30 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
«И что теперь?» - несколько растерянно спросила великая княжна Мария Николаевна Романова. Они с Лилит сидели в небольшой, но уютной столовой профессорского дома Марии.
Баронесса улыбнулась: «А что бы ты сама хотела… надеюсь, не хочешь больше сгореть живьём на костре - как твоя в некотором роде кумир Афра Аугсбургская?»
По неясной причине, у Марии были особые духовные отношения с этой святой мулаткой… возможно потому, что Афра была немецкой раннехристианской святой – а великая княжна по крови была почти чистокровной немкой.
Мария покачала головой: «Мне клинической смерти на кресте хватило вполне…»
«В Мире Ином не понравилось?» - усмехнулась Лилит. Великая княжна кивнула:
«Ты права… и не только ты. Там действительно нет того, что есть здесь… что мне бесконечно дорого… так что я выбираю вечную молодость в этом мире – при всех его несомненных недостатках… кстати, Афра это одобрила…»
На входе в иной мир христиан встречают наиболее близкие им святые.
Баронесса пожала плечами: «Она сгорела живьём в восемнадцать лет… спасибо графу-провокатору. До сих пор жалеет, что его послушала…»
Сказала со знанием дела – с сущностями в Царствии Небесном Лилит может общаться как с людьми из плоти и крови. Глубоко вздохнула – и продолжила:
«Ты знаешь, что Вилла Вевельсбург есть и в Дублине?». Как и в почти любой мало-мальски важной христианской столице.
Мария кивнула: «Знаю». Баронесса продолжила: «… и что там проводятся алго-сеансы… ибо миру необходимо постоянное очищение через болевой канал?»
Мария пожала плечами: «Слышала краем уха… но я не смогу бросить любимую работу и уйти в твой алго-монастырь». Ибо сразу поняла, куда ветер дует.
Лилит покачала головой: «Я и не предлагаю – ты слишком уникальна для этого». И улыбнулась: «Я всего лишь предлагаю тебе использовать твой донжон – лучший в Европе – по назначению…»
«Стать… внешней алго-кедешей?» - удивилась Мария. Баронесса кивнула – и продолжила: «Сначала с тобой работать будет Жанна, потом… здесь есть профи»
«И ты будешь меня восстанавливать… каждый раз?» - изумилась Мария.
Лилит заговорщически улыбнулась: «Я не одна такая… сверх-сверх-человек…»
Анна-Мария. Главы из романа
-
RolandVT
- Posts: 33137
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9650 times
-
RolandVT
- Posts: 33137
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9650 times
Анна-Мария. Гиперболоид инженера Болейн
29 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
Жанна видела казнь распятием вживую лишь один раз – во время геноцида армян 1915 года, однако об этой казни имела очень хорошее представление. Не только и не столько из книг профессора Марии Нолан об истории казней, пыток и телесных наказаний… сколько от графа Вальтера фон Шёнинга и Будики.
Первый приговаривал к распятию (и наблюдал за казнью) властью чиновника Римской империи; вторая казнила таким образом… римских чиновников и вообще римлян во время восстания, которым она командовала.
Изобрели этот жуткий способ казни финикийцы (впрочем, чего ещё можно было ожидать от самых настоящих дьяволопоклонников). От них его переняли правители Вавилона, древней Греции и ряда других государств; однако наибольшее распространение оно получило в Древнем Риме (как республиканском, так и имперском).
Занятно, что именно Римское государство впоследствии стёрло государство финикийскую цивилизацию с лица Земли...
В Риме (и не только) распятие считалось самым позорным видом казни – так казнили самых презренных преступников, разбойников, бунтовщиков, а также беглых рабов. И беглых рабынь тоже, ибо этот вид казни применялся и к мужчинам, и к женщинам (гендерное равноправие, однако). Казнили всегда полностью обнажёнными (ибо казнь позорная) – кроме тех мест, где публичная нагота была религиозным табу (как правило, римляне уважали местные обычаи).
Именно поэтому Христа и распяли в набедренной повязке. Кстати, некоторые церковные источники утверждают, что его казнили «на столбе», что является дополнительным подтверждением того, что он был распят не на «классическом» кресте, а именно на Т-образной конструкции.
Впрочем, это и так очевидно, ибо после порки флагрумом он мог нести только горизонтальный брус – «классический» крест стал бы для него неподъёмной ношей... как, собственно, и вообще для любого человека, даже совершенно здорового (ибо весил более центнера).
Согласно официальной истории, после подавления восстания Спартака (донельзя мутная история, надо сказать), все взятые в плен рабы — шесть тысяч (!!) человек — были распяты на крестах вдоль Аппиевой дороги от Капуи до Рима.
Ни Мария, ни Жанна не сомневались, что это сказки для взрослых. Ибо не такая была эта публика, чтобы сдаться на милость победителя, прекрасно понимая, что никакой милости не будет, а будет жуткая, кошмарная и позорная казнь.
Поэтому на самом деле все рабы вполне себе геройски погибли с оружием в руках, а эту сказку сочинили «работники имперского агитпропа» десятилетия спустя. В качестве устрашения для потенциальных бунтовщиков.
По словам графа (который родился несколько десятилетий спустя после этих событий), произошло нечто вообще совершенно иное… впрочем, это уже совсем другая история.
Для распятия нередко использовался и простой вертикальный столб Сrux Simplex (ибо проще всего), к которому накрепко привязывали приговорённого. Использовались и два других вида: Сrux Immissa – это тот самый крест, к которому мы привыкли; и Crux Decussata – Х-образный «андреевский» крест.
Последние два использовались крайне редко… ибо совершенно непонятно, зачем городить такой сложный огород (особенно при массовых казнях), когда Crux Commissa несопоставимо проще и дешевле и сделать, и использовать – ибо труд палача удовольствие не из дешёвых – да и хорошего плотника тоже.
Перед распятием осуждённого всегда пороли флагрумом... что было в некотором роде даже милостью, ибо существенно ускоряло наступление смерти (которая в этом случае обычно наступала от обильной кровопотери).
После этого приговорённый должен был нести на место казни (этакую «местную Голгофу») так называемый патибулум - деревянный брус в полцентнера весом (который служил горизонтальной перекладиной Т-образного креста).
Патибулум клали на плечи осуждённого и привязывали к рукам, после чего мрачно-позорная процессия отправлялась в последний для осуждённого путь в качестве живого существа.
По прибытии на место с осуждённого снимали одежду (точнее, заставляли раздеться догола), укладывали на землю, широко растягивали руки и ... нет, как правило, не прибивали за руки (точнее, за запястья) к патибулуму. Это было редкой экзотикой... если вообще случалось.
По банальной причине – в этом не только не было никакой необходимости (казнь и так была просто инфернально мучительной), но и привело бы к прямо обратному результату. К быстрой потере сознания от болевого шока и последующей слишком быстрой смерти. Да и лень…
Поэтому на самом деле руки казнимого к патибулуму привязывали верёвками... следовательно, прибитые к кресту руки и ноги Христа — это, вне всякого сомнения, выдумка церковных сказочников.
Затем с помощью верёвок осуждённого подтягивали на вершину заранее вкопанного в землю столба... и оставляли умирать. Умирать долго, страшно, и мучительно - особенно если перед этим не пороли флагрумом.
Приговорённый в самом прямом смысле мученик умирал на кресте от нескольких часов до нескольких дней, в зависимости от состояния его (или её) здоровья и условий окружающей среды.
Умирал... да много от чего умирал(а), на самом деле. Инфаркт, остановка сердца, гиповолемический шок, ацидоз (самоотравление организма кислотой), асфиксия, аритмия, эмболия лёгких, сепсис вследствие инфекции ран, полученных при бичевании, которое часто предшествовало распятию, от обезвоживания организма... и так далее. Даже хищные птицы могли запросто заклевать казнимого до смерти.
Если, конечно, над приговорённым не совершался акт милосердия (как случилось с Иисусом Христом). По приказу местного правителя (ни Жанна, ни Мария не сомневались, что Лонгин выполнял приказ Пилата) приговорённого могли убить, например, ударом копья в сердце. Или стрелой, выпущенной из лука или манубаллисты (римского арбалета). Или ударом меча.
Однако есть и другая теория, согласно которой смерть на кресте наступала главным образом от асфиксии. Вызванной тем, что при подвешивании на растянутых руках очень трудно вдохнуть из-за перерастяжения мышц груди.
Распятый поэтому должен подтягиваться на руках, чтобы вдохнуть (либо опираться ногами на специальную подпорку), и, когда наступает переутомление, он (или она) естественным образом задыхается до смерти.
Однако в эксперименте распятые таким образом люди (что занятно, ни разу не мазохисты) не испытывали затруднений с дыханием – а лишь ощущали быстро нарастающую боль в руках. Мне в это верится с трудом – иначе зачем было вбивать в крест планку, на которую ставили ноги казнимого?
С одним из таких «актов милосердия» связана малоизвестная история, которая произошла с Гаем Юлием Цезарем (тем самым). Во время своего путешествия в ссылку, в которую его (как политического противника) отправил лично тогдашний диктатор Рима Луций Корнелий Сулла Цезарь попал в плен к пиратам.
В котором мало того, что потребовал увеличить сумму выкупа за себя до пятидесяти талантов серебра (сумма по тем временам совершенно астрономическая), так ещё и клятвенно пообещал пиратам... захватить уже их в плен, после чего распять на кресте.
И таки сдержал своё слово. Застигнув пиратов в их гнезде во время оргии, устроенной ими по случаю дележа добычи. Пьяные пираты были не в состоянии сопротивляться и только нескольким, достаточно трезвым, удалось бежать.
Он освободил пленников, содержавшихся в пиратском логове, получил обратно всю сумму выкупа – и приказал заключить пиратов в тюрьму. В которой они должны были ожидать обещанной казни (уже тогда он всегда держал своё слово).
Дабы преодолеть сопротивление насквозь коррумпированного местного правителя (у которого с пиратами был какой-то весьма доходный бизнес), Цезарь заявил, что... получил на смертную казнь полномочия от самого диктатора Суллы. Это был чрезвычайно рискованный шаг, который запросто мог стоить ему головы.
По его приказу были казнены все 350 пиратов, а тридцать главарей действительно распяты на кресте (остальных, видимо, просто и без изысков повесили). Цезарь лично явился на место казни, чтобы произнести еще одну, на этот раз последнюю (и очень короткую), речь перед своими слушателями-пиратами:
«Я решил быть к вам снисходительными за хорошее отношение ко мне в неволе. Мне будет неприятно, если, умирая, вы сочтете меня чрезмерно жестоким. Поэтому я приказал, чтобы вам подрезали горло, прежде чем распять...»
Что, разумеется, и было сделано. После чего Цезарь - как ни в чём не бывало - продолжил свое путешествие на остров Родос и успел вовремя в знаменитое училище риторики Аполлония.
Распятие – что логично – должно было совершиться в том же помещении, что и в посажении на кол. На аналогичной платформе – только на ней был установлен не Т-образный крест (как имело место на Голгофе).
А «классический» Сrux Immissa (из духовно-мистических – и потому энергетических - соображений). Явно сделанный из бальсы – просто идеальной древесины для этой цели (ибо она и лёгкая, и мягкая, и прочная).
Крест был прикреплён к поворотному механизму, который после фиксации женщины на кресте (в положении лёжа на спине), поднимает Сrux Immissa вместе с прибитой к нему Новой Исповедницей.
Прибитой - ибо для максимизации энергопотока через живую антенну энергии Вриль (в этом распятие функционально аналогично посажению на кол) необходимо максимально точное соответствие реальным событиям Голгофе (с поправкой на классический крест, минус транспортировка патибулума… ну, и пороть и распинать будет женщина – Жанна или Шарлотта).
Основательно отдохнувшая и заметно посвежевшая великая княжна (по-прежнему абсолютно голая) вернулась в подвал и покорно опустилась на колени перед тумбой – именно так пороли в Римской империи перед казнью.
Обняла тумбу, Жанна связала ей руки в запястьях, надёжно зафиксировав её… и влепила Марии по спине положенные тридцать девять ударов «облегчённым» римским флагрумом (римляне законы Иудеи уважали… иногда). Надо отдать должное великой княжне – она ни разу даже не вскрикнула – только стонала.
Жанна освободила духовную сестру от верёвок, затем помогла встать с колен и сопроводила на платформу. Перевела Сrux Immissa в горизонтальное положение и помогла великой княжне лечь на спину (Мария поморщилась от боли в иссечённой спине), раскинув руки и прижав их к горизонтальному брусу креста.
После чего быстро привязала руки и ноги сестры к кресту. Мария изумлённо посмотрела на неё. Шарлотта Корде объяснила: «Это чтобы ты не дёргалась, когда я буду тебя прибивать…».
Великая княжна кивнула, француженка опустилась на колено, взяла громадный молоток и огромными устрашающего вида гвоздями прибила её к кресту за запястья и лодыжки. Мария перенесла гвозди в запястья без крика… а вот уже после первого удара по шляпке гвоздя в лодыжку заорала так, что стены затряслись. Ибо это было чудовищно, запредельно, нечеловечески больно…
Завершив работу, Шарлотта перевела крест в вертикальное положение. Мария быстро привыкла к жуткой боли (после посажения на кол это были нежные ласки), заметно успокоилась и только тяжело дышала.
Француженка спустилась с платформы, а Жанна осведомилась у Анны Болейн: «Когда и как вы намерены погрузить её в состояние клинической смерти?»
Королева Анна спокойно и уверенно ответила: «Как Лонгин… через три часа… как положено по Евангелию… плюмбатом…»
Шарлотта продемонстрировала коллеге короткий – в два фута – римский метательный дротик с длинным наконечником в форме лаврового листа. Не совсем Копьё Лонгина… но достаточно близко к тому.
Француженка поспешила успокоить Жанну: «Я выросла на ферме - потому очень хорошо знаю, куда и как бить… покойный Марат не даст соврать. В Вандее – и не только – опыт расширила и углубила…»
Ровно через три часа после того, как крест был переведён в вертикальное положение, Шарлотта Корде поднялась на платформу, подошла к распятой великой княжне… и точным ударом римского дротика под ребро погрузила её в состояние клинической смерти.
И тут же все увидели на потолке подвала символ Чёрного Солнца. Только совсем не чёрный, а огненно-золотой. Как и подобает Солнцу. Они увидели, как в центре символа Чёрного Солнца вспыхнул ослепительно-божественно-белый свет, который лучом Гиперболоида инженера Болейн безжалостно ударил по остаточному подземному Злу.
Зло исчезло - как будто его никогда и не было. Теперь это был просто подвал – и не более того. Ничего инфернального в нём и близко не было.
Мария глубоко вздохнула – и вернулась к жизни. Рана от дротика на её теле исчезла, как будто она всем просто приснилась.
Очищение свершилось.
Киллили, Ирландия
Жанна видела казнь распятием вживую лишь один раз – во время геноцида армян 1915 года, однако об этой казни имела очень хорошее представление. Не только и не столько из книг профессора Марии Нолан об истории казней, пыток и телесных наказаний… сколько от графа Вальтера фон Шёнинга и Будики.
Первый приговаривал к распятию (и наблюдал за казнью) властью чиновника Римской империи; вторая казнила таким образом… римских чиновников и вообще римлян во время восстания, которым она командовала.
Изобрели этот жуткий способ казни финикийцы (впрочем, чего ещё можно было ожидать от самых настоящих дьяволопоклонников). От них его переняли правители Вавилона, древней Греции и ряда других государств; однако наибольшее распространение оно получило в Древнем Риме (как республиканском, так и имперском).
Занятно, что именно Римское государство впоследствии стёрло государство финикийскую цивилизацию с лица Земли...
В Риме (и не только) распятие считалось самым позорным видом казни – так казнили самых презренных преступников, разбойников, бунтовщиков, а также беглых рабов. И беглых рабынь тоже, ибо этот вид казни применялся и к мужчинам, и к женщинам (гендерное равноправие, однако). Казнили всегда полностью обнажёнными (ибо казнь позорная) – кроме тех мест, где публичная нагота была религиозным табу (как правило, римляне уважали местные обычаи).
Именно поэтому Христа и распяли в набедренной повязке. Кстати, некоторые церковные источники утверждают, что его казнили «на столбе», что является дополнительным подтверждением того, что он был распят не на «классическом» кресте, а именно на Т-образной конструкции.
Впрочем, это и так очевидно, ибо после порки флагрумом он мог нести только горизонтальный брус – «классический» крест стал бы для него неподъёмной ношей... как, собственно, и вообще для любого человека, даже совершенно здорового (ибо весил более центнера).
Согласно официальной истории, после подавления восстания Спартака (донельзя мутная история, надо сказать), все взятые в плен рабы — шесть тысяч (!!) человек — были распяты на крестах вдоль Аппиевой дороги от Капуи до Рима.
Ни Мария, ни Жанна не сомневались, что это сказки для взрослых. Ибо не такая была эта публика, чтобы сдаться на милость победителя, прекрасно понимая, что никакой милости не будет, а будет жуткая, кошмарная и позорная казнь.
Поэтому на самом деле все рабы вполне себе геройски погибли с оружием в руках, а эту сказку сочинили «работники имперского агитпропа» десятилетия спустя. В качестве устрашения для потенциальных бунтовщиков.
По словам графа (который родился несколько десятилетий спустя после этих событий), произошло нечто вообще совершенно иное… впрочем, это уже совсем другая история.
Для распятия нередко использовался и простой вертикальный столб Сrux Simplex (ибо проще всего), к которому накрепко привязывали приговорённого. Использовались и два других вида: Сrux Immissa – это тот самый крест, к которому мы привыкли; и Crux Decussata – Х-образный «андреевский» крест.
Последние два использовались крайне редко… ибо совершенно непонятно, зачем городить такой сложный огород (особенно при массовых казнях), когда Crux Commissa несопоставимо проще и дешевле и сделать, и использовать – ибо труд палача удовольствие не из дешёвых – да и хорошего плотника тоже.
Перед распятием осуждённого всегда пороли флагрумом... что было в некотором роде даже милостью, ибо существенно ускоряло наступление смерти (которая в этом случае обычно наступала от обильной кровопотери).
После этого приговорённый должен был нести на место казни (этакую «местную Голгофу») так называемый патибулум - деревянный брус в полцентнера весом (который служил горизонтальной перекладиной Т-образного креста).
Патибулум клали на плечи осуждённого и привязывали к рукам, после чего мрачно-позорная процессия отправлялась в последний для осуждённого путь в качестве живого существа.
По прибытии на место с осуждённого снимали одежду (точнее, заставляли раздеться догола), укладывали на землю, широко растягивали руки и ... нет, как правило, не прибивали за руки (точнее, за запястья) к патибулуму. Это было редкой экзотикой... если вообще случалось.
По банальной причине – в этом не только не было никакой необходимости (казнь и так была просто инфернально мучительной), но и привело бы к прямо обратному результату. К быстрой потере сознания от болевого шока и последующей слишком быстрой смерти. Да и лень…
Поэтому на самом деле руки казнимого к патибулуму привязывали верёвками... следовательно, прибитые к кресту руки и ноги Христа — это, вне всякого сомнения, выдумка церковных сказочников.
Затем с помощью верёвок осуждённого подтягивали на вершину заранее вкопанного в землю столба... и оставляли умирать. Умирать долго, страшно, и мучительно - особенно если перед этим не пороли флагрумом.
Приговорённый в самом прямом смысле мученик умирал на кресте от нескольких часов до нескольких дней, в зависимости от состояния его (или её) здоровья и условий окружающей среды.
Умирал... да много от чего умирал(а), на самом деле. Инфаркт, остановка сердца, гиповолемический шок, ацидоз (самоотравление организма кислотой), асфиксия, аритмия, эмболия лёгких, сепсис вследствие инфекции ран, полученных при бичевании, которое часто предшествовало распятию, от обезвоживания организма... и так далее. Даже хищные птицы могли запросто заклевать казнимого до смерти.
Если, конечно, над приговорённым не совершался акт милосердия (как случилось с Иисусом Христом). По приказу местного правителя (ни Жанна, ни Мария не сомневались, что Лонгин выполнял приказ Пилата) приговорённого могли убить, например, ударом копья в сердце. Или стрелой, выпущенной из лука или манубаллисты (римского арбалета). Или ударом меча.
Однако есть и другая теория, согласно которой смерть на кресте наступала главным образом от асфиксии. Вызванной тем, что при подвешивании на растянутых руках очень трудно вдохнуть из-за перерастяжения мышц груди.
Распятый поэтому должен подтягиваться на руках, чтобы вдохнуть (либо опираться ногами на специальную подпорку), и, когда наступает переутомление, он (или она) естественным образом задыхается до смерти.
Однако в эксперименте распятые таким образом люди (что занятно, ни разу не мазохисты) не испытывали затруднений с дыханием – а лишь ощущали быстро нарастающую боль в руках. Мне в это верится с трудом – иначе зачем было вбивать в крест планку, на которую ставили ноги казнимого?
С одним из таких «актов милосердия» связана малоизвестная история, которая произошла с Гаем Юлием Цезарем (тем самым). Во время своего путешествия в ссылку, в которую его (как политического противника) отправил лично тогдашний диктатор Рима Луций Корнелий Сулла Цезарь попал в плен к пиратам.
В котором мало того, что потребовал увеличить сумму выкупа за себя до пятидесяти талантов серебра (сумма по тем временам совершенно астрономическая), так ещё и клятвенно пообещал пиратам... захватить уже их в плен, после чего распять на кресте.
И таки сдержал своё слово. Застигнув пиратов в их гнезде во время оргии, устроенной ими по случаю дележа добычи. Пьяные пираты были не в состоянии сопротивляться и только нескольким, достаточно трезвым, удалось бежать.
Он освободил пленников, содержавшихся в пиратском логове, получил обратно всю сумму выкупа – и приказал заключить пиратов в тюрьму. В которой они должны были ожидать обещанной казни (уже тогда он всегда держал своё слово).
Дабы преодолеть сопротивление насквозь коррумпированного местного правителя (у которого с пиратами был какой-то весьма доходный бизнес), Цезарь заявил, что... получил на смертную казнь полномочия от самого диктатора Суллы. Это был чрезвычайно рискованный шаг, который запросто мог стоить ему головы.
По его приказу были казнены все 350 пиратов, а тридцать главарей действительно распяты на кресте (остальных, видимо, просто и без изысков повесили). Цезарь лично явился на место казни, чтобы произнести еще одну, на этот раз последнюю (и очень короткую), речь перед своими слушателями-пиратами:
«Я решил быть к вам снисходительными за хорошее отношение ко мне в неволе. Мне будет неприятно, если, умирая, вы сочтете меня чрезмерно жестоким. Поэтому я приказал, чтобы вам подрезали горло, прежде чем распять...»
Что, разумеется, и было сделано. После чего Цезарь - как ни в чём не бывало - продолжил свое путешествие на остров Родос и успел вовремя в знаменитое училище риторики Аполлония.
Распятие – что логично – должно было совершиться в том же помещении, что и в посажении на кол. На аналогичной платформе – только на ней был установлен не Т-образный крест (как имело место на Голгофе).
А «классический» Сrux Immissa (из духовно-мистических – и потому энергетических - соображений). Явно сделанный из бальсы – просто идеальной древесины для этой цели (ибо она и лёгкая, и мягкая, и прочная).
Крест был прикреплён к поворотному механизму, который после фиксации женщины на кресте (в положении лёжа на спине), поднимает Сrux Immissa вместе с прибитой к нему Новой Исповедницей.
Прибитой - ибо для максимизации энергопотока через живую антенну энергии Вриль (в этом распятие функционально аналогично посажению на кол) необходимо максимально точное соответствие реальным событиям Голгофе (с поправкой на классический крест, минус транспортировка патибулума… ну, и пороть и распинать будет женщина – Жанна или Шарлотта).
Основательно отдохнувшая и заметно посвежевшая великая княжна (по-прежнему абсолютно голая) вернулась в подвал и покорно опустилась на колени перед тумбой – именно так пороли в Римской империи перед казнью.
Обняла тумбу, Жанна связала ей руки в запястьях, надёжно зафиксировав её… и влепила Марии по спине положенные тридцать девять ударов «облегчённым» римским флагрумом (римляне законы Иудеи уважали… иногда). Надо отдать должное великой княжне – она ни разу даже не вскрикнула – только стонала.
Жанна освободила духовную сестру от верёвок, затем помогла встать с колен и сопроводила на платформу. Перевела Сrux Immissa в горизонтальное положение и помогла великой княжне лечь на спину (Мария поморщилась от боли в иссечённой спине), раскинув руки и прижав их к горизонтальному брусу креста.
После чего быстро привязала руки и ноги сестры к кресту. Мария изумлённо посмотрела на неё. Шарлотта Корде объяснила: «Это чтобы ты не дёргалась, когда я буду тебя прибивать…».
Великая княжна кивнула, француженка опустилась на колено, взяла громадный молоток и огромными устрашающего вида гвоздями прибила её к кресту за запястья и лодыжки. Мария перенесла гвозди в запястья без крика… а вот уже после первого удара по шляпке гвоздя в лодыжку заорала так, что стены затряслись. Ибо это было чудовищно, запредельно, нечеловечески больно…
Завершив работу, Шарлотта перевела крест в вертикальное положение. Мария быстро привыкла к жуткой боли (после посажения на кол это были нежные ласки), заметно успокоилась и только тяжело дышала.
Француженка спустилась с платформы, а Жанна осведомилась у Анны Болейн: «Когда и как вы намерены погрузить её в состояние клинической смерти?»
Королева Анна спокойно и уверенно ответила: «Как Лонгин… через три часа… как положено по Евангелию… плюмбатом…»
Шарлотта продемонстрировала коллеге короткий – в два фута – римский метательный дротик с длинным наконечником в форме лаврового листа. Не совсем Копьё Лонгина… но достаточно близко к тому.
Француженка поспешила успокоить Жанну: «Я выросла на ферме - потому очень хорошо знаю, куда и как бить… покойный Марат не даст соврать. В Вандее – и не только – опыт расширила и углубила…»
Ровно через три часа после того, как крест был переведён в вертикальное положение, Шарлотта Корде поднялась на платформу, подошла к распятой великой княжне… и точным ударом римского дротика под ребро погрузила её в состояние клинической смерти.
И тут же все увидели на потолке подвала символ Чёрного Солнца. Только совсем не чёрный, а огненно-золотой. Как и подобает Солнцу. Они увидели, как в центре символа Чёрного Солнца вспыхнул ослепительно-божественно-белый свет, который лучом Гиперболоида инженера Болейн безжалостно ударил по остаточному подземному Злу.
Зло исчезло - как будто его никогда и не было. Теперь это был просто подвал – и не более того. Ничего инфернального в нём и близко не было.
Мария глубоко вздохнула – и вернулась к жизни. Рана от дротика на её теле исчезла, как будто она всем просто приснилась.
Очищение свершилось.
Scribo, ergo sum