерапии. И потому просто откланялся.
Мафиози не предложил Анне сесть (по неписаному протоколу, она должна была отвечать на вопросы стоя), сам удобно устроился в кресле и задал экзистенциальный вопрос: «Зачем тебе всё это?»
Ответ его совершенно ошарашил – он даже временно потерял дар речи. Ибо Анна бесстрастно ответила вопросом на вопрос: «Ты знаешь, кто такие анахореты?»
Он знал, конечно – ибо был на удивление ревностным католиком, а больше всего анахоретов (и анахореток – последних было вчетверо больше, чем мужчин), было как раз на Британских островах.
Но был настолько ошеломлён вопросом Анны (не имевшим вообще никакого отношения ни к ней, ни к борделям, ни сексу, ни вообще к ХХ веку), что язык его просто не слушался. Не слушался потому, что очень трудно было бы найти что-либо более далёкое от всего вышеперечисленного, чем анахореты.
Анахоретство – крайняя, радикальная и экстремальная форма отшельничества (ухода из мира); анахореты давали обет провести всю свою жизнь не просто в одном месте территориально, но, по сути, в одиночной тюремной камере (к которой сами себя приговаривали – к пожизненному без права на УДО).
Как правило, камера анахорета находилась в пристройке к храму – католическому или православному (протестантов-анахоретов не существовало в природе). Обычно в камере анахорета (дверь которой была опечатана лично епископом, если отшельника не замуровывали) было три окна.
Одно для передачи пищи; одно для участия в Святой Мессе (для принятия Святого Причастия) и одно для исповеди священнику. Известная анахоретка XIV века Кристина Карпентер пошла ещё дальше - все её окна были зарешечены.
В кельях-камерах буддистских и даосских анахоретов было только одно окошко – для приёма пищи. У некоторых христианских анахоретов (например, у Евы Уилтон) тоже было только одно.
Обычно анахореты посвящали всё своё время размышлениям, медитациям и молитвам. Однако давали и духовные советы… а некоторые даже оставили после себя духовные сочинения.
Одной такой анахореткой была знаменитая Юлиана Норвичская; её Откровения божественной любви является самым ранним (XIV век) произведением на английском языке, автором которого является женщина... и единственным, написанным англичанкой-анахореткой.
Убедившись, что ответа не последует, Анна бесстрастно продолжила:
«В отличие от просто отшельников, анахореты проходили особый обряд посвящения. По форме похоронный обряд; после этих «похорон заживо» - собственно, анахорета, по сути, хоронили в опечатанной епископом келье, анахорет считался «умершим для мира» и «воскресшим для жизни в Боге» … так что в известном смысле это было повторение пути Спасителя…»
К Лиаму О’Грэди внезапно вернулся дар речи: «Я знаю, кто такие анахореты… Юлианой Норвичской мне в школе монахини все уши прожужжали… но какое отношение это имеет к тебе, борделю и вообще сексу?»
Анна Дойл спокойно и уверенно ответила: «Самое прямое». И объяснила:
«После всего произошедшего я умерла. Я живой мертвец… меня больше нет. Просто нет…». Лиам был очень умным и проницательным человеком (иначе просто не выжил бы, не говоря о том, чтобы закончить Оксфорд – причём с дипломом психолога – и стать боссом всех боссов ирландской мафии).
Он изумлённо покачал головой: «Ты хочешь официально… явно умереть как Анна-Дойл-агент-SOE и возродиться к совершенно новой жизни… шлюхой? Элитной проституткой?»
Она кивнула, кусая губы.
«А потом умереть как шлюха и возродиться к новой-старой жизни как Анна-Дойл-агент-SOE?». Она снова кивнула. «И так…» - от изумления он запнулся.
«… столько раз, сколько будет нужно – когда мне будет нужно…» - спокойно ответила она. И продолжила:
«Тебе очень трудно будет понять моё детство… еврейка в Германии, гонения… в тридцать третьем мне было всего семь лет… Хрустальная ночь в двенадцать… я полчаса, не отрываясь, смотрела в глаза кошмарной смерти…»
Лиам О’Грэди кивнул: «Ты не можешь не мстить…». Она кивнула – и продолжила: «Я очень сильная… очень, но хронологический возраст не во всём можно преодолеть…». Глубоко вздохнула – и резюмировала:
«Такая фальшь-смерть и воскресение для меня единственный выход, иначе…»
Он снова кивнул: «Я понял». И задал естественный вопрос: «Ты в курсе, что могут быть последствия?». Она покачала головой: «Я бесплодна – и у меня иммунитет ко всем болезням. Вообще ко всем…»
«Это как?» - изумился главный мафиози Ирландии. Она покачала головой:
«Тебе этого лучше не знать…». Он внимательно посмотрел на неё и кивнул.
Вздохнул - и задал естественный вопрос: «Может, тебя просто высечь кнутом… основательно? Я хорошо знаком с историей флагелляции в женских католических монастырях - там поркой ещё и не такие психические недуги вылечивали…»
Анна Дойл снова покачала головой: «Не сработает. Я думала об этом… но просто знаю, что мне нужен будет как минимум полный набор УПК Святой Инквизиции. Порка, дыба, страппадо, пытка питьём, пытка огнём…»
Лиам О’Грэди снова вздохнул: «… а после такого ты почти наверняка не сможешь вернуться в SOE. И не сможешь мстить…». Она кивнула.
Он обречённо вздохнул - и приказал: «Догола раздевайся…»
Дублин, Ирландия
Колокольцев сдал Анну с рук на руки Лиаму О’Грэди и уже хотел бы ретироваться, но девушка вопросительно посмотрела на него. Он ничего не понял – и потому ответил ей столь же (если не более) вопросительным взглядом.
Она бесстрастно объяснила:
«Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Чтобы ты меня продал в бордель… я знаю, что в этой стране и мамы, и отцы дочерей в публичный дом продают… а после Хрустальной ночи ты мне как приёмный отец…»
На самом деле, не только в этой стране… но в небогатой Ирландии (в которой, как ни странно, проституция была развита весьма) у родителей – особенно в сельской местности – иногда действительно не было иного выхода, чтобы элементарно прокормить дочь.
Поэтому они дожидались, когда она подрастёт до приемлемого возраста (который каждая семья определяла по-разному) … и продавали дочь в бордель. Обычно девушки относились к этому с пониманием и смирением – и весьма неплохо работали и зарабатывали… но иногда упирались.
Пары недель (месяца максимум) в ближайшем приюте Магдалины обычно хватало, чтобы девушка меняла своё мнение на прямо противоположное – и покорно отправлялась в ближайший бордель. Работать.
Лиам покачал головой: «Только после твоей первой смены. Ты получишь сорок процентов дохода - у меня очень хорошо платят – бордель столько же и твой… приёмный отец двадцать. Потом можешь отчислять ему от твоих сорока процентов сколько угодно… это уже ваши дела…»
«Двадцать процентов» - бесстрастно объявила Анна. «Он будет получать двадцать процентов от моего дохода…».
Колокольцев хотел было пресечь это безобразие прямо здесь и сейчас, но посмотрел на свою типа приёмную дочь и понял, что делать этого категорически не следует. Ибо это было частью жизненно необходимой ей психотерапии. И потому просто откланялся.
Мафиози не предложил Анне сесть (по неписаному протоколу, она должна была отвечать на вопросы стоя), сам удобно устроился в кресле и задал экзистенциальный вопрос: «Зачем тебе всё это?»
Ответ его совершенно ошарашил – он даже временно потерял дар речи. Ибо Анна бесстрастно ответила вопросом на вопрос: «Ты знаешь, кто такие анахореты?»
Он знал, конечно – ибо был на удивление ревностным католиком, а больше всего анахоретов (и анахореток – последних было вчетверо больше, чем мужчин), было как раз на Британских островах.
Но был настолько ошеломлён вопросом Анны (не имевшим вообще никакого отношения ни к ней, ни к борделям, ни сексу, ни вообще к ХХ веку), что язык его просто не слушался. Не слушался потому, что очень трудно было бы найти что-либо более далёкое от всего вышеперечисленного, чем анахореты.
Анахоретство – крайняя, радикальная и экстремальная форма отшельничества (ухода из мира); анахореты давали обет провести всю свою жизнь не просто в одном месте территориально, но, по сути, в одиночной тюремной камере (к которой сами себя приговаривали – к пожизненному без права на УДО).
Как правило, камера анахорета находилась в пристройке к храму – католическому или православному (протестантов-анахоретов не существовало в природе). Обычно в камере анахорета (дверь которой была опечатана лично епископом, если отшельника не замуровывали) было три окна.
Одно для передачи пищи; одно для участия в Святой Мессе (для принятия Святого Причастия) и одно для исповеди священнику. Известная анахоретка XIV века Кристина Карпентер пошла ещё дальше - все её окна были зарешечены.
В кельях-камерах буддистских и даосских анахоретов было только одно окошко – для приёма пищи. У некоторых христианских анахоретов (например, у Евы Уилтон) тоже было только одно.
Обычно анахореты посвящали всё своё время размышлениям, медитациям и молитвам. Однако давали и духовные советы… а некоторые даже оставили после себя духовные сочинения.
Одной такой анахореткой была знаменитая Юлиана Норвичская; её Откровения божественной любви является самым ранним (XIV век) произведением на английском языке, автором которого является женщина... и единственным, написанным англичанкой-анахореткой.
Убедившись, что ответа не последует, Анна бесстрастно продолжила:
«В отличие от просто отшельников, анахореты проходили особый обряд посвящения. По форме похоронный обряд; после этих «похорон заживо» - собственно, анахорета, по сути, хоронили в опечатанной епископом келье, анахорет считался «умершим для мира» и «воскресшим для жизни в Боге» … так что в известном смысле это было повторение пути Спасителя…»
К Лиаму О’Грэди внезапно вернулся дар речи: «Я знаю, кто такие анахореты… Юлианой Норвичской мне в школе монахини все уши прожужжали… но какое отношение это имеет к тебе, борделю и вообще сексу?»
Анна Дойл спокойно и уверенно ответила: «Самое прямое». И объяснила:
«После всего произошедшего я умерла. Я живой мертвец… меня больше нет. Просто нет…». Лиам был очень умным и проницательным человеком (иначе просто не выжил бы, не говоря о том, чтобы закончить Оксфорд – причём с дипломом психолога – и стать боссом всех боссов ирландской мафии).
Он изумлённо покачал головой: «Ты хочешь официально… явно умереть как Анна-Дойл-агент-SOE и возродиться к совершенно новой жизни… шлюхой? Элитной проституткой?»
Она кивнула, кусая губы.
«А потом умереть как шлюха и возродиться к новой-старой жизни как Анна-Дойл-агент-SOE?». Она снова кивнула. «И так…» - от изумления он запнулся.
«… столько раз, сколько будет нужно – когда мне будет нужно…» - спокойно ответила она. И продолжила:
«Тебе очень трудно будет понять моё детство… еврейка в Германии, гонения… в тридцать третьем мне было всего семь лет… Хрустальная ночь в двенадцать… я полчаса, не отрываясь, смотрела в глаза кошмарной смерти…»
Лиам О’Грэди кивнул: «Ты не можешь не мстить…». Она кивнула – и продолжила: «Я очень сильная… очень, но хронологический возраст не во всём можно преодолеть…». Глубоко вздохнула – и резюмировала:
«Такая фальшь-смерть и воскресение для меня единственный выход, иначе…»
Он снова кивнул: «Я понял». И задал естественный вопрос: «Ты в курсе, что могут быть последствия?». Она покачала головой: «Я бесплодна – и у меня иммунитет ко всем болезням. Вообще ко всем…»
«Это как?» - изумился главный мафиози Ирландии. Она покачала головой:
«Тебе этого лучше не знать…». Он внимательно посмотрел на неё и кивнул.
Вздохнул - и задал естественный вопрос: «Может, тебя просто высечь кнутом… основательно? Я хорошо знаком с историей флагелляции в женских католических монастырях - там поркой ещё и не такие психические недуги вылечивали…»
Анна Дойл снова покачала головой: «Не сработает. Я думала об этом… но просто знаю, что мне нужен будет как минимум полный набор УПК Святой Инквизиции. Порка, дыба, страппадо, пытка питьём, пытка огнём…»
Лиам О’Грэди снова вздохнул: «… а после такого ты почти наверняка не сможешь вернуться в SOE. И не сможешь мстить…». Она кивнула.
Он обречённо вздохнул - и приказал: «Догола раздевайся…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 35873
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 634 times
- Been thanked: 10683 times
Анна-Мария. Акт первый
20 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
Анна Бернштейн-Дойл разделась догола медленно, не торопясь… и необычно. Без малейшего стеснения – что было весьма странно, учитывая её пуританское воспитание и вполне пуританский жизненный опыт.
Не обыденно – как на приёме у врача; не похотливо – как при выступлении со стриптизом… а, пожалуй, именно сакрально. Ибо она словно приносила ему в дар не только своё тело – но и всю себя… насколько это было вообще возможно.
Сняла туфли, затем шерстяной пиджак (под ним она обычно носила табельный Browning Hi-Power в наплечной кобуре) и аккуратно повесила его на стул, заботливо подготовленный Лиамом О’Грэди как раз для её одежды.
Расстегнула и сняла белоснежную блузку; аккуратно сложила и положила на сиденье стула. Завела изящные женственные (но явно очень сильные) руки за спину, расстегнула белоснежный кружевной лифчик (обнажив идеальной формы крупные, абсолютно зрелые груди с огромными соблазнительными сосками), мягкими движениями сняла его и повесила на спинку стула поверх пиджака.
Расстегнула пуговицу и молнию на шерстяной юбке-миди (до середины голени), сняла её, аккуратно сложила и поместила на сиденье стула поверх блузки. Сняла поясок для чулок, чулки (они отправились на стул поверх юбки), медленно и аккуратно спустила трусики до колен, затем до лодыжек, сняла их совсем и положила на стул поверх остальной одежды.
Оставшись нагой.
Она и не подумала прикрывать интимные места (обычный рефлекс девушки её возраста), а спокойно опустила руки вдоль тела. Лиам оценивающе (ибо бизнесмен) оглядел девушку, с удовлетворением отметив полную выбритость «нижнего этажа» (стандартное требование публичного дома) и приказал:
«Ноги расставь - мне нужно видеть тебя всю. Руки за голову»
Анна спокойно, без малейшего стеснения встала в первую позу нижней женщины.
Он осведомился: «Тебе нравится себя показывать?».
Она уверенно кивнула: «Очень. Я знаю, что у меня красивое тело… очень красивое… я хочу, чтобы мужчины любовались моей наготой …, хочу им нравиться… я вижу, что я очень тебе нравлюсь, что ты меня хочешь… и меня это заводит…»
И ещё более уверенно продолжила:
«Я хочу стать… чтобы меня сделали покорной секс-игрушкой мужчин… дарить им наслаждение… чтобы они наслаждались моим телом, моими ласками, сексом со мной…». Лиам усмехнулся: «Сделаем… мои люди профи в этом деле»
И отдал очередной приказ: «Встань на колени, руки за голову, смотреть в пол…»
Анна послушно встала во вторую позу нижней женщины.
Лиам спросил: «Тебе нравится стоять на коленях перед мужчиной?». Она вздохнула: «Очень. Я вообще считаю, что женщина должна как можно чаще стоять на коленях перед мужчиной. Голая, покорная, глядя в пол… как я сейчас… для женщины это совершенно естественно… это закон природы…»
«Твоя мама стоит?» - неожиданно даже для самого себя спросил он. И тут же испугался своего вопроса. Анна пожала роскошными обнажёнными плечами:
«Мама однолюб… у неё один мужчина – мой приёмный отец. С начала войны они очень редко встречаются… так что я не знаю. Я только знаю, что она счастлива… абсолютно счастлива, когда с ним… а у него другой стиль в сексе… вроде…»
«Руки за спину» - неожиданно приказал он. «Посмотри на меня». Она с некоторым удивлением подчинилась… и получила звонкую пощёчину. Дёрнулась, но сохранила равновесие. Лиам удивлённо осведомился:
«Тебя никогда не били по лицу?». Анна покачала головой:
«Я была поздним ребёнком, отец меня холил и лелеял, пальцем не трогал… а мама вообще всегда была против таких методов – меня вообще практически не наказывали…»
Он объяснил: «В борделе ты неизбежно будешь косячить… просто от неопытности… там принято так корректировать…».
Она улыбнулась: «Спасибо, буду знать… постараюсь косячить поменьше… не люблю боль»
Он вздохнул – и приказал: «Ложись грудью на стол, руками возьмись за край, ноги как можно шире…». Она подчинилась, он подошёл к ней сзади, спустил брюки и трусы и ввёл член ей во влагалище. Презервативом пользоваться не стал, ибо поверил её словам о бесплодии и иммунитете… а без него намного приятнее.
Было очевидно, что ей очень хотелось доставить ему максимум удовольствия… как и то, что опыта у неё почти ноль. К счастью, она быстро поняла тщетность своих попыток, расслабилась, и просто полностью ему отдалась.
Когда он кончил и вернул трусы и брюки на их законное место, она взобралась на стол, обхватила колено руками и растерянно-обеспокоенно спросила: «Я была совсем ужасна?». Его ответ её удивил… и это ещё мягко сказано:
«Это вообще неважно». И объяснил:
«Как Личность, ты несопоставимо выше почти любого известного мне мужчины… и уж точно всех своих клиентов. Поэтому для твоего клиента важно не твоё умение а сексе – этого добра навалом – а то, что женщина, которая выше него как Личность, стоит перед ним голая, покорная; искренне хочет доставить ему максимум удовольствия – а он её трахает как хочет… с таким кайфом никакое умение и близко не сравнится…»
Она кивнула: «Я поняла». И улыбнулась: «Значит, я сдала экзамен?».
Он усмехнулся: «На отлично… теперь можно ехать к Фионе…»
Дублин, Ирландия
Анна Бернштейн-Дойл разделась догола медленно, не торопясь… и необычно. Без малейшего стеснения – что было весьма странно, учитывая её пуританское воспитание и вполне пуританский жизненный опыт.
Не обыденно – как на приёме у врача; не похотливо – как при выступлении со стриптизом… а, пожалуй, именно сакрально. Ибо она словно приносила ему в дар не только своё тело – но и всю себя… насколько это было вообще возможно.
Сняла туфли, затем шерстяной пиджак (под ним она обычно носила табельный Browning Hi-Power в наплечной кобуре) и аккуратно повесила его на стул, заботливо подготовленный Лиамом О’Грэди как раз для её одежды.
Расстегнула и сняла белоснежную блузку; аккуратно сложила и положила на сиденье стула. Завела изящные женственные (но явно очень сильные) руки за спину, расстегнула белоснежный кружевной лифчик (обнажив идеальной формы крупные, абсолютно зрелые груди с огромными соблазнительными сосками), мягкими движениями сняла его и повесила на спинку стула поверх пиджака.
Расстегнула пуговицу и молнию на шерстяной юбке-миди (до середины голени), сняла её, аккуратно сложила и поместила на сиденье стула поверх блузки. Сняла поясок для чулок, чулки (они отправились на стул поверх юбки), медленно и аккуратно спустила трусики до колен, затем до лодыжек, сняла их совсем и положила на стул поверх остальной одежды.
Оставшись нагой.
Она и не подумала прикрывать интимные места (обычный рефлекс девушки её возраста), а спокойно опустила руки вдоль тела. Лиам оценивающе (ибо бизнесмен) оглядел девушку, с удовлетворением отметив полную выбритость «нижнего этажа» (стандартное требование публичного дома) и приказал:
«Ноги расставь - мне нужно видеть тебя всю. Руки за голову»
Анна спокойно, без малейшего стеснения встала в первую позу нижней женщины.
Он осведомился: «Тебе нравится себя показывать?».
Она уверенно кивнула: «Очень. Я знаю, что у меня красивое тело… очень красивое… я хочу, чтобы мужчины любовались моей наготой …, хочу им нравиться… я вижу, что я очень тебе нравлюсь, что ты меня хочешь… и меня это заводит…»
И ещё более уверенно продолжила:
«Я хочу стать… чтобы меня сделали покорной секс-игрушкой мужчин… дарить им наслаждение… чтобы они наслаждались моим телом, моими ласками, сексом со мной…». Лиам усмехнулся: «Сделаем… мои люди профи в этом деле»
И отдал очередной приказ: «Встань на колени, руки за голову, смотреть в пол…»
Анна послушно встала во вторую позу нижней женщины.
Лиам спросил: «Тебе нравится стоять на коленях перед мужчиной?». Она вздохнула: «Очень. Я вообще считаю, что женщина должна как можно чаще стоять на коленях перед мужчиной. Голая, покорная, глядя в пол… как я сейчас… для женщины это совершенно естественно… это закон природы…»
«Твоя мама стоит?» - неожиданно даже для самого себя спросил он. И тут же испугался своего вопроса. Анна пожала роскошными обнажёнными плечами:
«Мама однолюб… у неё один мужчина – мой приёмный отец. С начала войны они очень редко встречаются… так что я не знаю. Я только знаю, что она счастлива… абсолютно счастлива, когда с ним… а у него другой стиль в сексе… вроде…»
«Руки за спину» - неожиданно приказал он. «Посмотри на меня». Она с некоторым удивлением подчинилась… и получила звонкую пощёчину. Дёрнулась, но сохранила равновесие. Лиам удивлённо осведомился:
«Тебя никогда не били по лицу?». Анна покачала головой:
«Я была поздним ребёнком, отец меня холил и лелеял, пальцем не трогал… а мама вообще всегда была против таких методов – меня вообще практически не наказывали…»
Он объяснил: «В борделе ты неизбежно будешь косячить… просто от неопытности… там принято так корректировать…».
Она улыбнулась: «Спасибо, буду знать… постараюсь косячить поменьше… не люблю боль»
Он вздохнул – и приказал: «Ложись грудью на стол, руками возьмись за край, ноги как можно шире…». Она подчинилась, он подошёл к ней сзади, спустил брюки и трусы и ввёл член ей во влагалище. Презервативом пользоваться не стал, ибо поверил её словам о бесплодии и иммунитете… а без него намного приятнее.
Было очевидно, что ей очень хотелось доставить ему максимум удовольствия… как и то, что опыта у неё почти ноль. К счастью, она быстро поняла тщетность своих попыток, расслабилась, и просто полностью ему отдалась.
Когда он кончил и вернул трусы и брюки на их законное место, она взобралась на стол, обхватила колено руками и растерянно-обеспокоенно спросила: «Я была совсем ужасна?». Его ответ её удивил… и это ещё мягко сказано:
«Это вообще неважно». И объяснил:
«Как Личность, ты несопоставимо выше почти любого известного мне мужчины… и уж точно всех своих клиентов. Поэтому для твоего клиента важно не твоё умение а сексе – этого добра навалом – а то, что женщина, которая выше него как Личность, стоит перед ним голая, покорная; искренне хочет доставить ему максимум удовольствия – а он её трахает как хочет… с таким кайфом никакое умение и близко не сравнится…»
Она кивнула: «Я поняла». И улыбнулась: «Значит, я сдала экзамен?».
Он усмехнулся: «На отлично… теперь можно ехать к Фионе…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 35873
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 634 times
- Been thanked: 10683 times
Анна-Мария. Говорит король
25 ноября 1941 года
Лондон, Великобритания
Добравшись до своей лондонской квартиры, Анна первым делом чмокнула горячо любимую маму в щёку, вторым пообедала… или позавтракала (она так и не поняла), а третьим добыла из внутреннего кармана пальто и положила на стол перед мамой внушительную пачку ирландских фунтов. Которые со связями Абигайль Дойл не отличались от британских ровно ничем.
«Как заработала?» - будничным тоном осведомилась мама. Ибо вариантов было… немало, учитывая связи теперь уже её дочери.
Анна объяснила, как. Мама внимательно выслушала её и пожала плечами:
«Не самый худший вариант… я всерьёз опасалась, что ты в дурку загремишь… надолго. Или под кнут встанешь… как Маргарета…»
Анна покачала головой: «Я не знаю, как ей её алго-безумие с рук сходит… меня бы с таким экстримом после первой же сессии комиссовали… хотя я старше неё»
«Правильно ли я понимаю» - осведомилась мама, «что ты намерена это повторять регулярно… что это станет твоей второй… параллельной профессией?»
Её дочь вздохнула: «Они сделали из меня шлюху… и это уже необратимо… да и не хочу я нормальной семейной жизни или как это называется…». И усмехнулась:
«А хоть бы и хотела… как я объясню мужу вечную молодость… да и бесплодна я»
«Как часто?» - будничным тоном спросила мама. Анна пожала плечами:
«Пока я здесь… ночь в неделю… наверное – мне это слишком понравилось. Ну и после каждой ходки на континент… пока не восстановлюсь…»
«Как собираешься возвращаться к Анне-агенту-SOE?» - осведомилась мама.
Дочь снова пожала плечами: «Понятия не имею… даже святой Анне молилась… много… надеюсь, поможет…». И тут же услышала телефонный звонок.
Сняла трубку телефона спецсвязи и поэтому официально представилась: «Добрый вечер. Анна Дойл слушает…». И чуть не выронила трубку от изумления.
Ибо услышала тихий, мягкий, медленный (его обладатель с трудом избавился от заикания), вкрадчивый бархатный голос, который она не раз слышала по радио:
«Здравствуйте, Анна. Для меня большая честь говорить с Вами…»
Она ошалело ответила: «Здравствуйте… Ваше Величество…». Георг VI продолжил:
«Мне следовало это сделать сразу после Фенбриджа, но вы внезапно отбыли… приглашаю Вас с мамой сегодня вечером к себе. Я пришлю за вами машину…»
Лондон, Великобритания
Добравшись до своей лондонской квартиры, Анна первым делом чмокнула горячо любимую маму в щёку, вторым пообедала… или позавтракала (она так и не поняла), а третьим добыла из внутреннего кармана пальто и положила на стол перед мамой внушительную пачку ирландских фунтов. Которые со связями Абигайль Дойл не отличались от британских ровно ничем.
«Как заработала?» - будничным тоном осведомилась мама. Ибо вариантов было… немало, учитывая связи теперь уже её дочери.
Анна объяснила, как. Мама внимательно выслушала её и пожала плечами:
«Не самый худший вариант… я всерьёз опасалась, что ты в дурку загремишь… надолго. Или под кнут встанешь… как Маргарета…»
Анна покачала головой: «Я не знаю, как ей её алго-безумие с рук сходит… меня бы с таким экстримом после первой же сессии комиссовали… хотя я старше неё»
«Правильно ли я понимаю» - осведомилась мама, «что ты намерена это повторять регулярно… что это станет твоей второй… параллельной профессией?»
Её дочь вздохнула: «Они сделали из меня шлюху… и это уже необратимо… да и не хочу я нормальной семейной жизни или как это называется…». И усмехнулась:
«А хоть бы и хотела… как я объясню мужу вечную молодость… да и бесплодна я»
«Как часто?» - будничным тоном спросила мама. Анна пожала плечами:
«Пока я здесь… ночь в неделю… наверное – мне это слишком понравилось. Ну и после каждой ходки на континент… пока не восстановлюсь…»
«Как собираешься возвращаться к Анне-агенту-SOE?» - осведомилась мама.
Дочь снова пожала плечами: «Понятия не имею… даже святой Анне молилась… много… надеюсь, поможет…». И тут же услышала телефонный звонок.
Сняла трубку телефона спецсвязи и поэтому официально представилась: «Добрый вечер. Анна Дойл слушает…». И чуть не выронила трубку от изумления.
Ибо услышала тихий, мягкий, медленный (его обладатель с трудом избавился от заикания), вкрадчивый бархатный голос, который она не раз слышала по радио:
«Здравствуйте, Анна. Для меня большая честь говорить с Вами…»
Она ошалело ответила: «Здравствуйте… Ваше Величество…». Георг VI продолжил:
«Мне следовало это сделать сразу после Фенбриджа, но вы внезапно отбыли… приглашаю Вас с мамой сегодня вечером к себе. Я пришлю за вами машину…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 35873
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 634 times
- Been thanked: 10683 times
Анна-Мария. Сверстницы
25 ноября 1941 года
Виндзорский замок, Великобритания
Дверь в комнату распахнулась - и Дойлы мгновенно даже не поднялись, а вскочили со стульев. Ибо в комнату чисто королевской походкой вошла не столько симпатичная, сколько привлекательная… даже притягательная рыжеволосая девушка. Которая выглядела… нет, не старше – взрослее своих хронологически пятнадцати лет (она действительно была ровесницей Анны). Намного взрослее.
Элизабет Александра Мэри, герцогиня Йоркская. Будущая – если не случится ничего экстраординарного – королева Великобритании Елизавета II.
«Здравствуйте… Ваше Высочество» - изумлённо-синхронно пробормотали мама и дочь Дойл.
«Здравствуйте, мисс и мисс Дойл» - с истинно королевским спокойствием ответила Елизавета. Как будто знала своих визави с пелёнок. И обворожительно улыбнулась Анне: «Следуйте за мной – я давно хотела с Вами пообщаться…»
После того, как её отец стал королём Великобритании, 10-летняя Елизавета стала наследницей престола и переехала с родителями из Кенсингтонского дворца в Букингемский дворец.
Формально она оставалась в статусе «предполагаемой наследницы», ибо в случае рождения у Георга VI сына престол наследовал бы он. Но шансы на это были нулевые, поэтому девушка была самой настоящей, полноценной наследницей.
Через четыре месяца после того, как герцогине исполнилось тринадцать, началась Вторая Великая война. Правительство предложило эвакуировать принцесс Елизавету и Маргарет в Канаду из-за начавшихся воздушных бомбардировок Великобритании.
Но их мать, королева-консорт, решительно отказалась, заявив, что «маленькие принцессы не поедут без меня. Я не оставлю короля. А король никогда не покинет страны». Поэтому ограничились местной эвакуацией королевской семьи – в Виндзорский замок.
13 октября 1940 года 14-летняя принцесса Елизавета впервые выступила по радио (в передаче «Детский час») — с обращением к детям, пострадавшим от бедствий войны. Она заявила:
«Мы стараемся сделать всё возможное, чтобы помочь нашим доблестным морякам, солдатам и лётчикам, и мы также стараемся нести свою долю опасности и печали войны. Мы знаем, каждый из нас, что в конце концов всё будет хорошо».
Юная герцогиня привела Анну в свой вполне взрослый кабинет, жестом указала на кресло за столом для переговоров, после чего заботливо поставила на стол перед гостьей поднос с разнообразными сладостями и выпечкой (Элизабет вообще была очень гостеприимна) и налила ей элитный чай в фарфоровую чашку времён… возможно, ещё её венценосной тёзки и осведомилась:
«Со сливками?». Анна кивнула. Герцогиня щедро добавила (тоже явно элитные) сливки к чаю и несколько неожиданно попросила: «Расскажи мне о себе…»
И сбросила колоссальной мощности бомбу: «Я немного знаю о тебе от Роланда… но это очень поверхностно… а я хотела бы знать больше…»
Анна чуть из кресла не выпала от изумления – и просто дар речи потеряла. Елизавета пожала плечами:
«Тебе тоже пятнадцать, как и мне… хронологически, но ты воюешь как взрослая… почему тогда тебя удивляет, что я тоже работаю как взрослая – против нашего общего с Роландом врага?»
Анна вздохнула - и рассказала ей всё (минус Преображение). Герцогиня внимательно её выслушала и – с огромным уважением и восхищением - кивнула:
«Это я на тебя должна смотреть снизу вверх, а не наоборот. Я очень сильная и выносливая для своего возраста – это многие подтвердят – но я сильно сомневаюсь, что я выдержала бы и малую толику того, через что прошла ты… тем более, столь достойно и с такими выдающимися результатами на благо страны…»
Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Что касается твоей психотерапии, то твоя мама права – это далеко не самый худший вариант. Я не уверена, что не упала бы в обморок при одном виде этих милых зверушек… а ты их как в тире валила – это мне Роланд с восхищением рассказал… да и гарротой…»
Она покачала головой: «… у меня бы рука точно дрогнула…». И уверенно добавила: «Ты сделала то, что должна была сделать – и после того тоже. Я тебя безгранично уважаю и безмерно тобой восхищаюсь…»
Глубоко вздохнула – и официально объявила: «Я распорядилась – в моей обители ты всегда будешь желанной гостьей. В любое время…»
Они общались ещё более двух часов, после чего тот же самый Ровер повёз Анну и Абигайль домой. Но уже через несколько минут Анна приказала водителю:
«Давай в штаб-квартиру МИ-6…»
И объяснила изумлённой маме: «Я только что поняла, как соединить приятное и полезное с очень полезным…»
Виндзорский замок, Великобритания
Дверь в комнату распахнулась - и Дойлы мгновенно даже не поднялись, а вскочили со стульев. Ибо в комнату чисто королевской походкой вошла не столько симпатичная, сколько привлекательная… даже притягательная рыжеволосая девушка. Которая выглядела… нет, не старше – взрослее своих хронологически пятнадцати лет (она действительно была ровесницей Анны). Намного взрослее.
Элизабет Александра Мэри, герцогиня Йоркская. Будущая – если не случится ничего экстраординарного – королева Великобритании Елизавета II.
«Здравствуйте… Ваше Высочество» - изумлённо-синхронно пробормотали мама и дочь Дойл.
«Здравствуйте, мисс и мисс Дойл» - с истинно королевским спокойствием ответила Елизавета. Как будто знала своих визави с пелёнок. И обворожительно улыбнулась Анне: «Следуйте за мной – я давно хотела с Вами пообщаться…»
После того, как её отец стал королём Великобритании, 10-летняя Елизавета стала наследницей престола и переехала с родителями из Кенсингтонского дворца в Букингемский дворец.
Формально она оставалась в статусе «предполагаемой наследницы», ибо в случае рождения у Георга VI сына престол наследовал бы он. Но шансы на это были нулевые, поэтому девушка была самой настоящей, полноценной наследницей.
Через четыре месяца после того, как герцогине исполнилось тринадцать, началась Вторая Великая война. Правительство предложило эвакуировать принцесс Елизавету и Маргарет в Канаду из-за начавшихся воздушных бомбардировок Великобритании.
Но их мать, королева-консорт, решительно отказалась, заявив, что «маленькие принцессы не поедут без меня. Я не оставлю короля. А король никогда не покинет страны». Поэтому ограничились местной эвакуацией королевской семьи – в Виндзорский замок.
13 октября 1940 года 14-летняя принцесса Елизавета впервые выступила по радио (в передаче «Детский час») — с обращением к детям, пострадавшим от бедствий войны. Она заявила:
«Мы стараемся сделать всё возможное, чтобы помочь нашим доблестным морякам, солдатам и лётчикам, и мы также стараемся нести свою долю опасности и печали войны. Мы знаем, каждый из нас, что в конце концов всё будет хорошо».
Юная герцогиня привела Анну в свой вполне взрослый кабинет, жестом указала на кресло за столом для переговоров, после чего заботливо поставила на стол перед гостьей поднос с разнообразными сладостями и выпечкой (Элизабет вообще была очень гостеприимна) и налила ей элитный чай в фарфоровую чашку времён… возможно, ещё её венценосной тёзки и осведомилась:
«Со сливками?». Анна кивнула. Герцогиня щедро добавила (тоже явно элитные) сливки к чаю и несколько неожиданно попросила: «Расскажи мне о себе…»
И сбросила колоссальной мощности бомбу: «Я немного знаю о тебе от Роланда… но это очень поверхностно… а я хотела бы знать больше…»
Анна чуть из кресла не выпала от изумления – и просто дар речи потеряла. Елизавета пожала плечами:
«Тебе тоже пятнадцать, как и мне… хронологически, но ты воюешь как взрослая… почему тогда тебя удивляет, что я тоже работаю как взрослая – против нашего общего с Роландом врага?»
Анна вздохнула - и рассказала ей всё (минус Преображение). Герцогиня внимательно её выслушала и – с огромным уважением и восхищением - кивнула:
«Это я на тебя должна смотреть снизу вверх, а не наоборот. Я очень сильная и выносливая для своего возраста – это многие подтвердят – но я сильно сомневаюсь, что я выдержала бы и малую толику того, через что прошла ты… тем более, столь достойно и с такими выдающимися результатами на благо страны…»
Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Что касается твоей психотерапии, то твоя мама права – это далеко не самый худший вариант. Я не уверена, что не упала бы в обморок при одном виде этих милых зверушек… а ты их как в тире валила – это мне Роланд с восхищением рассказал… да и гарротой…»
Она покачала головой: «… у меня бы рука точно дрогнула…». И уверенно добавила: «Ты сделала то, что должна была сделать – и после того тоже. Я тебя безгранично уважаю и безмерно тобой восхищаюсь…»
Глубоко вздохнула – и официально объявила: «Я распорядилась – в моей обители ты всегда будешь желанной гостьей. В любое время…»
Они общались ещё более двух часов, после чего тот же самый Ровер повёз Анну и Абигайль домой. Но уже через несколько минут Анна приказала водителю:
«Давай в штаб-квартиру МИ-6…»
И объяснила изумлённой маме: «Я только что поняла, как соединить приятное и полезное с очень полезным…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 35873
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 634 times
- Been thanked: 10683 times
Анна-Мария. Полезное с полезным
25 ноября 1941 года
Лондон, Великобритания
Начальник МИ-6 (службы внешней разведки Великобритании), полковник Стюарт Мензис родился 30 января 1890 года в Лондоне в весьма богатой семье с большими связями – его родители были дружны с королем Эдуардом VII.
Однако ему повезло не во всём - его отец своё наследство не приумножил, а растратил почти полностью и умер от туберкулеза в 1911 году в возрасте чуть за 50, оставив после себя лишь минимальное состояние.
Мензис получил образование в Итонском колледже, стал президентом студенческого общества, преуспевал в спорте и охоте, получал награды за достижения в изучении языков и вообще считался всесторонне одаренным студентом. Что, видимо, соответствовало действительности.
Во время Первой мировой войны Мензис доблестно сражался в Первой битве при Ипре в ноябре 1914 года, был произведен в капитаны, а второго декабря лично от короля Георга V получил орден «За выдающиеся заслуги».
Полк Мензиса был почти полностью уничтожен во время боев в 1915 году, понеся очень тяжелые потери во Второй битве при Ипре. Мензис получил тяжёлое отравление газом и был вынужден покинуть действующую армию.
Это был тот самый случай, когда «не было бы счастья, да несчастье помогло» … да ещё как помогло. Ибо после выздоровления Мензис перешёл на службу в военную контрразведку… что и определило всю его дальнейшую карьеру.
После окончания войны Мензис поступил на службу в МИ-6 – уже гражданскую службу внешней разведки… но из армии уволен не был (в Великобритании такое возможно). В качестве шпиона – если называть вещи своими именами - он был членом британской делегации на Версальской мирной конференции 1919 года.
Вскоре ему было присвоено звание подполковника. В 1924 году шефом МИ-6 стал адмирал Хью Синклер, который в 1929 году назначил Мензиса своим заместителем. Вскоре после этого Мензис стал полковником… и на этом его продвижение в звании застопорилось (генерала он получит только в 1944 году).
Адмирал Синклер скончался четвёртого ноября 1939 года, проиграв войну с раком… к тому времени Мензис был уже шефом МИ-6 де-факто. После смерти адмирала, Мензис стал генеральным директором МИ-6 и де-юре.
Мензис полностью контролировал службу дешифровки в Блетчли-парке, что обеспечивало ему колоссальное влияние как в Вооружённых силах, так и в гражданской администрации Великобритании.
Впрочем, классическую разведку он тоже не забывал… поэтому предложение Анны его заинтересовало. Однако он внёс в него существенные коррективы:
«Про Берлин забудь… вообще про Германию забудь. И про Австрию тоже. Документы фольксдойче мы тебе сделаем – это не проблема; легенду тоже нарисуем надёжную; внедрим – это тоже не проблема… информацию в рейхе ты добудешь ценнейшую… только передать ты её нам никак не сможешь…»
Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «Рацию тебе давать… лучше сразу тебя сдать в гестапо. Ибо засветишься – функабвер в рейхе работает как часы… а с такими вещдоками тебя и Роланд не отмажет…»
Мензис был на другом конце Операции Тоннель – и потому знал об особых отношениях Анны и Роланда фон Таубе… да и в Фенбридже и в Дублине они работали… точнее, воевали все вместе. Он продолжил:
«… а инфраструктуры для передачи сообщений у нас нет ни там, ни там – гестапо её ещё задолго до войны ликвидировало. Поэтому только Париж – там и источники информации что надо – тем более, что именно это направление нам более всего интересно, ибо под боком совсем…»
Глубоко вздохнул – и продолжил: «… и инфраструктура имеется… надёжная».
И по памяти продиктовал: «Запоминай… майор Гийом, капитан Жак, Жюли Сен-Пьер… эта тебе точно понравится…». Анна удивилась: «Почему понравится?»
Полковник Мензис улыбнулся: «Она, как и ты, полукровка… только вторая половина у неё королевская – она по матери потомок самого Саладина…»
И задумчиво покачал головой: «Мы их известим, шифр у нас надёжный, переправим тебя через нейтралов… только вот как тебя в нужный бордель для старших офицеров вермахта и СС определить? С улицы туда не войдёшь – СД и местные не пропустят; нужна рекомендация…»
Анна усмехнулась: «Будет рекомендация… и переправлять меня в Париж не надо. Мне Дублина достаточно будет – а дальше я сама справлюсь…»
«Как именно справишься?» - осведомился Мензис. Анна объяснила. Полковник уважительно покачал головой: «Гроссмейстерский ход… одобряю…»
И вынес вердикт: «Отдохни ещё неделю – нам время нужно для легенды и документов. Через неделю приходи на инструктаж…». Он предложил выделить им автомобиль с водителем, чтобы доставить их домой, но Анна покачала головой: «Машины будет достаточно – мама поведёт…»
В автомобиле она продиктовала маме адрес борделя в Лондоне и спокойно объяснила: «Я действительно очень устала от войны – и сама хочу заработать на путешествие в Париж…». И отправилась во внутреннюю эмиграцию.
Лондон, Великобритания
Начальник МИ-6 (службы внешней разведки Великобритании), полковник Стюарт Мензис родился 30 января 1890 года в Лондоне в весьма богатой семье с большими связями – его родители были дружны с королем Эдуардом VII.
Однако ему повезло не во всём - его отец своё наследство не приумножил, а растратил почти полностью и умер от туберкулеза в 1911 году в возрасте чуть за 50, оставив после себя лишь минимальное состояние.
Мензис получил образование в Итонском колледже, стал президентом студенческого общества, преуспевал в спорте и охоте, получал награды за достижения в изучении языков и вообще считался всесторонне одаренным студентом. Что, видимо, соответствовало действительности.
Во время Первой мировой войны Мензис доблестно сражался в Первой битве при Ипре в ноябре 1914 года, был произведен в капитаны, а второго декабря лично от короля Георга V получил орден «За выдающиеся заслуги».
Полк Мензиса был почти полностью уничтожен во время боев в 1915 году, понеся очень тяжелые потери во Второй битве при Ипре. Мензис получил тяжёлое отравление газом и был вынужден покинуть действующую армию.
Это был тот самый случай, когда «не было бы счастья, да несчастье помогло» … да ещё как помогло. Ибо после выздоровления Мензис перешёл на службу в военную контрразведку… что и определило всю его дальнейшую карьеру.
После окончания войны Мензис поступил на службу в МИ-6 – уже гражданскую службу внешней разведки… но из армии уволен не был (в Великобритании такое возможно). В качестве шпиона – если называть вещи своими именами - он был членом британской делегации на Версальской мирной конференции 1919 года.
Вскоре ему было присвоено звание подполковника. В 1924 году шефом МИ-6 стал адмирал Хью Синклер, который в 1929 году назначил Мензиса своим заместителем. Вскоре после этого Мензис стал полковником… и на этом его продвижение в звании застопорилось (генерала он получит только в 1944 году).
Адмирал Синклер скончался четвёртого ноября 1939 года, проиграв войну с раком… к тому времени Мензис был уже шефом МИ-6 де-факто. После смерти адмирала, Мензис стал генеральным директором МИ-6 и де-юре.
Мензис полностью контролировал службу дешифровки в Блетчли-парке, что обеспечивало ему колоссальное влияние как в Вооружённых силах, так и в гражданской администрации Великобритании.
Впрочем, классическую разведку он тоже не забывал… поэтому предложение Анны его заинтересовало. Однако он внёс в него существенные коррективы:
«Про Берлин забудь… вообще про Германию забудь. И про Австрию тоже. Документы фольксдойче мы тебе сделаем – это не проблема; легенду тоже нарисуем надёжную; внедрим – это тоже не проблема… информацию в рейхе ты добудешь ценнейшую… только передать ты её нам никак не сможешь…»
Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «Рацию тебе давать… лучше сразу тебя сдать в гестапо. Ибо засветишься – функабвер в рейхе работает как часы… а с такими вещдоками тебя и Роланд не отмажет…»
Мензис был на другом конце Операции Тоннель – и потому знал об особых отношениях Анны и Роланда фон Таубе… да и в Фенбридже и в Дублине они работали… точнее, воевали все вместе. Он продолжил:
«… а инфраструктуры для передачи сообщений у нас нет ни там, ни там – гестапо её ещё задолго до войны ликвидировало. Поэтому только Париж – там и источники информации что надо – тем более, что именно это направление нам более всего интересно, ибо под боком совсем…»
Глубоко вздохнул – и продолжил: «… и инфраструктура имеется… надёжная».
И по памяти продиктовал: «Запоминай… майор Гийом, капитан Жак, Жюли Сен-Пьер… эта тебе точно понравится…». Анна удивилась: «Почему понравится?»
Полковник Мензис улыбнулся: «Она, как и ты, полукровка… только вторая половина у неё королевская – она по матери потомок самого Саладина…»
И задумчиво покачал головой: «Мы их известим, шифр у нас надёжный, переправим тебя через нейтралов… только вот как тебя в нужный бордель для старших офицеров вермахта и СС определить? С улицы туда не войдёшь – СД и местные не пропустят; нужна рекомендация…»
Анна усмехнулась: «Будет рекомендация… и переправлять меня в Париж не надо. Мне Дублина достаточно будет – а дальше я сама справлюсь…»
«Как именно справишься?» - осведомился Мензис. Анна объяснила. Полковник уважительно покачал головой: «Гроссмейстерский ход… одобряю…»
И вынес вердикт: «Отдохни ещё неделю – нам время нужно для легенды и документов. Через неделю приходи на инструктаж…». Он предложил выделить им автомобиль с водителем, чтобы доставить их домой, но Анна покачала головой: «Машины будет достаточно – мама поведёт…»
В автомобиле она продиктовала маме адрес борделя в Лондоне и спокойно объяснила: «Я действительно очень устала от войны – и сама хочу заработать на путешествие в Париж…». И отправилась во внутреннюю эмиграцию.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 35873
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 634 times
- Been thanked: 10683 times
Анна-Мария. Внутренняя эмиграция
25 ноября 1941 года
Лондон, Великобритания
«Как ты собираешься добывать информацию из офицеров вермахта и СС?» - обеспокоенно спросила Абигайль Дойл у дочери. «Ты же ведь ни разу не разведчица, ты чистый оперативник, боевик, тебя учили пленникам языки развязывать, а не работе с источниками информации в глубоком тылу?»
Анна объяснила. Мама кивнула: «А что… вполне может сработать… у них такая же ситуация, как у наших, а потребности наших мне хорошо известны…»
Подруга Абигайль рулила центром психологической реабилитации офицеров армии, которые на войне схлопотали PTSD или другие психические недуги.
«… сама додумалась?». Анна пожала плечами: «Не совсем… поговорила с клиентами, с другими девушками, с начальством… стало понятно, что от нас на самом деле нужно… потребителям наших услуг…»
Как и обещала, Люси встретила Анну с распростёртыми объятиями. И усмехнулась: «Быстро ты вернулась… я думала, тебя неделю не будет…»
Анна спокойно объяснила: «Я думаю о том, чтобы вообще уйти со службы…»
«Ибо не женское это дело?» - усмехнулась хозяйка элитного борделя. «На минные поля с моря высаживаться, с парашютом прыгать, гарротой бедолаг душить…»
Люси была единственной в борделе, кто знал реальную историю Анны Дойл (но не её настоящее имя, разумеется). Анна пожала плечами: «Возможно… пока поживу у тебя неделю… и поработаю нон-стоп… ты не против?»
«Против таких денег, которые ты приносишь?» - Люси покачала головой. «По мне хоть навсегда переезжай жить – я только рада буду…»
Анна приняла душ, привела себя в порядок, переоделась в рабочую одежду и отправилась работать. Первый же клиент раздел её, связал ей руки за спиной, поставил на колени и устроил такую иррумацию, что она едва не задохнулась. Зато заплатил по-королевски. Потом её трое подряд трахнули в анус… потом была серия вагинального секса… а потом начался вообще сплошной конвейер.
Лиам О’Грэди был прав – клиентам в первую очередь была нужна власть нал женщиной, до которой как до Личности им было как до Луны. Её нагота, её покорность, её желание дать им максимум удовольствия… неудивительно, что у неё был практически нон-стоп с минимальными перерывами на сон, еду и душ.
Через неделю она позвонила в МИ-6, получила подтверждение, что всё готово, покинула бордель и отправилась за своим новым Я.
Лондон, Великобритания
«Как ты собираешься добывать информацию из офицеров вермахта и СС?» - обеспокоенно спросила Абигайль Дойл у дочери. «Ты же ведь ни разу не разведчица, ты чистый оперативник, боевик, тебя учили пленникам языки развязывать, а не работе с источниками информации в глубоком тылу?»
Анна объяснила. Мама кивнула: «А что… вполне может сработать… у них такая же ситуация, как у наших, а потребности наших мне хорошо известны…»
Подруга Абигайль рулила центром психологической реабилитации офицеров армии, которые на войне схлопотали PTSD или другие психические недуги.
«… сама додумалась?». Анна пожала плечами: «Не совсем… поговорила с клиентами, с другими девушками, с начальством… стало понятно, что от нас на самом деле нужно… потребителям наших услуг…»
Как и обещала, Люси встретила Анну с распростёртыми объятиями. И усмехнулась: «Быстро ты вернулась… я думала, тебя неделю не будет…»
Анна спокойно объяснила: «Я думаю о том, чтобы вообще уйти со службы…»
«Ибо не женское это дело?» - усмехнулась хозяйка элитного борделя. «На минные поля с моря высаживаться, с парашютом прыгать, гарротой бедолаг душить…»
Люси была единственной в борделе, кто знал реальную историю Анны Дойл (но не её настоящее имя, разумеется). Анна пожала плечами: «Возможно… пока поживу у тебя неделю… и поработаю нон-стоп… ты не против?»
«Против таких денег, которые ты приносишь?» - Люси покачала головой. «По мне хоть навсегда переезжай жить – я только рада буду…»
Анна приняла душ, привела себя в порядок, переоделась в рабочую одежду и отправилась работать. Первый же клиент раздел её, связал ей руки за спиной, поставил на колени и устроил такую иррумацию, что она едва не задохнулась. Зато заплатил по-королевски. Потом её трое подряд трахнули в анус… потом была серия вагинального секса… а потом начался вообще сплошной конвейер.
Лиам О’Грэди был прав – клиентам в первую очередь была нужна власть нал женщиной, до которой как до Личности им было как до Луны. Её нагота, её покорность, её желание дать им максимум удовольствия… неудивительно, что у неё был практически нон-стоп с минимальными перерывами на сон, еду и душ.
Через неделю она позвонила в МИ-6, получила подтверждение, что всё готово, покинула бордель и отправилась за своим новым Я.
Scribo, ergo sum