Отрывки из чужих рассказов измененные мной.А так же недописанное.

[Dragon86]

- Итак, Аня,ты нога и беззащитна все смотрят на твой пупок который ты не в силах прикрыть они ждут что из него выидет раскаленный кончик прута.Ты испытаешь оргазм когда это произойдет с твоих сосков потечет.Я делал это уже много раз в моей камере пыток.Не бойся успокойся и слушай меня внимательно! – приказал он. – Сейчас мы должны сделать в твоем животе пять дырок от желудка до лобка. Пробивать я их буду через твою попку. Если ты сможешь, то попытайся говорить нам, где ты чувствуешь прут у себя в животе – иначе мы будем долго шарить там наугад и тебе же будет тяжелее. Вторая дырка должна быть точно в пупке. Для удобства мы раскалим кончик прута. Ты готова?

Девушка кивнула головой.Нет нет только не пупочные пытки прошу нет нет пощадите.Не из пупка нет. Ле Бретон вытащил из жаровни прут, приставил его к анусу Ани, и быстро вогнал туда. Девушка взвизгнула – дикая боль от вторжения раскаленного металла в обожженную попку пронзила ее. Но она не представляла себе, что же будет дальше…

Ле Бретон толкал прут внутрь кишечника девушки, и когда начали рваться Анины кишки, она заорала нечеловеческим криком, ее тело рванулось так, что казалось, вырвет ноги из станка. Девчонке дали порошок, но пока она успокоилась, прут уже остыл.

- Аня! Где прут? – в который раз спрашивал ее Ле Бретон. С девятого раза девушка смогла провыть: "Он остыл…..не чувствую!".

- Тогда начнем сначала – улыбнулся палач. Он снова раскалил прут, и снова воткнул его в Анину попку. На этот раз она смогла выдавить из себя какую-то фразу, Ле Бретон надавил на прут, и он вышел из живота девчонки на уровне желудка. Конечно же, маршал отлично знал, как пробивать эти дырки, но его заводило, когда жертва не просто орет, или отбивается, а пытается как бы помочь палачу.

Когда пробивали дырку в пупке, Ле Бретон четыре раза вставлял раскаленный прут в попу девчонки, и рвал ее кишки на части. И лишь с четвертого раза он "попал", и прут вышел четко из пупка Ани.
Ее мучитель еще два раза нагрел кончик прута и пронзил ее от ануса до пупка чтобы расширить дырочку пупка.Толпа оплодировала видя поднимающейся пупок и шипение внутри,аня испытала необычное чувство прорыва пупка изнутри острым щупом.Она действительно ярко кончила когда увидела кончик черного остывшего прута на своем вытянутом пупке.Она откинула голову и искренне заорала пока прут продолжал рвать ее узелок пупка.Это было волшебно.Она чувствовала все свое ногое тело распятое между брусами,она в какойто степени даже хвалилась щупом вышедшим из ее пупка.Я хочу продолжения пыток промелькнуло у нее в голове,тем временем прут продолжал путь через ее пупок вытягивая его неимовено вперед приченяя боль.
Иголки иголки под нокти почти щепотом сказала анна.ле Бретон услышал это и медленно выведя прут приказал загнять ей иголы под ногки ног все десять штук.После пытки ногтей анну оставили извиваться от боли растянутой между столбами.Выведи мне прут через матку в пупок через пол часа донеслось от анны.Ле бретон был несказанно рад этому.Он поставил жаровню к ее промежности и опустил в нее десять тонких острых спиц.Их он планировал провести через шейкку матки анны до самого ее верха а затем и проткнуть.Аня ты очень смелая девочка произнес палач.Затем он продолжил я нагрею эти спицы и одну за одной буду вставлять тебе в шейку матки каогда их станет от трех до пяти они достигнут верха и я постараюсь проткнуть твою матку.
Когда я была маленькой девочкой Анна внезапно заговорила.Я раздевалась до гола и ложилась на спину я вставляла в свой пупок деревянную палочку думая что это пыточный щуп и давила в пупок пока он не станет влажныи и все что было в нем не выйдет на ружу.Услышав это Ле бретон приказал нагреть масло.Он вставил небольшую железную воронку ей в пупок потолкнув ее до кишок и взяв черпак с раскаленным маслом начал вливать его в воронку.Внутри живота анны защипело.Больпронзила тело поднимаясь с низа живота до самых сосков.Анна наростающим голосом заорала боль становилась все сильнее и сильнее,через три минуты она успокоилась.Выжечть ей стопы каленным железом через минуту приказал Ле бретон.



- Барон четырех провинций, маршал Северных армий, Рауль Ле Бретон – отчеканил вдруг незнакомый офицер, вошедший в залу. Следом вошел Ле Бретон.

- По приказу Его Величества, короля Франкского Союза, Дункана Купера, моего сюзерена, прибыл я сюда, дабы передать Вашему Высочеству, Великому герцогу Корсиканскому, Альберту, приглашение Его Величества прибыть немедленно в Париж на церемонию военного парада в честь победы над изменниками! – торжественно и громко объявил маршал. Альберт задрожал. Это было издевательство. "Что ж! Я не арестован, я еще герцог! И прибуду, как герцог!" – пронеслось у него в голове.

- Бароны и генералы! – начал он – вы поедете со мной. Приготовить почетный караул! 500 человек не ниже лейтенанта! На все даю три часа.

Отдав команды, Альберт удалился в свои покои. У дверей уже стояли часовые Ле Бретона.

Герцог Альберт въезжал в Париж в сопровождении Ле Бретона. Он ехал на белом коне в окружении своих баронов, и те горожане, которые вышли посмотреть на связанного пленника, которого волокут на аркане, были разочарованы. Друзья детства, Дункан и Зигмунд, сидели с биноклями на башне дворца, и наблюдали за процессией. Дункан с радостью отметил, что на этот раз Ле Бретон привел не более 10 тысяч солдат.

Герцог вошел в залу для аудиенций.

- Приветствую вас, герцог в моей столице! – начал король, - как прошла дорога? Ничего не случилось? – король улыбнулся.

- Судьба хранила ваших рабов, Государь, - ответил герцог, - путешествие прошло благополучно, и я рад возможности увидеть Вас.

- Вот и отлично. – Лицо Дункана стало вдруг суровым, - а теперь отдайте вашу шпагу Ле Бретону. Вы арестованы. Герцог Корсиканский, я обвиняю вас в организации мятежа, предательстве и измене своему сюзерену.

Герцог молчал, опустив голову. Он отстегнул шпагу, и подал ее Ле Бретону.

- Я всегда уважал тебя, Альберт, - тихо сказал король, - а ты неблагодарностью отплатил мне. Я назначил тебя герцогом, хотя по праву завоевателя, мог отдать твою страну своим баронам. Больше того – я сохранил вам всем жизни в день моей победы над Альредом. За годы моего правления, на Корсике не был казнен напрасно ни один человек! Я карал и миловал, не глядя на то, корсиканец преступник, или нет. Я отнесся к твоему народу, как и к своему… Мне жаль, что ты здесь, Альберт, но изменить уже ничего нельзя…
Я знаю, - продолжал Дункан, - что у вас есть обычай совершать самоубийство, предпочитая его позорной казни. У тебя есть кинжал, Альберт. Я даю тебе эту возможность.

- Государь, у меня последняя просьба….Моя дочь, Анна…

Король ждал этой просьбы:

- Я позволю ей покончить с собой, если ты назовешь вашего агента, передавшего вам секрет огнестрельного оружия.

- Я не могу…. – сказал Альберт.

- Прекрасно! Тогда мы будем пытать ее, пока она не назовет его сама. А потом твою дочь посадят на кол на площади. Городская шпана грязными руками будет лапать ее прекрасное тело, выкручивать ее грудки, разрывать ее щелку, пока она будет…

- Довольно! Это Фуше, - тихо сказал герцог.

- Что? – закричал король, - министр Фуше? Фуше, наш финансист? Не верю!

- Это правда, Государь. Его мать корсиканка…родственница моей жены…

- Ле Бретон! Арестуйте эту собаку сейчас же!

Маршал вышел, и направился в корпус министерства.

Министр финансов Франкского Союза, господин Николя Фуше, лежал на спине на полу своего кабинета. Из маленькой дырочки на его виске струилась кровь. Рука министра в последней судороге сжала черный пистолет.

Узнав о пленении Анны, Фуше еще сомневался. Но увидев кортеж Альберта Корсиканского, въезжавший в Париж, он, как человек умный, все понял, и решил не дожидаться расправы.

Ле Бретон вернулся в залу.

- Сукин сын застрелился, - сообщил он.

- Совесть замучила, - мрачно пошутил Дункан, - а ты, Альберт, чего ждешь? Я дал тебе слово. Ле Бретон будет твоим помощником.

Маршал вытащил саблю. Альберт медленно достал кинжал, и направил его себе в сердце. Через несколько секунд все было кончено.

Когда корсиканские бароны и генералы увидели голову Альберта, насаженную на пику, они молча выхватили кинжалы, и вонзили их себе в грудь. Таков был обычай.

Теперь Дункану Куперу было над чем подумать. Он решил дать Ле Бретону Корсику и герцогский титул, и вместе с тем ограничить его армию 50 тысячами. Внаглую с маршалом нельзя сейчас – все считают его спасителем Союза. Зато король увидел, как погрустнел Ле Бретон, когда Альберт назвал имя Фуше в обмен на то, что его дочь не будут пытать. И он решился:

- Все вы свидетели, что никогда не нарушал я слова, даже данного врагу. Но Альберт был не просто врагом, он был лжецом и изменником. Он присягал на верность мне и нарушил клятву! Поэтому я не считаю себя связанным словом с этим преступником. Ле Бретон, принцесса ваша! Полный карт-бланш!

В дверь камеры Анны вежливо постучали. "Входите" – сказала девушка. На пороге стоял маршал Ле Бретон.

Я за Вами, принцесса. На сегодня назначена Ваша казнь. Прошу следовать за мной! – Ле Бретон изысканно поклонился. В его глазах горел неизвестный девушке огонек, не предвещавший ничего хорошего.
- Мне разрешено покончить с собой? – спросила Аня.

- О, нет, принцесса! Ваша казнь будет долгой и мучительной. Она продлиться до завтрашнего полудня…. Если Вы окажетесь такой же выносливой в подвале пыток, как и на поле боя, - глаза маршала смеялись.

- Но… я хочу видеть короля! – заявила девушка.

- О, Вы его увидите! Он обещал придти полюбоваться на мою работу… - хвастливо ответил Ле Бретон.

- Вашу работу?

- Ха! Высочество не знали, что у меня есть хобби? К моим титулам забывают добавить еще один – придворный палач Его Величества.

- Не ожидала такого от вас, барон. Вам не стыдно?

- Вовсе нет! – было заметно, что разговор с девушкой заводил Ле Бретона, - а вот Вам будет стыдно, когда вас оттрахают двое офицеров и я.

- Маршал, но я невинна!

- Это поправимо, миледи, - сказал Ле Бретон, и тут же получил пощечину.

- Не хамите, барон!

Удар ногой в живот заставил Аню отлететь к стенке, и согнуться пополам.

- Это ты забываешся, сука! – прорычал палач, - твой отец вчера всадил в себя нож и я снес ему башку! Твои владения конфискованы в пользу короны, и ты лишена всех титулов. Король даже ни разу не взглянул на тебя! Ты не интересуешь никого здесь, как принцесса Корсики. Только меня, как девка. А к девкам у меня особый подход.

- Слушайте, барон, - Аня с трудом совладала с болью и поднялась, - если вам так нужно пытать меня, то предлагаю вам соглашение: вы оставите меня невинной, а я не буду сопротивляться вам во время пытки, пока смогу себя контролировать, и даже буду помогать вам. Вы согласны? Я хочу умереть невинной.

- Идет, - согласился Ле Бретон, подумав. – Идет. По рукам.

Аню вывели во двор, и приказали снять плащ. Девушка повернулась спиной к офицерам, и сбросила плащ, оставшись в набедренной повязке. Ее молодое сильное тело, как магнит, притянуло взгляды мучителей.

- Повернись! – приказал Ле Бретон. Аня повернулась к нему лицом, прикрыв груди руками. Следующий приказ был – опустить руки. Лицо Ани залила краска – ее впервые разглядывали трое мужчин, к тому же один ей нравился.

Грудки девушки были небольшими, тугими и крепкими. Живот был плоским, бедра – стройными и сильными. Ле Бретон ощутил возбуждение, и уже было пожалел о своем договоре, но его инстинкт палача сразу же подсказал ему решение. Но осуществить его он решил позже…

Ане приказали лечь на спину на каменную плиту, обтянутую мягкой тканью. Руки и ноги девушки привязали к кольцам на плите, под голову ей положили мягкую подушку. Ле Бретон взял в руки тяжелую дубину, и подошел к ней.

- Расслабь живот, - приказал он. – У тебя крепкий пресс и нам будет неудобно разбивать твои внутренности.

Аня попыталась расслабиться, Ле Бретон замахнулся и девушка инстинктивно напряглась в ожидании. Удар обрушился на мышцы ее живота.

- Расслабь живот, сука! – заорал палач. – Или мне придется разбить твои мышцы, на хрен ты нам нужна с кишками под кожей! – он хотел сохранить красоту Ани как можно надольше.

Девушка послушно закрыла глаза и расслабила все свое тело. Ле Бретон с размаху ударил ее дубиной по животу. Аня взвыла от дикой боли, и хватала ртом воздух. Палач ударил снова, стихавший вопль девушки вновь усилился. Ле Бретон продолжал наносить удары по девичьему животу. Аня выла не переставая, ее тело корчилось от немыслимой боли. Устав бить, маршал отвязал руки и ноги девчонки, и приказал ей перевернуться на живот. Скорчившись от боли в животе, Аня перекатилась лицом вниз, и распласталась на плите. Ее снова привязали.

- Сейчас будет больнее! – предупредил Ле Бретон, и нанес удар по спине девушки. Она снова заорала во всю мощь легких. Маршал бил Аню по почкам, заходя то с одной, то с другой стороны, бил так, чтобы дубина не попадала по позвоночнику жертвы. Когда он устал, его сменил один из лейтенантов. Парень бил не слабее маршала, девушка выла словно дикий зверь, ее тело извивалось, она умоляла палачей дать ей минуту отдыха. Но ее не прекращали бить, заступил второй лейтенант, и удары дубинки продолжали разбивать почки девчонки.
Наконец ее отвязали, и дали воды. Аня глотала воду, словно месяц провела в пустыне. Палачи в это время пили вино и курили сигары. Закончив отдых, Ле Бретон снова приказал девушке лечь на спину и привязал ее. Избиение продолжилось. Аню били по животу так, что она сходила с ума от боли…

Наступил вечер. Девушке ужасно хотелось писать, но было стыдно просить об этом Ле Бретона. В конце концов он попал дубиной по переполненному мочевому пузырю Ани, и она не выдержала. Из-под повязки полилась струя красного цвета.

- Эй глядите, кровью уссалась! – захохотали лейтенанты. Аня густо покраснела от стыда, ее крепкие ляжки дрожали, соски грудей стали твердыми. Помимо стыда, девушка ощутила странное возбуждение от того, что трое мужчин смотрят на ее мучения.

- Пора заканчивать!- сказал Ле Бретон, - ее органы разбиты. – Он сорвал с бедер Ани повязку, и развязал ее ноги. По его команде лейтенанты развели ноги девушки в стороны. Маршал рассматривал ее лобок, заросший курчавыми волосами, нежные половые губки, и немного возбужденный клитор.

- Вау! Да она сейчас потечет! – присвистнул он. – Но мы ведь не любовью пришли заниматься…

С этими словами Ле Бретон обрушил свою дубину на промежность девушки. Аня заорала, и дернулась так, что подручные едва удержали ее сильные ноги. Ле Бретон ударил снова, раздался хруст лобковых костей, и Аня потеряла сознание.

Палачи привели ее в себя, и дали вдохнуть порошок, не дающий жертве потерять сознание, или умереть от болевого шока. Порошок изобрел дед маршала, князь Этьен Ле Бретон, страшный палач и убийца. Химики нынешнего короля лишь модернизировали древний рецепт.

Когда принцесса очнулась, ей приказали встать и идти в подвал дворца. Девушка с трудом переставляла ноги, и Ле Бретон ее придерживал. На половине дороги она споткнулась, и упала. Маршал взял Аню на руки, и понес в подвал. Девушка обняла его шею.

- Тебе ведь король это приказал… - прошептала она.

- Нет, идея целиком моя. Под пыткой ты прекраснее, чем в постели. – Он рассмеялся.

- Негодяй! – прошептала Аня.

Ее привели в подвал, который оказался камерой пыток. Лейтенанты сели на диван и открыли по бутылке вина. Ле Бретон высыпал на пол ящик битого стекла.

- Танцуй! – приказал он девушке. Она не двигалась.

- Танцуй, сука, или сейчас оттрахаем тебя во все дырки!

Аня превозмогая боль в животе, ступила на стекло. Палачи затянули веселую пьяную песню, и девушка принялась под нее танцевать. Впрочем пьяными были лишь лейтенанты, Ле Бретон же к вину не прикасался – он пьянел от страданий молодой девушки.

Танец Ани был достоин эротического шоу. Было заметно, что она завелась – на ее половых губках блестела влага. Девушка эротично двигала бедрами, вертела попкой, и сжимала свои грудки. Вместе с тем ее ноги постоянно передвигались по осколкам, оставляя кровавый след. Палачи не сводили с нее глаз, завороженные этим зрелищем. Под следующую песню Аня станцевала танец живота, и затем ее рука произвольно легла на клитор. Девушка принялась тереть его, и вскоре постанывала уже от удовольствия. Ее ноги были полностью изрезаны и окровавлены, но она этого не замечала.

Кончить Ане не дали. Ле Бретон остановил танец. Аня умоляла его дать ей поласкать свой клитор, но маршал был непреклонен.

- Тебе же будет легче выдержать следующую пытку, если ты будешь возбуждена – сказал он.

Аню подвесили к потолку за кисти рук. Ее ноги развели в стороны, и закрепили палкой-распоркой с кольцами на концах. К щиколоткам девушки Ле Бретон привязал две гири по 25 кг, и ее тело мучительно растянулось. Маршал прикоснулся к клитору девчонки, и она попыталась двигать тазом, но безуспешно. Он стал на колени, и языком нежно лизал Анин клитор, доведя девушку до исступления. Заметив приближение оргазма у жертвы, палач резко поднялся.

- Вот какая сучка похотливая оказалась! А строит из себя недотрогу, - сообщил он подручным.

- А может девок притащить, Ваше превосходительство? – клянчили лейтенанты. Ле Бретон не позволил:

- Позабавимся еще и с этой. Я уверен, вам понравится. Не понравится – тогда приведете.

Он снова прикоснулся пальцем к клитору Ани, а потом опустил палец на милиметр вниз. Обезумевшая девушка пыталась опустить свой таз, растягивая свое тело еще больше.

- Хочешь достать до пальца? – спросил он Аню.

- Да! – простонала она.

Палачи привязали к ногам девушки еще по гире 10 кг, ее суставы растянулись до предела, но клитор достал до неподвижного пальца Ле Бретона…

Поразвлекавшись таким образом, но так и не дав Ане кончить, Ле Бретон взял железные клещи с деревянными ручками, и положил их в жаровню

- Сейчас, сучка, я вырву тебе соски, а затем и клитор – сообщил он Ане.

Клещи раскалились докрасна, маршал поднял их, и сдавил левый сосок девушки. Зашипело, послышался запах паленого мяса, Аня застонала. Палач начал медленно сдавливать сосок девушки, а затем поворачивал его. Возбуждение Ани проходило, уступая место боли. Ле Бретон долго плющил и крутил девичий сосок, а потом начал тянуть его на себя. Тоже медленно, Аня уже вопила вовсю, а когда сосок оторвался, девушка забилась с такой силой, что закачались гири.

То же самое маршал проделал с правым соском Ани. А когда он подошел к ее клитору, то девушка простонала:

- Пожалуйста, сделай это быстро, Рауль!

Но Рауль Ле Бретон не намеревался спешить. Он зажег спичку и поднес ее к лобку Ани. Вспыхнули лобковые волосы, девчонка завизжала, и пламя заиграло на ее животе. Анечка вопила не переставая, радуя присутствующих.

- Вот теперь это лобок! – весело сказал Ле Бретон, когда пламя погасло, - а то хрен знает что было, заросли какие-то.

Он дал девчонке вдохнуть порошок, и взял клещи из жаровни. Когда он прикоснулся к ее нежному клитору, раздался дикий вопль, который слышал весь дворец, а когда начал раздавливать клитор, и тянуть его на себя, то Аня вывихнула себе оба плечевых сустава. Ее крик невозможно было ни с чем сравнить, мышцы ее живота играли под кожей, ляжки сексуально напряглись и дрожали, грудки покрылись холодным потом.

Когда кусочек окровавленного мяса, еще 10 минут назад ублажавший свою юную хозяйку, остался на клещах Ле Бретона, дверь в подвал открылась, и вошел сам король.

- Интересно, барон, что вы мне покажете. Вау! Да я многое пропустил, - произнес Дункан, которого разбудили крики истязуемой, и он вовсе не жалел, что пропустил начало казни. Он не любил казней. Но их любили туземцы. И ему приходилось делать вид…

- Не волнуйтесь, Государь, вы пропустили старые давно всем известные приемы – успокаивал его Ле Бретон. Мой сегодняшний эксклюзив начнется сейчас.

Аню опустили вниз, отвязали и посадили на пол. У нее уже явно пропало желание качать права у короля. Она уже не была принцессой Корсики ни юридически ни в душе. Ле Бретон мастерски вправил ей плечи, практически безболезненно, и посадил на стул.
- Итак, Ваше Величество, сейчас мы вставим девке в обе дырки по этой вашей….горячей трубке….простите, забыл название…

- Паяльники – подсказал Дункан.

- Вот. По паяльнику она получит в каждую дырку, а плоский паяльник….

- Утюг – поправил король.

- Простите сир, утюг мы привяжем ей к животу. С этими прибрами мы ставим ее на колени, вырываем передние зубы, и она до утра будет сосать наши члены.

Этим заинтересовался даже король. Но голоса Анны никто в этот момент не ждал, и все вздрогнули, когда услышали:

- Ваше Величество! При свидетелях мы с бароном заключили договор, что я не буду сопротивляться казни, а он оставит меня невинной. Я выполняю свою часть договора, и все этому свидетели. Если в мою щель воткнуть эту трубку, то моя плева будет разорвана…

- Она права ведь, Ле Бретон – пробормотал ошеломленный король.

- М…да – согласился маршал. Что же теперь делать? Придется расторгнуть договор, милая. Мы тебя сразу и трахнем – терять-то нечего.

- Есть вариант и получше, барон. У меня спереди две дырочки. Одна из них разрешена для вас.

- Ну нет, милая! У тебя во рту будет член, а не паяльник – заявление Ле Бретона было встречено общим смехом.

- У меня внизу две дырочки….я писаю…

- Уретра, маршал! Уретра! – закричал король. Она про нее ведь говорит. У нас даже есть тонкий длинный паяльник.

Все расселись по местам. Аня раздвинула ноги, и Ле Бретон приготовился вводить паяльник в дырочку мочеиспускательного канала девушки. Паяльник все же оказался слишком толстым…

- Он не войдет, Аня! – сказал Ле Бретон, - давай лучше во влагалище…Тебе же меньше мучений будет.

Но Аня решила сохранить остатки чести.

Из такого небытия я этот рассказ достал