Ричмонд, штат Вирджиния, США
22 августа 1995 года
Отель Джефферсон, названный так по имени третьего президента США и основного автора Декларации независимости — самый роскошный и самый старый отель Ричмонда из действующих. Отель был торжественно открыт в 1895 году, а в 1969 году был внесен в Национальный реестр исторических мест.
На территории отеля находится исторический ресторан «Lemaire», названный в честь Этьена Лемара, который с 1794 года и до конца президентского срока Томаса Джефферсона занимал должность метрдотеля Джефферсона.
Отель был построен табачным магнатом Льюисом Гинтером и был спроектирован в стиле испанского барокко архитектурным бюро Carrère and Hastings, известными архитекторами из Нью-Йорка, которые впоследствии спроектировали Нью-Йоркскую публичную библиотеку.
Строительство отеля началось в 1892 году; отель открыл свои двери 31 октября 1895 года. После того как в 1901 году пожар полностью уничтожил интерьер отеля, началась длительная реставрация, которая продолжалась шесть лет.
Среди постояльцев отеля были тринадцать президентов США; писатели и знаменитости, в том числе Генри Джеймс, Чарльз Линдберг, The Rolling Stones, Элвис Пресли и Энтони Хопкинс. В вестибюле для регистрации сохранились девять оригинальных витражей Тиффани с монограммой отеля. Три витража над стойкой регистрации и витражный купол являются репродукциями.
Однако всемирную известность отель приобрёл… аллигаторами в вестибюле. Известный писатель Дэвид Нивен в своей автобиографии описал поездку из Нью-Йорка во Флориду в конце 1930-х годов, во время которой он решил переночевать в отеле Джефферсон.
Нивен рассказал, что, когда он подписывал книгу регистрации гостей в вестибюле, его глаза широко раскрылись от удивления, когда он заметил полноразмерного аллигатора, плавающего в небольшом бассейне, расположенном в шести футах от стойки регистрации.
Старый Помпей, последний аллигатор, живший в мраморных бассейнах Palm Court отеля Джефферсон, дожил до 1948 года. Бронзовые статуи аллигаторов теперь украшают отель, а ресторан Lemaire оформлен в тематике аллигаторов.
Официально в отеле было пятнадцать номеров люкс разной степени роскоши… однако на самом деле имелись ещё два (относительно спартанские по сравнению с остальными). Их использовали для конфиденциальных встреч… и ФБР тоже.
Энке прибыл в отель через двадцать минут после разговора с Амарой; предъявил портье удостоверение ФБР и заказал один из «конфиденциальных» номеров. Заплатил наличными; никакой регистрации (естественно) не было; видеонаблюдения тоже… в общем, полная конфиденциальность.
Прибыв в номер, позвонил Амаре и сообщил координаты места встречи. Когда агент Джонсон материализовалась, он первым делом осведомился: «Что-нибудь полезное из нижних женщин извлекли?».
Амара отреагировала неожиданно: добыла из мини-бара аж сразу две мини-бутылочки элитного ирландского виски, налила в стакан и залпом выпила. И только потом ответила: «Клонов Астрид в смысле её радикального суицидального мазохизма… радикальнее просто некуда… не обнаружилось… пока».
«И то хлеб» - с некоторым облегчением подумал Энке. «Впрочем, ещё не вечер… к сожалению». А вслух осведомился: «А что обнаружилось?»
Агент Джонсон опустилась в кресло, глубоко и как-то нервно вздохнула и изумлённо-обеспокоенно покачала головой: «Я думала, что за пять лет в весьма экзотическом подполье всё перевидала… ан нет, оказывается…»
«А можно поподробнее?» - не менее обеспокоенно спросил её новый шеф.
«Нужно» - усмехнулась Амара. Снова глубоко вздохнула, покачала головой, собралась с силами, выдохнула… и сбросила мегатонную бомбу: «Ходят слухи… две мазохистки их подтвердили… что некий священник… католический священник… вознамерился очистить проклятое место на берегу фьорда…»
Она запнулась. Энке сразу понял, что он сейчас услышит – и не ошибся.
Агент Джонсон собралась с силами – и продолжила: «Он считает, что если проклятое место… там, где база была, не очистить, то…». Она снова покачала головой. «Откроются ворота в Ад?» - осведомился Энке.
«Ты с таким сталкивался?» - изумилась Амара. Энке покачал головой: «Не лично… но было такое… в Ирландии, в ноябре сорок первого, потом расскажу…»
И осведомился: «Он считает, что достаточно порки и истязаний, или…»
«Или» - мрачным тоном ответила Амара. «Он считает, что несколько женщин должны добровольно умереть на кресте и на костре, как христианские мученицы… вроде уже подписал кого-то… но продолжает набирать…»
Энке добыл из кармана лже-Нокию и набрал номер графа Вальтера фон Шёнинга. Когда тот ответил, Энке осведомился: «Проект Голгофа добрался до Ричмонда?»
«Нет» - уверенно ответил граф. Энке вздохнул: «Ладно, я разберусь…». Отключился и сразу же набрал номер Орлеанской Девы. Когда Жанна ответила, он приказал: «Бери полдюжины самых ближних и срочно в Ричмонд. Тут, похоже, римейк Помазанницы Божьей планируется… в изначальном варианте…»
«Уже едем» - спокойно ответила Дева. Амара изумлённо спросила: «Проект Голгофа?». Энке покачал головой: «Это потом… сначала о твоей одиссее…»
Ферма
-
RolandVT
- Posts: 43002
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 673 times
- Been thanked: 12117 times
-
RolandVT
- Posts: 43002
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 673 times
- Been thanked: 12117 times
Ферма. Одиссея агента Джонсон
Ричмонд, штат Вирджиния, США
22 августа 1995 года
Амара глубоко вздохнула… а Энке решительно покачал головой: «Одну минуту… чем раньше начнём разбираться с этим очищением, тем лучше…»
И набрал номер Эрики Фосс. Когда он объяснил ситуацию, криминалькомиссарин ожидаемо осведомилась: «Деву с её отморозками вызвал? Они римейк приюта в Киллили с удовольствием организуют…». Энке усмехнулся: «Уже едут».
И отдал боевой приказ: «Мне эта история не нравится решительно… весь штат перетряхни, если надо, но найди этого… не в меру предприимчивого фанатика…»
«Мне тоже» - усмехнулась Эрика. И обеспокоенно осведомилась: «Ты думаешь, что фантазии Астрид результат воздействия этих персонажей, а не молохан?»
«Очень может быть» - спокойно ответил Энке. Криминалькомиссарин вздохнула:
«У меня просто голова кругом… час от часу не легче… впрочем, обычное дело». И уверенно добавила: «Сделаю, конечно… с помощью твоей новой пассии… точнее, обеих твоих новых пассий». И отключилась.
Амара не так уж чтобы совсем неожиданно поднялась из кресла и тихо (и очень осторожно) спросила: «Можно, я разденусь… совсем и встану на колени?»
Энке её просьба не удивила совершенно – пять лет «работы в подполье» в обычно жутком, а иногда совершенно кошмарном «параллельном мире» могут дать ещё и не такие последствия.
Ибо накопленный запредельный стресс можно было снять… только вот такими радикальными методами. Нагота, подчинение… Энке не сомневался, что и её запрос на алго-терапию не за горами. Поэтому он кивнул: «Можно, конечно».
Амара разделась догола ни разу не эротично – словно на приёме у врача… впрочем, по сути, так оно и было. Сложена была она просто идеально – и от природы, и от регулярных занятий спортом… и вообще явно за собой следила.
После чего встала на колени, завела руки за голову и опустила голову, глядя в пол (приняла вторую позу нижней женщины). Глубоко вздохнула (ей явно существенно полегчало – БДСМ-ритуалы прекрасно снимают стресс… и вообще это весьма эффективная психотерапия) – и начала свой рассказ.
«Через несколько дней после того, как мне исполнилось тринадцать дней, мама сказала мне, что будет меня регулярно пороть…»
«Как она это объяснила?» - будничным тоном осведомился Энке.
Амара вздохнула: «Мама меня никогда не наказывала; она считала это бессмысленным – ибо проступок уже совершён; прошлого не вернёшь…»
«Она устраивала тебе регулярные профилактические порки?» - удивился Энке. Удивился потому, что это очень большая редкость – хотя, на самом деле, намного эффективнее, чем телесные наказания постфактум.
Амара кивнула: «Мама сказала, что с моей внешностью и быстрым созреванием…». Энке покачал головой и усмехнулся: «… ты всенепременно собьёшься с пути истинного, если тебя не удерживать в рамках – пусть и такими радикально-экзотическим методом…»
«Именно так» - подтвердила Амара. И продолжила: «Мама сказала, что будет внимательно следить за моим эмоциональным состоянием… и когда решит, что я могу наворотить дел…». Энке вздохнул: «… она вернёт тебя в рамки поркой…»
И осведомился: «И прямо тут же тебя выпорола?». Амара покачала головой:
«Через неделю где-то… потом порола… по-разному получалось, но, в общем и целом, раз в две недели, примерно… иногда реже, иногда чаще…»
«Ремнём?». Амара кивнула: «Да, отцовским, армейским… он четыре года в мотопехоте отслужил… это больно весьма, на самом деле…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я дома всегда в шортах ходила… у нас тепло, поэтому по её приказу ложилась на живот на кровать, спускала шорты и трусики, оголяла ягодицы, мама меня привязывала к спинкам кровати – и порола…»
«Много ударов получала?» - осведомился Энке. Амара пожала плечами: «Я не считала… мама тоже… она чувствовала, когда хватит… больше сотни никогда не было, это точно… полсотни в среднем, наверное…»
«В школе шум не поднимали?». Амара покачала головой: «Я училась в частной католической школе в южном штате; телесные наказания детей в семьях у нас в порядке вещей; директриса была поклонницей библейских методов воспитания»
«Традиционной интерпретации ветхозаветных рекомендаций» - поправил её Энке. «На самом деле, Ветхий Завет вовсе не предписывает телесные наказания детей в семьях, а даёт лишь общие рекомендации, с поркой никак не связанные…»
Амара кивнула: «Я это поняла уже взрослой; тогда для меня это было в порядке вещей… да и не одну меня в семье пороли… каждую третью в школе точно…»
«Это закончилось, когда ты уехала в Нью-Йорк?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке. «Да, именно тогда» - подтвердила Амара.
«Помогало?» - осведомился Энке. Амара пожала плечами: «Судя по тому, что из меня получилось, это было правильное решение, хотя post hoc ergo propter hoc»
После этого – не значит вследствие этого. Энке кивнул и спросил:
«Отец как на это реагировал?». Амара вздохнула: «У нас в семье мама рулила…»
Обычное дело в негритянских семьях.
«… отец достаточно религиозен, чтобы воспринимать многое в Библии буквально, меня с младшими сестрами мама воспитывала, отец не вмешивался почти…»
«Сестёр мама тоже порола?». Вполне естественное предположение.
Амара усмехнулась: «Ещё сильнее и чаще, чем меня… обе те ещё оторвы были, однако всё благополучно закончилось: хорошее образование, хорошая работа, хорошие мужья, хорошие дети…»
«То есть, её методы работают… три дочери уже статистика…». Амара вздохнула:
«Видимо, так…». Энке задал очередной естественный вопрос: «В университете не хотелось… повторения пройденного?». Она покачала головой:
«Я ни разу не мазохистка; мне никогда это не нравилось… было просто очень больно и всё. Я не сопротивлялась потому, что была воспитана в подчинении родителям и в естественности телесных воздействий на детей…»
«Однако ты замуж не вышла и потомством не обзавелась…» - задумчиво констатировал Энке. Амара вздохнула: «Родители не хотели, чтобы я служила в ФБР…, они хотели, чтобы я стала адвокатом по уголовным делам и защищала несправедливо обвинённых чернокожих…»
Увы, до сих пор вполне обычное дело в Вирджинии и не только.
«… вышла замуж, родила и воспитала минимум троих детей, потом внуков нянчила… как это принято в нашей среде». Энке усмехнулся: «Но тебе всё это нафиг не сдалось, грубо говоря…». Амара кивнула:
«Я ещё в юности поняла, что я не хочу жить так, как жила и живёт моя мама… как я хочу, я до сих пор окончательно не поняла» - со смехом добавила она.
И продолжила: «Я очень рано… в четырнадцать лет, попробовала с девочками…»
«И поняла, что и это не твоё?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке.
«Совсем не моё» - подтвердила Амара. «Юношеский… девичий эпатаж, не более»
«Мама как к этому относилась?». Амара пожала плечами: «Она не знала… или умело делала вид, что не знала… да и недолго это длилось, полгода всего…»
«И что было потом?» - заинтересованно осведомился Энке. Амара вздохнула:
«Когда мне исполнилось шестнадцать, у меня началось весьма экзотическое половое воспитание… особенно по меркам южного штата…»
«Насколько экзотическое?» - будничным тоном спросил Энке. Она объяснила.
22 августа 1995 года
Амара глубоко вздохнула… а Энке решительно покачал головой: «Одну минуту… чем раньше начнём разбираться с этим очищением, тем лучше…»
И набрал номер Эрики Фосс. Когда он объяснил ситуацию, криминалькомиссарин ожидаемо осведомилась: «Деву с её отморозками вызвал? Они римейк приюта в Киллили с удовольствием организуют…». Энке усмехнулся: «Уже едут».
И отдал боевой приказ: «Мне эта история не нравится решительно… весь штат перетряхни, если надо, но найди этого… не в меру предприимчивого фанатика…»
«Мне тоже» - усмехнулась Эрика. И обеспокоенно осведомилась: «Ты думаешь, что фантазии Астрид результат воздействия этих персонажей, а не молохан?»
«Очень может быть» - спокойно ответил Энке. Криминалькомиссарин вздохнула:
«У меня просто голова кругом… час от часу не легче… впрочем, обычное дело». И уверенно добавила: «Сделаю, конечно… с помощью твоей новой пассии… точнее, обеих твоих новых пассий». И отключилась.
Амара не так уж чтобы совсем неожиданно поднялась из кресла и тихо (и очень осторожно) спросила: «Можно, я разденусь… совсем и встану на колени?»
Энке её просьба не удивила совершенно – пять лет «работы в подполье» в обычно жутком, а иногда совершенно кошмарном «параллельном мире» могут дать ещё и не такие последствия.
Ибо накопленный запредельный стресс можно было снять… только вот такими радикальными методами. Нагота, подчинение… Энке не сомневался, что и её запрос на алго-терапию не за горами. Поэтому он кивнул: «Можно, конечно».
Амара разделась догола ни разу не эротично – словно на приёме у врача… впрочем, по сути, так оно и было. Сложена была она просто идеально – и от природы, и от регулярных занятий спортом… и вообще явно за собой следила.
После чего встала на колени, завела руки за голову и опустила голову, глядя в пол (приняла вторую позу нижней женщины). Глубоко вздохнула (ей явно существенно полегчало – БДСМ-ритуалы прекрасно снимают стресс… и вообще это весьма эффективная психотерапия) – и начала свой рассказ.
«Через несколько дней после того, как мне исполнилось тринадцать дней, мама сказала мне, что будет меня регулярно пороть…»
«Как она это объяснила?» - будничным тоном осведомился Энке.
Амара вздохнула: «Мама меня никогда не наказывала; она считала это бессмысленным – ибо проступок уже совершён; прошлого не вернёшь…»
«Она устраивала тебе регулярные профилактические порки?» - удивился Энке. Удивился потому, что это очень большая редкость – хотя, на самом деле, намного эффективнее, чем телесные наказания постфактум.
Амара кивнула: «Мама сказала, что с моей внешностью и быстрым созреванием…». Энке покачал головой и усмехнулся: «… ты всенепременно собьёшься с пути истинного, если тебя не удерживать в рамках – пусть и такими радикально-экзотическим методом…»
«Именно так» - подтвердила Амара. И продолжила: «Мама сказала, что будет внимательно следить за моим эмоциональным состоянием… и когда решит, что я могу наворотить дел…». Энке вздохнул: «… она вернёт тебя в рамки поркой…»
И осведомился: «И прямо тут же тебя выпорола?». Амара покачала головой:
«Через неделю где-то… потом порола… по-разному получалось, но, в общем и целом, раз в две недели, примерно… иногда реже, иногда чаще…»
«Ремнём?». Амара кивнула: «Да, отцовским, армейским… он четыре года в мотопехоте отслужил… это больно весьма, на самом деле…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я дома всегда в шортах ходила… у нас тепло, поэтому по её приказу ложилась на живот на кровать, спускала шорты и трусики, оголяла ягодицы, мама меня привязывала к спинкам кровати – и порола…»
«Много ударов получала?» - осведомился Энке. Амара пожала плечами: «Я не считала… мама тоже… она чувствовала, когда хватит… больше сотни никогда не было, это точно… полсотни в среднем, наверное…»
«В школе шум не поднимали?». Амара покачала головой: «Я училась в частной католической школе в южном штате; телесные наказания детей в семьях у нас в порядке вещей; директриса была поклонницей библейских методов воспитания»
«Традиционной интерпретации ветхозаветных рекомендаций» - поправил её Энке. «На самом деле, Ветхий Завет вовсе не предписывает телесные наказания детей в семьях, а даёт лишь общие рекомендации, с поркой никак не связанные…»
Амара кивнула: «Я это поняла уже взрослой; тогда для меня это было в порядке вещей… да и не одну меня в семье пороли… каждую третью в школе точно…»
«Это закончилось, когда ты уехала в Нью-Йорк?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке. «Да, именно тогда» - подтвердила Амара.
«Помогало?» - осведомился Энке. Амара пожала плечами: «Судя по тому, что из меня получилось, это было правильное решение, хотя post hoc ergo propter hoc»
После этого – не значит вследствие этого. Энке кивнул и спросил:
«Отец как на это реагировал?». Амара вздохнула: «У нас в семье мама рулила…»
Обычное дело в негритянских семьях.
«… отец достаточно религиозен, чтобы воспринимать многое в Библии буквально, меня с младшими сестрами мама воспитывала, отец не вмешивался почти…»
«Сестёр мама тоже порола?». Вполне естественное предположение.
Амара усмехнулась: «Ещё сильнее и чаще, чем меня… обе те ещё оторвы были, однако всё благополучно закончилось: хорошее образование, хорошая работа, хорошие мужья, хорошие дети…»
«То есть, её методы работают… три дочери уже статистика…». Амара вздохнула:
«Видимо, так…». Энке задал очередной естественный вопрос: «В университете не хотелось… повторения пройденного?». Она покачала головой:
«Я ни разу не мазохистка; мне никогда это не нравилось… было просто очень больно и всё. Я не сопротивлялась потому, что была воспитана в подчинении родителям и в естественности телесных воздействий на детей…»
«Однако ты замуж не вышла и потомством не обзавелась…» - задумчиво констатировал Энке. Амара вздохнула: «Родители не хотели, чтобы я служила в ФБР…, они хотели, чтобы я стала адвокатом по уголовным делам и защищала несправедливо обвинённых чернокожих…»
Увы, до сих пор вполне обычное дело в Вирджинии и не только.
«… вышла замуж, родила и воспитала минимум троих детей, потом внуков нянчила… как это принято в нашей среде». Энке усмехнулся: «Но тебе всё это нафиг не сдалось, грубо говоря…». Амара кивнула:
«Я ещё в юности поняла, что я не хочу жить так, как жила и живёт моя мама… как я хочу, я до сих пор окончательно не поняла» - со смехом добавила она.
И продолжила: «Я очень рано… в четырнадцать лет, попробовала с девочками…»
«И поняла, что и это не твоё?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке.
«Совсем не моё» - подтвердила Амара. «Юношеский… девичий эпатаж, не более»
«Мама как к этому относилась?». Амара пожала плечами: «Она не знала… или умело делала вид, что не знала… да и недолго это длилось, полгода всего…»
«И что было потом?» - заинтересованно осведомился Энке. Амара вздохнула:
«Когда мне исполнилось шестнадцать, у меня началось весьма экзотическое половое воспитание… особенно по меркам южного штата…»
«Насколько экзотическое?» - будничным тоном спросил Энке. Она объяснила.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 43002
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 673 times
- Been thanked: 12117 times
Ферма. Экзотическое воспитание
Ричмонд, штат Вирджиния, США
22 августа 1995 года
«Нельзя сказать, что принуждения учителями… кстати, не только мужского пола, старшеклассников обоего пола к интимной близости в средней школе так уж распространено… однако случается…»
Энке кивнул. Ибо доподлинно знал (из статистики отдела ФБР по борьбе с сексуальными преступлениями против несовершеннолетних), что даже педофилы есть практически везде, где есть дети «до 11 включительно» … а уж эфебофилы и подавно (там, где обитает более старший возраст).
И не столько спросил, сколько констатировал: «У тебя всё началось с этого?»
«Именно так» - вздохнула агент Джонсон. И продолжила: «Однажды наш учитель математики… у монахинь с естественными науками было не очень… велел мне прийти к нему в кабинет после уроков…».
Запнулась, сделала небольшую паузу и решительно продолжила:
«Когда я вошла, он запер дверь… и приказал мне раздеться догола…»
«Вот так просто?» - усмехнулся Энке. «Вот так просто» - вздохнула Амара.
«Он до сих пор преподаёт?» - быстро спросил Энке. Она изумлённо кивнула.
«Имя и фамилия?» - приказал Энке. «Вернон Тернер» - ещё более изумленно ответила агент Джонсон. Энке добыл из кармана лже-Нокию и набрал номер Риты Малкиной. Когда Морриган-800 (Энке ещё с войны её иначе не воспринимал) ответила, он отдал боевой приказ:
«В Ричмонде, в средней школе…». Он вопросительно посмотрел на Амару.
«Святой Екатерины» - несколько растерянно ответила агент Джонсон.
«… Святой Екатерины преподаёт математику некий Вернон Тернер. Эфебофил со стажем; любит принуждать к сексу девушек-школьниц… доминатор хренов…»
Сделал небольшую паузу – и продолжил: «У тебя пока есть время… допроси его по всей форме… если подтвердится, то поступи по нашему варианту Параграфа 176. Позвони графу – он всё оформит как надо; у него есть полномочия…»
Граф Вальтер фон Шёнинг до сих пор был имперским народным судьёй с правом выносить смертные приговоры… по всему земному шару.
«Я в курсе» - усмехнулась Кошка по имени Смерть. «Сделаю». И отключилась.
«Параграфа 176» - изумлённо-растерянно спросила Амара. Энке объяснил:
«Параграф 176 Уголовного кодекса Веймарской Германии и Третьего рейха устанавливал ответственность за принуждение к сексуальным отношениям несовершеннолетних. Формально до десяти лет тюрьмы… на деле гестапо с такими ублюдками не заморачивалось. Попытка к бегству… и всё».
«Он…». Амара запнулась. Энке металлическим голосом ответил: «… больше никому не причинит вреда. Никогда. Он просто исчезнет… навсегда».
И усмехнулся: «У агента, которой я позвонил, два прозвища. Морриган-800…»
Амара прошептала: «Ирландская богиня войны и смерти…»
«… и Кошка по имени Смерть. Оба более чем заслуженные… много, где»
Агент Джонсон ошалело покачала головой: «Вы не ФБР…»
Энке кивнул: «Формально ФБР… но ты права. На самом деле, у нашей организации нет официального названия. Мы называем себя Группа Омега… нас иногда называют Тайная Инквизиция. Мы работаем за пределами правового поля… нередко далеко за пределами». Амара неожиданно спокойно закончила:
«… потому, что иначе с паранормальным противником не справиться. Демонов из плоти и крови в суд не потащишь… ни один прокурор не возьмётся…»
И осведомилась: «Педофилы типа побочка?». Энке кивнул: «Педофилы, серийные убийцы, насильники… много кто, на самом деле. В столице я тебя познакомлю с моим замом – полковником армии США Джоан Лайтнинг. Это её специализация… помимо много чего ещё…»
«У Вас тоже есть воинское звание?» - заинтересованно осведомилась Амара.
Энке кивнул: «Эквивалент бригадира… старший полковник. На одну ступень ниже однозвёздного генерала… в некоторых странах. Потом объясню…»
Амара кивнула – и продолжила рассказ: «Я и не подумала возмущаться, сопротивляться… спокойно разделась догола»
«Почему?» - осведомился Энке. «Потому, что мне это понравилось» - спокойно и честно ответила Амара.
«Тебе понравилось, что твой учитель математики вызвал тебя в свой кабинет, запер дверь и приказал раздеться догола?». Она кивнула.
«Это был твой бунт против окружающего мира?» - спросил Энке. Она мягко поправила его: «Скорее против морали и нравственности этого мира…»
Не такая уж и редкость в шестнадцать лет. Она продолжила:
«… но Вы правы – и против мира в целом тоже». Глубоко вздохнула – и объяснила: «К тому времени я уже больше года чувствовала, что задыхаюсь в этом мире…». От острой энергетической недостаточности.
«… и поняла, что, если не уйду в параллельный мир с совсем другими представлениями о морали – и потому с другой энергетикой…». Она запнулась.
Энке кивнул: «… то очень скоро здравствуй, алкоголь, вещества, преступления… и никакая мамина порка не поможет…».
Амара кивнула, а Энке задумчиво произнёс: «Этот твой… Вернер Тернер это почувствовал – и взял в свой мир…»
Амара вздохнула: «Видимо, так». Энке осведомился: «И что было дальше?»
Она спокойно ответила: «Он спросил, девственница ли я… я сказала, что да… он сказал, что тогда начнём с орального секса…, я согласилась…»
Снова вздохнула – и продолжила: «Он спросил, делала ли я минет… я сказала, что нет… что это вообще мой первый сексуальный опыт…»
Энке удивлённо посмотрел на неё. Она пожала плечами:
«Секс никогда для меня не был в приоритете… мальчики тоже. Учёба – я серьёзно готовилась к поступлению на юрфак серьёзного университета… спорт – я была в команде школы по плаванию и лёгкой атлетике… призы в городе брала… маме помогала младших сестёр воспитывать… и вообще по дому…»
Сделала небольшую паузу и продолжила: «Сверстники и вообще школьники мне были неинтересны совсем…»
Неудивительно – психологически девушка-тинейджер обычно на несколько лет старше своего хронологического возраста… и сверстников.
«… взрослые сразу хотели серьёзных отношений, а я к ним была не готова…»
Глубоко вздохнула и продолжила: «Он сказал, что этому надо бы научиться… что он потом даст мне книги и видео… а пока просто трахнет меня в рот…»
«И ты согласилась?». Амара пожала плечами: «Мне было интересно… и совсем не страшно…». И продолжила: «Он сказал, что свяжет мне руки за спиной… что это в моих же интересах…».
Энке кивнул: «Разумно. Иррумация – очень жёсткая сексуальная практика; её даже относят к БДСМ… так что ему нужно было полностью тебя контролировать, особенно учитывая, что это у тебя первый раз…». Амара продолжила:
«Я подошла к нему, повернулась спиной, покорно завела руки за спину, он мне их связал… каким-то шнурком и помог опуститься на колени. Снял брюки и трусы и сказал, чтобы я взяла в рот и плотно держала губами, языком и вообще ртом…»
Запнулась, глубоко вздохнула и продолжила: «Я подчинилась – и он меня трахнул в рот…». Энке будничным тоном осведомился: «И как впечатления?»
Она пожала плечами: «Я чуть не задохнулась… с трудом до конца дотерпела… но всю сперму покорно проглотила…». И вздохнула: «Вкус мне понравился… когда пришла в себя, поняла, что мне вообще всё понравилось… и что я хочу ещё…»
Энке рассмеялся: «Креативный способ показать средний палец твоему старому миру… всей его морали и нравственности, надо отдать тебе должное…». Амара кивнула: «Вы правы… уже потом я поняла, что мне понравилось именно это, а не собственно секс – я до сих пор к нему не то, чтобы совсем равнодушна…»
Энке закончил за неё: «… просто он у тебя не в приоритете…». Она кивнула и продолжила: «И ещё мне понравилось…». Она неожиданно запнулась.
«Освобождение?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке. «Освобождение от оков старого мира, его морали и нравственности? То, что ты нашла мир, в котором тебе комфортно?».
Амара улыбнулась: «Да по всем пунктам…». А Энке осведомился: «Что было дальше?». Она пожала плечами: «Он помог мне подняться, освободил руки от верёвок… я оделась и ушла…». Энке кивнул: «Он знал, что ты к нему обязательно вернёшься… и ты ведь вернулась?»
Она кивнула: «Да – через пару дней… после выходных. Пришла в кабинет; подождала его приказа раздеться – мне это очень понравилось; разделась; он приказал мне лечь грудью на стол и широко расставить ноги; я подчинилась; он снова связал мне руки за спиной в запястьях – и трахнул в анус…»
«И как тебе анальный секс?» - спросил Энке. Амара пожала плечами: «Он знал, что я привычная к боли… меня в субботу мама как раз порола… следы были впечатляющие, поэтому трахал меня очень сильно и довольно болезненно…»
«Но тебе это понравилось» - не столько спросил, сколько констатировал Энке.
Она кивнула: «Да, даже очень». И продолжила: «Когда всё закончилось, он сказал, что мама права, что меня обязательно нужно регулярно пороть… и что в следующий раз он сделает меня женщиной – ибо я к этому уже готова…»
«И сделал?» - снова констатировал Энке. Амара снова кивнула: «Сделал, конечно… через пару дней отвёз в отель, в котором не задают вопросы… на удивление приличный… сам раздел меня догола, долго купал в ванной, потом взял на руки, отнёс на кровать, уложил на спину… и сделал женщиной…»
«И что было потом?» - осведомился Энке. Она вздохнула: «Он сказал, что из меня получится первоклассная шлюха… поэтому он и сам меня будет пользовать, и друзьям своим отдавать… бесплатно для меня – ему платили… наверное…»
«И ты согласилась?» - удивился Энке. Она кивнула: «Сразу же… я поняла, что мне очень комфортно чувствовать себя шлюхой… так и трахалась, пока не уехала учиться в университет…». И неожиданно улыбнулась: «И почти сразу же после переезда в Нью-Йорк пустилась во все тяжкие…»
22 августа 1995 года
«Нельзя сказать, что принуждения учителями… кстати, не только мужского пола, старшеклассников обоего пола к интимной близости в средней школе так уж распространено… однако случается…»
Энке кивнул. Ибо доподлинно знал (из статистики отдела ФБР по борьбе с сексуальными преступлениями против несовершеннолетних), что даже педофилы есть практически везде, где есть дети «до 11 включительно» … а уж эфебофилы и подавно (там, где обитает более старший возраст).
И не столько спросил, сколько констатировал: «У тебя всё началось с этого?»
«Именно так» - вздохнула агент Джонсон. И продолжила: «Однажды наш учитель математики… у монахинь с естественными науками было не очень… велел мне прийти к нему в кабинет после уроков…».
Запнулась, сделала небольшую паузу и решительно продолжила:
«Когда я вошла, он запер дверь… и приказал мне раздеться догола…»
«Вот так просто?» - усмехнулся Энке. «Вот так просто» - вздохнула Амара.
«Он до сих пор преподаёт?» - быстро спросил Энке. Она изумлённо кивнула.
«Имя и фамилия?» - приказал Энке. «Вернон Тернер» - ещё более изумленно ответила агент Джонсон. Энке добыл из кармана лже-Нокию и набрал номер Риты Малкиной. Когда Морриган-800 (Энке ещё с войны её иначе не воспринимал) ответила, он отдал боевой приказ:
«В Ричмонде, в средней школе…». Он вопросительно посмотрел на Амару.
«Святой Екатерины» - несколько растерянно ответила агент Джонсон.
«… Святой Екатерины преподаёт математику некий Вернон Тернер. Эфебофил со стажем; любит принуждать к сексу девушек-школьниц… доминатор хренов…»
Сделал небольшую паузу – и продолжил: «У тебя пока есть время… допроси его по всей форме… если подтвердится, то поступи по нашему варианту Параграфа 176. Позвони графу – он всё оформит как надо; у него есть полномочия…»
Граф Вальтер фон Шёнинг до сих пор был имперским народным судьёй с правом выносить смертные приговоры… по всему земному шару.
«Я в курсе» - усмехнулась Кошка по имени Смерть. «Сделаю». И отключилась.
«Параграфа 176» - изумлённо-растерянно спросила Амара. Энке объяснил:
«Параграф 176 Уголовного кодекса Веймарской Германии и Третьего рейха устанавливал ответственность за принуждение к сексуальным отношениям несовершеннолетних. Формально до десяти лет тюрьмы… на деле гестапо с такими ублюдками не заморачивалось. Попытка к бегству… и всё».
«Он…». Амара запнулась. Энке металлическим голосом ответил: «… больше никому не причинит вреда. Никогда. Он просто исчезнет… навсегда».
И усмехнулся: «У агента, которой я позвонил, два прозвища. Морриган-800…»
Амара прошептала: «Ирландская богиня войны и смерти…»
«… и Кошка по имени Смерть. Оба более чем заслуженные… много, где»
Агент Джонсон ошалело покачала головой: «Вы не ФБР…»
Энке кивнул: «Формально ФБР… но ты права. На самом деле, у нашей организации нет официального названия. Мы называем себя Группа Омега… нас иногда называют Тайная Инквизиция. Мы работаем за пределами правового поля… нередко далеко за пределами». Амара неожиданно спокойно закончила:
«… потому, что иначе с паранормальным противником не справиться. Демонов из плоти и крови в суд не потащишь… ни один прокурор не возьмётся…»
И осведомилась: «Педофилы типа побочка?». Энке кивнул: «Педофилы, серийные убийцы, насильники… много кто, на самом деле. В столице я тебя познакомлю с моим замом – полковником армии США Джоан Лайтнинг. Это её специализация… помимо много чего ещё…»
«У Вас тоже есть воинское звание?» - заинтересованно осведомилась Амара.
Энке кивнул: «Эквивалент бригадира… старший полковник. На одну ступень ниже однозвёздного генерала… в некоторых странах. Потом объясню…»
Амара кивнула – и продолжила рассказ: «Я и не подумала возмущаться, сопротивляться… спокойно разделась догола»
«Почему?» - осведомился Энке. «Потому, что мне это понравилось» - спокойно и честно ответила Амара.
«Тебе понравилось, что твой учитель математики вызвал тебя в свой кабинет, запер дверь и приказал раздеться догола?». Она кивнула.
«Это был твой бунт против окружающего мира?» - спросил Энке. Она мягко поправила его: «Скорее против морали и нравственности этого мира…»
Не такая уж и редкость в шестнадцать лет. Она продолжила:
«… но Вы правы – и против мира в целом тоже». Глубоко вздохнула – и объяснила: «К тому времени я уже больше года чувствовала, что задыхаюсь в этом мире…». От острой энергетической недостаточности.
«… и поняла, что, если не уйду в параллельный мир с совсем другими представлениями о морали – и потому с другой энергетикой…». Она запнулась.
Энке кивнул: «… то очень скоро здравствуй, алкоголь, вещества, преступления… и никакая мамина порка не поможет…».
Амара кивнула, а Энке задумчиво произнёс: «Этот твой… Вернер Тернер это почувствовал – и взял в свой мир…»
Амара вздохнула: «Видимо, так». Энке осведомился: «И что было дальше?»
Она спокойно ответила: «Он спросил, девственница ли я… я сказала, что да… он сказал, что тогда начнём с орального секса…, я согласилась…»
Снова вздохнула – и продолжила: «Он спросил, делала ли я минет… я сказала, что нет… что это вообще мой первый сексуальный опыт…»
Энке удивлённо посмотрел на неё. Она пожала плечами:
«Секс никогда для меня не был в приоритете… мальчики тоже. Учёба – я серьёзно готовилась к поступлению на юрфак серьёзного университета… спорт – я была в команде школы по плаванию и лёгкой атлетике… призы в городе брала… маме помогала младших сестёр воспитывать… и вообще по дому…»
Сделала небольшую паузу и продолжила: «Сверстники и вообще школьники мне были неинтересны совсем…»
Неудивительно – психологически девушка-тинейджер обычно на несколько лет старше своего хронологического возраста… и сверстников.
«… взрослые сразу хотели серьёзных отношений, а я к ним была не готова…»
Глубоко вздохнула и продолжила: «Он сказал, что этому надо бы научиться… что он потом даст мне книги и видео… а пока просто трахнет меня в рот…»
«И ты согласилась?». Амара пожала плечами: «Мне было интересно… и совсем не страшно…». И продолжила: «Он сказал, что свяжет мне руки за спиной… что это в моих же интересах…».
Энке кивнул: «Разумно. Иррумация – очень жёсткая сексуальная практика; её даже относят к БДСМ… так что ему нужно было полностью тебя контролировать, особенно учитывая, что это у тебя первый раз…». Амара продолжила:
«Я подошла к нему, повернулась спиной, покорно завела руки за спину, он мне их связал… каким-то шнурком и помог опуститься на колени. Снял брюки и трусы и сказал, чтобы я взяла в рот и плотно держала губами, языком и вообще ртом…»
Запнулась, глубоко вздохнула и продолжила: «Я подчинилась – и он меня трахнул в рот…». Энке будничным тоном осведомился: «И как впечатления?»
Она пожала плечами: «Я чуть не задохнулась… с трудом до конца дотерпела… но всю сперму покорно проглотила…». И вздохнула: «Вкус мне понравился… когда пришла в себя, поняла, что мне вообще всё понравилось… и что я хочу ещё…»
Энке рассмеялся: «Креативный способ показать средний палец твоему старому миру… всей его морали и нравственности, надо отдать тебе должное…». Амара кивнула: «Вы правы… уже потом я поняла, что мне понравилось именно это, а не собственно секс – я до сих пор к нему не то, чтобы совсем равнодушна…»
Энке закончил за неё: «… просто он у тебя не в приоритете…». Она кивнула и продолжила: «И ещё мне понравилось…». Она неожиданно запнулась.
«Освобождение?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке. «Освобождение от оков старого мира, его морали и нравственности? То, что ты нашла мир, в котором тебе комфортно?».
Амара улыбнулась: «Да по всем пунктам…». А Энке осведомился: «Что было дальше?». Она пожала плечами: «Он помог мне подняться, освободил руки от верёвок… я оделась и ушла…». Энке кивнул: «Он знал, что ты к нему обязательно вернёшься… и ты ведь вернулась?»
Она кивнула: «Да – через пару дней… после выходных. Пришла в кабинет; подождала его приказа раздеться – мне это очень понравилось; разделась; он приказал мне лечь грудью на стол и широко расставить ноги; я подчинилась; он снова связал мне руки за спиной в запястьях – и трахнул в анус…»
«И как тебе анальный секс?» - спросил Энке. Амара пожала плечами: «Он знал, что я привычная к боли… меня в субботу мама как раз порола… следы были впечатляющие, поэтому трахал меня очень сильно и довольно болезненно…»
«Но тебе это понравилось» - не столько спросил, сколько констатировал Энке.
Она кивнула: «Да, даже очень». И продолжила: «Когда всё закончилось, он сказал, что мама права, что меня обязательно нужно регулярно пороть… и что в следующий раз он сделает меня женщиной – ибо я к этому уже готова…»
«И сделал?» - снова констатировал Энке. Амара снова кивнула: «Сделал, конечно… через пару дней отвёз в отель, в котором не задают вопросы… на удивление приличный… сам раздел меня догола, долго купал в ванной, потом взял на руки, отнёс на кровать, уложил на спину… и сделал женщиной…»
«И что было потом?» - осведомился Энке. Она вздохнула: «Он сказал, что из меня получится первоклассная шлюха… поэтому он и сам меня будет пользовать, и друзьям своим отдавать… бесплатно для меня – ему платили… наверное…»
«И ты согласилась?» - удивился Энке. Она кивнула: «Сразу же… я поняла, что мне очень комфортно чувствовать себя шлюхой… так и трахалась, пока не уехала учиться в университет…». И неожиданно улыбнулась: «И почти сразу же после переезда в Нью-Йорк пустилась во все тяжкие…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 43002
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 673 times
- Been thanked: 12117 times
Ферма. Во все тяжкие
Ричмонд, штат Вирджиния, США
22 августа 1995 года
Энке удивлённо посмотрел на неё. Она объяснила:
«На самом деле, это было совершенно рациональное решение. Моя семья небедная совсем… но обучение в элитном университете на юрфаке стоит бешеных денег; родителям ещё двух моих сестёр в университет отправлять… в студенческие долги банкам влезать мне не хотелось совсем, я люблю свободу…»
Как и любая львица. Амара продолжала: «Из моего сексуального опыта я быстро поняла, что своим телом заработаю сколько надо…»
«Стриптиз и бордели?» - осведомился Энке. Она покачала головой: «Не только… я очень хорошо зарабатывала на классическом эскорте – вообще без секса…»
Неудивительно – при таких-то внешних данных и внутреннем содержании.
«… курсы массажа закончила – и классического, и эротического…»
И неожиданно рассмеялась: «А потом знатно так свитченула…»
«Двинула в домины?» - без малейшего удивления осведомился Энке.
«Скорее в порщицы» - поправила его Амара. «Официально это называется экстремальный массаж… помогала воротилам Уолл-стрита стресс снимать… приобрела массу знакомств в высоких сферах…»
«Нижней не практиковала?» - спросил Энке. Она покачала головой:
«Только в чистом Д/С, без физических воздействий… моя шкурка уже тогда слишком дорого стоила…». И продолжила: «Но первоклассная шлюха никуда не делась…». Энке кивнул: «Проститутка – это профессия; шлюха – это лайфстайл и мировоззрение…»
«Именно так» - подтвердила Амара. И продолжила: «Жила и развлекалась в своё удовольствие; спала с кем хотела когда хотела… познакомилась с одной элитной ультра-лесби… она из меня образцовую би сделала… мне это потом очень сильно в профессии помогло…»
Ибо женщины-лесби тоже потребляют секс-услуги… и ещё как.
«И как после всего этого тебя приняло ФБР?» - осведомился Энке. Хотя уже примерно догадывался, как. И не ошибся. Ибо Амара улыбнулась:
«В один… до сих пор неясно, насколько прекрасный день ко мне в кафе подсела агент Салли Престон – хедхантер отдела подпольной работы ФБР. Она сказала, что уже давно за мной наблюдает – и что я подхожу ей просто идеально…»
22 августа 1995 года
Энке удивлённо посмотрел на неё. Она объяснила:
«На самом деле, это было совершенно рациональное решение. Моя семья небедная совсем… но обучение в элитном университете на юрфаке стоит бешеных денег; родителям ещё двух моих сестёр в университет отправлять… в студенческие долги банкам влезать мне не хотелось совсем, я люблю свободу…»
Как и любая львица. Амара продолжала: «Из моего сексуального опыта я быстро поняла, что своим телом заработаю сколько надо…»
«Стриптиз и бордели?» - осведомился Энке. Она покачала головой: «Не только… я очень хорошо зарабатывала на классическом эскорте – вообще без секса…»
Неудивительно – при таких-то внешних данных и внутреннем содержании.
«… курсы массажа закончила – и классического, и эротического…»
И неожиданно рассмеялась: «А потом знатно так свитченула…»
«Двинула в домины?» - без малейшего удивления осведомился Энке.
«Скорее в порщицы» - поправила его Амара. «Официально это называется экстремальный массаж… помогала воротилам Уолл-стрита стресс снимать… приобрела массу знакомств в высоких сферах…»
«Нижней не практиковала?» - спросил Энке. Она покачала головой:
«Только в чистом Д/С, без физических воздействий… моя шкурка уже тогда слишком дорого стоила…». И продолжила: «Но первоклассная шлюха никуда не делась…». Энке кивнул: «Проститутка – это профессия; шлюха – это лайфстайл и мировоззрение…»
«Именно так» - подтвердила Амара. И продолжила: «Жила и развлекалась в своё удовольствие; спала с кем хотела когда хотела… познакомилась с одной элитной ультра-лесби… она из меня образцовую би сделала… мне это потом очень сильно в профессии помогло…»
Ибо женщины-лесби тоже потребляют секс-услуги… и ещё как.
«И как после всего этого тебя приняло ФБР?» - осведомился Энке. Хотя уже примерно догадывался, как. И не ошибся. Ибо Амара улыбнулась:
«В один… до сих пор неясно, насколько прекрасный день ко мне в кафе подсела агент Салли Престон – хедхантер отдела подпольной работы ФБР. Она сказала, что уже давно за мной наблюдает – и что я подхожу ей просто идеально…»
Scribo, ergo sum