26 мая 1944 года
Москва, СССР
Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД) был центральным органом военного управления (другого не было) партизанским движением при Ставке Верховного Главнокомандования ВС СССР.
Ибо - вопреки вранью советского агитпропа – каждый партизанский отряд был одной из частей или подразделений РККА или войск НКВД (а никакими не стихийными «народными мстителями»). На деле всё было сначала намного сложнее… но уже в 1943 году ЦШПД полностью подмял под себя всё ориентированное на Москву партизанское движение (были и другие).
ЦШПД был официально создан Постановлением ГКО СССР 30 мая 1942 года. В марте 1943 года ГШПД был упразднен, но уже 17 апреля его вновь восстановили (Ванда была права насчёт дурдома). Однако из его подчинения был выведен Украинский штаб партизанского движения (аналогично).
13 января 1944 года, учитывая, что большинство партизанских отрядов действуют на территории Украинской и Белорусской ССР, которые имеют свои штабы партизанского движения, ГКО СССР упразднил ЦШПД.
Тем же решением ГКО передал руководство партизанским движением на ещё оккупированной территории СССР ЦК Компартий республик: Украины, Белоруссии, Эстонии (чисто на бумаге – там никаких партизан не было вообще), Латвии, Литвы, Карело-Финской ССР и Крымской АССР, а также обкомам Ленинградской и Калининской (Тверской) областей.
Однако в реальности всей разведкой на оккупированных территориях по-прежнему руководил Разведупр Генштаба РККА (партработники были руководителями лишь формально) … то есть, полковник РККА Тарас Корнеев.
Тарас Федотович Корнеев родился 10 марта 1901 года в деревне с характерным названием Хлебодаровка Базарно-Матаковской волости (тоже хорошо) Спасского уезда Казанской губернии Российской империи.
О его детстве и юности было мало что доподлинно известно; по сути, его биография началась первого мая (дата, однако) 1920 года, когда он был мобилизован в РККА и зачислен в 18-й стрелковый полк.
В феврале 1921 года он был откомандирован из него в Спасский военкомат в Комиссию по борьбе с бандитизмом. Карателем, проще говоря (бандитами в Гражданскую красные называли крестьян, сопротивлявшихся грабительскому изъятию хлеба и прочему государственному бандитизму большевиков).
С апреля 1922 по февраль 1923 год учился на военно-хозяйственных курсах в Казани; после их расформирования был переведен старшиной хозяйственной команды в Казанскую пехотную школу комсостава.
В мае 1924 года был командирован в Объединенную Татаро-Башкирскую военную школу имени ЦИК Татарстана (занятно), где проходил службу командиром отделения, а затем и.о. начальника хозяйственной команды.
С ноября 1926 по сентябрь 1929 год учился в этой же школе. Затем был отправлен в 109-й стрелковый полк 37-й стрелковой дивизии, где проходил службу командиром взвода полковой школы, пом. командира и командиром роты.
С мая по декабрь 1932 год находился на курсах усовершенствования при Разведывательном управлении РККА. На самом деле, переквалификации – ибо совершенствовать хозяйственнику было нечего (в разведке он был профаном).
После окончания курсов его направили в военную разведку – помощником начштаба полка по разведке, а затем помощником комполка в 2-й Белорусской стрелковой дивизии.
Затем он стал начальником разведывательной части штаба 53-й стрелковой дивизии, а с декабря 1937 года исполнял должность пом. командира почему-то по строевой части 157-го стрелкового полка в городе Энгельсе.
С августа 1938 по апрель 1939 года прошел переподготовку на КУВНАС при Академии Генштаба РККА, затем был назначен начальником разведотдела штаба округа. В декабре 1939 года переведен в Разведупр РККА начальником отдела пограничной разведки. В октябре сорокового был зачислен слушателем в Академию Генерального штаба Красной Армии.
27 июля 1941 года был выпущен из академии (ибо было уже не до обучения – надо было воевать) и назначен начальником разведотдела штаба Западного фронта – к тому времени уже в хлам разгромленного победоносным вермахтом.
Шестого марта 1942 года был тяжело контужен; после выздоровления переведен в ГРУ Генштаба РККА начальником 6-го отдела. В июле назначен начальником разведотдела штаба вновь сформированного Воронежского фронта.
В июле 1943 года уже полковник Корнеев был освобожден от должности и зачислен в распоряжение Разведупра Генштаба; затем в том же месяце назначен начальником разведотдела штаба Южного фронта. С августа вновь состоял в распоряжении Разведупра, в котором курировал партизанскую разведку.
Чекисты с самого создания ВЧК были замкнутой корпорацией, поэтому для них Корнеев был «чужим среди своих». Однако сейчас без него обойтись было нельзя никак… однако, чтобы ввести его в курс Операции Шторх, нужно было получить разрешение Хозяина – в силу особой секретности её и вообще Спецотдела Х.
Шторх
-
RolandVT
- Posts: 41702
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11625 times
-
RolandVT
- Posts: 41702
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11625 times
Шторх. Код Альфа
26 мая 1944 года
Москва, СССР
В середине 1930-х у Сталина развилась бессонница (во многом в результате самоубийства жены Светланы в 1932 году), которая во многом определяла его рабочий график – и вообще распорядок дня.
Ложился он уже под утро, а до этого много работал с документами у себя на даче и нередко совершал поздние звонки подчинённым (которыми в его СССР были все) по интересующим его вопросам… а его что только не интересовало.
Его главной резиденцией стала «ближняя дача» в Кунцево, куда он переехал в 1934 году, путь до которой от Кремля занимал всего 12-15 минут. Большую часть своего дня Сталин проводил там, а в Кремле бывал обычно с 17 до 22 часов.
С началом советско-германской войны распорядок дня Хозяина стал совсем уже экстремальным – он работал по 15—16 часов в сутки. Приспосабливаясь к распорядку дня Вождя Народов, до поздней ночи… или раннего утра работали ЦК партии, Совет Народных Комиссаров, наркоматы и основные государственные и планирующие органы Страны Советов, включая СВГК, ГКО и Генштаб.
В ходе войны Сталин сосредоточил на себе аж пять должностей и вынужден был с ними справляться. Из-за этого его «рабочий день» постепенно превратился в «рабочие вечер и ночь»… и у всех его подчинённых тоже. Поэтому он ответил практически мгновенно, зная, что отличавшийся высочайшей дисциплиной Берия побеспокоит его только по делу чрезвычайной важности.
«У нас Код Альфа» - бесстрастно проинформировал нарком внутренних дел.
«Где?» - без малейшего удивления осведомился Сталин. Словно ожидал этого сообщения с минуты на минуту.
«В Разведупре Генштаба». Сталин отреагировал на удивление спокойно:
«Я и не сомневался, что они однажды либо нанесут ответный удар, либо попытаются использовать наши ресурсы». И предсказуемо спросил:
«Что от меня требуется?». Берия спокойно ответил: «Разрешение на привлечение к операции противодействия полковника Корнеева из Разведупра»
«Разрешаю» - уверенно ответил Сталин. «Разрешаю привлекать кого сочтёшь нужным – нам такие осложнения не нужны… особенно сейчас».
Ибо Ставка ВГК и ГКО готовились нанести рейху смертельный удар.
Добавил ожидаемое: «Держи меня в курсе» … и повесил трубку.
Полным ходом шла подготовка к Операции Багратион, целью которой был разгром целой группы армий («Центр») вермахта. Что должно было стать «ключом» к успеху всей летней кампании 1944 года.
Ибо разгромная победа в Белоруссии кратчайшим путём выводила РККА к границе с Германией и создавала выгодные условия для нанесения убийственных ударов по группировкам вермахта на Украине и в Прибалтике.
Важная роль в этой операции отводилась партизанским формированиям, которые должны были нарушить логистику противника и посеять панику в его тылах, а также добыть стратегически важную информацию.
Поэтому руководитель всей партизанской разведки полковник Тарас Корнеев уже чуть ли не месяц практически жил на работе, ночуя на диване в своём по-спартански скромном кабинете. Где его и застал звонок Берии.
Вежливо поздоровавшись и представившись, нарком проинформировал собеседника: «Я звоню Вам по поручению товарища Сталина. Дело очень срочное, важное и секретное, поэтому приглашаю Вас к себе домой прямо сейчас».
Корнеев ответил по-военному кратко и чётко: «Буду».
Генштаб РККА (Корнеев обитал именно там) находился в Доме Апраксиных - московской усадьбе, расположенная у пересечения улицы Знаменки и Арбатской площади, от которой было рукой подать до обители наркома Берии. Поэтому полковник Корнеев появился в столовой, в которой заседала «особая тройка» менее, чем через четверть часа.
К его немалому изумлению, сверхсекретные материалы для ознакомления ему передала высокая, статная, ослепительно красивая жгучая кареглазая брюнетка лет тридцати на вид, облачённая (ибо её партнёры были в военной форме) в новенький, с иголочки, комплект женской формы НКГБ с погонами подполковника и целой россыпью высоких наград на кителе.
Золотая звезда Героя Советского Союза, два ордена Ленина, орден Красного Знамени, орден Красной звезды, медаль За отвагу… красавица явно не в кабинетах заработала. И не в постели, хотя интуиция подсказывала разведчику, что она переспала с обоими наркомами… возможно, не единожды.
Не представившись, подполковник госбезопасности протянула полковнику РККА довольно толстенькую папку без названия с грифом «Особая папка» - высшая степень секретности документа в СССР.
Однако на папке был ещё один гриф – числовой – само существование которого в СССР было государственной тайной (Корнееву о нём было известно по службе, ибо из-за линии фронта иногда приходило… вот такого уровня).
Это было число 135 (он понятия не имел, что оно значит). Полковник Корнеев взял папку, раскрыл и приступил к изучению её содержимого.
Москва, СССР
В середине 1930-х у Сталина развилась бессонница (во многом в результате самоубийства жены Светланы в 1932 году), которая во многом определяла его рабочий график – и вообще распорядок дня.
Ложился он уже под утро, а до этого много работал с документами у себя на даче и нередко совершал поздние звонки подчинённым (которыми в его СССР были все) по интересующим его вопросам… а его что только не интересовало.
Его главной резиденцией стала «ближняя дача» в Кунцево, куда он переехал в 1934 году, путь до которой от Кремля занимал всего 12-15 минут. Большую часть своего дня Сталин проводил там, а в Кремле бывал обычно с 17 до 22 часов.
С началом советско-германской войны распорядок дня Хозяина стал совсем уже экстремальным – он работал по 15—16 часов в сутки. Приспосабливаясь к распорядку дня Вождя Народов, до поздней ночи… или раннего утра работали ЦК партии, Совет Народных Комиссаров, наркоматы и основные государственные и планирующие органы Страны Советов, включая СВГК, ГКО и Генштаб.
В ходе войны Сталин сосредоточил на себе аж пять должностей и вынужден был с ними справляться. Из-за этого его «рабочий день» постепенно превратился в «рабочие вечер и ночь»… и у всех его подчинённых тоже. Поэтому он ответил практически мгновенно, зная, что отличавшийся высочайшей дисциплиной Берия побеспокоит его только по делу чрезвычайной важности.
«У нас Код Альфа» - бесстрастно проинформировал нарком внутренних дел.
«Где?» - без малейшего удивления осведомился Сталин. Словно ожидал этого сообщения с минуты на минуту.
«В Разведупре Генштаба». Сталин отреагировал на удивление спокойно:
«Я и не сомневался, что они однажды либо нанесут ответный удар, либо попытаются использовать наши ресурсы». И предсказуемо спросил:
«Что от меня требуется?». Берия спокойно ответил: «Разрешение на привлечение к операции противодействия полковника Корнеева из Разведупра»
«Разрешаю» - уверенно ответил Сталин. «Разрешаю привлекать кого сочтёшь нужным – нам такие осложнения не нужны… особенно сейчас».
Ибо Ставка ВГК и ГКО готовились нанести рейху смертельный удар.
Добавил ожидаемое: «Держи меня в курсе» … и повесил трубку.
Полным ходом шла подготовка к Операции Багратион, целью которой был разгром целой группы армий («Центр») вермахта. Что должно было стать «ключом» к успеху всей летней кампании 1944 года.
Ибо разгромная победа в Белоруссии кратчайшим путём выводила РККА к границе с Германией и создавала выгодные условия для нанесения убийственных ударов по группировкам вермахта на Украине и в Прибалтике.
Важная роль в этой операции отводилась партизанским формированиям, которые должны были нарушить логистику противника и посеять панику в его тылах, а также добыть стратегически важную информацию.
Поэтому руководитель всей партизанской разведки полковник Тарас Корнеев уже чуть ли не месяц практически жил на работе, ночуя на диване в своём по-спартански скромном кабинете. Где его и застал звонок Берии.
Вежливо поздоровавшись и представившись, нарком проинформировал собеседника: «Я звоню Вам по поручению товарища Сталина. Дело очень срочное, важное и секретное, поэтому приглашаю Вас к себе домой прямо сейчас».
Корнеев ответил по-военному кратко и чётко: «Буду».
Генштаб РККА (Корнеев обитал именно там) находился в Доме Апраксиных - московской усадьбе, расположенная у пересечения улицы Знаменки и Арбатской площади, от которой было рукой подать до обители наркома Берии. Поэтому полковник Корнеев появился в столовой, в которой заседала «особая тройка» менее, чем через четверть часа.
К его немалому изумлению, сверхсекретные материалы для ознакомления ему передала высокая, статная, ослепительно красивая жгучая кареглазая брюнетка лет тридцати на вид, облачённая (ибо её партнёры были в военной форме) в новенький, с иголочки, комплект женской формы НКГБ с погонами подполковника и целой россыпью высоких наград на кителе.
Золотая звезда Героя Советского Союза, два ордена Ленина, орден Красного Знамени, орден Красной звезды, медаль За отвагу… красавица явно не в кабинетах заработала. И не в постели, хотя интуиция подсказывала разведчику, что она переспала с обоими наркомами… возможно, не единожды.
Не представившись, подполковник госбезопасности протянула полковнику РККА довольно толстенькую папку без названия с грифом «Особая папка» - высшая степень секретности документа в СССР.
Однако на папке был ещё один гриф – числовой – само существование которого в СССР было государственной тайной (Корнееву о нём было известно по службе, ибо из-за линии фронта иногда приходило… вот такого уровня).
Это было число 135 (он понятия не имел, что оно значит). Полковник Корнеев взял папку, раскрыл и приступил к изучению её содержимого.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 41702
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11625 times
Шторх. Неожиданная реакция
26 мая 1944 года
Москва, СССР
Неожиданная (хотя и не совсем) реакция полковника Корнеева на прочитанное последовала чуть менее, чем через час – ровно столько ему (супер-профи по работе с информацией) потребовалось на изучение безымянной «Папки 135».
Он предсказуемо добыл из кармана фляжку с очевидным жидким содержимым, отвинтил крышку и сделал ожидаемо мощный глоток – не менее, чем на «наркомовские сто грамм».
Ещё более ожидаемо поставил фляжку на стол (мало ли ещё какие откровения последуют), добыл из другого кармана золотой – явно наградной – портсигар и явно трофейную золотую зажигалку, открыл портсигар, добыл папиросу (офицерскую Герцеговину Флор, к гадалке не ходи) и закурил, не спрашивая разрешения. Ибо знал, что курят и Меркулов, и Берия… и подозревал, что красавица тоже… но точно не папиросы. А сигареты – трофеи или ленд-лиз.
Глубоко затянулся, выпустил струю дыма… и совершенно неожиданно покачал головой: «Значит, не сочиняла бабушка…, и мой предшественник не зря свои правила ввёл…». И объяснил изумлённой публике:
«Моя бабушка, царствие ей Небесное, знатная была ворожея, колдунья, знахарка, ведьма… к ней весь наш уезд бегал и не только. И рассказчица была знатная обо всякой чертовщине… правда, я всегда думал, что сочиняет она похлеще Шарля Перро с Хансом Андерсеном и прочими Гофманами… ан нет, оказывается…»
Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Мой предшественник в ЦШПД… аналогично… он погиб летом сорок третьего, когда создавал разведсеть свою партизанскую, приказал докладывать ему об всяких странных случаях, которые ни в какие ворота не лезут с точки зрения науки…»
«Он это как-то объяснил?» - заинтересованно осведомилась Ванда. Корнеев задумчиво ответил: «Он сказал, что лучше перебдеть, чем недобдеть…»
«… ибо из этого… странного мира может такое прилететь, что лето-осень сорок первого мелкими неприятностями покажутся?» - осведомилась Ванда.
Полковник кивнул: «Не такими в точности словами, но по сути верно»
«Я могу ознакомиться с его архивом?» - спросила Ванда. Корнеев вздохнул: «Да, в любое время… только нет там ничего интересного, я проверял…»
«Извините, полковник» - жёстко объявила Ванда, «но это я буду решать, что интересно, а что нет. У меня опыта немного побольше – я с осени сорок первого с этой гадостью воюю… весьма успешно воюю…»
«Не сомневаюсь» - усмехнулся Корнеев. И продолжил: «Я решил продолжить дело моего предшественника… ничего особо интересного мне не принесли…»
И развёл руками: «Но Вы правы…»
Он вопросительно посмотрел на красавицу. «Ванда Бергманн» - спокойно представилась она. «Зондерфюрерин СС; специалист по логистике и отстрелу волколаков серебряными пулями в Зондеркоманде К и отделе IV-H PCXA».
Сделала многозначительную паузу и добавила: «Ныне подполковник госбезопасности Ванда Яновна Мазур; начальник Спецотдела Х НКГБ СССР по борьбе с паранормальным противником. Подчиняюсь лично товарищу Сталину… товарищ Меркулов мой партнёр, а товарищ Берия курирует мой отдел от ГКО…»
Корнеев отреагировал без малейшего удивления: «Разумно. Я сразу понял, что такая информация могла прийти только от СС… больше такую операцию не провернёт никто в рейхе».
И добавил: «В этой войне мы все в одном окопе… если эта гадость развернётся в промышленных масштабах, то всех уничтожит – и нас, и наших союзников, и наших противников… и даже нейтралов… которых в этой войне нет»
Ванда кивнула: «Черчилль в курсе. И Мензис. И Его Величество король Георг. И де Валера. И де Голль. И Петэн… и даже Франко». После чего осведомилась: «Личные дела засланцев в Вашем отделе хранятся?»
Полковник кивнул: «Да, конечно – я всё забрал после ликвидации ЦШПД, партийцам копии предоставил. У меня в архиве порядок идеальный; я прямо сейчас дам команду всё вверх дном перевернуть в поисках этого Ясеня и его подельников… только бесполезно это. Пустая трата времени и сил…»
Ванда была того же мнения, однако всё же осведомилась: «Почему?»
Корнеев спокойно и уверенно объяснил: «С точки зрения разведки это классическая инфильтрация под прикрытием… а в такой всю информацию зачищают до полной пустоты – похлеще Мойдодыра»
И добавил: «Когда я воевал с бандитами в двадцатых, имел дело с религиозными фанатиками… такие не останавливаются, поэтому все хвосты зачищают безжалостно, чтобы на них власти выйти не могли…»
После чего грустно вздохнул: «От меня вам толку немного будет – я чистый разведчик, а здесь контрразведка нужна – ибо эти… молохане такие же наши враги, как и вермахт с СС… даже похлеще. Хотя любую помощь предоставлю, конечно…». Ванда улыбнулась: «И на том спасибо». И осведомилась:
«Сколько Вам нужно времени, чтобы ваш архив перерыть?». Корнеев задумался, затем уверенно ответил: «Сутки… максимум до утра послезавтра».
Москва, СССР
Неожиданная (хотя и не совсем) реакция полковника Корнеева на прочитанное последовала чуть менее, чем через час – ровно столько ему (супер-профи по работе с информацией) потребовалось на изучение безымянной «Папки 135».
Он предсказуемо добыл из кармана фляжку с очевидным жидким содержимым, отвинтил крышку и сделал ожидаемо мощный глоток – не менее, чем на «наркомовские сто грамм».
Ещё более ожидаемо поставил фляжку на стол (мало ли ещё какие откровения последуют), добыл из другого кармана золотой – явно наградной – портсигар и явно трофейную золотую зажигалку, открыл портсигар, добыл папиросу (офицерскую Герцеговину Флор, к гадалке не ходи) и закурил, не спрашивая разрешения. Ибо знал, что курят и Меркулов, и Берия… и подозревал, что красавица тоже… но точно не папиросы. А сигареты – трофеи или ленд-лиз.
Глубоко затянулся, выпустил струю дыма… и совершенно неожиданно покачал головой: «Значит, не сочиняла бабушка…, и мой предшественник не зря свои правила ввёл…». И объяснил изумлённой публике:
«Моя бабушка, царствие ей Небесное, знатная была ворожея, колдунья, знахарка, ведьма… к ней весь наш уезд бегал и не только. И рассказчица была знатная обо всякой чертовщине… правда, я всегда думал, что сочиняет она похлеще Шарля Перро с Хансом Андерсеном и прочими Гофманами… ан нет, оказывается…»
Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Мой предшественник в ЦШПД… аналогично… он погиб летом сорок третьего, когда создавал разведсеть свою партизанскую, приказал докладывать ему об всяких странных случаях, которые ни в какие ворота не лезут с точки зрения науки…»
«Он это как-то объяснил?» - заинтересованно осведомилась Ванда. Корнеев задумчиво ответил: «Он сказал, что лучше перебдеть, чем недобдеть…»
«… ибо из этого… странного мира может такое прилететь, что лето-осень сорок первого мелкими неприятностями покажутся?» - осведомилась Ванда.
Полковник кивнул: «Не такими в точности словами, но по сути верно»
«Я могу ознакомиться с его архивом?» - спросила Ванда. Корнеев вздохнул: «Да, в любое время… только нет там ничего интересного, я проверял…»
«Извините, полковник» - жёстко объявила Ванда, «но это я буду решать, что интересно, а что нет. У меня опыта немного побольше – я с осени сорок первого с этой гадостью воюю… весьма успешно воюю…»
«Не сомневаюсь» - усмехнулся Корнеев. И продолжил: «Я решил продолжить дело моего предшественника… ничего особо интересного мне не принесли…»
И развёл руками: «Но Вы правы…»
Он вопросительно посмотрел на красавицу. «Ванда Бергманн» - спокойно представилась она. «Зондерфюрерин СС; специалист по логистике и отстрелу волколаков серебряными пулями в Зондеркоманде К и отделе IV-H PCXA».
Сделала многозначительную паузу и добавила: «Ныне подполковник госбезопасности Ванда Яновна Мазур; начальник Спецотдела Х НКГБ СССР по борьбе с паранормальным противником. Подчиняюсь лично товарищу Сталину… товарищ Меркулов мой партнёр, а товарищ Берия курирует мой отдел от ГКО…»
Корнеев отреагировал без малейшего удивления: «Разумно. Я сразу понял, что такая информация могла прийти только от СС… больше такую операцию не провернёт никто в рейхе».
И добавил: «В этой войне мы все в одном окопе… если эта гадость развернётся в промышленных масштабах, то всех уничтожит – и нас, и наших союзников, и наших противников… и даже нейтралов… которых в этой войне нет»
Ванда кивнула: «Черчилль в курсе. И Мензис. И Его Величество король Георг. И де Валера. И де Голль. И Петэн… и даже Франко». После чего осведомилась: «Личные дела засланцев в Вашем отделе хранятся?»
Полковник кивнул: «Да, конечно – я всё забрал после ликвидации ЦШПД, партийцам копии предоставил. У меня в архиве порядок идеальный; я прямо сейчас дам команду всё вверх дном перевернуть в поисках этого Ясеня и его подельников… только бесполезно это. Пустая трата времени и сил…»
Ванда была того же мнения, однако всё же осведомилась: «Почему?»
Корнеев спокойно и уверенно объяснил: «С точки зрения разведки это классическая инфильтрация под прикрытием… а в такой всю информацию зачищают до полной пустоты – похлеще Мойдодыра»
И добавил: «Когда я воевал с бандитами в двадцатых, имел дело с религиозными фанатиками… такие не останавливаются, поэтому все хвосты зачищают безжалостно, чтобы на них власти выйти не могли…»
После чего грустно вздохнул: «От меня вам толку немного будет – я чистый разведчик, а здесь контрразведка нужна – ибо эти… молохане такие же наши враги, как и вермахт с СС… даже похлеще. Хотя любую помощь предоставлю, конечно…». Ванда улыбнулась: «И на том спасибо». И осведомилась:
«Сколько Вам нужно времени, чтобы ваш архив перерыть?». Корнеев задумался, затем уверенно ответил: «Сутки… максимум до утра послезавтра».
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 41702
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11625 times
Шторх. На чужом поле
26 мая 1944 года
Москва, СССР
Полковник неожиданно продолжил, обращаясь к Ванде: «У меня в этом деле свой очень серьёзный интерес – мне обязательно нужно разобраться досконально, как этот Ясень эту свою аферу провернул… это вам не корова чихнула…»
«Чтобы исключить повторение?» - усмехнулся Меркулов. Корнеев кивнул – и продолжил: «Профи нужного уровня… вообще контрразведчиков у меня нет; людей со стороны в такое дело тащить чревато утечками… а Вы…»
Он внимательно посмотрел на Ванду и продолжил:
«… явно профессионал, судя по обилию наших наград… да и рейхсфюрер Вас наверняка оценил по достоинству…»
Ванда не без гордости кивнула: «У меня Крест Военных заслуг всех степеней – включая Рыцарский. Германский крест в серебре и золоте… ну и по мелочи ещё»
Корнеев уважительно кивнул и продолжил: «Только Вы сумеете разобраться в этой истории и вывести всё на чистую воду…»
«Что Вы предлагаете?» - осведомилась Ванда. Хотя уже знала, что именно.
Полковник уверенно ответил: «Я оформлю Вам документы подполковника РККА и зачислю на должность зама по внутренней безопасности. Вы получите доступ ко всему и всем в моём де-факто Управлении партизанской разведки…»
И вопросительно посмотрел на Берию: «Только…»
Нарком кивнул: «Считайте, что это распоряжение товарища Сталина. Я позвоню маршалу Василевскому…»
Начальнику Генштаба РККА.
«… он подтвердит»
Ванда кивнула: «Принимается. Я сама хотела это предложить…»
И – на правах руководителя Операции Шторх (Фюрерпринцип по-советски) объявила: «Сейчас все… кому куда надо. Встречаемся ровно через сутки… или когда будут результаты поисков в архиве полковника».
После чего остановила уже поднимавшегося из кресла Корнеева:
«Отвезите меня в ваш архив прямо сейчас. Время бесценно – а я могу не спать сутками… неважно почему». Полковник удивлённо покачал головой – и кивнул.
Москва, СССР
Полковник неожиданно продолжил, обращаясь к Ванде: «У меня в этом деле свой очень серьёзный интерес – мне обязательно нужно разобраться досконально, как этот Ясень эту свою аферу провернул… это вам не корова чихнула…»
«Чтобы исключить повторение?» - усмехнулся Меркулов. Корнеев кивнул – и продолжил: «Профи нужного уровня… вообще контрразведчиков у меня нет; людей со стороны в такое дело тащить чревато утечками… а Вы…»
Он внимательно посмотрел на Ванду и продолжил:
«… явно профессионал, судя по обилию наших наград… да и рейхсфюрер Вас наверняка оценил по достоинству…»
Ванда не без гордости кивнула: «У меня Крест Военных заслуг всех степеней – включая Рыцарский. Германский крест в серебре и золоте… ну и по мелочи ещё»
Корнеев уважительно кивнул и продолжил: «Только Вы сумеете разобраться в этой истории и вывести всё на чистую воду…»
«Что Вы предлагаете?» - осведомилась Ванда. Хотя уже знала, что именно.
Полковник уверенно ответил: «Я оформлю Вам документы подполковника РККА и зачислю на должность зама по внутренней безопасности. Вы получите доступ ко всему и всем в моём де-факто Управлении партизанской разведки…»
И вопросительно посмотрел на Берию: «Только…»
Нарком кивнул: «Считайте, что это распоряжение товарища Сталина. Я позвоню маршалу Василевскому…»
Начальнику Генштаба РККА.
«… он подтвердит»
Ванда кивнула: «Принимается. Я сама хотела это предложить…»
И – на правах руководителя Операции Шторх (Фюрерпринцип по-советски) объявила: «Сейчас все… кому куда надо. Встречаемся ровно через сутки… или когда будут результаты поисков в архиве полковника».
После чего остановила уже поднимавшегося из кресла Корнеева:
«Отвезите меня в ваш архив прямо сейчас. Время бесценно – а я могу не спать сутками… неважно почему». Полковник удивлённо покачал головой – и кивнул.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 41702
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11625 times
Шторх. Чартерный рейс
27 мая 1944 года
Москва, СССР
Ванда провозилась в архиве Корнеева почти целый день. Отобрала с десяток «странных» дел для расследования в свой отдел (ибо имелись подозрения на проделки паранормального противника) … но в главном полковник оказался прав – в его архиве не было ничего, имевшего хотя бы отдалённое отношение к Ивану-Ясеню и его подельникам.
Результаты переворачивания архива вверх дном оказались столь же неутешительными – ни Ясень, ни его группа ни в каких документах не упоминалась; никто их никуда не забрасывал… а список курсантов Бируте, среди которых был загадочный Иван, бесследно исчез.
Кроме того, выяснилось, что в личных делах засланцев пройденные курсы фиксировались спустя рукава, поэтому даже полное изучение дел всех заброшенных – а это многие тысячи – не даст нужного результата.
Ванда отзвонилась Берии и Меркулову, перенесла встречу на сутки, получила документы и невесть, где добытую Корнеевым женскую форму подполковника уже РККА, которая сидела на Ванде как влитая… и попросила Корнеева предоставить ей толкового сотрудника, который провёл бы её по всему процессу заброски якобы партизанских групп в тыл врага.
Толкового сотрудника звали Филипп Ларичев; он носил погоны майора и оказался настолько толковым, что к назначенному времени встречи в формате «три плюс один» Ванда уже точно знала, как Ясень провернул свою аферу.
О чём и доложила партнёрам: «Наш Ясень - в первую очередь очень сильный гипнотизёр, который владеет редкими техниками гипноза. К которым, возможно, добавляет подавляющую волю химию…»
«Шоколадками со скополамином архивисток угощает?» - усмехнулся Берия.
Ванда кивнула: «Например». И продолжила: «Ему обязательно нужно было попасть в район Ликенай – там находится болото и капище Молоха…»
Меркулов кивнул: «… но организовать легальную такую заброску он не смог – поэтому вынужден был действовать нелегально…»
«Именно так» - подтвердила Ванда. И продолжила: «Вскоре после окончания курсов Бируте Паулаускайте Иван был заброшен… пока неизвестно, куда именно. Непосредственно перед заброской он украл своё личное дело и список курсантов»
«… и таким образом, исчез, как будто его и не было» - усмехнулся Берия.
Ванда кивнула – и продолжила: «Вскоре после заброски Иван вернулся в Москву… благо воздушный мост к партизанам ныне работает как московские автобусы, а пилоты берут левых пассажиров и груз сплошь и рядом…»
Такое практиковали все ВВС – и СССР, и США, и Германии, и Великобритании.
Ванда вдохновенно продолжала: «Вернувшись в Москву, Иван собрал свою… группу единомышленников, изготовил фальшивые документы…»
Корнеев изумлённо покачал головой: «… и организовал, выражаясь гражданским языком, чартерный рейс на своё болото. На самолёте моего Управления… по липовым документам…»
«Именно так» - подтвердила Ванда. И продолжила: «В авиаотряде Управления партизанской разведки бардак просто лютый – ибо явно идёт подготовка большой операции на фронте… что не моё дело совсем; важно лишь, что самолёты вылетают за линию фронта с частотой поездов московского метро…»
Берия мрачно усмехнулся: «Сверху давят, чтобы в каждый день впихнуть максимум вылетов за линию фронта… документы групп если и проверяют, то очень поверхностно – и то только у командира группы… а при таком воздушном конвейере через неделю безо всякого гипноза пилоты не помнят ни кого возили, ни куда, ни когда… а вылеты никто не регистрирует…»
«Не регистрирует» - честно признался Корнеев. «Всё в головах кураторов…»
И продолжил: «Мои люди допросили всех кураторов и всех пилотов – тут Шерлок Холмс не нужен… никто не помнит никакой группы Ясеня…»
Ванда добавила: «… не сомневаюсь, что гипноз Ясеня помог им… забыть»
«Что-то мне подсказывает» - усмехнулся Берия, который знал Ванду дольше и ближе, чем его соратники, «что ты уже знаешь, как установить настоящего имя этого… оборотня в непонятно каких погонах… очередного Призрака»
Предыдущим был подельник инфернального Владимира Винничевского.
«Знаю, конечно» - улыбнулась Ванда. «И каким же образом?» - удивлённо осведомился Меркулов.
«Я найду того, кто сделал ему липовые документы» - спокойно и уверенно ответила зондерфюрерин. «Это слишком интимные отношения, чтобы гипнозом стереть физиономию из памяти…»
«Разве он его не убрал?» - удивился Берия. Ванда покачала головой: «У таких профи слишком надёжная страховка… и крыша. Слишком рискованно»
«И как ты его найдёшь и разговоришь?» - поинтересовался Меркулов. Ванда загадочно улыбнулась: «Увидишь…»
Москва, СССР
Ванда провозилась в архиве Корнеева почти целый день. Отобрала с десяток «странных» дел для расследования в свой отдел (ибо имелись подозрения на проделки паранормального противника) … но в главном полковник оказался прав – в его архиве не было ничего, имевшего хотя бы отдалённое отношение к Ивану-Ясеню и его подельникам.
Результаты переворачивания архива вверх дном оказались столь же неутешительными – ни Ясень, ни его группа ни в каких документах не упоминалась; никто их никуда не забрасывал… а список курсантов Бируте, среди которых был загадочный Иван, бесследно исчез.
Кроме того, выяснилось, что в личных делах засланцев пройденные курсы фиксировались спустя рукава, поэтому даже полное изучение дел всех заброшенных – а это многие тысячи – не даст нужного результата.
Ванда отзвонилась Берии и Меркулову, перенесла встречу на сутки, получила документы и невесть, где добытую Корнеевым женскую форму подполковника уже РККА, которая сидела на Ванде как влитая… и попросила Корнеева предоставить ей толкового сотрудника, который провёл бы её по всему процессу заброски якобы партизанских групп в тыл врага.
Толкового сотрудника звали Филипп Ларичев; он носил погоны майора и оказался настолько толковым, что к назначенному времени встречи в формате «три плюс один» Ванда уже точно знала, как Ясень провернул свою аферу.
О чём и доложила партнёрам: «Наш Ясень - в первую очередь очень сильный гипнотизёр, который владеет редкими техниками гипноза. К которым, возможно, добавляет подавляющую волю химию…»
«Шоколадками со скополамином архивисток угощает?» - усмехнулся Берия.
Ванда кивнула: «Например». И продолжила: «Ему обязательно нужно было попасть в район Ликенай – там находится болото и капище Молоха…»
Меркулов кивнул: «… но организовать легальную такую заброску он не смог – поэтому вынужден был действовать нелегально…»
«Именно так» - подтвердила Ванда. И продолжила: «Вскоре после окончания курсов Бируте Паулаускайте Иван был заброшен… пока неизвестно, куда именно. Непосредственно перед заброской он украл своё личное дело и список курсантов»
«… и таким образом, исчез, как будто его и не было» - усмехнулся Берия.
Ванда кивнула – и продолжила: «Вскоре после заброски Иван вернулся в Москву… благо воздушный мост к партизанам ныне работает как московские автобусы, а пилоты берут левых пассажиров и груз сплошь и рядом…»
Такое практиковали все ВВС – и СССР, и США, и Германии, и Великобритании.
Ванда вдохновенно продолжала: «Вернувшись в Москву, Иван собрал свою… группу единомышленников, изготовил фальшивые документы…»
Корнеев изумлённо покачал головой: «… и организовал, выражаясь гражданским языком, чартерный рейс на своё болото. На самолёте моего Управления… по липовым документам…»
«Именно так» - подтвердила Ванда. И продолжила: «В авиаотряде Управления партизанской разведки бардак просто лютый – ибо явно идёт подготовка большой операции на фронте… что не моё дело совсем; важно лишь, что самолёты вылетают за линию фронта с частотой поездов московского метро…»
Берия мрачно усмехнулся: «Сверху давят, чтобы в каждый день впихнуть максимум вылетов за линию фронта… документы групп если и проверяют, то очень поверхностно – и то только у командира группы… а при таком воздушном конвейере через неделю безо всякого гипноза пилоты не помнят ни кого возили, ни куда, ни когда… а вылеты никто не регистрирует…»
«Не регистрирует» - честно признался Корнеев. «Всё в головах кураторов…»
И продолжил: «Мои люди допросили всех кураторов и всех пилотов – тут Шерлок Холмс не нужен… никто не помнит никакой группы Ясеня…»
Ванда добавила: «… не сомневаюсь, что гипноз Ясеня помог им… забыть»
«Что-то мне подсказывает» - усмехнулся Берия, который знал Ванду дольше и ближе, чем его соратники, «что ты уже знаешь, как установить настоящего имя этого… оборотня в непонятно каких погонах… очередного Призрака»
Предыдущим был подельник инфернального Владимира Винничевского.
«Знаю, конечно» - улыбнулась Ванда. «И каким же образом?» - удивлённо осведомился Меркулов.
«Я найду того, кто сделал ему липовые документы» - спокойно и уверенно ответила зондерфюрерин. «Это слишком интимные отношения, чтобы гипнозом стереть физиономию из памяти…»
«Разве он его не убрал?» - удивился Берия. Ванда покачала головой: «У таких профи слишком надёжная страховка… и крыша. Слишком рискованно»
«И как ты его найдёшь и разговоришь?» - поинтересовался Меркулов. Ванда загадочно улыбнулась: «Увидишь…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 41702
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11625 times
Шторх. Петровка, 38
28 мая 1944 года
Москва, СССР
Начальник Московского уголовного розыска Александр Михайлович Урусов родился 19 марта 1905 года в Тюмени, в семье рабочих. Работать начал рано; с 11-летнего возраста на погрузке и разгрузке барж и пароходов в речном порту.
В 1919 был принят на службу делопроизводителем в отдел транспортной ЧК Тюмени, одновременно учился в высшем начальном училище. С 1920 до 1921 служил начальником канцелярии в управлении водного уголовного розыска Сибирского края.
Затем служил в Тюменском окружном административном отделе рабоче-крестьянской милиции и уголовного розыска - милиционер, заведующий делопроизводством, инспектор, начальник отделения уголовного розыска.
В 1928 назначен начальником тюменского окружного уголовного розыска. 10 августа 1930 по решению Уральского областного комитета ВКП(б) был назначен начальником уголовного розыска Магнитогорского городского отдела милиции.
В конце 1931 отозван в Москву для прохождения обучения в Центральной высшей школе РКМ, после окончания которой был направлен для прохождения службы в Управление милиции по Уральской области в Свердловск.
В дальнейшем служил в этом управлении на различных должностях в уголовном розыске: начальник отделения, заместитель начальника отдела, начальник уголовного розыска.
В 1937 назначен заместителем начальника, с 1938 до 1943 работал начальником Управления рабоче-крестьянской милиции по Свердловской области. В январе 1944 был переведён на должность заместителя начальника Управления милиции Москвы и начальника Московского уголовного розыска.
Он пару раз помогал Ванде в её расследованиях, однако знал о ней только то, что она работает в каком-то особо секретном отделе НКГБ… что было чистой правдой - но не всей правдой.
Не отказавшись от угощения (друзья регулярно поставляли начальнику МУРа из Тюмени копчёную рыбу, а также красную икру, мармелад, варенье из шишек и сырокопчёными колбаски из оленины), Ванда перешла к делу:
«Мне нужен специалист, который может изготовить фальшивые удостоверения и документы на заброску за линию фронта спецгрупп Разведупра…»
Урусов внимательно посмотрел на Ванду, покачал головой и усмехнулся: «А у тебя губа не дура… тебе нужен легендарный Гравёр… который неуловим…»
«Почему неуловим?» - удивилась Ванда. Начальник МУРа объяснил:
«Официально у нас нет ни организованной преступности, ни коррупции, ни подпольных деляг, ни контрабанды… хотя в реальности очень даже есть…»
Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «Вся эта подпольная экономика держится на фальшивых документов достаточно высокого качества…»
Ванда кивнула: «… поэтому Гравёр жизненно необходим воротилам подпольного бизнеса… а некоторые из них достаточно влиятельны, чтобы дать ему достаточно надёжную крышу…».
«Именно так» - подтвердил Урусов. И продолжил:
«Ещё до войны борьба с подпольной экономикой и их поставщиками услуг типа Гравёра не была в приоритете – все боролись только с врагами народа…»
Ванда усмехнулась: «… а во время войны не до них совсем, да и без них экономике будет трудно совсем – плановое хозяйство из рук вон плохо работает…»
Начальник МУРа кивнул: «За исключением военных отраслей… да и там не всё гладко, мягко говоря…»
«Что тебе ещё о нём известно?» - осведомилась Ванда. Урусов пожал плечами и в высшей степени уважительно ответил:
«У него фотографическая память – по слухам, ему достаточно один раз взглянуть на документ – и он его воспроизведёт до мельчайших деталей. Говорят, что он талантливый художник-портретист… портреты его работы на чёрном рынке бешеных денег стоят… он и ими неплохо зарабатывает…»
И ещё более уважительно добавил: «Работает очень быстро… чуть ли не за считанные часы может что угодно нарисовать…»
«Фальшивыми деньгами не промышляет?» - улыбнулась Ванда.
Урусов покачал головой: «Он считает это ниже своего достоинства. Ибо это грабёж, по сути, мошенничество… а он выше всего этого…»
«Понятно» - усмехнулась Ванда. А начальник МУРа ожидаемо осведомился:
«Ты ведь уже знаешь, как его найти?». Подполковник госбезопасности усмехнулась: «Через весьма влиятельных общих знакомых…»
И покинула здание на Петровке, 38, оставив Урусова в полном недоумении. Вернулась домой, приняла душ, накрасилась, переоделась и вышла из Дома на Набережной, где обитала в квартире Колокольцева.
Села за руль неприметной Эмки и отправилась в гости к Передвижнику. Резиденту фирмы Колокольцева-Гиммлера в Москве.
Москва, СССР
Начальник Московского уголовного розыска Александр Михайлович Урусов родился 19 марта 1905 года в Тюмени, в семье рабочих. Работать начал рано; с 11-летнего возраста на погрузке и разгрузке барж и пароходов в речном порту.
В 1919 был принят на службу делопроизводителем в отдел транспортной ЧК Тюмени, одновременно учился в высшем начальном училище. С 1920 до 1921 служил начальником канцелярии в управлении водного уголовного розыска Сибирского края.
Затем служил в Тюменском окружном административном отделе рабоче-крестьянской милиции и уголовного розыска - милиционер, заведующий делопроизводством, инспектор, начальник отделения уголовного розыска.
В 1928 назначен начальником тюменского окружного уголовного розыска. 10 августа 1930 по решению Уральского областного комитета ВКП(б) был назначен начальником уголовного розыска Магнитогорского городского отдела милиции.
В конце 1931 отозван в Москву для прохождения обучения в Центральной высшей школе РКМ, после окончания которой был направлен для прохождения службы в Управление милиции по Уральской области в Свердловск.
В дальнейшем служил в этом управлении на различных должностях в уголовном розыске: начальник отделения, заместитель начальника отдела, начальник уголовного розыска.
В 1937 назначен заместителем начальника, с 1938 до 1943 работал начальником Управления рабоче-крестьянской милиции по Свердловской области. В январе 1944 был переведён на должность заместителя начальника Управления милиции Москвы и начальника Московского уголовного розыска.
Он пару раз помогал Ванде в её расследованиях, однако знал о ней только то, что она работает в каком-то особо секретном отделе НКГБ… что было чистой правдой - но не всей правдой.
Не отказавшись от угощения (друзья регулярно поставляли начальнику МУРа из Тюмени копчёную рыбу, а также красную икру, мармелад, варенье из шишек и сырокопчёными колбаски из оленины), Ванда перешла к делу:
«Мне нужен специалист, который может изготовить фальшивые удостоверения и документы на заброску за линию фронта спецгрупп Разведупра…»
Урусов внимательно посмотрел на Ванду, покачал головой и усмехнулся: «А у тебя губа не дура… тебе нужен легендарный Гравёр… который неуловим…»
«Почему неуловим?» - удивилась Ванда. Начальник МУРа объяснил:
«Официально у нас нет ни организованной преступности, ни коррупции, ни подпольных деляг, ни контрабанды… хотя в реальности очень даже есть…»
Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «Вся эта подпольная экономика держится на фальшивых документов достаточно высокого качества…»
Ванда кивнула: «… поэтому Гравёр жизненно необходим воротилам подпольного бизнеса… а некоторые из них достаточно влиятельны, чтобы дать ему достаточно надёжную крышу…».
«Именно так» - подтвердил Урусов. И продолжил:
«Ещё до войны борьба с подпольной экономикой и их поставщиками услуг типа Гравёра не была в приоритете – все боролись только с врагами народа…»
Ванда усмехнулась: «… а во время войны не до них совсем, да и без них экономике будет трудно совсем – плановое хозяйство из рук вон плохо работает…»
Начальник МУРа кивнул: «За исключением военных отраслей… да и там не всё гладко, мягко говоря…»
«Что тебе ещё о нём известно?» - осведомилась Ванда. Урусов пожал плечами и в высшей степени уважительно ответил:
«У него фотографическая память – по слухам, ему достаточно один раз взглянуть на документ – и он его воспроизведёт до мельчайших деталей. Говорят, что он талантливый художник-портретист… портреты его работы на чёрном рынке бешеных денег стоят… он и ими неплохо зарабатывает…»
И ещё более уважительно добавил: «Работает очень быстро… чуть ли не за считанные часы может что угодно нарисовать…»
«Фальшивыми деньгами не промышляет?» - улыбнулась Ванда.
Урусов покачал головой: «Он считает это ниже своего достоинства. Ибо это грабёж, по сути, мошенничество… а он выше всего этого…»
«Понятно» - усмехнулась Ванда. А начальник МУРа ожидаемо осведомился:
«Ты ведь уже знаешь, как его найти?». Подполковник госбезопасности усмехнулась: «Через весьма влиятельных общих знакомых…»
И покинула здание на Петровке, 38, оставив Урусова в полном недоумении. Вернулась домой, приняла душ, накрасилась, переоделась и вышла из Дома на Набережной, где обитала в квартире Колокольцева.
Села за руль неприметной Эмки и отправилась в гости к Передвижнику. Резиденту фирмы Колокольцева-Гиммлера в Москве.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 41702
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11625 times
Шторх. Резидент
28 мая 1944 года
Москва, СССР
Вопреки желаниям Сталина и его команды, рыночная экономика в СССР не умерла после сворачивания НЭПа в самом конце 1920-х годов. Она лишь превратилась из легальной и полулегальной в совсем нелегальную. Выражаясь языком экономистов, в «теневой бизнес».
«Теневики» 1930-х – 1940-х годов были изначально «нэпманами», однако после сворачивания НЭПа они мутировали в иной, отличный от нэповского тип советского частного предпринимателя.
Непременными атрибутами этого нового социального типа были управленческая позиция в государственных структурах (других не было) и наличие неформальных контактов с непосредственным начальством, а также с ключевыми людьми из правоохранительных и контролирующих органов.
С коррупционерами, если называть вещи своими именами… благо борьба с коррупцией в сталинском СССР скорее декларировалась, чем велась на самом деле. Советские и партийные чиновники попадали под суд по коррупционным обвинениям только в случаях освещения их дел в прессе или в результате антикоррупционных кампаний для расправы с политическими оппонентами.
Председатель райисполкома Райволовского района Слободкин провернул более 50 махинаций по продаже домов, оставшихся от выселенных с этой территории финнов, и предназначенных для заселения переселенцев на Карельский перешеек. Реакция руководства области на многочисленные обращения правоохранительных органов ограничивалась «воспитательной беседой».
В других частях страны ситуация была похожей. Например, массовые случаи расхищения и присвоения материальной помощи от Красного креста и трофейного имущества руководителями советской Белоруссии были обнаружены в ходе многочисленных ревизий и проверок.
О результатах проверок докладывали лично Сталину. По их результатам наказание за использование служебного положения получил лишь председатель райисполкома Левин, которому объявили строгий выговор и сняли с работы.
Председателя Президиума Верховного совета Белоруссии Никифора Наталевича, признавшего факты присвоения, вызвали в Москву и провели нравоучительную беседу. Пока шли эти разбирательства и беседы, белорусские руководители продолжали масштабное «самоснабжение».
Несмотря на многочисленные факты незаконного присвоения имущества на сотни тысяч рублей и строительства частных дач за счет государства, глава республики Пантелеймон Пономаренко, как и другие руководители Белоруссии, не понёс никакого существенного наказания.
Ибо главным качеством для номенклатурного работника были безграничная лояльность лично Сталину и способность беспрекословно выполнять указания, а не моральная чистоплотность.
Сталин лишь слегка пожурил первого секретаря ЦК КП Азербайджана Багирова по фактам массовых случаев взяточничества и незаконного обогащения руководителей Азербайджана.
Другой показательный случай произошёл с маршалом Григорием Куликом, лично знакомым со Сталиным еще со времен обороны Царицына. На многочисленные жалобы с фронта в ставку и лично Сталину на некомпетентность и казнокрадство со стороны Кулика реакция последовала лишь в 1942 году.
Наказание для Кулика ограничилось понижением в звании до генерал-майора и снятием с высоких должностей, но 1943 году он снова пошёл на повышение и ему доверили командовать армией, где он продолжил свое незаконное обогащение.
Коррупция в СССР была широко распространена и на низовых, региональных уровнях. Несмотря на колоссальную разницу в уровне жизни и значительно лучшее обеспечение прочими благами в сравнении с простыми рабочими, коррупция среди руководителей предприятий и партийных работников была делом повседневным и воспринималась как норма.
Борьба с коррупцией носила исключительно идеологический характер — лишь половина арестованных по коррупционным делам привлекались к уголовной ответственности, а реакция власти на жалобы со стороны простых граждан ограничивалась выговорами для взяточников.
Которые с удовольствием и большой выгодой для себя «крышевали» целые отрасли подпольной экономики в СССР – производство, торговлю, контрабанду, услуги, сельское хозяйство и так далее. Особенно если операции имели выход за границу (как у фирмы Колокольцева) и потому приносили твёрдую валюту.
Колокольцев-старший всё это прекрасно знал и понимал – и потому, эмигрировав в Берлин в 1927 году, не свернул свой бизнес в СССР, а просто перевёл его в подполье. Оставив на хозяйстве Сергея Ильича Репнина (Передвижника).
Которому и передал все свои связи в государственном и партийном аппарате, НКВД, НКГБ, судах и так далее. В результате доходы и прибыль его фирмы в СССР не только не упали, а даже выросли.
Понятно, что столь масштабная деятельность нуждалась в не менее масштабном прикрытии, создававшем у контролирующих и правоохранительных органах иллюзию законности. Поэтому Ванда не сомневалась, что Гравёр получает немалую часть своих доходов от Репнина… и не ошиблась.
В силу жизненной необходимости её деятельности для Сталина и Берии Ванда имела полный карт-бланш. В её дела никто не лез – если она давала результат, а она его давала в разы эффективнее любого другого отдела НКГБ, она была неприкасаема ни для кого. Ибо её крышевал лично Сталин.
Когда она к лету 1943 года разгребла наиболее срочные и важные дела и наладила «конвейер борьбы с паранормальным противником», она вспомнила уроки экономики и бизнеса, которые ей дал её любовник Колокольцев (один из крупнейших и богатейших предпринимателей рейха) … и занялась настолько крупным бизнесом, что впечатлила бы и своего наставника… если бы он знал.
А он не знал – ибо ему было не до того, а Ванда о своих подвигах на ниве предпринимательства предпочитала помалкивать. А подвиги были впечатляющими – ибо на советском рынке у неё просто не было конкурентов.
И потому, что её крышевал Хозяин Советского Союза; и потому, что она имела доступ к ресурсам подпольной империи ЕМК… и потому, что она имела доступ и к другим ресурсам.
Ленд-лиза – в Великобритании через Сару Бернштейн (Абигайль Дойл), помощницу директора внешней разведки МИ-6, а в США – через деловых партнёров в Бостоне и Нью-Йорке босса всех боссов ирландской мафии Лиама О’Грэди (при всей условности этого понятия на Изумрудном острове).
В результате Ванда и Репнин сумели организовать левые поставки по ленд-лизу в СССР такого масштаба, что оба в считанные месяцы стали мультимиллионерами в долларах и фунтах (хоть ирландских, хоть британских – что со связями Ванды было одно и то же). Причём поставки эти шли через советские воинские части, которые существовали только на бумаге – стараниями явно Гравёра.
Ванда приносила Передвижнику такую прибыль, что любая её просьба была равносильна прямому приказу лично Сталина. Поэтому, когда она сказала ему, что ей нужно поговорить с Гравёром, он сразу сообщил его адрес и добавил, не задавая никаких вопросов:
«Скажешь, что от Ефима Ильича».
Ванда поблагодарила партнёра, решила несколько текущих вопросов, наметила очередные грандиозные планы на будущее – они с Репниным умудрялись осуществлять весьма успешную торговлю даже между СССР и Третьим рейхом, которые друг с другом воевали… и отправилась к Гравёру.
Который обитал в Кунцеве – неподалёку от Ближней дачи Хозяина Советского Союза Иосифа Сталина.
Москва, СССР
Вопреки желаниям Сталина и его команды, рыночная экономика в СССР не умерла после сворачивания НЭПа в самом конце 1920-х годов. Она лишь превратилась из легальной и полулегальной в совсем нелегальную. Выражаясь языком экономистов, в «теневой бизнес».
«Теневики» 1930-х – 1940-х годов были изначально «нэпманами», однако после сворачивания НЭПа они мутировали в иной, отличный от нэповского тип советского частного предпринимателя.
Непременными атрибутами этого нового социального типа были управленческая позиция в государственных структурах (других не было) и наличие неформальных контактов с непосредственным начальством, а также с ключевыми людьми из правоохранительных и контролирующих органов.
С коррупционерами, если называть вещи своими именами… благо борьба с коррупцией в сталинском СССР скорее декларировалась, чем велась на самом деле. Советские и партийные чиновники попадали под суд по коррупционным обвинениям только в случаях освещения их дел в прессе или в результате антикоррупционных кампаний для расправы с политическими оппонентами.
Председатель райисполкома Райволовского района Слободкин провернул более 50 махинаций по продаже домов, оставшихся от выселенных с этой территории финнов, и предназначенных для заселения переселенцев на Карельский перешеек. Реакция руководства области на многочисленные обращения правоохранительных органов ограничивалась «воспитательной беседой».
В других частях страны ситуация была похожей. Например, массовые случаи расхищения и присвоения материальной помощи от Красного креста и трофейного имущества руководителями советской Белоруссии были обнаружены в ходе многочисленных ревизий и проверок.
О результатах проверок докладывали лично Сталину. По их результатам наказание за использование служебного положения получил лишь председатель райисполкома Левин, которому объявили строгий выговор и сняли с работы.
Председателя Президиума Верховного совета Белоруссии Никифора Наталевича, признавшего факты присвоения, вызвали в Москву и провели нравоучительную беседу. Пока шли эти разбирательства и беседы, белорусские руководители продолжали масштабное «самоснабжение».
Несмотря на многочисленные факты незаконного присвоения имущества на сотни тысяч рублей и строительства частных дач за счет государства, глава республики Пантелеймон Пономаренко, как и другие руководители Белоруссии, не понёс никакого существенного наказания.
Ибо главным качеством для номенклатурного работника были безграничная лояльность лично Сталину и способность беспрекословно выполнять указания, а не моральная чистоплотность.
Сталин лишь слегка пожурил первого секретаря ЦК КП Азербайджана Багирова по фактам массовых случаев взяточничества и незаконного обогащения руководителей Азербайджана.
Другой показательный случай произошёл с маршалом Григорием Куликом, лично знакомым со Сталиным еще со времен обороны Царицына. На многочисленные жалобы с фронта в ставку и лично Сталину на некомпетентность и казнокрадство со стороны Кулика реакция последовала лишь в 1942 году.
Наказание для Кулика ограничилось понижением в звании до генерал-майора и снятием с высоких должностей, но 1943 году он снова пошёл на повышение и ему доверили командовать армией, где он продолжил свое незаконное обогащение.
Коррупция в СССР была широко распространена и на низовых, региональных уровнях. Несмотря на колоссальную разницу в уровне жизни и значительно лучшее обеспечение прочими благами в сравнении с простыми рабочими, коррупция среди руководителей предприятий и партийных работников была делом повседневным и воспринималась как норма.
Борьба с коррупцией носила исключительно идеологический характер — лишь половина арестованных по коррупционным делам привлекались к уголовной ответственности, а реакция власти на жалобы со стороны простых граждан ограничивалась выговорами для взяточников.
Которые с удовольствием и большой выгодой для себя «крышевали» целые отрасли подпольной экономики в СССР – производство, торговлю, контрабанду, услуги, сельское хозяйство и так далее. Особенно если операции имели выход за границу (как у фирмы Колокольцева) и потому приносили твёрдую валюту.
Колокольцев-старший всё это прекрасно знал и понимал – и потому, эмигрировав в Берлин в 1927 году, не свернул свой бизнес в СССР, а просто перевёл его в подполье. Оставив на хозяйстве Сергея Ильича Репнина (Передвижника).
Которому и передал все свои связи в государственном и партийном аппарате, НКВД, НКГБ, судах и так далее. В результате доходы и прибыль его фирмы в СССР не только не упали, а даже выросли.
Понятно, что столь масштабная деятельность нуждалась в не менее масштабном прикрытии, создававшем у контролирующих и правоохранительных органах иллюзию законности. Поэтому Ванда не сомневалась, что Гравёр получает немалую часть своих доходов от Репнина… и не ошиблась.
В силу жизненной необходимости её деятельности для Сталина и Берии Ванда имела полный карт-бланш. В её дела никто не лез – если она давала результат, а она его давала в разы эффективнее любого другого отдела НКГБ, она была неприкасаема ни для кого. Ибо её крышевал лично Сталин.
Когда она к лету 1943 года разгребла наиболее срочные и важные дела и наладила «конвейер борьбы с паранормальным противником», она вспомнила уроки экономики и бизнеса, которые ей дал её любовник Колокольцев (один из крупнейших и богатейших предпринимателей рейха) … и занялась настолько крупным бизнесом, что впечатлила бы и своего наставника… если бы он знал.
А он не знал – ибо ему было не до того, а Ванда о своих подвигах на ниве предпринимательства предпочитала помалкивать. А подвиги были впечатляющими – ибо на советском рынке у неё просто не было конкурентов.
И потому, что её крышевал Хозяин Советского Союза; и потому, что она имела доступ к ресурсам подпольной империи ЕМК… и потому, что она имела доступ и к другим ресурсам.
Ленд-лиза – в Великобритании через Сару Бернштейн (Абигайль Дойл), помощницу директора внешней разведки МИ-6, а в США – через деловых партнёров в Бостоне и Нью-Йорке босса всех боссов ирландской мафии Лиама О’Грэди (при всей условности этого понятия на Изумрудном острове).
В результате Ванда и Репнин сумели организовать левые поставки по ленд-лизу в СССР такого масштаба, что оба в считанные месяцы стали мультимиллионерами в долларах и фунтах (хоть ирландских, хоть британских – что со связями Ванды было одно и то же). Причём поставки эти шли через советские воинские части, которые существовали только на бумаге – стараниями явно Гравёра.
Ванда приносила Передвижнику такую прибыль, что любая её просьба была равносильна прямому приказу лично Сталина. Поэтому, когда она сказала ему, что ей нужно поговорить с Гравёром, он сразу сообщил его адрес и добавил, не задавая никаких вопросов:
«Скажешь, что от Ефима Ильича».
Ванда поблагодарила партнёра, решила несколько текущих вопросов, наметила очередные грандиозные планы на будущее – они с Репниным умудрялись осуществлять весьма успешную торговлю даже между СССР и Третьим рейхом, которые друг с другом воевали… и отправилась к Гравёру.
Который обитал в Кунцеве – неподалёку от Ближней дачи Хозяина Советского Союза Иосифа Сталина.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 41702
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11625 times
Шторх. Гравёр
28 мая 1944 года
Кунцево, СССР
Ванда почему-то ожидала увидеть невысокого лысоватого полного мужчину лет пятидесяти в очках в роговой оправе – типичного бухгалтера… однако Гравёр оказался неожиданно высоким – на полголовы выше Ванды – стройным подтянутым человеком лет сорока весьма аристократической внешности.
Аккуратными усами и бородой во французском стиле напоминавшим кардинала Ришелье в самом расцвете сил… только у кардинала были длинные волосы (как это было принято в его время), а у Гравёра была короткая элегантная стрижка.
Ванда представилась: «Я Ванда – партнёр Передвижника. Приношу ему больше дохода, чем все остальные вместе взятые… причём не в рублях…»
И протянула Гравёру пухлый конверт. Он открыл, оценил толщину пачки британских фунтов и несколько обеспокоенно осведомился: «Что я должен сделать, чтобы заработать столько? Подделать служебное удостоверение Лаврентия Берии?»
Ванда покачала головой: «Во-первых, это аванс. После того, как результат будет достигнут, получите ещё столько же… но это не главное».
«А что главное?» - совершенно искренне удивился Гравёр. Ванда спокойно ответила: «Вы прекрасно понимаете, что рано или поздно Вас уберут – и никакая крыша Вас не спасёт. Ибо – сами того не подозревая – выполните работу, после которой будете для заказчика намного ценнее мёртвым, чем живым…»
Гравёр задумался… затем осведомился: «Вы предлагаете вывезти меня… куда?»
Ванда пожала плечами: «Ирландия, США, Великобритания – на Ваш выбор…»
Он быстро ответил: «Ирландия. Я католик… как ни странно…». И вздохнул:
«Я Вас внимательно слушаю». Ванда спокойно ответила: «Мне нужно, чтобы Вы прямо сейчас, при мне, нарисовали портрет человека, которому Вы сделали удостоверение Разведупра и документы на выброску за линию фронта»
И добавила: «Это хорошо, что Вы католик – Вас не нужно убеждать в существовании Слуг Дьявола в самом прямом смысле…»
Гравёр внимательно посмотрел на неё… и через пару минут кивнул: «Я вам верю… тем более, что у меня было похожее ощущение…». Взял деньги и приступил к работе. Ровно через сорок минут портрет Ивана-Ясеня был готов.
Ванда удовлетворённо кивнула – и объявила: «Вторую половину получите, когда у меня будет имя. Тогда же договоримся о Вашем переезде…». Поднялась и быстрым шагом покинула обитель Гравёра.
Кунцево, СССР
Ванда почему-то ожидала увидеть невысокого лысоватого полного мужчину лет пятидесяти в очках в роговой оправе – типичного бухгалтера… однако Гравёр оказался неожиданно высоким – на полголовы выше Ванды – стройным подтянутым человеком лет сорока весьма аристократической внешности.
Аккуратными усами и бородой во французском стиле напоминавшим кардинала Ришелье в самом расцвете сил… только у кардинала были длинные волосы (как это было принято в его время), а у Гравёра была короткая элегантная стрижка.
Ванда представилась: «Я Ванда – партнёр Передвижника. Приношу ему больше дохода, чем все остальные вместе взятые… причём не в рублях…»
И протянула Гравёру пухлый конверт. Он открыл, оценил толщину пачки британских фунтов и несколько обеспокоенно осведомился: «Что я должен сделать, чтобы заработать столько? Подделать служебное удостоверение Лаврентия Берии?»
Ванда покачала головой: «Во-первых, это аванс. После того, как результат будет достигнут, получите ещё столько же… но это не главное».
«А что главное?» - совершенно искренне удивился Гравёр. Ванда спокойно ответила: «Вы прекрасно понимаете, что рано или поздно Вас уберут – и никакая крыша Вас не спасёт. Ибо – сами того не подозревая – выполните работу, после которой будете для заказчика намного ценнее мёртвым, чем живым…»
Гравёр задумался… затем осведомился: «Вы предлагаете вывезти меня… куда?»
Ванда пожала плечами: «Ирландия, США, Великобритания – на Ваш выбор…»
Он быстро ответил: «Ирландия. Я католик… как ни странно…». И вздохнул:
«Я Вас внимательно слушаю». Ванда спокойно ответила: «Мне нужно, чтобы Вы прямо сейчас, при мне, нарисовали портрет человека, которому Вы сделали удостоверение Разведупра и документы на выброску за линию фронта»
И добавила: «Это хорошо, что Вы католик – Вас не нужно убеждать в существовании Слуг Дьявола в самом прямом смысле…»
Гравёр внимательно посмотрел на неё… и через пару минут кивнул: «Я вам верю… тем более, что у меня было похожее ощущение…». Взял деньги и приступил к работе. Ровно через сорок минут портрет Ивана-Ясеня был готов.
Ванда удовлетворённо кивнула – и объявила: «Вторую половину получите, когда у меня будет имя. Тогда же договоримся о Вашем переезде…». Поднялась и быстрым шагом покинула обитель Гравёра.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 41702
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11625 times
Шторх. Девять раз из десяти
28 мая 1944 года
Москва, СССР
Вернувшись домой, Ванда сфотографировала портрет Ивана-Ясеня в своей домашней фотолаборатории, которую разместила в одной из спален, безжалостно избавившись от мебели, оставшейся от предыдущего хозяина (Колокольцева).
После чего в том же помещении проявила плёнку и напечатала десять копий фотографии портрета формата 10х15 см. Дождалась, пока фотки высохнут и обзвонила всех троих соратников. Проинформировала, что у неё есть портрет – и объявила немедленный общий сбор – на том же месте.
На этот раз у Берии и Меркулова возникла некоторая заминка, поэтому вся «зондеркоманда Ясень», как её про себя прозвала Ванда, собралась лишь через полтора часа… с совершенно сногсшибательным результатом.
Ибо, даже бегло взглянув на фотографию портрета, полковник Корнеев изумлённо покачал головой: «Я его знаю. Это капитан Савицкий. Виталий Андреевич Савицкий… я ему в начале сентября вручал Красную Звезду…»
В очередной раз убедившись, что один шанс из тысячи выпадает девять раз из десяти, Ванда будничным тоном осведомилась: «За что вручали?»
Корнеев пожал плечами: «Понятия не имею. Сейчас столько награждают, что не до выяснения, за что. Пришёл список из Генштаба, ящик с орденами и медалями, наскоро провели церемонию, наградили… и забыли…»
«Но Вы запомнили фамилию…» - задумчиво произнесла Ванда. Полковник кивнул: «Я дружу с Жорой Савицким – это видный мастер батальной и исторической картины, потомственный художник, лауреат Сталинской премии… потому и запомнил…»
И предсказуемо добавил: «Я даже спросил Виталия, не родственник ли он художников Савицких. Он сказал, что нет, но знаком с творчеством Константина Савицкого – это отец Георгия – и высоко его ценит…»
«Занятно» - подумала Ванда. А Берия задумчиво произнёс: «Теперь у нас есть имя… и больше ничего… пока». Корнеев кивнул: «Я вообще ничего о нём не знаю, кроме имени и того, что он получил Красную Звезду… а представление к награде в его личном деле было… и более нигде…»
«Что делать собираешься?» - осведомился у Ванды почему-то Меркулов.
Она пожала плечами: «Пока не знаю». И неожиданно отдала боевой приказ: «Немедленно авиапочтой верните из ссылки всех, кто может хоть что-то знать об этом капище Молоха в литовском болоте. Всех – я потом сама разберусь…»
Москва, СССР
Вернувшись домой, Ванда сфотографировала портрет Ивана-Ясеня в своей домашней фотолаборатории, которую разместила в одной из спален, безжалостно избавившись от мебели, оставшейся от предыдущего хозяина (Колокольцева).
После чего в том же помещении проявила плёнку и напечатала десять копий фотографии портрета формата 10х15 см. Дождалась, пока фотки высохнут и обзвонила всех троих соратников. Проинформировала, что у неё есть портрет – и объявила немедленный общий сбор – на том же месте.
На этот раз у Берии и Меркулова возникла некоторая заминка, поэтому вся «зондеркоманда Ясень», как её про себя прозвала Ванда, собралась лишь через полтора часа… с совершенно сногсшибательным результатом.
Ибо, даже бегло взглянув на фотографию портрета, полковник Корнеев изумлённо покачал головой: «Я его знаю. Это капитан Савицкий. Виталий Андреевич Савицкий… я ему в начале сентября вручал Красную Звезду…»
В очередной раз убедившись, что один шанс из тысячи выпадает девять раз из десяти, Ванда будничным тоном осведомилась: «За что вручали?»
Корнеев пожал плечами: «Понятия не имею. Сейчас столько награждают, что не до выяснения, за что. Пришёл список из Генштаба, ящик с орденами и медалями, наскоро провели церемонию, наградили… и забыли…»
«Но Вы запомнили фамилию…» - задумчиво произнесла Ванда. Полковник кивнул: «Я дружу с Жорой Савицким – это видный мастер батальной и исторической картины, потомственный художник, лауреат Сталинской премии… потому и запомнил…»
И предсказуемо добавил: «Я даже спросил Виталия, не родственник ли он художников Савицких. Он сказал, что нет, но знаком с творчеством Константина Савицкого – это отец Георгия – и высоко его ценит…»
«Занятно» - подумала Ванда. А Берия задумчиво произнёс: «Теперь у нас есть имя… и больше ничего… пока». Корнеев кивнул: «Я вообще ничего о нём не знаю, кроме имени и того, что он получил Красную Звезду… а представление к награде в его личном деле было… и более нигде…»
«Что делать собираешься?» - осведомился у Ванды почему-то Меркулов.
Она пожала плечами: «Пока не знаю». И неожиданно отдала боевой приказ: «Немедленно авиапочтой верните из ссылки всех, кто может хоть что-то знать об этом капище Молоха в литовском болоте. Всех – я потом сама разберусь…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 41702
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 672 times
- Been thanked: 11625 times
Шторх. Списки Ясеня
28 мая 1944 года
Москва, СССР
Берия поднял трубку телефонного аппарата, набрал номер дежурного помощника в наркомате и отдал распоряжение. Полковник Корнеев ожидаемо попросил трубку (это был обычный городской телефон – телефон спецсвязи был только в домашнем кабинете Берии).
Нажал на рычаг, набрал номер – видимо, дежурной архивистки – и попросил найти списки заброшенных за линию фронта групп, в составе которых был капитан Виталий Андреевич Савицкий. Сказал, что перезвонит через полчаса… ибо не давать же архивистке домашний телефон Лаврентия Берии.
Ванда покачала головой: «Пустая трата времени. Я не сомневаюсь, что Ясеня забрасывали только в прошлом году…, думаю, что трижды, на короткое время – у вас же по годам архивирование…»
Корнеев кивнул и осведомился: «Думаешь, он загипнотизировал архивистку, взял папку с прошлогодними списками групп и изъял из неё списки всех своих?»
Она усмехнулась: «Не сомневаюсь…». И тут её осенило.
«Ты помнишь, какого числа ты вручал Красную Звезду этому Савицкому?»
«Третьего сентября» - удивлённо ответил полковник.
«Каким числом был датирован список, помнишь?». Он кивнул:
«Двадцать седьмого августа сорок третьего года»
Ванда решительно приказала наркому госбезопасности: «Звони в Генштаб; пусть добудут из архива список на награждение засланцев от 27-го августа…»
Сделала гейдриховскую паузу (была знакома с обергруппенфюрером) и продолжила: «… и пусть выберут все чисто еврейские фамилии и имена…»
Её партнёры изумлённо посмотрели на неё. Она торжествующе объяснила:
«Мы слишком зациклились на Ясене – а нужно было его подельников искать. Бируте рассказала – а Роланд мне передал – что все пятеро людей Ясеня почти всё время разговаривали на неизвестном ей очень странном языке…»
«Ты хочешь сказать, что они говорили на иврите?» - удивился Меркулов.
Берия кивнул: «Очень похоже на правду. Молохане внешне обычные ортодоксальные евреи, чтут традиции ещё времён Авраама… поэтому и иврит знают как язык своей среды – и разговаривать предпочитают именно на нём»
Корнеев изумлённо-восхищённо покачал головой: «Гроссмейстерский ход. Эти списки так надёжно в Генштабе хранятся, что никакой Ясень не доберётся…»
Нарком госбезопасности пожал плечами, взял телефонную трубку, набрал номер дежурного Генштаба и… не столько попросил, сколько приказал. Хотя формально дежурный ему ни разу не подчинялся, ссориться с НКГБ дураков не было.
Меркулов повесил трубку и проинформировал соратников: «Через полчаса будем знать всех… персонажей».
Полчаса прошли в напряжённом ожидании; ровно через тридцать минут нарком госбезопасности перезвонил, записал что-то в блокноте, поблагодарил дежурного, повесил трубку и зачитал партнёрам список из (ожидаемо) пяти имён и фамилий:
«Давид Мизрахи. Яков Перец. Шимон Кац. Хаим Левин. Исаак Шапиро.»
Берия мрачно усмехнулся: «Вот бы теперь узнать, откуда эта инфернальная жидовская компания свалилась на наши головы…»
Вопреки старательно культивируемому имиджу интернационалиста, Берия был настолько лютым антисемитом, что дал бы фору и Рейнгарду Гейдриху.
Ванда лукаво-загадочно улыбнулась: «Догадайся с трёх раз…»
Меркулов покачал головой и смачно выругался:
«Твою мать… ну конечно же… Молохане, евреи, болото в сорока километрах от Вильнюса… это же Рудникские леса…»
Корнеев изумлённо уставился на соратника:
«Вы хотите сказать, что Савицкого забрасывали к Аббе Ковнеру? В отряд Некама? И именно оттуда он и привёз эту весёлую компанию молохан?»
Берия кивнул: «Логично… я даже знаю, зачем им это понадобилось…»
И объяснил изумлённым партнёрам: «Эта великолепная пятёрка двинула в партизаны с единственной целью – найти болотное капище…»
Меркулов, когда очень надо, соображал на удивление быстро. И потому покачал головой: «Не нашли… но почему-то решили, что координаты находятся в Москве»
Корнеев вздохнул: «И убедили Савицкого их вывезти, помочь найти капище…»
«… и доставить обратно ускоренной авиапочтой Разведупра» - усмехнулся Берия.
«Одну минуту» - раздражённо вмешалась Ванда. «Всё это, конечно, очень и очень интересно… но этот ваш Абба Ковнер – это, собственно, кто?»
Полковник Генштаба усмехнулся: «По нашим данным, самый опасный человек на территории оккупированной Литвы… профессиональный мститель».
Москва, СССР
Берия поднял трубку телефонного аппарата, набрал номер дежурного помощника в наркомате и отдал распоряжение. Полковник Корнеев ожидаемо попросил трубку (это был обычный городской телефон – телефон спецсвязи был только в домашнем кабинете Берии).
Нажал на рычаг, набрал номер – видимо, дежурной архивистки – и попросил найти списки заброшенных за линию фронта групп, в составе которых был капитан Виталий Андреевич Савицкий. Сказал, что перезвонит через полчаса… ибо не давать же архивистке домашний телефон Лаврентия Берии.
Ванда покачала головой: «Пустая трата времени. Я не сомневаюсь, что Ясеня забрасывали только в прошлом году…, думаю, что трижды, на короткое время – у вас же по годам архивирование…»
Корнеев кивнул и осведомился: «Думаешь, он загипнотизировал архивистку, взял папку с прошлогодними списками групп и изъял из неё списки всех своих?»
Она усмехнулась: «Не сомневаюсь…». И тут её осенило.
«Ты помнишь, какого числа ты вручал Красную Звезду этому Савицкому?»
«Третьего сентября» - удивлённо ответил полковник.
«Каким числом был датирован список, помнишь?». Он кивнул:
«Двадцать седьмого августа сорок третьего года»
Ванда решительно приказала наркому госбезопасности: «Звони в Генштаб; пусть добудут из архива список на награждение засланцев от 27-го августа…»
Сделала гейдриховскую паузу (была знакома с обергруппенфюрером) и продолжила: «… и пусть выберут все чисто еврейские фамилии и имена…»
Её партнёры изумлённо посмотрели на неё. Она торжествующе объяснила:
«Мы слишком зациклились на Ясене – а нужно было его подельников искать. Бируте рассказала – а Роланд мне передал – что все пятеро людей Ясеня почти всё время разговаривали на неизвестном ей очень странном языке…»
«Ты хочешь сказать, что они говорили на иврите?» - удивился Меркулов.
Берия кивнул: «Очень похоже на правду. Молохане внешне обычные ортодоксальные евреи, чтут традиции ещё времён Авраама… поэтому и иврит знают как язык своей среды – и разговаривать предпочитают именно на нём»
Корнеев изумлённо-восхищённо покачал головой: «Гроссмейстерский ход. Эти списки так надёжно в Генштабе хранятся, что никакой Ясень не доберётся…»
Нарком госбезопасности пожал плечами, взял телефонную трубку, набрал номер дежурного Генштаба и… не столько попросил, сколько приказал. Хотя формально дежурный ему ни разу не подчинялся, ссориться с НКГБ дураков не было.
Меркулов повесил трубку и проинформировал соратников: «Через полчаса будем знать всех… персонажей».
Полчаса прошли в напряжённом ожидании; ровно через тридцать минут нарком госбезопасности перезвонил, записал что-то в блокноте, поблагодарил дежурного, повесил трубку и зачитал партнёрам список из (ожидаемо) пяти имён и фамилий:
«Давид Мизрахи. Яков Перец. Шимон Кац. Хаим Левин. Исаак Шапиро.»
Берия мрачно усмехнулся: «Вот бы теперь узнать, откуда эта инфернальная жидовская компания свалилась на наши головы…»
Вопреки старательно культивируемому имиджу интернационалиста, Берия был настолько лютым антисемитом, что дал бы фору и Рейнгарду Гейдриху.
Ванда лукаво-загадочно улыбнулась: «Догадайся с трёх раз…»
Меркулов покачал головой и смачно выругался:
«Твою мать… ну конечно же… Молохане, евреи, болото в сорока километрах от Вильнюса… это же Рудникские леса…»
Корнеев изумлённо уставился на соратника:
«Вы хотите сказать, что Савицкого забрасывали к Аббе Ковнеру? В отряд Некама? И именно оттуда он и привёз эту весёлую компанию молохан?»
Берия кивнул: «Логично… я даже знаю, зачем им это понадобилось…»
И объяснил изумлённым партнёрам: «Эта великолепная пятёрка двинула в партизаны с единственной целью – найти болотное капище…»
Меркулов, когда очень надо, соображал на удивление быстро. И потому покачал головой: «Не нашли… но почему-то решили, что координаты находятся в Москве»
Корнеев вздохнул: «И убедили Савицкого их вывезти, помочь найти капище…»
«… и доставить обратно ускоренной авиапочтой Разведупра» - усмехнулся Берия.
«Одну минуту» - раздражённо вмешалась Ванда. «Всё это, конечно, очень и очень интересно… но этот ваш Абба Ковнер – это, собственно, кто?»
Полковник Генштаба усмехнулся: «По нашим данным, самый опасный человек на территории оккупированной Литвы… профессиональный мститель».
Scribo, ergo sum