Абель (Абба) Ковнер родился в Ошмянах (город в нынешней Гродненской области Белоруссии) 14 марта 1918 года в семье торговца кожами. В девятилетнем возрасте переехал с матерью и младшим братом из Ошмян в Вильну (где несколько ранее поселились отец и старший брат). До 1935 года учился в частной гимназии «Тарбут» с преподаванием на иврите (окончил шесть классов). Там же вступил в лево-сионистскую организацию Ха-шомер ха-цаир («Юный страж»).
Была основана в 1916 году как еврейский аналог скаутских организаций, получивших широкое распространение в то время. Изначально создавалось по инициативе и при поддержке сионистского агентства «Сохнут», занимающейся репатриацией евреев в Палестину.
Целью которого была подготовка еврейской молодёжи к переселению в Эрец-Исраэль и киббуцной жизни. В качестве базовых ценностей движения декларировались принципы социалистического сионизма, совмещавшего сионизм с социал-демократией.
В октябре 1939 года был принят вольнослушателем на первый курс факультета искусств университета Стефана Батория. 15 декабря 1939 года поступил на ивритские учительские курсы «Тарбут», которые окончил 18 апреля 1940 года.
Красные его не тронули – несмотря на категорическую несовместимость большевизма с сионизмов; эвакуироваться с РККА он то ли не захотел, то ли (что намного более вероятно), просто не успел.
Во время немецкой оккупации Вильнюса вынужденно оставался в городе, сначала его укрывали доминиканские монахи, но затем он всё же попал в печально известное Вильнюсское гетто, созданное шестого сентября 1941 года.
За два года существования его население, составлявшее около 40 тысяч человек, было почти полностью уничтожено. Только нескольким сотням узников гетто (включая Ковнера) удалось спастись, бежав в леса и присоединившись к еврейским партизанам – никакие другие евреев не брали... в лучшем случае.
В январе 1942 года при активном участии Ковнера (он стал одним из руководителей, наряду с Ициком Витенбергом и Иосифом Глазманом), была создана «Объединённая партизанская организация» (ФПО). «Объединённая» потому, что в организацию объединились еврейские подпольщики коммунистического, бундовского и сионистского направлений.
Ряд молодёжных еврейских организаций действовали в подполье ещё с июля 1940 года, после присоединения Литвы к СССР (которое ни бундовцы, ни – тем более – сионисты не приняли категорически). После создания гетто эти организации в основном занимались спасением евреев во время акций уничтожения (проводимых не столько немцами, сколько местными активистами).
31 декабря 1941 года было опубликовано воззвание Аббы Ковнера «Не пойдём как овцы на бойню», призывающее к вооружённому сопротивлению оккупантам и местным антисемитам.
21 января 1942 года представители молодёжных еврейских организаций — Ицик Виттенберг от коммунистов, Абба Ковнер от «Ха-шомер ха-цаир», Нисан Резник от сионистской молодёжи и Йосеф Глазман от «Бейтара» (латвийская молодёжная сионистская организация) приняли решение о создании объединённой организации.
Виттенберг был избран её командиром, Ковнер, Резник и Глазман членами штаба. Весной 1942 года к ФПО присоединились также и бундовцы. Представители «Хе-Халуц—Дрор» (филиал ещё одной сионистской организации - Гехалуц) создали отдельную организацию под руководством Йехиэля Шейнбойма.
«Объединённая партизанская организация» провозгласила своими целями организацию массовой самообороны гетто и диверсии с последующим присоединение к партизанам и Красной армии.
В реальности им пришлось создать собственный отряд (партизаны в лучшем случае не принимали евреев в свои ряды… в худшем же расстреливали – как и эйнзацгруппы СС, и местные радикальные антисемиты).
В течение 1942 года организация, в основном, занималась приобретением оружия и попытками передать информацию об уничтожении литовских евреев… кому получится, хотя часть членов организации в лес и периодически доставляла не особо чувствительные неприятности оккупантам и коллаборантам.
В самом гетто производились гранаты и бутыли с коктейлем Молотова. У местного населения покупались ружья и другие виды оружия – ибо драпавшие в июне 1941 года бойцы и командиры РККА в панике чего только не побросали (местная полиция имела на вооружении даже танки и бронемашины).
На этом этапе борьбы не было никаких разногласий между подпольем и руководством юденрата. Глава юденрата, офицер литовской армии и герой польско-литовской войны, Яков Генс (14 сентября 1943 года он был казнён оккупантами), знал о существовании организации и поддерживал её… если она не мешала работать на немцев. Так что с диверсиями в гетто как-то не заладилось…
Период мирного сосуществования между подпольем и юденратом закончился весной 1943 года. Несколько групп молодёжи гетто ушли в леса, чтобы присоединиться к партизанам. Представители партизан прибыли в гетто.
СД предупредило Генса о возможных последствиях действия подполья в гетто. Генс, который видел в действиях организации угрозу существования гетто, начал борьбу с еврейским подпольем.
В мае 1943 года немцы потребовали у юденрата дать им пятьдесят человек для проведения работ в Паневежисе. Генс решил включить в этот список центральные фигуры в ФПО, чтобы удалить их из Вильно.
Штаб организации перешёл на нелегальное положение и юденрат отказался от этой попытки. Весной 1943 года ФПО установило постоянную связь с просоветскими партизанами, действовавшими в окрестных лесах.
В июле 1943 года Генс получил распоряжение от немцев выдать им Ицика Виттенберга. 15 июля пригласил руководство ФПО к себе домой и в ходе беседы арестовал Виттенберга, который позднее был освобождён бойцами ФПО.
Генс опубликовал заявление, в котором сообщал жителям гетто, что отказ от выдачи командира организации приведёт к уничтожению гетто. Под давлением жителей, 16 июля Виттенберг сдался. Не дожидаясь неизбежного публичного повешения, в тот же день он покончил жизнь самоубийством, отравившись цианистым калием. Абба Ковнер стал новым командиром ФПО.
24 июля 1943 года вышла из гетто в Нарочские леса к востоку от Вильно первая группа подпольщиков, называвшая себя «Группой Леона», по подпольному псевдониму Виттенберга. Командовал группой Йосеф Глазман.
В конце месяца немцы провели акцию в гетто в отместку на выход группы и предупредили что в случае побега узника гетто, будут уничтожены все его родственники. Бессмысленная угроза – ибо к тому времени евреи уже точно знали, что будут убиты в любом случае… рано или поздно.
В августе 1943 года начался вывоз узников гетто в концлагерь Вейвара в Эстонию. Во время акции 1 сентября, ФПО издала приказ о мобилизации двух батальонов для вооружённой борьбы с оккупантами. Из-за предательства один из батальонов, насчитывавший сто человек (поэтому, на самом деле, это была пехотная рота), был уничтожен немцами и эстонцами.
В тот же день организация выпустила воззвание, призывающее силой противится депортации. Жители гетто, которые поверили, что их вывозят в Эстонию для работы, а не для уничтожения, не отозвались на это воззвание. Почти все они погибли – либо в Вейвара, либо в Аушвице, либо были расстреляны в Понарах.
В начале сентября вышла группа из 70 человек организации Йехиэля Шейнбойма в Рудницкие леса. 23 сентября 1943 года, в день окончательной ликвидации Вильнюсского гетто, туда же вышла группа членов ФПО во главе с Аббой Ковнером через канализацию из гетто и присоединилась к группе Шейнбойма.
В лесах отряд быстро пополнился еврейскими бойцами и был разделён на четыре группы: «Мститель», «К победе», «Смерть фашизму» и «В борьбе». Первую возглавил Абба Ковнер.
Шторх
-
RolandVT
- Posts: 40974
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11580 times
-
RolandVT
- Posts: 40974
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11580 times
Шторх. Капеллан НКГБ
Отец Владислав Домбровский родился 11 сентября 1890 года в деревне Бирренсдорф по Кобленцем, Германия, в польской крестьянской семье, которую каким-то непонятным ветром (видимо, после Третьего раздела Польши) занесло в одноимённую германскую провинцию.
Окончил гимназию в австрийском Линце и учился в Духовной Семинарии в Триере, но не окончил ее. 11 апреля 1913 года вступил в орден иезуитов в Гееренберге. 27 августа 1922 года был рукоположен в священники. В 1922 году стал доктором богословия (со специализацией по демонологии) и доктором философии Краковского Университета.
С 1924 года был миссионером в Польше, с 1925 - в Германии, с 1927 был священником одного из приходов в Гамбурге, с 1930 - в Каунасе. После аннексии Литвы Советским Союзом остался в Каунасе.
Ему предлагали бежать в Германию (он был гражданином рейха), однако он категорически отказался. Он заявил, что пастырь всегда остается со своей паствой, и вместе с паствой принимает радости и страдания. И что он готов отдать ему всю свою свободу и жизнь: "А моя жизнь и, если надо, то и мои страдания будут жизнью и страданиями для Христа".
Он трижды посещал немецкое посольство в Москве, но просил не за себя, а добивался разрешения на выезд в Германию католических священников и монахинь. В 1941 году он был (предсказуемо) арестован и вывезен на Лубянку, где просидел более года. В конце 1942 года был приговорён к расстрелу… однако бесцеремонно вмешалась Ванда и он вышел на свободу.
В ответ на его незаданный вопрос, она усмехнулась: «Если бы я не приняла предложение Берии, Вас бы расстреляли… ну, и кому от этого было бы лучше?»
И спокойно и уверенно продолжила: «СССР, конечно, чудище обло, озорно, огромно, стозевно и очень громко лаяй… да ещё и грандиозно кусай… но это не более, чем инструмент. Его могу использовать я – для борьбы с инфернальной гадостью… а может эта гадость. Вы какой вариант предпочитаете?»
Отец Владислав промолчал – и принял её предложение стать штатным капелланом, демонологом и экзорцистом Спецотдела Х НКГБ СССР.
Окончил гимназию в австрийском Линце и учился в Духовной Семинарии в Триере, но не окончил ее. 11 апреля 1913 года вступил в орден иезуитов в Гееренберге. 27 августа 1922 года был рукоположен в священники. В 1922 году стал доктором богословия (со специализацией по демонологии) и доктором философии Краковского Университета.
С 1924 года был миссионером в Польше, с 1925 - в Германии, с 1927 был священником одного из приходов в Гамбурге, с 1930 - в Каунасе. После аннексии Литвы Советским Союзом остался в Каунасе.
Ему предлагали бежать в Германию (он был гражданином рейха), однако он категорически отказался. Он заявил, что пастырь всегда остается со своей паствой, и вместе с паствой принимает радости и страдания. И что он готов отдать ему всю свою свободу и жизнь: "А моя жизнь и, если надо, то и мои страдания будут жизнью и страданиями для Христа".
Он трижды посещал немецкое посольство в Москве, но просил не за себя, а добивался разрешения на выезд в Германию католических священников и монахинь. В 1941 году он был (предсказуемо) арестован и вывезен на Лубянку, где просидел более года. В конце 1942 года был приговорён к расстрелу… однако бесцеремонно вмешалась Ванда и он вышел на свободу.
В ответ на его незаданный вопрос, она усмехнулась: «Если бы я не приняла предложение Берии, Вас бы расстреляли… ну, и кому от этого было бы лучше?»
И спокойно и уверенно продолжила: «СССР, конечно, чудище обло, озорно, огромно, стозевно и очень громко лаяй… да ещё и грандиозно кусай… но это не более, чем инструмент. Его могу использовать я – для борьбы с инфернальной гадостью… а может эта гадость. Вы какой вариант предпочитаете?»
Отец Владислав промолчал – и принял её предложение стать штатным капелланом, демонологом и экзорцистом Спецотдела Х НКГБ СССР.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 40974
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11580 times
Шторх. Чёрный Гаон
29 мая 1944 года
Москва, СССР
Ванда внимательно выслушала «лекцию полковника Корнеева», и удовлетворённо кивнула: «Спасибо, Тарас Федотович – теперь я точно знаю, кого мы ищем и почему…». Её соратники изумлённо уставились на неё. Она вздохнула: «Мы ищем Чёрного Гаона…»
«Кого?» - синхронно осведомились полковник, генерал и маршал. Она объяснила:
«Слово… точнее, титул Гаон в переводе с иврита означало величие, гордость… впоследствии гений. Такой титул неформально присваивали признанным духовным лидерам еврейского народа, высшим авторитетам в толковании Торы… Пятикнижия Моисеева и Талмуда и решении галахических вопросов…»
«Каких вопросов?» - её соратники явно были не сильны в иудаизме.
Ванда вздохнула: «Галаха - система иудейского права, совокупность законов и установлений иудаизма, регламентирующих религиозную, семейную и общественную жизнь иудеев… в смысле, евреев, исповедующих иудаизм…»
Берия кивнул: «Евреи-атеисты и обратившиеся в христианство евреи плевать хотели на эту дикую галиматью… я читал Кицур Шулхан Арух…»
Кицур Шулхан Арух (дословно - «сокращённый Шулхан Арух») — общее название ряда галахических кодексов, написанных разными авторами. Все эти объединяет то, что они являются сокращённым изложением Шулхан Аруха, написанного раввином Йосефом Каро в XVI веке.
Шулхан Арух — книга галахических предписаний, которая охватывает весь жизненный цикл еврея. В этом труде излагаются авторитетные галахические предписания на все случаи жизни: молитвы, торговля, свадьба, воспитание детей и так далее. Каждый верующий еврей должен следовать Шулхан Аруху.
«… спятить можно, если всерьёз воспринимать эту ахинею – не говоря уже о том, чтобы ей следовать…» - добавил нарком внутренних дел СССР.
Ванда невозмутимо продолжила: «Центром деятельности гаонов были талмудические академии — Сурская и Пумбедитская в Вавилонии, а титул гаона означал ещё и то, что его обладатель является главой иешивы (мужской школы… или академии) в этом городе…»
«А молохане тут причём?» - удивился нарком госбезопасности.
Берия общался с Вандой дольше всех (они лично познакомились в ноябре 1941 года, когда она привезла ему из Дублина Белую Салтычиху), а с молоханами (заочно) с конца 1938 года, поэтому быстро догадался: «Чёрный Гаон – типа духовный лидер молохан?»
«Лидер группы молохан» - уточнила Ванда. И продолжила: «Когда я сказала, что мы имеем дело с мутаций молохан, я имела в виду не самих молохан – их природа ничуть не изменилась… они всё те же Слуги Дьявола…»
Теперь быстрее всех догадался уже нарком госбезопасности: «Изменился их modus operandi… во всяком случае, этой группы…».
Ванда кивнула – и продолжила: «Раньше они работали по другим схемам… впрочем, сейчас это неважно. Важно, что на этот раз им почему-то нужно было…»
Она неожиданно запнулась, затем продолжила: «Нет, они по-прежнему намерены открыть самые настоящие ворота в Ад…»
«Всё никак не уймутся…» - мрачно усмехнулся Берия. Ванда продолжила: «… но в этот раз для этого им почему-то нужно было найти капище Молоха, разрушенное ещё пятьсот лет назад…»
Спецназом Орлеанской Девы.
«… вселиться туда, принести в жертву двенадцать человек; сжечь живьём Бируте, а до этого руками сбрендившего штандартенфюрера живьём сжечь 120 человек»
«Десять раз по двенадцать…» - задумчиво произнёс Меркулов. И осведомился:
«Почему именно так?». Ванда усмехнулась: «Это у Чёрного Гаона спросить надо… к счастью, есть кому…».
Оперативникам графа фон Шёнинга – ныне обер-фюрера и помощника рейхсфюрера СС… впрочем, на самом деле, скорее наоборот.
«И как мы его найдём?» - растерянно удивился Корнеев. «У Аббы Ковнера спросим» - спокойно и уверенно ответила Ванда. И объяснила: «Гаон его связной в гетто – он руководил молоханами оттуда…»
«Почему из гетто?» - удивился Меркулов. Зондерфюрерин объяснила: «Слабое место молохан – в энергетической привязанности к еврейскому месту. Ему некуда бежать – вся еврейская инфраструктура уничтожена СС…»
И обратилась в Корнееву: «Высылайте за ним самолёт – немедленно…»
Полковник кивнул: «Есть выслать самолёт… без нашей поддержки он и его люди и недели не протянут – поддержка на месте у него ниже нуля… так что как миленький явится в Белокаменную…».
Поднял телефонную трубку, позвонил дежурному, отдал приказ и покинул особняк Берии. А Ванда задумчиво объявила: «А я пойду разбираться, где и как Савицкий нашёл координаты болотного капища… и что он вообще за птица…»
Москва, СССР
Ванда внимательно выслушала «лекцию полковника Корнеева», и удовлетворённо кивнула: «Спасибо, Тарас Федотович – теперь я точно знаю, кого мы ищем и почему…». Её соратники изумлённо уставились на неё. Она вздохнула: «Мы ищем Чёрного Гаона…»
«Кого?» - синхронно осведомились полковник, генерал и маршал. Она объяснила:
«Слово… точнее, титул Гаон в переводе с иврита означало величие, гордость… впоследствии гений. Такой титул неформально присваивали признанным духовным лидерам еврейского народа, высшим авторитетам в толковании Торы… Пятикнижия Моисеева и Талмуда и решении галахических вопросов…»
«Каких вопросов?» - её соратники явно были не сильны в иудаизме.
Ванда вздохнула: «Галаха - система иудейского права, совокупность законов и установлений иудаизма, регламентирующих религиозную, семейную и общественную жизнь иудеев… в смысле, евреев, исповедующих иудаизм…»
Берия кивнул: «Евреи-атеисты и обратившиеся в христианство евреи плевать хотели на эту дикую галиматью… я читал Кицур Шулхан Арух…»
Кицур Шулхан Арух (дословно - «сокращённый Шулхан Арух») — общее название ряда галахических кодексов, написанных разными авторами. Все эти объединяет то, что они являются сокращённым изложением Шулхан Аруха, написанного раввином Йосефом Каро в XVI веке.
Шулхан Арух — книга галахических предписаний, которая охватывает весь жизненный цикл еврея. В этом труде излагаются авторитетные галахические предписания на все случаи жизни: молитвы, торговля, свадьба, воспитание детей и так далее. Каждый верующий еврей должен следовать Шулхан Аруху.
«… спятить можно, если всерьёз воспринимать эту ахинею – не говоря уже о том, чтобы ей следовать…» - добавил нарком внутренних дел СССР.
Ванда невозмутимо продолжила: «Центром деятельности гаонов были талмудические академии — Сурская и Пумбедитская в Вавилонии, а титул гаона означал ещё и то, что его обладатель является главой иешивы (мужской школы… или академии) в этом городе…»
«А молохане тут причём?» - удивился нарком госбезопасности.
Берия общался с Вандой дольше всех (они лично познакомились в ноябре 1941 года, когда она привезла ему из Дублина Белую Салтычиху), а с молоханами (заочно) с конца 1938 года, поэтому быстро догадался: «Чёрный Гаон – типа духовный лидер молохан?»
«Лидер группы молохан» - уточнила Ванда. И продолжила: «Когда я сказала, что мы имеем дело с мутаций молохан, я имела в виду не самих молохан – их природа ничуть не изменилась… они всё те же Слуги Дьявола…»
Теперь быстрее всех догадался уже нарком госбезопасности: «Изменился их modus operandi… во всяком случае, этой группы…».
Ванда кивнула – и продолжила: «Раньше они работали по другим схемам… впрочем, сейчас это неважно. Важно, что на этот раз им почему-то нужно было…»
Она неожиданно запнулась, затем продолжила: «Нет, они по-прежнему намерены открыть самые настоящие ворота в Ад…»
«Всё никак не уймутся…» - мрачно усмехнулся Берия. Ванда продолжила: «… но в этот раз для этого им почему-то нужно было найти капище Молоха, разрушенное ещё пятьсот лет назад…»
Спецназом Орлеанской Девы.
«… вселиться туда, принести в жертву двенадцать человек; сжечь живьём Бируте, а до этого руками сбрендившего штандартенфюрера живьём сжечь 120 человек»
«Десять раз по двенадцать…» - задумчиво произнёс Меркулов. И осведомился:
«Почему именно так?». Ванда усмехнулась: «Это у Чёрного Гаона спросить надо… к счастью, есть кому…».
Оперативникам графа фон Шёнинга – ныне обер-фюрера и помощника рейхсфюрера СС… впрочем, на самом деле, скорее наоборот.
«И как мы его найдём?» - растерянно удивился Корнеев. «У Аббы Ковнера спросим» - спокойно и уверенно ответила Ванда. И объяснила: «Гаон его связной в гетто – он руководил молоханами оттуда…»
«Почему из гетто?» - удивился Меркулов. Зондерфюрерин объяснила: «Слабое место молохан – в энергетической привязанности к еврейскому месту. Ему некуда бежать – вся еврейская инфраструктура уничтожена СС…»
И обратилась в Корнееву: «Высылайте за ним самолёт – немедленно…»
Полковник кивнул: «Есть выслать самолёт… без нашей поддержки он и его люди и недели не протянут – поддержка на месте у него ниже нуля… так что как миленький явится в Белокаменную…».
Поднял телефонную трубку, позвонил дежурному, отдал приказ и покинул особняк Берии. А Ванда задумчиво объявила: «А я пойду разбираться, где и как Савицкий нашёл координаты болотного капища… и что он вообще за птица…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 40974
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11580 times
Шторх. Прикладная демонология
29 мая 1944 года
Москва, СССР
Среди многочисленных талантов отца Владислава (интуиция Ванду в очередной раз не подвела) было… точнее, сформировалось и умение составлять весьма точные психологические портреты преступников.
Сформированное увлечением (с детства) документальными детективами, опытом работы капелланом ныне печально знаменитого каунасского IX форта (с 1924 года это была тюрьма независимой Литвы), длительным общением с Николь Ру – ему и в голову не могло прийти, что парижская криминальная журналистка, с которой он активно переписывался – великая княжна Ольга Николаевна Романова…
И полугодовой работой с доктором Вернером Шварцкопфом, курсы которого по криминальной психологии в Сорбонне (доктор Вернер был одним из лучших криминальных психологов Европы), отец Владислав посещал в 1938 году, когда провёл год в Париже по типа обмену опытом пастыря.
По понятным причинам, отец Владислав специализировался на портретах с сильной демонической составляющей… что в данном случае имело место по полной программе. Поэтому за портретом Ясеня-Савицкого Ванда обратилась именно к нему – больше было просто не к кому, ибо доктор Вернер обитал в Берлине и был вне её досягаемости.
Они встретились у неё дома - отец Владислав (обитавший на небольшой конспиративной квартире Спецотдела Х в центре Москвы), был большим любителем разных вкусняшек, а Ванда отменно готовила.
Поглотив просто невероятное количество вкуснейшей еды (за британские фунты в Москве можно было купить любые продукты в любых количествах), демонолог внимательно выслушал свою начальницу… и отбыл размышлять в её кабинет.
Через полтора часа вернулся – и уверенно выдал впечатляющий портрет:
«Ему около сорока лет… я бы голосовал за 1906 год рождения… примерно; он, конечно же, никакой не Виталий Савицкий…»
«Гершель Аронович Файнштейн?» - усмехнулась Ванда. Священник кивнул: «Как-то так». И продолжил: «У него очень неоднозначное отношение к своему еврейству… с одной стороны, оно его весьма привлекает, тем более что и религия, и история евреев сплошная мистика, а у него есть такие способности…»
Ванда кивнула: «Иначе он не связался бы с молоканами». Демонолог продолжил:
«… с другой, он явно ещё в детстве стал жертвой антисемитов…»
Ванда вздохнула: «… и потому полностью сменил своё имя при первой же возможности, благо в двадцатых в этой стране это было легче лёгкого…»
Священник кивнул и продолжил: «Родился и вырос он наверняка в Москве…»
Ванда кивнула: «Молоханам нужен был тот, кто город как пять пальцев знает»
«… в достаточно пролетарской семье, чтобы его легко приняли на исторический факультет МГУ…»
Ванда мгновенно поняла, от кого и как получит нужную ей информацию… точнее, знания… однако решила дослушать священника. И была вознаграждена.
Демонолог продолжал: «Он специализировался по истории древнего мира и религии… европейских религий – язычество, иудаизм, христианство, ислам…»
«Языки?» - осведомилась Ванда. Отец Владислав пожал плечами: «Обычный набор: греческий, латынь, иврит… возможно, арабский. Немецкий, французский, английский – нужно много читать в оригинале…»
«Каким ветром его в Разведупр занесло?». Священник пожал плечами:
«Думаю, что его ещё в МГУ завербовали… уж больно лакомый кусочек…»
Сделал небольшую паузу – и продолжил: «У него, скорее всего, были какие-то серьёзные проблемы со здоровьем…»
«К строевой не годен?» - усмехнулась Ванда. Демонолог кивнул – и продолжил:
«Поэтому в разведке его использовали как аналитика… таких ценят, но особо не награждают, да и в звании повышают… очень медленно. В любой спецслужбе».
«Но он всё же выбрался в поле…» - задумчиво констатировала Ванда.
Отец Владислав пожал плечами: «Когда летом сорок первого начались массовые убийства евреев, он понял, что не может не мстить…»
Ванда вздохнула: «Он так сблизился с Бируте ещё и потому, что они родственные души – оба мстители… причём тем же». Как и Абба Ковнер.
Священник кивнул и продолжил: «Работал над собой, победил болезнь, прошёл медкомиссию…». Ванда усмехнулась: «Понятно. Чем его молохане зацепили?»
Демонолог усмехнулся: «На его гордыне сыграли. Показали пару чудес, власть над миром пообещали…». Ванда кивнула и осведомилась: «Гипнозу его тоже молохане обучили?». Отец Владислав покачал головой:
«Нет, такому так быстро не обучишь… они только расширили и углубили…»
Ванда поблагодарила его, отвезла на квартиру, вернулась домой… а на следующее утро отправилась в МГУ. К профессору истории Ефиму Наумовичу Эттингону.
Москва, СССР
Среди многочисленных талантов отца Владислава (интуиция Ванду в очередной раз не подвела) было… точнее, сформировалось и умение составлять весьма точные психологические портреты преступников.
Сформированное увлечением (с детства) документальными детективами, опытом работы капелланом ныне печально знаменитого каунасского IX форта (с 1924 года это была тюрьма независимой Литвы), длительным общением с Николь Ру – ему и в голову не могло прийти, что парижская криминальная журналистка, с которой он активно переписывался – великая княжна Ольга Николаевна Романова…
И полугодовой работой с доктором Вернером Шварцкопфом, курсы которого по криминальной психологии в Сорбонне (доктор Вернер был одним из лучших криминальных психологов Европы), отец Владислав посещал в 1938 году, когда провёл год в Париже по типа обмену опытом пастыря.
По понятным причинам, отец Владислав специализировался на портретах с сильной демонической составляющей… что в данном случае имело место по полной программе. Поэтому за портретом Ясеня-Савицкого Ванда обратилась именно к нему – больше было просто не к кому, ибо доктор Вернер обитал в Берлине и был вне её досягаемости.
Они встретились у неё дома - отец Владислав (обитавший на небольшой конспиративной квартире Спецотдела Х в центре Москвы), был большим любителем разных вкусняшек, а Ванда отменно готовила.
Поглотив просто невероятное количество вкуснейшей еды (за британские фунты в Москве можно было купить любые продукты в любых количествах), демонолог внимательно выслушал свою начальницу… и отбыл размышлять в её кабинет.
Через полтора часа вернулся – и уверенно выдал впечатляющий портрет:
«Ему около сорока лет… я бы голосовал за 1906 год рождения… примерно; он, конечно же, никакой не Виталий Савицкий…»
«Гершель Аронович Файнштейн?» - усмехнулась Ванда. Священник кивнул: «Как-то так». И продолжил: «У него очень неоднозначное отношение к своему еврейству… с одной стороны, оно его весьма привлекает, тем более что и религия, и история евреев сплошная мистика, а у него есть такие способности…»
Ванда кивнула: «Иначе он не связался бы с молоканами». Демонолог продолжил:
«… с другой, он явно ещё в детстве стал жертвой антисемитов…»
Ванда вздохнула: «… и потому полностью сменил своё имя при первой же возможности, благо в двадцатых в этой стране это было легче лёгкого…»
Священник кивнул и продолжил: «Родился и вырос он наверняка в Москве…»
Ванда кивнула: «Молоханам нужен был тот, кто город как пять пальцев знает»
«… в достаточно пролетарской семье, чтобы его легко приняли на исторический факультет МГУ…»
Ванда мгновенно поняла, от кого и как получит нужную ей информацию… точнее, знания… однако решила дослушать священника. И была вознаграждена.
Демонолог продолжал: «Он специализировался по истории древнего мира и религии… европейских религий – язычество, иудаизм, христианство, ислам…»
«Языки?» - осведомилась Ванда. Отец Владислав пожал плечами: «Обычный набор: греческий, латынь, иврит… возможно, арабский. Немецкий, французский, английский – нужно много читать в оригинале…»
«Каким ветром его в Разведупр занесло?». Священник пожал плечами:
«Думаю, что его ещё в МГУ завербовали… уж больно лакомый кусочек…»
Сделал небольшую паузу – и продолжил: «У него, скорее всего, были какие-то серьёзные проблемы со здоровьем…»
«К строевой не годен?» - усмехнулась Ванда. Демонолог кивнул – и продолжил:
«Поэтому в разведке его использовали как аналитика… таких ценят, но особо не награждают, да и в звании повышают… очень медленно. В любой спецслужбе».
«Но он всё же выбрался в поле…» - задумчиво констатировала Ванда.
Отец Владислав пожал плечами: «Когда летом сорок первого начались массовые убийства евреев, он понял, что не может не мстить…»
Ванда вздохнула: «Он так сблизился с Бируте ещё и потому, что они родственные души – оба мстители… причём тем же». Как и Абба Ковнер.
Священник кивнул и продолжил: «Работал над собой, победил болезнь, прошёл медкомиссию…». Ванда усмехнулась: «Понятно. Чем его молохане зацепили?»
Демонолог усмехнулся: «На его гордыне сыграли. Показали пару чудес, власть над миром пообещали…». Ванда кивнула и осведомилась: «Гипнозу его тоже молохане обучили?». Отец Владислав покачал головой:
«Нет, такому так быстро не обучишь… они только расширили и углубили…»
Ванда поблагодарила его, отвезла на квартиру, вернулась домой… а на следующее утро отправилась в МГУ. К профессору истории Ефиму Наумовичу Эттингону.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 40974
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11580 times
Шторх. Лучшие ученики
30 мая 1944 года
Москва, СССР
В конце 1941 года была осуществлена частичная эвакуация МГУ (фонды, профессора, сотрудники и студенты) в Ашхабад. Вскоре университет был разделён на две неравные части.
Большая часть университета отправилась в эвакуацию. В Москве осталась меньшая часть, которая продолжила обучение и осуществляла охрану и защиту университетских зданий и оставшихся фондов.
Занятия в Московском университете были возобновлены в феврале 1942 года. Базой для работы МГУ в Средней Азии стал Туркменский педагогический институт. Часть его сотрудников и студентов была зачислена в соответствующие подразделения МГУ.
В июле—августе 1942 года МГУ переехал из Ашхабада в Свердловск. В течение 1942/43 учебного года в МГУ было создано 45 новых кафедр, в том числе физики низких температур, физики моря, сейсмологии, кинетики химических процессов, географии северных стран, геофизических методов разведки газовых месторождений, славянской филологии, арабской и иранской филологии.
В мае 1943 года состоялось возвращение университета из Свердловска в Москву. Возвращение в столицу прошло организованно, продолжалась две недели и было завершено 10 июня 1943 года. Общее руководство переездом университета из Ашхабада в Свердловск и возвращением из Свердловска в Москву осуществляла Розалия Землячка.
Абсолютно инфернальная особа даже по нехилым советским меркам – ибо получила всероссийскую известность под кличкой «Демон». Она была одним из организаторов красного террора в Крыму в 1920—1921 годах, проводившегося в период Гражданской войны против бывших солдат и офицеров Русской армии Врангеля и мирного населения, обвинённого в связях с врангелевцами.
Даже по официальным советским данным, только в крупнейших городах полуострова по приказам Землячки было расстреляно более 56 000 человек. По данным историков, общее число жертв составило 120-150 тысяч человек… таких показателей не удалось достичь трём из четырёх эйнзацгрупп СС… на самом деле, ни одной – эскадроны смерти СС в разы завышали масштабы своих «подвигов».
В сентябре 1943 года в университетские аудитории МГУ пришли первокурсники, в основном девушки. Из 1325 вновь принятых студентов юноши составляли немногим более ста человек (всех пожирал ненасытный фронт – РККА по-прежнему воевала числом, а отнюдь не умением… которого не было).
Наибольший приток отмечался на гуманитарных факультетах, особенно на филологическом и историческом. Новое пополнение представляло собой в основном молодёжь в возрасте 17-20 лет.
Качественно вырос преподавательский состав. К концу 1943 года в МГУ насчитывалась почти тысяча профессоров и преподавателей, среди них — 85 академиков и членов-корреспондентов Академии наук, 44 лауреата Государственной премии, 18 заслуженных деятелей науки СССР.
В 1944 году активизировалась научная работа в университете: план научных исследований МГУ охватывал 1152 темы. Всего за этот год было подготовлено 138 кандидатских и докторских диссертаций.
В мае 1944 года была построена аэродинамическая лаборатория и жилой дом для профессоров и преподавателей… в одну из квартир которого вселился доктор исторических наук, профессор Ефим Наумович Эттингон.
На момент начала советско-германской войны в июне 1941 года ему было уже под семьдесят, однако он наотрез отказался эвакуироваться. Учил студентов (тех очень немногих, кто остался); занимался научной работой; писал книги; консультировал обе внешние разведки СССР, трогательно заботился о больной жене (она умерла от рака осенью 1943 года).
Ванда нашла его дома – сегодня его лекции были во второй половине дня, предъявила служебное удостоверение НКГЬ и тихим голосом произнесла:
«Вам привет от Миши Колокольцева – он очень Вам благодарен…»
После того, как Ванда возглавила Спецотдел Х, скрывать от неё его настоящее имя было бессмысленно… впрочем, она совершенно не удивилась. Не удивился и профессор Эттингон. Он ещё тише спросил: «Как он там – он же далеко… очень?»
Ванда с нескрываемой гордостью, ибо считала Колокольцева своим мужем, сообщила: «Очень хорошо. Принёс огромную пользу СССР и всему человечеству; Герой Советского Союза; полковник госбезопасности; наград больше, чем игрушек на новогодней ёлке… только всё это совершенно секретно…»
Профессор вздохнул: «Я понимаю… а Вы?». Она улыбнулась:
«Я его жена. Год назад мы расстались… по служебной необходимости, но война скоро закончится …, и мы снова будем вместе…»
«Чем могу быть полезен?» - осведомился Эттингон. Ванда спокойно ответила:
«Что Вы можете сказать о Виталии Андреевиче Савицком… он же Ваш ученик?»
Профессор кивнул: «Один из двоих лучших за тридцать пять лет… вторым… точнее, первым, был Миша Колокольцев»
«Они знакомы?». Эттингон покачал головой: «Когда Миша закончил МГУ, Виталий только первый курс закончил… Вы знаете, что это не его настоящее имя?». Ванда кивнула: «Знаю… не знаю только, какое настоящее…»
Профессор кивнул: «Неудивительно – он его очень стеснялся почему-то… я совершенно случайно узнал…».
И глубоко вздохнул: «Вениамин… даже Биньямин Абрамович Розенблюм. Он всегда хотел быть героем… а это звучит ну совсем не по-геройски…»
«Когда Вы видели его в последний раз? Это очень важно…»
Эттингон спокойно ответил: «В начале апреля». Запнулся, долго молчал, затем покачал головой: «Я подозревал, что с его просьбой что-то сильно не так… но мне и в голову не могло прийти, что это заинтересует госбезопасность…»
Глубоко вздохнул – и объяснил: «Он пришёл ко мне и попросил найти развалины древнего капища… неизвестного Бога в литовских болотах близ Вильнюса…»
«Он как-то объяснил свой интерес?» - осведомилась Ванда. Профессор снова покачал головой: «Он сказал, что это очень, очень важно… и что он очень хорошо заплатит. Золотом заплатит… и заплатил… мне деньги были очень нужны»
«И что Вы подумали?». Эттингон вздохнул: «Он дал мне понять, что его забросят за кордон …, он всегда интересовался разными кладами… я подумал, что он где-то услышал, что в этих развалинах спрятан клад и решил его найти…»
«И вы нашли эти развалины?» - осведомилась Ванда. Профессор улыбнулся:
«Мне их и искать не надо было – я знал, что это разрушенный храм Молоха. Я работал с архивом в католической епархии Вильно… после присоединения Литвы его в Москву вывезли…». Поэтому он стал недоступен для молохан.
«… там хранится отчёт XV века о разрушении этого капища чем-то вроде спецназа Святого Престола. Я работал над монографией об экспансии финикийской религии в Европу; статью написал; Виталий, видимо, прочитал…»
И с ужасом покачал головой: «Вы хотите сказать… Витя всегда интересовался мистикой и магией…». Ванда его вопрос проигнорировала и задала свой:
«Он владел техникой гипноза?». Эттингон пожал плечами:
«Точно не знаю, но студентки, аспирантки… вообще женщины упоминали, что отказать ему не было никакой возможности… даже если он им категорически не нравился… да, они действительно упоминали гипнотическое воздействие…»
Ванда поблагодарила профессора и отправилась дожидаться прибытия Ковнера.
Москва, СССР
В конце 1941 года была осуществлена частичная эвакуация МГУ (фонды, профессора, сотрудники и студенты) в Ашхабад. Вскоре университет был разделён на две неравные части.
Большая часть университета отправилась в эвакуацию. В Москве осталась меньшая часть, которая продолжила обучение и осуществляла охрану и защиту университетских зданий и оставшихся фондов.
Занятия в Московском университете были возобновлены в феврале 1942 года. Базой для работы МГУ в Средней Азии стал Туркменский педагогический институт. Часть его сотрудников и студентов была зачислена в соответствующие подразделения МГУ.
В июле—августе 1942 года МГУ переехал из Ашхабада в Свердловск. В течение 1942/43 учебного года в МГУ было создано 45 новых кафедр, в том числе физики низких температур, физики моря, сейсмологии, кинетики химических процессов, географии северных стран, геофизических методов разведки газовых месторождений, славянской филологии, арабской и иранской филологии.
В мае 1943 года состоялось возвращение университета из Свердловска в Москву. Возвращение в столицу прошло организованно, продолжалась две недели и было завершено 10 июня 1943 года. Общее руководство переездом университета из Ашхабада в Свердловск и возвращением из Свердловска в Москву осуществляла Розалия Землячка.
Абсолютно инфернальная особа даже по нехилым советским меркам – ибо получила всероссийскую известность под кличкой «Демон». Она была одним из организаторов красного террора в Крыму в 1920—1921 годах, проводившегося в период Гражданской войны против бывших солдат и офицеров Русской армии Врангеля и мирного населения, обвинённого в связях с врангелевцами.
Даже по официальным советским данным, только в крупнейших городах полуострова по приказам Землячки было расстреляно более 56 000 человек. По данным историков, общее число жертв составило 120-150 тысяч человек… таких показателей не удалось достичь трём из четырёх эйнзацгрупп СС… на самом деле, ни одной – эскадроны смерти СС в разы завышали масштабы своих «подвигов».
В сентябре 1943 года в университетские аудитории МГУ пришли первокурсники, в основном девушки. Из 1325 вновь принятых студентов юноши составляли немногим более ста человек (всех пожирал ненасытный фронт – РККА по-прежнему воевала числом, а отнюдь не умением… которого не было).
Наибольший приток отмечался на гуманитарных факультетах, особенно на филологическом и историческом. Новое пополнение представляло собой в основном молодёжь в возрасте 17-20 лет.
Качественно вырос преподавательский состав. К концу 1943 года в МГУ насчитывалась почти тысяча профессоров и преподавателей, среди них — 85 академиков и членов-корреспондентов Академии наук, 44 лауреата Государственной премии, 18 заслуженных деятелей науки СССР.
В 1944 году активизировалась научная работа в университете: план научных исследований МГУ охватывал 1152 темы. Всего за этот год было подготовлено 138 кандидатских и докторских диссертаций.
В мае 1944 года была построена аэродинамическая лаборатория и жилой дом для профессоров и преподавателей… в одну из квартир которого вселился доктор исторических наук, профессор Ефим Наумович Эттингон.
На момент начала советско-германской войны в июне 1941 года ему было уже под семьдесят, однако он наотрез отказался эвакуироваться. Учил студентов (тех очень немногих, кто остался); занимался научной работой; писал книги; консультировал обе внешние разведки СССР, трогательно заботился о больной жене (она умерла от рака осенью 1943 года).
Ванда нашла его дома – сегодня его лекции были во второй половине дня, предъявила служебное удостоверение НКГЬ и тихим голосом произнесла:
«Вам привет от Миши Колокольцева – он очень Вам благодарен…»
После того, как Ванда возглавила Спецотдел Х, скрывать от неё его настоящее имя было бессмысленно… впрочем, она совершенно не удивилась. Не удивился и профессор Эттингон. Он ещё тише спросил: «Как он там – он же далеко… очень?»
Ванда с нескрываемой гордостью, ибо считала Колокольцева своим мужем, сообщила: «Очень хорошо. Принёс огромную пользу СССР и всему человечеству; Герой Советского Союза; полковник госбезопасности; наград больше, чем игрушек на новогодней ёлке… только всё это совершенно секретно…»
Профессор вздохнул: «Я понимаю… а Вы?». Она улыбнулась:
«Я его жена. Год назад мы расстались… по служебной необходимости, но война скоро закончится …, и мы снова будем вместе…»
«Чем могу быть полезен?» - осведомился Эттингон. Ванда спокойно ответила:
«Что Вы можете сказать о Виталии Андреевиче Савицком… он же Ваш ученик?»
Профессор кивнул: «Один из двоих лучших за тридцать пять лет… вторым… точнее, первым, был Миша Колокольцев»
«Они знакомы?». Эттингон покачал головой: «Когда Миша закончил МГУ, Виталий только первый курс закончил… Вы знаете, что это не его настоящее имя?». Ванда кивнула: «Знаю… не знаю только, какое настоящее…»
Профессор кивнул: «Неудивительно – он его очень стеснялся почему-то… я совершенно случайно узнал…».
И глубоко вздохнул: «Вениамин… даже Биньямин Абрамович Розенблюм. Он всегда хотел быть героем… а это звучит ну совсем не по-геройски…»
«Когда Вы видели его в последний раз? Это очень важно…»
Эттингон спокойно ответил: «В начале апреля». Запнулся, долго молчал, затем покачал головой: «Я подозревал, что с его просьбой что-то сильно не так… но мне и в голову не могло прийти, что это заинтересует госбезопасность…»
Глубоко вздохнул – и объяснил: «Он пришёл ко мне и попросил найти развалины древнего капища… неизвестного Бога в литовских болотах близ Вильнюса…»
«Он как-то объяснил свой интерес?» - осведомилась Ванда. Профессор снова покачал головой: «Он сказал, что это очень, очень важно… и что он очень хорошо заплатит. Золотом заплатит… и заплатил… мне деньги были очень нужны»
«И что Вы подумали?». Эттингон вздохнул: «Он дал мне понять, что его забросят за кордон …, он всегда интересовался разными кладами… я подумал, что он где-то услышал, что в этих развалинах спрятан клад и решил его найти…»
«И вы нашли эти развалины?» - осведомилась Ванда. Профессор улыбнулся:
«Мне их и искать не надо было – я знал, что это разрушенный храм Молоха. Я работал с архивом в католической епархии Вильно… после присоединения Литвы его в Москву вывезли…». Поэтому он стал недоступен для молохан.
«… там хранится отчёт XV века о разрушении этого капища чем-то вроде спецназа Святого Престола. Я работал над монографией об экспансии финикийской религии в Европу; статью написал; Виталий, видимо, прочитал…»
И с ужасом покачал головой: «Вы хотите сказать… Витя всегда интересовался мистикой и магией…». Ванда его вопрос проигнорировала и задала свой:
«Он владел техникой гипноза?». Эттингон пожал плечами:
«Точно не знаю, но студентки, аспирантки… вообще женщины упоминали, что отказать ему не было никакой возможности… даже если он им категорически не нравился… да, они действительно упоминали гипнотическое воздействие…»
Ванда поблагодарила профессора и отправилась дожидаться прибытия Ковнера.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 40974
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11580 times
Шторх. Извлечение знаний
31 мая 1944 года
Москва, СССР
Абба Ковнер внешне был образцовым мастером кун-фу лёгкого веса – невысокий, худощавый, жилистый… идеально для партизана и подпольщика. Ванда знала, что ему недавно исполнилось двадцать шесть, но выглядел он лет на десять старше. Неудивительно – три года в гетто и девять месяцев лесной жизни ещё и не настолько состарят.
Представившись (только именем), Ванда начала несколько издалека: «Что Вы знаете о городе Харон в подмандатной Палестине?». Ковнер внимательно посмотрел на неё и удивился: «Так это не байка? Я всегда думал, что это байка – сейчас таких много ходит…»
Ванда покачала головой: «Не байка. В конце сентября сорок первого мы с мужем… и нашими единомышленниками перехватили по дороге к расстрельному рву четыре с половиной тысячи евреев и переправили в Палестину. Они и создали город Харон… весьма процветающий город, по последним данным…»
«И как вы всё это провернули… жаль, что не в Вильнюсе» - в высшей степени заинтересованно осведомился Ковнер. Ванда пожала плечами: «Точно знает только муж… я занималась логистикой до транзитного гетто… дальше работали наши партнёры…»
«Я могу узнать, кто Ваш муж?» - с нескрываемой надеждой спросил Ковнер. «Может, он ещё нескольких евреев спасёт…»
Ванда с нескрываемой гордостью ответила:
«Тот, у кого есть соответствующие ресурсы. С лета тридцать третьего его фирма вывезла в безопасное место более сорока тысяч евреев… много откуда. Хелмно, Треблинка, Собибор, Аушвиц, Бельжец, даже из Румбулы кое-кого вытащить удалось …, и он не собирается останавливаться…»
«Чем я могу Вам помочь?» - с уважением спросил Ковнер. Ванда положила перед ним список из шести фамилий. Колокольцев взглянул на листок, глубоко вздохнул, потёр виски и ответил на незаданный вопрос:
«Эти пятеро… думаю, что они из какой-то секты… в иудаизме таких хватает. Всегда держались вместе, сами по себе; выбили для себя отдельную комнату, в которую никого не пускали…»
«Между собой на иврите разговаривали?» - осведомилась Ванда. Ковнер задумался, затем неожиданно осторожно ответил: «И да, и нет. Вроде иврит… но какой-то уж совсем древний…»
«Времён ещё до Пятикнижия Моисеева?». Ковнер пожал плечами: «Возможно. Я не знаток… знакомый раввин сказал, что никогда такого раньше не слышал, хотя по ивриту он чуть ли не лучший в Европе…»
«А Савицкий?». Ковнер вздохнул: «Мне от него сплошной профит. Привёз много всего ценного из самой Москвы… ну, и эту пятёрку с собой забрал. Мне намного спокойнее стало… мутные они какие-то были. Очень мутные…»
«Тебе не показалось, что он тоже еврей?». Ковнер снова пожал плечами: «На иврите говорит идеально – я слышал, как он с ними болтал… и с раввином. Но по замашкам чистый гой… извините…»
«Извиняю» - улыбнулась Ванда. И неожиданно жёстко потребовала: «Мне нужно имя их Гаона… куратора этой пятёрки… и твоего контакта в лагере HKP 562…». Ковнер изумлённо уставился на неё. Она столь же жёстким тоном продолжила:
«Гаон постоянно обитал в гетто… умудрился избежать гибели… после ликвидации гетто в сентябре прошлого года перебрался в HKP 562. Заключенные этого лагеря занимаются ремонтом автомобилей для вермахта; комендантом там майор Карл Плагге, которому при содействии своих офицеров и солдат удалось создать евреям сносные условия для жизни…»
«Зачем Вам Гаон?» - совершенно искренне спросил Ковнер. Ванда на его вопрос ответила своим: «Слышал, что случилось в Райгардас?»
«А что там случилось?» - недоумённо спросил Ковнер. «Я так ничего и не понял… ерунда какая-то». Ванда спокойно ответила:
«Эта шестёрка Слуг Дьявола попыталась совершить масштабное человеческое жертвоприношение. Убить двенадцать солдат вермахта, спровоцировать полицай-полковника на сожжение живьём жителей целой деревни… а потом сжечь живьём для полного комплекта девушку-диверсантку…»
Сделала многозначительную паузу – и продолжила: «Муж категорически вовремя пролетал мимо – на штабном Шторхе – предотвратил массовое убийство, арестовал полковника, а эту инфернальную банду вурдалаков отправил на дно болота… 250-килограммовыми бомбами пикировщиков…»
«Уже не в первый раз?» - неожиданно осведомился Ковнер. Ванда покачала головой: «Даже не в десятый. О молоханах слышал?». Ковнер кивнул:
«Краем уха… но всё равно впечатляет. Гаона зовут Аарон Коган, он раввин… сейчас бригадир в HKP 562…». Ванда кивнула, добыла из сумки пакет и протянула Ковнеру: «Здесь двадцать тысяч рейхсмарок… наша с мужем спонсорская помощь. Корнеев даст тебе всё, что попросишь… скажи, что я приказала. Свободен»
Изумлённый Ковнер взял деньги и отбыл к Корнееву… а Ванда отправилась на станцию дальней связи НКГБ и отправила шифровку Колокольцеву.
Москва, СССР
Абба Ковнер внешне был образцовым мастером кун-фу лёгкого веса – невысокий, худощавый, жилистый… идеально для партизана и подпольщика. Ванда знала, что ему недавно исполнилось двадцать шесть, но выглядел он лет на десять старше. Неудивительно – три года в гетто и девять месяцев лесной жизни ещё и не настолько состарят.
Представившись (только именем), Ванда начала несколько издалека: «Что Вы знаете о городе Харон в подмандатной Палестине?». Ковнер внимательно посмотрел на неё и удивился: «Так это не байка? Я всегда думал, что это байка – сейчас таких много ходит…»
Ванда покачала головой: «Не байка. В конце сентября сорок первого мы с мужем… и нашими единомышленниками перехватили по дороге к расстрельному рву четыре с половиной тысячи евреев и переправили в Палестину. Они и создали город Харон… весьма процветающий город, по последним данным…»
«И как вы всё это провернули… жаль, что не в Вильнюсе» - в высшей степени заинтересованно осведомился Ковнер. Ванда пожала плечами: «Точно знает только муж… я занималась логистикой до транзитного гетто… дальше работали наши партнёры…»
«Я могу узнать, кто Ваш муж?» - с нескрываемой надеждой спросил Ковнер. «Может, он ещё нескольких евреев спасёт…»
Ванда с нескрываемой гордостью ответила:
«Тот, у кого есть соответствующие ресурсы. С лета тридцать третьего его фирма вывезла в безопасное место более сорока тысяч евреев… много откуда. Хелмно, Треблинка, Собибор, Аушвиц, Бельжец, даже из Румбулы кое-кого вытащить удалось …, и он не собирается останавливаться…»
«Чем я могу Вам помочь?» - с уважением спросил Ковнер. Ванда положила перед ним список из шести фамилий. Колокольцев взглянул на листок, глубоко вздохнул, потёр виски и ответил на незаданный вопрос:
«Эти пятеро… думаю, что они из какой-то секты… в иудаизме таких хватает. Всегда держались вместе, сами по себе; выбили для себя отдельную комнату, в которую никого не пускали…»
«Между собой на иврите разговаривали?» - осведомилась Ванда. Ковнер задумался, затем неожиданно осторожно ответил: «И да, и нет. Вроде иврит… но какой-то уж совсем древний…»
«Времён ещё до Пятикнижия Моисеева?». Ковнер пожал плечами: «Возможно. Я не знаток… знакомый раввин сказал, что никогда такого раньше не слышал, хотя по ивриту он чуть ли не лучший в Европе…»
«А Савицкий?». Ковнер вздохнул: «Мне от него сплошной профит. Привёз много всего ценного из самой Москвы… ну, и эту пятёрку с собой забрал. Мне намного спокойнее стало… мутные они какие-то были. Очень мутные…»
«Тебе не показалось, что он тоже еврей?». Ковнер снова пожал плечами: «На иврите говорит идеально – я слышал, как он с ними болтал… и с раввином. Но по замашкам чистый гой… извините…»
«Извиняю» - улыбнулась Ванда. И неожиданно жёстко потребовала: «Мне нужно имя их Гаона… куратора этой пятёрки… и твоего контакта в лагере HKP 562…». Ковнер изумлённо уставился на неё. Она столь же жёстким тоном продолжила:
«Гаон постоянно обитал в гетто… умудрился избежать гибели… после ликвидации гетто в сентябре прошлого года перебрался в HKP 562. Заключенные этого лагеря занимаются ремонтом автомобилей для вермахта; комендантом там майор Карл Плагге, которому при содействии своих офицеров и солдат удалось создать евреям сносные условия для жизни…»
«Зачем Вам Гаон?» - совершенно искренне спросил Ковнер. Ванда на его вопрос ответила своим: «Слышал, что случилось в Райгардас?»
«А что там случилось?» - недоумённо спросил Ковнер. «Я так ничего и не понял… ерунда какая-то». Ванда спокойно ответила:
«Эта шестёрка Слуг Дьявола попыталась совершить масштабное человеческое жертвоприношение. Убить двенадцать солдат вермахта, спровоцировать полицай-полковника на сожжение живьём жителей целой деревни… а потом сжечь живьём для полного комплекта девушку-диверсантку…»
Сделала многозначительную паузу – и продолжила: «Муж категорически вовремя пролетал мимо – на штабном Шторхе – предотвратил массовое убийство, арестовал полковника, а эту инфернальную банду вурдалаков отправил на дно болота… 250-килограммовыми бомбами пикировщиков…»
«Уже не в первый раз?» - неожиданно осведомился Ковнер. Ванда покачала головой: «Даже не в десятый. О молоханах слышал?». Ковнер кивнул:
«Краем уха… но всё равно впечатляет. Гаона зовут Аарон Коган, он раввин… сейчас бригадир в HKP 562…». Ванда кивнула, добыла из сумки пакет и протянула Ковнеру: «Здесь двадцать тысяч рейхсмарок… наша с мужем спонсорская помощь. Корнеев даст тебе всё, что попросишь… скажи, что я приказала. Свободен»
Изумлённый Ковнер взял деньги и отбыл к Корнееву… а Ванда отправилась на станцию дальней связи НКГБ и отправила шифровку Колокольцеву.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 40974
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11580 times
Шторх. Новая инкарнация
04 июня 1944 года
Москва, СССР
Граф Вальтер фон Шёнинг появился в кабинете Ванды настолько обыденно, что, казалось, он меньше часа назад покинул собственный. Хотя Ванда знала доподлинно, что добирался он из Берлина сильно кружным путём – через Францию, Ирландию, Лондон… в точности как это делал Колокольцев (и сделала сама Ванда 14 месяцев назад).
На вахте граф предъявил удостоверение на имя подполковника госбезопасности Антона Салтыкова… что Ванду совершенно не удивило. Ибо это было одно из имён, которыми регулярно пользовался граф в бытность свою (в основном) графом Антуаном де Сен-Жерменом.
Хотя его настоящее имя было Луций Корнелий Пулл и он был лично знаком и с Иисусом Христом, и с Понтием Пилатом… и со всеми остальными персонажами новозаветной истории (Святой Апостол Павел вообще был его личным агентом).
«Гаона взяли?» - осведомилась Ванда. Граф вздохнул: «Взяли, конечно. Живым».
«И что он рассказал?». Фон Шёнинг пожал плечами: «Ничего интересного – всё было совершенно предсказуемо. Они постоянно пробуют разные варианты открытия ворот в Ад, постоянно терпят неудачу…»
«… но упорно продолжают грызть кактус» - усмехнулась Ванда. Граф вздохнул:
«Они не могут остановиться… это намертво вбито им в мозги и всё остальное…»
«Почему у Девы не получилось добить Зло на болоте?». Фон Шёнинг бесстрастно ответил: «Зло было слишком сильным, его нужно было утопить… а пикировщики появились только пятьсот лет спустя…»
«Как его ликвидировали?». Граф усмехнулся: «А ты догадайся…»
«Отвезли в Райгардас, заперли в ящик, всё объяснили жителям и живьём сожгли?». Фон Шёнинг рассмеялся: «Садись, пять… в смысле, так оно и было»
«Сюрпризов не будет?». Фон Шёнинг покачал головой: «Гаон существо неглупое, знал, с кем имеет дело и что всё равно заговорит… да и места такие уникальны. Ему просто повезло – он забрёл на это болото ещё до гетто… и почувствовал. Но не знал ни точно, где… ни дороги на остров…»
Ванда кивнула: «А искать без карты – значит гарантировано утонуть». Граф кивнул и осведомился: «Что о Ковнере думаешь?». Она мрачно вздохнула; «Инфернальный он… мы с ним ещё наплачемся…». Она как в воду глядела.
Москва, СССР
Граф Вальтер фон Шёнинг появился в кабинете Ванды настолько обыденно, что, казалось, он меньше часа назад покинул собственный. Хотя Ванда знала доподлинно, что добирался он из Берлина сильно кружным путём – через Францию, Ирландию, Лондон… в точности как это делал Колокольцев (и сделала сама Ванда 14 месяцев назад).
На вахте граф предъявил удостоверение на имя подполковника госбезопасности Антона Салтыкова… что Ванду совершенно не удивило. Ибо это было одно из имён, которыми регулярно пользовался граф в бытность свою (в основном) графом Антуаном де Сен-Жерменом.
Хотя его настоящее имя было Луций Корнелий Пулл и он был лично знаком и с Иисусом Христом, и с Понтием Пилатом… и со всеми остальными персонажами новозаветной истории (Святой Апостол Павел вообще был его личным агентом).
«Гаона взяли?» - осведомилась Ванда. Граф вздохнул: «Взяли, конечно. Живым».
«И что он рассказал?». Фон Шёнинг пожал плечами: «Ничего интересного – всё было совершенно предсказуемо. Они постоянно пробуют разные варианты открытия ворот в Ад, постоянно терпят неудачу…»
«… но упорно продолжают грызть кактус» - усмехнулась Ванда. Граф вздохнул:
«Они не могут остановиться… это намертво вбито им в мозги и всё остальное…»
«Почему у Девы не получилось добить Зло на болоте?». Фон Шёнинг бесстрастно ответил: «Зло было слишком сильным, его нужно было утопить… а пикировщики появились только пятьсот лет спустя…»
«Как его ликвидировали?». Граф усмехнулся: «А ты догадайся…»
«Отвезли в Райгардас, заперли в ящик, всё объяснили жителям и живьём сожгли?». Фон Шёнинг рассмеялся: «Садись, пять… в смысле, так оно и было»
«Сюрпризов не будет?». Фон Шёнинг покачал головой: «Гаон существо неглупое, знал, с кем имеет дело и что всё равно заговорит… да и места такие уникальны. Ему просто повезло – он забрёл на это болото ещё до гетто… и почувствовал. Но не знал ни точно, где… ни дороги на остров…»
Ванда кивнула: «А искать без карты – значит гарантировано утонуть». Граф кивнул и осведомился: «Что о Ковнере думаешь?». Она мрачно вздохнула; «Инфернальный он… мы с ним ещё наплачемся…». Она как в воду глядела.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 40974
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11580 times
Шторх. Операция Телепортация
04 июня 1944 года
Москва, СССР
Ванда решила не откладывать в долгий ящик Операцию Телепортация, как она окрестила перемещение Гравёра из всё ещё воюющей (хотя ныне весьма успешно) Москвы в Дублин – столицу Ирландии-Тишландии (термин она позаимствовала у американского писателя Чарльза Форта, чьи произведения в жанре мистики и оккультизма она прочитала с удовольствием).
Ибо было у неё неприятное ощущение, что надо поторапливаться с перемещением Гравёра максимально ускоренной авиапочтой. Видимо, у её клиента было аналогичное ощущение – ибо он встретил её в заметно нервозном состоянии.
И немедленно подтвердил её догадку: «Ну, наконец-то… а то я как на иголках сижу. Третий день какая-то нехорошая свистопляска… боюсь, что если прямо сейчас не унести ноги, то не сносить головы…»
«Вещи собрал?» - осведомилась Ванда, передав ему вторую часть гонорара, которую он немедленно поместил во внутренний карман пиджака. Гравёр кивнул и указал на небольшой чемоданчик.
«Ключи давай» - потребовала зондерфюрерин. Он покорно передал ей ключи.
Она объяснила: «Как отправлю тебя… в Тишландию, передам своим людям. Они возьмут под охрану твою обитель; с моей конторой связываться дураков нет…»
«НКГБ?» - осведомился он. Ванда махнула рукой: «Неважно… важно, что нет. Если вдруг найдутся, то пожалеют, что на свет родились…»
«Не сомневаюсь» - усмехнулся Гравёр. «Вы…» - он запнулся.
Ванда рассмеялась: «Слона на бегу остановит и хобот ему оторвёт?»
Он кивнул: «Как-то так… но мне ближе другая аналогия…»
«Какая?» - заинтересованно осведомилась Ванда. Гравёр улыбнулся: «Мой приятель, большой знаток женского пола, говорит, что все женщины – кошки. Одни домашние, другие дикие… третьи саблезубые…»
«Есть такое» - улыбнулась Ванда. «Меня прозвали Прекрасным Чудовищем… в одном весёлом месте…». Гравёр кивнул: «Очень похоже на правду…»
Ванда остановила свою неприметную Эмку за квартал от здания посольства Великобритании на Софийской набережной, дом 14. Когда они подошли к будке милиционера, Ванда предъявила несколько ошеломлённому сержанту милиции служебное удостоверение и грозно приказала: «Исчезни на четверть часа…»
Ссориться с подполковником НКГБ в милиции дураков не было… тем более, среди сержантского состава, поэтому постовой мгновенно дематериализовался. Войдя в фойе здания посольства, Ванда положила на стойку рецепции визитную карточку на имя Абигайль Дойл, помощницы по особым поручениям уже официально шефа МИ-6, уже генерал-майора Стюарта Мензиса.
И потребовала: «Финча вызови…».
Джеймс Финч был советником по безопасности посольства Великобритании в Москве. Они с Вандой были знакомы; он помогал ей в некоторых операциях по ленд-лизу, однако и понятия не имел, что это её бизнес.
Когда Финч материализовался, Ванда перешла на французский, который клерк на рецепции точно не знал (ей это было известно) – а Финч владел свободно и кивнула на Гравёра:
«Этого месье нужно доставить в Лондон и сдать на руки Абигайль. Скажешь, что от меня. Он сам ей скажет, куда его потом определить…»
Финч кивнул: «Сделаем». Ванда повернулась к Гравёру и перешла на русский, который клерк тоже не знал (в посольство могли самостоятельно войти только граждане Соединённого Королевства):
«Во всём слушайся мистера Финча. Он переправит тебя в Лондон и сдаст с рук на руки Абигайль Дойл. Скажешь ей, что от меня и Роланда и попросишь перевезти в Дублин. Там пойдёшь по этому адресу…»
Она протянула ему визитку главы представительства ЕМК Гмбх в Ирландии.
«… скажешь, что Роланд и Ванда просят тебя обустроить в Дублине…»
Гравёр кивнул, взял визитку и поместил в нагрудный карман пиджака. Ванда продолжала: «Как обустроишься, свяжешься вот с этим человеком…»
Она протянула ему визитку Лиама О’Грэди.
«… скажешь, что ты от Роланда и Ванды. Расскажешь о своих профессиональных достижениях – он примет тебя на аналогичную работу. Которой много. Платить будет очень хорошо, обеспечит непробиваемую крышу… впрочем, там и без этого спокойно, у них принято решать вопросы исключительно мирным путём…»
Гравёр благодарно кивнул: «Спасибо». Ванда повернулась к Финчу: «Можешь забирать…». Советник по безопасности махнул рукой в сторону лестницы:
«Прошу следовать за мной».
Гравёр покорно последовал… в свою новую жизнь, а Ванда вздохнула – и отправилась работать. Ибо дел накопилось просто невпроворот…
Москва, СССР
Ванда решила не откладывать в долгий ящик Операцию Телепортация, как она окрестила перемещение Гравёра из всё ещё воюющей (хотя ныне весьма успешно) Москвы в Дублин – столицу Ирландии-Тишландии (термин она позаимствовала у американского писателя Чарльза Форта, чьи произведения в жанре мистики и оккультизма она прочитала с удовольствием).
Ибо было у неё неприятное ощущение, что надо поторапливаться с перемещением Гравёра максимально ускоренной авиапочтой. Видимо, у её клиента было аналогичное ощущение – ибо он встретил её в заметно нервозном состоянии.
И немедленно подтвердил её догадку: «Ну, наконец-то… а то я как на иголках сижу. Третий день какая-то нехорошая свистопляска… боюсь, что если прямо сейчас не унести ноги, то не сносить головы…»
«Вещи собрал?» - осведомилась Ванда, передав ему вторую часть гонорара, которую он немедленно поместил во внутренний карман пиджака. Гравёр кивнул и указал на небольшой чемоданчик.
«Ключи давай» - потребовала зондерфюрерин. Он покорно передал ей ключи.
Она объяснила: «Как отправлю тебя… в Тишландию, передам своим людям. Они возьмут под охрану твою обитель; с моей конторой связываться дураков нет…»
«НКГБ?» - осведомился он. Ванда махнула рукой: «Неважно… важно, что нет. Если вдруг найдутся, то пожалеют, что на свет родились…»
«Не сомневаюсь» - усмехнулся Гравёр. «Вы…» - он запнулся.
Ванда рассмеялась: «Слона на бегу остановит и хобот ему оторвёт?»
Он кивнул: «Как-то так… но мне ближе другая аналогия…»
«Какая?» - заинтересованно осведомилась Ванда. Гравёр улыбнулся: «Мой приятель, большой знаток женского пола, говорит, что все женщины – кошки. Одни домашние, другие дикие… третьи саблезубые…»
«Есть такое» - улыбнулась Ванда. «Меня прозвали Прекрасным Чудовищем… в одном весёлом месте…». Гравёр кивнул: «Очень похоже на правду…»
Ванда остановила свою неприметную Эмку за квартал от здания посольства Великобритании на Софийской набережной, дом 14. Когда они подошли к будке милиционера, Ванда предъявила несколько ошеломлённому сержанту милиции служебное удостоверение и грозно приказала: «Исчезни на четверть часа…»
Ссориться с подполковником НКГБ в милиции дураков не было… тем более, среди сержантского состава, поэтому постовой мгновенно дематериализовался. Войдя в фойе здания посольства, Ванда положила на стойку рецепции визитную карточку на имя Абигайль Дойл, помощницы по особым поручениям уже официально шефа МИ-6, уже генерал-майора Стюарта Мензиса.
И потребовала: «Финча вызови…».
Джеймс Финч был советником по безопасности посольства Великобритании в Москве. Они с Вандой были знакомы; он помогал ей в некоторых операциях по ленд-лизу, однако и понятия не имел, что это её бизнес.
Когда Финч материализовался, Ванда перешла на французский, который клерк на рецепции точно не знал (ей это было известно) – а Финч владел свободно и кивнула на Гравёра:
«Этого месье нужно доставить в Лондон и сдать на руки Абигайль. Скажешь, что от меня. Он сам ей скажет, куда его потом определить…»
Финч кивнул: «Сделаем». Ванда повернулась к Гравёру и перешла на русский, который клерк тоже не знал (в посольство могли самостоятельно войти только граждане Соединённого Королевства):
«Во всём слушайся мистера Финча. Он переправит тебя в Лондон и сдаст с рук на руки Абигайль Дойл. Скажешь ей, что от меня и Роланда и попросишь перевезти в Дублин. Там пойдёшь по этому адресу…»
Она протянула ему визитку главы представительства ЕМК Гмбх в Ирландии.
«… скажешь, что Роланд и Ванда просят тебя обустроить в Дублине…»
Гравёр кивнул, взял визитку и поместил в нагрудный карман пиджака. Ванда продолжала: «Как обустроишься, свяжешься вот с этим человеком…»
Она протянула ему визитку Лиама О’Грэди.
«… скажешь, что ты от Роланда и Ванды. Расскажешь о своих профессиональных достижениях – он примет тебя на аналогичную работу. Которой много. Платить будет очень хорошо, обеспечит непробиваемую крышу… впрочем, там и без этого спокойно, у них принято решать вопросы исключительно мирным путём…»
Гравёр благодарно кивнул: «Спасибо». Ванда повернулась к Финчу: «Можешь забирать…». Советник по безопасности махнул рукой в сторону лестницы:
«Прошу следовать за мной».
Гравёр покорно последовал… в свою новую жизнь, а Ванда вздохнула – и отправилась работать. Ибо дел накопилось просто невпроворот…
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 40974
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11580 times
Шторх. Эпилог
1 июля 1944 года Фридрих Еккельн был произведён в генералы ваффен-СС и назначен Адольфом Гитлером уполномоченным по обороне Прибалтики - эту должность он занимал до января 1945 года. В июле и августе 1944 года он вновь командовал своей боевой группой в Латвии… без особого успеха.
С сентября 1944 года по январь 1945 года он занимал должность начальника СС и полиции в Бельгии и Северной Франции, однако это было лишь «номинальное командование», поскольку после высадки в Нормандии этот регион был уже в значительной степени занят англо-американцами и их союзниками.
В январе 1945 года, после того как РККА вытеснила его из Латвии, Еккельн был назначен начальником СС и полиции в Верхней Силезии, и одновременно инспектором по пополнению войск на юго-западе Германии.
15 февраля он был назначен командующим Пятым горнострелковым корпусом СС — это была его последняя должность. Во время боев с Красной Армией в битве при Хальбе к югу от Берлина его подразделение оказалось в окружении, и 28 апреля 1945 года Еккельн был взят в плен.
Вместе с семью генералами вермахта и СА, Еккельн предстал перед советским военным трибуналом в на Рижском процессе, проходившего с 26 января по 3 февраля 1946 года.
Еккельн полностью признал свою вину и согласился взять на себя полную ответственность за свои действия и действия своих подчиненных в Рейхскомиссариате «Остланд».
3 февраля 1946 года Еккельн и другие подсудимые были признаны виновными и приговорены к смертной казни. В тот же день Еккельн был повешен в Риге на глазах у четырёх тысяч зрителей. Вопреки распространенному заблуждению, казнь произошла не на территории Рижского гетто, а на Площади Победы.
Полковник Вальтер Тигель так и не вышел из ступора. Его эвакуировали в Кёнигсберг и поместили в психиатрическую лечебницу, где он скоропостижно скончался от невыясненных причин спустя десять дней.
По протекции Колокольцева, майор Йозеф (Юозас) Шимкус был произведён в полковники и официально утверждён командиром 16-го полицейского полка СС. Он закончил войну в Кёнигсберге, в котором после упорного сопротивления остатки его полка капитулировали вместе с городским гарнизоном.
Его отправили в лагерь военнопленных, однако сразу же после окончания войны по личному распоряжению наркома Берии он был освобождён и выслан в британский сектор Берлина.
Там он вернулся на службу в полицию порядка, в которой прослужил до выхода на пенсию в возрасте 60 лет. Он дожил до обретения его родной Литвой независимости, вернулся в родную Клайпеду и умер 22 февраля 2002 года в возрасте девяноста двух лет.
Обермайстер Манфред Карст был повышен в звании до гауптмана полиции и переведён на службу в Латвию. В октябре 1944 года он вместе со своей жандармской ротой оказался в Курляндском котле, в котором стойко и храбро сражался до 9 мая 1945 года, когда в составе большой группировки вермахта (около 20 тысяч человек) морем эвакуировался в Швецию.
Где и остался, получив по протекции Колокольцева хорошую должность в службе безопасности бизнес-империи Валленбергов. Он выучил язык, получил шведское гражданство и проработал на Валленбергов до выхода на пенсию. Он прожил долгую жизнь и скончался в Стокгольме 15 октября 1991 года в возрасте 88 лет.
С помощью фирмы Колокольцева Игорь Колыванов перебрался в Швейцарию, где пятнадцать лет проработал в службе безопасности цюрихского филиала ЕМК, после чего открыл собственную охранную фирму.
Фирма процветала - и он отошёл от дел в возрасте 63 лет очень богатым человеком. Он скончался в Берне 27 мая 2009 года спустя две недели после своего 90-летнего юбилея.
Бируте Паулаускайте поступила на службу в Спецназ Орлеанской Девы. Она прошла Преображение и потому жива до сих пор, «застряла во времени» в тридцатилетнем возрасте и до сих пор весьма энергично гоняет всевозможную инфернальную гадость по всему земному шару. С Колокольцевым она больше никогда не виделась.
По официальной версии, Лаврентий Павлович Берия 26 июня 1953 года был арестован по приказу Хрущёва на заседании Президиума ЦК КПСС. 23 декабря 1953 года дело Берии было рассмотрено Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР под председательством Маршала Советского Союза Конева. Берия был приговорён к смертной казни и в тот же день расстрелян.
По альтернативной («конспирологической») версии Берия был убит без суда и следствия 26 июня 1953 года в своём особняке на Малой Никитской улице, а процесс над ним был грандиозной инсценировкой. Последнее – чистая правда… только вот никакого убийства не было.
Почувствовав неладное, Берия обратился за помощью к Колокольцеву… который вывез его в Финляндию на принадлежавшем одному из аэроклубов трофейном «Тайфуне». Вскоре Берия перебрался в Италию, прошёл Преображение… и в течение десятилетий писал (точнее, диктовал) мемуары и наслаждался жизнью.
В 2024 году Берия вернулся в Москву… впрочем, это уже совсем другая история.
А вот его соратнику (и соратнику Ванды) Всеволоду Меркулову не повезло… точнее, его было некому вытащить – с Колокольцевым они даже не были лично знакомы («дело авиаторов» без него раскручивали).
18 сентября 1953 года Всеволод Меркулов был арестован в связи с «делом Берии». Находился в одиночной камере в Бутырке. 16 декабря 1953 года он был официально снят с поста министра «в связи с тем, что Прокуратурой СССР вскрыты преступные, антигосударственные действия Меркулова в период его работы в органах МГБ и МВД СССР».
23 декабря 1953 года Специальным судебным присутствием Верховного Суда СССР был приговорён к смертной казни с конфискацией лично ему принадлежащего имущества, лишением воинских званий и наград и в тот же день расстрелян.
Тарас Федотович Корнеев закончил войну в той же должности в Разведупре Генштаба РККА (с июня 1945 года – снова ГРУ). В июле 1945 года он был назначен начальником 3-го отдела Управления по награждениям и присвоению воинских званий ГУК НКО, а с мая 1946 года исполнял должность начальника 1-го отдела — зам. начальника этого управления.
В феврале 1950 года переведен в Военный институт иностранных языков ВС СССР начальником спец. факультета ускоренной подготовки. С февраля 1951 года исполнял должность начальника курсов усовершенствования офицеров разведки при Краснознаменных Высших академических курсах офицеров Генштаба; с июля 1953 года там же был начальником курсов спец. подготовки.
В феврале 1955 года назначен начальником учебной части военной кафедры Московского инженерно-экономического института имени Орджоникидзе. 28 октября 1957 года уволен в запас. Скончался 21 апреля 1984 года в возрасте 83 лет.
Гравёр проработал на ирландскую (и не только) мафию четверть века, после чего «вышел на пенсию» очень, очень богатым человеком. Он прожил ещё очень долгую и плодотворную жизнь, создавая портреты почти что до самой смерти 17 июля 1987 года. Ему было восемьдесят пять лет…
Во время Войны за независимость Израиля Абба Ковнер воевал в составе бригады Гивати в звании капитана, а также редактировал ежедневный боевой листок бригады, содержание которого резко критиковали его же соратники.
В 1983 году вместе с Синаем Лайхтером и Аароном Виньковецким положил начало многотомному проекту сбора и публикации еврейских народных песен на идише под эгидой Еврейского университета в Иерусалиме (всего вышло 7 томов).
В 1961 году выступал свидетелем на процессе Эйхмана. Ковнер сказал, что впервые узнал о роли Эйхмана в уничтожении евреев в 1941 году от казнённого впоследствии за помощь евреям фельдфебеля вермахта Антона Шмида. Умер от рака гортани – он был заядлым курильщиком - 25 сентября 1987 года, в кибуце Эйн-ха-Хореш (в котором он прожил сорок лет), в возрасте 69 лет.
С сентября 1944 года по январь 1945 года он занимал должность начальника СС и полиции в Бельгии и Северной Франции, однако это было лишь «номинальное командование», поскольку после высадки в Нормандии этот регион был уже в значительной степени занят англо-американцами и их союзниками.
В январе 1945 года, после того как РККА вытеснила его из Латвии, Еккельн был назначен начальником СС и полиции в Верхней Силезии, и одновременно инспектором по пополнению войск на юго-западе Германии.
15 февраля он был назначен командующим Пятым горнострелковым корпусом СС — это была его последняя должность. Во время боев с Красной Армией в битве при Хальбе к югу от Берлина его подразделение оказалось в окружении, и 28 апреля 1945 года Еккельн был взят в плен.
Вместе с семью генералами вермахта и СА, Еккельн предстал перед советским военным трибуналом в на Рижском процессе, проходившего с 26 января по 3 февраля 1946 года.
Еккельн полностью признал свою вину и согласился взять на себя полную ответственность за свои действия и действия своих подчиненных в Рейхскомиссариате «Остланд».
3 февраля 1946 года Еккельн и другие подсудимые были признаны виновными и приговорены к смертной казни. В тот же день Еккельн был повешен в Риге на глазах у четырёх тысяч зрителей. Вопреки распространенному заблуждению, казнь произошла не на территории Рижского гетто, а на Площади Победы.
Полковник Вальтер Тигель так и не вышел из ступора. Его эвакуировали в Кёнигсберг и поместили в психиатрическую лечебницу, где он скоропостижно скончался от невыясненных причин спустя десять дней.
По протекции Колокольцева, майор Йозеф (Юозас) Шимкус был произведён в полковники и официально утверждён командиром 16-го полицейского полка СС. Он закончил войну в Кёнигсберге, в котором после упорного сопротивления остатки его полка капитулировали вместе с городским гарнизоном.
Его отправили в лагерь военнопленных, однако сразу же после окончания войны по личному распоряжению наркома Берии он был освобождён и выслан в британский сектор Берлина.
Там он вернулся на службу в полицию порядка, в которой прослужил до выхода на пенсию в возрасте 60 лет. Он дожил до обретения его родной Литвой независимости, вернулся в родную Клайпеду и умер 22 февраля 2002 года в возрасте девяноста двух лет.
Обермайстер Манфред Карст был повышен в звании до гауптмана полиции и переведён на службу в Латвию. В октябре 1944 года он вместе со своей жандармской ротой оказался в Курляндском котле, в котором стойко и храбро сражался до 9 мая 1945 года, когда в составе большой группировки вермахта (около 20 тысяч человек) морем эвакуировался в Швецию.
Где и остался, получив по протекции Колокольцева хорошую должность в службе безопасности бизнес-империи Валленбергов. Он выучил язык, получил шведское гражданство и проработал на Валленбергов до выхода на пенсию. Он прожил долгую жизнь и скончался в Стокгольме 15 октября 1991 года в возрасте 88 лет.
С помощью фирмы Колокольцева Игорь Колыванов перебрался в Швейцарию, где пятнадцать лет проработал в службе безопасности цюрихского филиала ЕМК, после чего открыл собственную охранную фирму.
Фирма процветала - и он отошёл от дел в возрасте 63 лет очень богатым человеком. Он скончался в Берне 27 мая 2009 года спустя две недели после своего 90-летнего юбилея.
Бируте Паулаускайте поступила на службу в Спецназ Орлеанской Девы. Она прошла Преображение и потому жива до сих пор, «застряла во времени» в тридцатилетнем возрасте и до сих пор весьма энергично гоняет всевозможную инфернальную гадость по всему земному шару. С Колокольцевым она больше никогда не виделась.
По официальной версии, Лаврентий Павлович Берия 26 июня 1953 года был арестован по приказу Хрущёва на заседании Президиума ЦК КПСС. 23 декабря 1953 года дело Берии было рассмотрено Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР под председательством Маршала Советского Союза Конева. Берия был приговорён к смертной казни и в тот же день расстрелян.
По альтернативной («конспирологической») версии Берия был убит без суда и следствия 26 июня 1953 года в своём особняке на Малой Никитской улице, а процесс над ним был грандиозной инсценировкой. Последнее – чистая правда… только вот никакого убийства не было.
Почувствовав неладное, Берия обратился за помощью к Колокольцеву… который вывез его в Финляндию на принадлежавшем одному из аэроклубов трофейном «Тайфуне». Вскоре Берия перебрался в Италию, прошёл Преображение… и в течение десятилетий писал (точнее, диктовал) мемуары и наслаждался жизнью.
В 2024 году Берия вернулся в Москву… впрочем, это уже совсем другая история.
А вот его соратнику (и соратнику Ванды) Всеволоду Меркулову не повезло… точнее, его было некому вытащить – с Колокольцевым они даже не были лично знакомы («дело авиаторов» без него раскручивали).
18 сентября 1953 года Всеволод Меркулов был арестован в связи с «делом Берии». Находился в одиночной камере в Бутырке. 16 декабря 1953 года он был официально снят с поста министра «в связи с тем, что Прокуратурой СССР вскрыты преступные, антигосударственные действия Меркулова в период его работы в органах МГБ и МВД СССР».
23 декабря 1953 года Специальным судебным присутствием Верховного Суда СССР был приговорён к смертной казни с конфискацией лично ему принадлежащего имущества, лишением воинских званий и наград и в тот же день расстрелян.
Тарас Федотович Корнеев закончил войну в той же должности в Разведупре Генштаба РККА (с июня 1945 года – снова ГРУ). В июле 1945 года он был назначен начальником 3-го отдела Управления по награждениям и присвоению воинских званий ГУК НКО, а с мая 1946 года исполнял должность начальника 1-го отдела — зам. начальника этого управления.
В феврале 1950 года переведен в Военный институт иностранных языков ВС СССР начальником спец. факультета ускоренной подготовки. С февраля 1951 года исполнял должность начальника курсов усовершенствования офицеров разведки при Краснознаменных Высших академических курсах офицеров Генштаба; с июля 1953 года там же был начальником курсов спец. подготовки.
В феврале 1955 года назначен начальником учебной части военной кафедры Московского инженерно-экономического института имени Орджоникидзе. 28 октября 1957 года уволен в запас. Скончался 21 апреля 1984 года в возрасте 83 лет.
Гравёр проработал на ирландскую (и не только) мафию четверть века, после чего «вышел на пенсию» очень, очень богатым человеком. Он прожил ещё очень долгую и плодотворную жизнь, создавая портреты почти что до самой смерти 17 июля 1987 года. Ему было восемьдесят пять лет…
Во время Войны за независимость Израиля Абба Ковнер воевал в составе бригады Гивати в звании капитана, а также редактировал ежедневный боевой листок бригады, содержание которого резко критиковали его же соратники.
В 1983 году вместе с Синаем Лайхтером и Аароном Виньковецким положил начало многотомному проекту сбора и публикации еврейских народных песен на идише под эгидой Еврейского университета в Иерусалиме (всего вышло 7 томов).
В 1961 году выступал свидетелем на процессе Эйхмана. Ковнер сказал, что впервые узнал о роли Эйхмана в уничтожении евреев в 1941 году от казнённого впоследствии за помощь евреям фельдфебеля вермахта Антона Шмида. Умер от рака гортани – он был заядлым курильщиком - 25 сентября 1987 года, в кибуце Эйн-ха-Хореш (в котором он прожил сорок лет), в возрасте 69 лет.
Scribo, ergo sum