Общеизвестно, что каждый автор – что беллетристики, что публицистики – обычно пишет книгу, которую очень хочет прочитать, не может найти и потому вынужденно пишет сам (или сама). Не является исключением и эта книга.
Для протокола. Я категорический противник любых наказаний детей и подростков (я сторонник чрезвычайно успешной педагогики католического святого Дона Боско, которая вообще исключает наказания).
И преступников тоже – исторические и психологические исследования убедительно доказали их неэффективность (отмена телесных наказаний в армии, флоте и в тюрьмах не привело к заметному росту числа преступлений).
Пытки (физическое воздействие для извлечения знаний) я считаю совершенно неэффективным методом дознания (профи со мной согласны). В истории были исключения, которые лишь подтверждали правило.
Пытки, казни и ТН; боль и смерть - для меня лишь удобный инструмент литературного творчества. Ибо позволяет реализовать фундаментальный принцип: драматизируй свою идею.
А поскольку идей у меня очень много, я много пишу... правильно, о пытках, казнях и телесных наказаниях. Для этого мне необходима соответствующая энциклопедия, которую я так и не нашёл. Пришлось написать самому.
Даже две энциклопедии – (1) казней; и (2) пыток и телесных наказаний (будет ещё и третья – человеческих жертвоприношений). Я включил в эту энциклопедию практически все мало-мальски известные пытки и телесные наказания; поэтому она хотя и краткая (в смысле описания каждой), но, по моим оценкам, наиболее полная из имеющихся.
Энциклопедия является краткой потому, что всё вышеперечисленное описано в ней относительно поверхностно. Более глубокое исследование я напишу и опубликую позже … скорее всего, как Справочник палача (в соавторстве с врачом, ибо значительную часть книги будут занимать медицинские, анатомические и физиологические аспекты вышеперечисленного).
На самом деле, не палача, конечно (хвала Всевышнему, эта профессия уже необратимо канула в Лету), а моего собрата по перу, который пишет о пытках, и телесных наказаниях (книги и сценарии).
Такая книга нужна – ибо некоторые такое городят, что аж жуть и оторопь берёт… от некомпетентности авторов. И будет интересна всем интересующимся этой темой, коих довольно много.
Однако начну я с экзистенциального вопроса: чем моя книга лучше других энциклопедий пыток и телесных наказаний.
По целому ряду причин. Во-первых, это наиболее полная русскоязычная энциклопедия пыток и телесных наказаний. Во-вторых, наиболее исторически достоверная … что требует некоторых пояснений.
Авторы других энциклопедий, увы, не историки… и потому с источниковедением у них полный швах. Если бы они были историками, то быстро установили бы, что источником информации о большинстве пыток и некоторых ТН являются антихристианские и антиправительственные памфлеты XVIII века.
Это в чистом виде левацкий агитпроп; чёрный пиар… иными словами, художественные произведения, в которых описываемые в них пытки придуманы авторами. То же самое относится и к пыткам и казням, якобы применявшимся на Востоке – в погоне за экзотикой авторы ещё и не то выдумывали.
Другая разновидность памфлетов, чёрного пиара и худлита – церковные сказки… извините, Жития святых мучеников, написанные церковными сказочниками многие столетия спустя после того, как гибель того или иного христианского мученика (обычно тоже выдуманного) имела место.
В реальности применяемые пытки были либо подробно описаны в тогдашних УПК (например, Святой Инквизиции) … либо были настолько засекречены, что ни палачи, ни пытаемые, ни свидетели не могли о них рассказывать под страхом смерти (чтобы допрашиваемые не могли подготовиться).
Авторы существующих русскоязычных энциклопедий явно или неявно утверждают, что все описанные в них пытки и ТН действительно применялись …, я же чётко отделяю «мух от котлет» - вымысел от исторической реальности.
Все русскоязычные энциклопедии содержат просто описание различных пыток и ТН; их авторы даже не пытаются понять, в чём состояли цель и смысл их применения; насколько эти цели достигались (насколько эффективными были эти методы физического воздействия) и каково было место, роль и важность этих воздействий в общем процессе дознания, наказания и исправления.
Мой подход радикально иной. Книга разделена на три части. Первая посвящена фундаменту: терминологии и целям пыток, истязаний (у них разные цели) и телесных наказаний; процессу извлечения знаний, принуждения (НКВД в этом особенно преуспело), коррекции поведения (исправлению) и справедливого воздаяния за прегрешение. Отдельно я рассмотрю роль истязаний и ТН в легитимных (БДСМ) и криминальных (домашнее насилие, убийства) деяниях.
Во второй части будут описаны методы пыток и краткая история их применения; третья же будет посвящена телесным наказаниям. Их применению в семье, школе, ИТУ, армии/флоте, религии, в БДСМ… а также методам и инструментам ТН.
Начну я свою книгу с наведения порядка в соответствующей терминологии. Ибо в настоящее время бардак в ней просто редкостный. Для меня категорически неприемлемый.
Ключевых терминов, которыми я буду пользоваться в книге, всего-навсего пять. Алголагния («любовь к боли», в переводе с греческого), БДСМ (алголагния является одной из составляющих этой… Иной Любви), пытки, телесные наказания (ТН), и истязания.
Пять терминов, которые характеризуют различные цели и аспекты болевого воздействия на человеческое тело. Есть ещё смертные казни и человеческие жертвоприношения – они рассмотрены в двух других энциклопедиях.
Начну с алголагнии - научного эквивалента термина «садомазохизм». Который (ИМХО, справедливо, учитывая, насколько мерзкими сабжами были и де Сад, и Захер-Мазох) прочно ассоциируется с грязью, мерзостью... и, да, безумием. В самом что ни на есть клиническом смысле безумием.
Начну потому, что в современном мире (хвала общественному прогрессу), болевые воздействия на человеческое тело в подавляющем большинстве случаев применяются именно алголагниками (активными и пассивными). Применяются совершенно легально – и ко взаимному удовольствию партнёров.
Согласно научному определению, алголагния - от греческих слов алгос (боль) и лагния (сладострастие) есть некая особенность сексуальности (точнее, стереотипов сексуального поведения, восприятия и мышления) меньшинства взрослого населения нашей планеты.
Какова численность этого меньшинства? Согласно социологическим исследованиям, такие фантазии периодически посещают 25% населения, на практике их реализуют 12%, а регулярно практикуют 5-6%.
Согласно, современным взглядам психологов, психиатров, сексологов и сексопатологов, есть никакая не сексуальная девиация, а один из вариантов сексуальной нормы.
Психолог Глория Брейм – создатель и руководитель НИИ, который занимается почти исключительно алголагнией, называет это «Иная Любовь». Да, иная, чем «ванильная», но всё равно Любовь.
Алголагники могут получить сексуальное удовольствие (в частности, испытать оргазм) только либо при причинении боли партнёру (активные алголагники) или при причинении боли партнёром (пассивные алголагники). Или после причинения или получения боли.
Некоторым необходимы «качели» - чередование того и другого. Этих сабжей называют свитчи или свитчеры. Последнее является существенно более корректным термином, ибо свитч – это переключатель, а свитчер – тот, кто переключается (например, «снизу вверх»).
В обывательской терминологии активных алголагников несколько некорректно называют «садистами», а пассивных – «мазохистами». В БДСМ-терминологии используются более мягкие и более корректные определения: «верхний» (топ) и «нижний» (боттом).
Вопреки распространённому заблуждению, термин «алголагния» известен уже давно - ему более ста лет. Его автором стал в высшей степени любопытный персонаж - барон Альберт фон Шренк-Нотцинг. К сожалению, ныне малоизвестный, хотя его вклад в развитие психотерапии вполне сравним с вкладом Зигмунда Фрейда... а в чём-то является даже более существенным.
Ибо барон не только стал одним из первых психотерапевтов в Германии (в Южной Германии вообще первым), и пионером в области гипнотерапии (лечения гипнозом) но и много и плодотворно занимался изучением и развитием так называемых «психологических сверхспособностей» человека.
Аббревиатура БДСМ расшифровывается Бондаж-Доминирование-Садизм-Мазохизм. Что на мой взгляд, есть самый натуральный «ирландский гуляш». Ибо в одну кучу свалены три совершенно разные вещи. Психологически разные, кроме всего прочего.
Бондаж — это просто один из видов искусства. Ибо это есть не что иное, как просто искусство художественного связывания (некоторые мастера такую красоту творят – Огюст Роден помрёт от зависти).
Которое не имеет ну просто ни малейшего отношения ни к доминированию, ни к подчинению, ни к алголагнии (модели получают кайф больше от соучастия в создании произведения искусства, чем от обездвиживания – а боль тут ни при чём вообще). Да, «болевой бондаж» существует (у него японские корни), но это совершенно отдельный вид этой практики.
Доминирование (точнее, доминирование/подчинение или Д/С если калькировать англоязычный термин) это всего-навсего ролевые игры. И не более того – как совершенно правильно говорит уже упомянутая мной Глория Брейм, Д/С — это либо игра, либо шизофрения.
Поэтому активный партнёр («доминант» или «дом») играет в «хозяина», а пассивный («сабмиссив» или «саб») – в «рабыню». Это в так называемом «мейлдоме» (мужском доминировании).
Если наоборот (женщина активна, а мужчина пассивен), то это уже «фемдом». Впрочем, мужчина может доминячить и мужчину (ММ), а женщина – женщину (ФФ). Кстати, на Западе БДСМ-субкультура изначально выделилась из субкультуры гомосексуальной.
При этом оба партнёра прекрасно понимают, что это лишь игра; что у верхнего на самом деле нет и быть не может никакой власти над нижней – и что в реальности оба партнёра совершенно равноправны. И, что немаловажно, равноответственны. Д/С может сочетаться с болевыми воздействиями, а может и не сочетаться.
Российское БДСМ-сообщество называет себя «Темой» (с большой буквы), а его участники называют себя «тематиками». Вне зависимости от того, что они практикуют – бондаж, Д/С или С/М. Или всё сразу – существуют и такие «многостаночники».
Ключевой особенностью БДСМ как системы практик – и Темы как сообщества – является беспрекословное соблюдение трёх важнейших принципов. Трёх китов БДСМ – знаменитых БРД.
Безопасности (для психического и физического здоровья участников БДСМ-сеанса/сессии), Разумности (это понятно) и Добровольности (даже в Д/С на самом деле никто никого никогда ни к чему не принуждает, и любой партнёр может в любой момент прекратить сессию без объяснения причин, просто произнеся так называемое «стоп-слово»). Именно поэтому на реальных сессиях кляп используется крайне редко – в этих случаях используется стоп-жест.
«Чёрным мазохистом», по определению, называется тот или та, чьи действия (точнее, то, что с ним или с ней делают), выходят за пределы общепринятых границ безопасности. Иными словами, тот или та, кто подвергает своё тело (как минимум), а иногда и психику, недопустимому риску.
Теперь о практиках недобровольных (безопасность и разумность – это тема отдельная). По определению, пытка – это болевое воздействие на тело человека с целью извлечения («выпытывания») из пытаемого определённых знаний.
Очень важно, что не просто информации, а именно знаний, ибо (просто по определению), знания – это информация, имеющая ценность.
В данном случае, ценность для дознавателя. Не для палача (это просто инструмент), а именно для дознавателя. Коим может быть и судебный следователь (обычная практика в течение столетий), и инквизитор (аналогично), и офицер полиции, и сотрудник спецслужб... да много кто, на самом деле – даже заплечных дел мастер на службе помещика или графа/герцога/барона.
Теоретически всё вроде бы просто и понятно... но это только теоретически. Ибо при практическом применении пыток вылезали такие траблы, которые в конечном итоге и похоронили эти «методы извлечения знаний».
Почему траблы? А потому, что сама идея пытки как инструмента дознания основана не нескольких предположениях (постулатах, даже), которые реальности соответствуют не всегда. А то и далеко не всегда...
Первый постулат («первый кит пытки») состоял в том, что есть что извлекать. Иными словами, что «объект» действительно обладает знаниями – сиречь информацией, которая представляет ценность для дознавателя.
Компетентный дознаватель обычно это определял довольно быстро... или не быстро, но всё равно определял. Проблема была в том, что «и на старуху бывает проруха» - тем более, на дознавателя... однако была и гораздо бОльшая проблема.
Которая состояла в том, что далеко не все дознаватели были достаточно компетентными для того, чтобы вынести соответствовавший реальности вердикт. Иными словами, что «игра стОит свеч» ... точнее пытка неизбежных (и крайне негативных) побочных эффектов.
В результате, совершенно бессмысленные пытки (ибо выпытывать бело реально нечего) имели место настолько часто, что у ширнармасс (и не только у ширнармасс, но и у элиты тоже) сформировалось крайне негативное представление о «системе правосудия».
Ибо когда человека подвергают телесному наказанию (а пытка — это, как ни крути, неизбежно и телесное наказание тоже) совершенно незаслуженно, это уже никакое не правосудие. А просто лютейшая несправедливость.
Второй постулат состоял в том, что при умелом физическом воздействии можно причинить настолько нестерпимую боль, что «объект» тут же «расколется» ... в смысле, выложит дознавателю ценную информацию «как на блюдечке».
В реальности же от жуткой, реально нестерпимой боли «объект» вываливал такой «ирландский гуляш», что, выражаясь современным «уличным языком», фильтровать базар приходилось многими днями. А то и неделями. А то и вообще месяцами.
Зачастую безрезультатно... а то и вообще с прямо противоположным результатом. Ибо «объект» («бревно», на жаргоне японской тайной полиции) был готов сказать всё, что угодно (в том числе, и совершенно безгранично лгать), лишь бы прекратилась боль.
Кроме того, были «особо упёртые» сабжи, которые были готовы умереть (и реально умирали, причём в немалых количествах – см. жуткую историю пытки раздавливанием в Англии и колониях ниже) под пыткой, но не «удовлетворить любопытство» дознавателя.
Кстати, о дознавателях. Вопреки распространённейшему заблуждению, никто из оных садистом и близко не был. За этим при «приёме на работу» следили очень строго – тех, у кого был даже намёк на садистские наклонности, безжалостно отсеивали (в гестапо технологии такого отсева были доведены до совершенства).
Вовсе не из соображений гуманизма – а только и исключительно потому, что садизм категорически несовместим с работой дознавателя. Ибо цели совершенно разные – садисту нужно получить удовольствие от причинения боли «объекту», а дознавателю – получить от «объекта» представляющую ценность информацию. А эти цели несовместимы никак. Вообще. Совсем.
Ну, и, наконец, теоретически следовало использовать метод пытки, который не будет иметь долговременных негативных последствий для физического и психического здоровья «объекта». И при этом способен вызвать достаточно сильную боль, чтобы «бревно», как говорится, запело...
Проблема в том, что таких пыток... практически не существует в природе. Да, говорят, есть отдельные мастера, которые способны добиться обеих целей нажатием на активные точки организма... но таких, во-первых, исчезающе мало, а, во-вторых, их «кодекс чести» несовместим с профессией палача от слова совсем.
Поэтому пытки мало того, что подвергали многих несчастных (в самом прямом смысле несчастных) совершенно незаслуженным телесным наказаниям, так ещё и неизбежно калечили им и тело, и психику. А это уже совсем никакое не правосудие – а нечто прямо оному обратное.
Почему же тогда пытки так долго применялись – причём повсеместно? А потому, что это было неизбежное зло. Ибо выбор был между страданиями безвинных - и полном коллапсом как правоохранительной системы (системы правосудия), так и вообще всего человеческого общества.
Всей человеческой цивилизации. Ибо примерно до начала XVIII века альтернативных (т.е., работоспособных) «технологий извлечения знаний» просто не существовало.
А без них ни полиция, ни прокуратура (судебные следователи), ни суды просто не смогли бы работать... точнее, защищать общество как от уголовных, так и от политических преступников (многие из которых представляли собой вполне себе экзистенциальную угрозу обществу – те же катары, например).
Поэтому совершенно неудивительно, что не только дознаватели и палачи (а также полиция, следствие, суд и государство) не подвергали сомнению необходимость применения пытки... но и пытаемые тоже.
К середине XVIII столетия наука психология получила достаточное развитие, чтобы появились психотехники допроса. Достаточно эффективные для того, чтобы полностью заменить пытки в качестве инструмента «извлечения знаний».
Это убедительно доказал Степан Иванович Шешковский - руководитель российской политической полиции (Тайной экспедиции) в течение 30 лет (с 1764 года). Доверенное лицо императрицы Екатерины Великой; тайный советник, состоявший «при особо порученных от её императорского величества делах».
Он ни разу ни одного из подследственных пальцем не тронул… однако разговорил всех – даже Емельяна Пугачёва. После чего пытки в Российской империи были отменены де-факто, а в самом начале XIX столетия – и де-юре. К этому времени пытки исчезли из употребления практически во всём цивилизованном мире.
«А как же НКВД?» - закономерно спросите вы. «Гестапо? Спецслужбы фашистских и латиноамериканских диктатур? Коммунистических режимов? Японский Кемпейтай? И их, так сказать, коллеги из других стран?»
Попробуем разобраться в этом, на самом деле, весьма непростом вопросе.
Начнём с гестапо и её (гестапо женского рода, ибо полиция) коллег из полиции безопасности, жандармерии и тайной полевой полиции (ибо расследованиями занимались все эти структуры).
Вопреки распространённому заблуждению, во всех этих организациях «следствие вели» детективы (как правило, с опытом работы в Крипо – уголовной полиции рейха). Профессионалы сыскного дела.
Которые в своих расследованиях (любых) юзали только и исключительно чисто полицейские методы. Криминалистику, информаторов... и искусство ведения допроса, разумеется.
Пытки они не применяли вообще. Никогда. Совсем. По причине их не только бессмысленности, но и вредности (см. выше). Кстати, мало кому известно, что даже на оккупированных территориях задержанных, против которых не было достаточных доказательств вины... отпускали.
Как это и положено в правовом государстве. А вовсе не пытали – сотрудникам гестапо это даже в голову не приходило. Поэтому «страшилки» о якобы «жутких пытках в гестапо» — это на 90% выдумка агитпропа «стран антигитлеровской коалиции». Особенно советского – ибо надо же было чем-то прикрыть (замаскировать) действительно кошмарные (и повсеместные) пытки в НКВД.
Что же касается 10% - то за оные оккупанты прямой ответственности не несут. Однако несут косвенную, ибо по причине просто катастрофической нехватки кадров были просто вынуждены «аутсорсить» не только уголовные, но и политические дела (в смысле, пресловутых «партизан и подпольщиков») «местному персоналу».
Среди которых (вопреки распространённому заблуждению) хватало и бывших «заплечных дел мастеров» из НКВД, и лютых неумех... и просто садистов. Вот эти могли наворотить - и воротили – такое, что... в общем, производили на свет Божий просто идеальный материал для советского агитпропа.
Именно поэтому гестапо (которому последнее было не нужно нафиг) максимально оперативно это безобразие пресекало, виновных отправляло в ближайшие «мозгоисправительные заведения» (Дахау-стайл), а то и без колебаний расстреливало... но проблему это, понятное дело, не решало. Ибо нерешаемая это была проблема в тех условиях.
Впрочем, «подвиги коллег» гестапо таки использовало (а если оных не было, то грамотно – силами спецов из рейхсминистерства пропаганды – распускало соответствующие слухи).
Которые использовались... правильно, в качестве инструмента устрашения... сиречь профилактики сопротивления оккупантам. И активного, и даже пассивного. С переменным успехом.
Что же касается японского Кемпейтая, то там пси-технологии были отточены настолько, что «пели» все. Все без исключения. Помогало это «брёвнам» не сильно, ибо обычно их (после того, как они были дознавателям больше не нужны) превращали в совсем другие «брёвна».
Для реально инфернального «отряда 731», по сравнению с сотрудниками которого даже приснопамятный Йозеф Менгеле (даже если поверить во все приписываемые ему злодеяния) и его немецкие коллеги – просто деревенские фельдшеры без воображения.
Что же касается НКВД, то в реальности их было два (НКВД мужского рода). Первый представлял собой фактически «красное гестапо» плюс «красное Крипо», ибо занимался как политическим сыском (ГУГБ – Главное управление госбезопасности), так и сыском уголовным.
Ибо работали там профессионалы-сыскари, которые использовали... да ровно те же самые методы, что и гестапо, и Крипо. Потому что цели были совершенно аналогичные – найти и обезвредить уголовных и политических преступников. Реальных преступников.
Поэтому никаких пыток. Пытками занимался НКВД (точнее, ГУГБ) «номер два». Который был в чистом виде инструментом политических репрессий. И потому его цели принципиальнейшим образом отличались от целей «НКВД номер один».
Репрессивному аппарату необходимо было любым способом заставить подозреваемого не только признаться в шпионаже в пользу рептилоидов с планеты Набиру и обитателей Вальхаллы (признания в криминальных связях с давно умершими были обычным делом), но и оговорить как можно бОльшее число родственников, друзей и знакомых.
Поэтому, строго говоря, даже эти сабжи (по сравнению с которыми даже самые суровые криминалькомиссары гестапо просто святые праведники) никого не пытали. А истязали (в чём разница, я объясню чуть ниже).
Такое «разделение обязанностей» имело место... да практически везде, где имела место быть тоталитарная диктатура. И в Европе (Италия, Испания, Португалия, Греция, практически все коммунистические режимы – особенно так называемая ГДР с её кошмарной Штази), и – особенно – в Латинской Америке; и в Азии.
И уж, тем более, в Африке... впрочем, в последней и пытали тоже, ибо профессионализма у «правоохранителей» отродясь не водилось. Даже при так называемых «колонизаторах».
Теперь давайте поговорим об истязаниях. Воздействиях, технически совершенно идентичных пыткам, но имеющим принципиально иные цели.
На самом деле, дать корректное и адекватное определение истязанию не так уж и просто. ИМХО, оптимальным является следующее:
«Истязание – это относительно долговременное болевое воздействие на человеческое тело с целями иными, чем извлечение знаний, наказание или лишение человека жизни...»
С какими целями – понятно. Во-первых, получения удовольствия истязателем (так называемый «криминальный садизм» ... с моей кочки зрения, просто садизм, ибо не подразумевает ни безопасности, ни добровольности, как в БДСМ).
Во-вторых, подчинение своей воле (домашнее насилие, так называемая «дедовщина» и всё такое прочее). В-третьих, чтобы добиться от истязаемого (или истязаемой) не информации, как при пытке, а определённых действий.
Например, признания в совершении преступлений, которого «объект» не совершал. Это, увы, просто чудовищно распространённый инструмент в арсенале некомпетентной и коррумпированной полиции... да чуть ли не по всему миру.
В том числе, и на так называемом «постсоветском пространстве» (минус цивилизованная Прибалтика, разумеется). Поэтому, строго говоря, в России и в других странах, задержанных чаще, не пытают (ибо выпытывать из них абсолютно нечего), а истязают. Чтобы подписать пресловутую «чистуху» («чистосердечное признание»), а если надо дознавателю, то и оговорить... кого надо.
Необходимо отметить, что истязание запросто может стать и де-факто орудием телесного наказания. Если есть за что – а такое случается, ибо в полиции «выбивают признание» и из действительно виновных, причём много чаще, чем из невиновных (ибо там работают всё-таки не полные дилетанты).
А то и смертной казни – если истязатель, как говорится, «потеряет берега» или же просто не понимает, что делает.
Кстати, о телесных наказаниях. Лично я убеждённый сторонник педагогики святого Дона Боско и теории управления персоналом великого Дейла Карнеги. И потому не менее убеждённый противник любых наказаний – хоть взрослых, хоть детей. Любых – особенно телесных.
На самом деле, необходимо не наказание (ибо прошлого уже не вернёшь), а корректирующее воздействие (а это очень разные вещи). Которое может потребовать изоляции от общества на определённое время – в зависимости от тяжести проступка. А если кто неисправим – то навсегда (пожизненное лишение свободы без права на УДО).
Поскольку в наше время корректирующие психотехники несопоставимо эффективнее, чем телесные наказания и практически безопасны... то ТН (в смысле, телесные наказания) в современном мире не нужны совершенно.
Ну а в прошлом, когда корректирующих психотехник ещё и в помине не было, никакой альтернативы ТН не было и быть не могло. Ибо вопреки распространённому заблуждению, в те годы ТН были очень даже реальным средством сдерживания преступности – как уголовной, так и политической.
Причём не просто реальной, а единственно возможной (Нагорная проповедь оказалась предсказуемо неработоспособной – даже сам Христос был вынужден «призвать к мечу» - об этом прямо сказано в Евангелии от Луки).
А отменили ТН именно в позапрошлом веке – когда эти психотехники появились. Кстати, многие ТН (то же наказание шпицрутенами – «прогнать сквозь строй») запросто превращались в казнь смертную.
Даже, вроде бы, банальная порка кнутом, ибо наказуемого (или наказуемую) можно убить одним ударом. Ну, а порка настоящим римским флагрумом вообще была ТН лишь формально – на самом деле это был просто совершенно жуткий способ смертной казни. Как и японская исидаки... да много что, на самом деле.
Поэтому ТН можно (и, наверное, нужно) разделить на четыре категории – по степени долговременного негативного влияния на организм человека. Условно-лёгкие, которые не приводят к долговременным негативным последствиям для человека. Наилучший пример – обычная порка розгами «по-деревенски».
Условно-средние (по степени тяжести), после которых нужно (иногда долго) лечиться, но полное выздоровление возможно. Наилучший пример... наверное, тоже порка, точнее, наказание шпицрутенами в «лёгком» варианте. Когда несколько раз прогоняют через роту солдат (примерно 100 человек).
Тяжёлые, которые приводят к необратимым последствиям для человеческого тела, но не к смерти. Здесь примеров масса – и клеймение, и вырывание языка (или ноздрей), и отрубание конечностей, и даже лёгкая форма исидаки...
Смертельные, которые являются ТН лишь формально, а на самом деле являются изуверской формой смертной казни. Здесь тоже примеров хватает... к сожалению. Эти и тяжёлая форма исидаки, и порка римским флагрумом, и экстремальные формы наказания шпицрутенами... и, увы, много что ещё.
Сразу хочу сообщить (точнее, официально заявить), что я категорический противник смертной казни. Убеждённейший. Непримиримый. Причём сразу по нескольким причинам.
Во-первых, просто по так называемому «закону больших чисел», ошибки неизбежны. Иными словами, рано или поздно, но обязательно будет казнён невиновный. Что, разумеется, совершенно недопустимо – один казнённый (сиречь убитый государственной судебной системой) невиновный это уже слишком много.
Во-вторых, хоть я и согласен, что некоторые... особи должны быть навсегда изолированы от человеческого общество (точнее, общество должно быть защищено от них), но не сомневаюсь, что современные тюремные технологии позволяют гарантировать невозможность побега.
Поэтому (в отличие от тех времён, когда таких гарантий не было и быть не могло) сейчас никого убивать не надо. Вполне достаточно LWOP. Life in Prison Without Parole. Пожизненного заключения без права досрочного освобождения.
Епитимья не моё совсем – хоть я и католик. Но если выбирать высшую меру наказания, то это никакая не смертная казнь. А именно пожизненное заключение, ибо это то ещё пси-истязание (не случайно многие заключённые выбрали бы смерть, если бы у них была бы такая возможность). Некоторые и выбирают – если им удаётся покончить с собой.
И, наконец, это в старые (и совсем недобрые) времена смертная казнь была хоть и не ахти каким эффективным, но всё же средством сдерживания особо тяжкой преступности. А в современном мире замена оной на LWOP не влияет на число тяжких преступлений (убийств и т.д.) ровно никак. Поэтому время смертной казни ушло безвозвратно. Навсегда.
Два слова о человеческих жертвоприношениях. Во многих случаях такие жертвоприношения являлись формой смертной казни, ибо в жертву приносили как пленников (не только воинов, но и гражданских), так и приговорённых к смертной казни преступников. Не только их, конечно, но и их тоже.
Хотя формально культовая функция человеческих жертвоприношений различалась от культуры к культуре – это могло быть и «средство приближения к богу» ... точнее, демону, и «искупление грехов сообщества», и благодарность за военные победы (в последнем случае жертвами становились военнопленные и гражданские пленник) ... в конечном итоге это ВСЕГДА было дьяволопоклонство.
Ибо только Дьяволу, Сатане, Люциферу, Князю Тьмы, Владыке Ада и злейшему врагу всего человеческого рода приятна смерть человеческого живого существа.
Поэтому конкистадоры и прочие «колонизаторы» (а на самом деле, в чистом виде прогрессоры) делали в высшей степени богоугодное дело, когда огнём и мечом до основания разрушали культуры, частью которых было человеческое жертвоприношение. Всяких там ацтеков майя и африканских каннибалов.
И потому были Воинами Божьими. А «бедные несчастные аборигены», которых «колонизаторы» совершено заслуженно рубили в капусту, вешали и даже сжигали живьём (ибо было за что), были самыми настоящими Слугами Дьявола.
Ровно теми же методами «колонизаторы» покончили и с каннибализмом, а как только они ушли... «освобождённые» тут же занялись тем же самым (например, в Центрально-Африканской Республике). К счастью, это всё же были единичные случаи, ибо прогрессоры выжгли всю эту инфернальную гадость зер гут.
Возникновение практики человеческих жертвоприношений обычно связывают с признанием священности крови как воплощения жизненной силы человека. Поэтому бескровные формы причинения смерти (утопление, удушение) довольно редко использовались в религиозно-культовом контексте. Насчёт крови это чистая правда – «красная магия» (магия крови) является едва ли не самой мощной... и одновременно и самой инфернальной.
Практика человеческих жертвоприношений является одной из древнейших - самое древнее человеческое жертвоприношение зафиксировано в анатолийском Чайоню - неолитическое поселение в юго-восточной Турции. Ему более девяти тысяч лет...
Человеческие жертвоприношения нередко связаны с культом плодородия почвы (орошение земли священной кровью и всё такое прочее) и потому более характерны для народов-земледельцев, чем для охотников и кочевников.
Хотя обычно в жертвы приносили преступников и/или военнопленных, в некоторых обществах (тысячелетия назад эта практика была едва ли не повсеместной) в жертву приносили специально для этой цели выбранных и воспитанных жрецов и жриц.
А иногда жертвой становился... царь-жрец, воплощавший растительную силу земли и приравнивавшийся к богу плодородия. Впрочем, не всегда сам царь - иногда перед жертвоприношением на его место сажали актёра-простолюдина (типа двойника) и по истечении определённого периода времени приносили в жертву, как если бы он и был истинный царь. Дикие времена были, однако...
Вместе с царём или его «заместителем» в жертву приносились сотни его рабов, которые, по представлениям древних, должны были прислуживать повелителю и в загробной жизни.
В некоторых культурах жертвоприношение было и способом самоубийства; иными словами, из «этой» жизни уходили совершенно добровольно. Так, в Китае аж до XVII века вместе с императором время от времени хоронили (заживо хоронили) его приближённых, которые не пожелали жить после его смерти. «Моя честь есть верность» доведённая до абсурда.
Огромный размах человеческие жертвоприношения приобрели в культурах индейцев Мезоамерики (у ацтеков, майя и прочих). Испанский инквизитор-францисканец Диего де Ланда, когда ему перевели соответствующие книги этого народа, воскликнул: «Это религия самого Дьявола!».
И повелел оные сжечь вместе с идолами. Жаль, что не вместе с жрецами (это тот редкий случай, когда от гуманизма намного больше вреда, чем пользы), ибо остатки этих кошмарных культов существуют до сих пор – и изрядно портят ауру и нашей планеты, и человеческой цивилизации.
Тысячи людей приносились в жертву на ежегодном празднике маиса в специально устроенных для этого храмовых комплексах в виде пирамид. В империи Инков человеческие жертвоприношения были приурочены к восхождению на престол нового правителя. По представлениям индейцев, человеческой кровью питался Бог Солнца, за маской которого скрывался, разумеется, Дьявол.
Одной из стран и культур, которую европейские прогрессоры-«колонизаторы» освободили от инфернального (реально инфернального) кошмара человеческих жертвоприношений, была Индия (надо отметить, что едва ли не всё действительно ценное в так называемых «колониях» было создано не аборигенами, а так называемыми «колонизаторами»).
На это ушли столетия – так глубоко укоренился Дьявол в тех местах (это к вопросу о якобы «духовных преимуществах» индуизма перед христианством). Так, например, в храме Камакхья (эквивалентом Собора Святого Петра в индуизме) человеческие жертвоприношения осуществлялись вплоть до 1832 (!!) года, когда английским «колонизаторам» удалось, наконец, прекратить этот кошмар.
В 1565 году сто сорок жертв было обезглавлено только во время одного жертвоприношения. Людей приносили в жертву во время ежегодного праздника богини Кали (чудовищно инфернальная сущность).
В «Калика-пуране» (типа Библии индуистов) целая глава посвящена детальному описанию того, как следует обезглавливать жертв. Как говорится, почувствуйте культурную и религиозную разницу...
В древнем Карфагене человеческие жертвоприношения приняли настолько инфернально-кошмарный характер (там живьём сжигали маленьких детей ради ублажения демона Молоха), что захватившие город римляне сожгли город дотла, сровняли с землёй всё, что осталось стоять, после чего перепахали и засыпали солью (для римлян эквивалент святой воды для христиан).
Древние кельты вместе с трупом хозяина сжигали его домашних, а также осуществляли и жертвоприношения богам. Способ умерщвления зависел от того, какому богу предназначались жертва: назначенных Таранису сжигали живьём, Тевтату — топили, Езусу — вешали на деревьях. Видимо, «магия крови» была у древних кельтов не в почёте...
Друиды даже придумали «плетёного человека» - сделанную из ивовых прутьев клетка в форме человека, которую, они использовали для человеческих жертвоприношений, сжигая её вместе с запертыми там людьми, осуждёнными за преступления или предназначенными в жертву богам.
Эта дьяволиада продолжалась до тех пор, пока «римские колонизаторы» не покончили с этим инфернальным кошмаром, истребив жрецов этих чудовищных культов до последнего человека... почти.
Ибо добили их уже христианские инквизиторы - самые настоящие Псы Господни. Защитники человеческой цивилизации…
Человеческие жертвоприношения были известны и древним германцам, а Сага об Инглингах повествует, что свейского конунга Домальди принесли в жертву ради лучшего урожая и удачи в бою.
Знаменитый арабский путешественник Ибн Фадлан (сильно беллетризованный Антонио Бандеросом в фильме «13-й воин») сообщает о том, что наложницы варяжских воинов, которых он видел в Волжской Булгарии, охотно приносили себя в жертву после смерти господина...
Извлечение знаний из подозреваемого – работа полиции (уголовной, политической или военной). В «семье и школе» для этого методы физического воздействия применяются, однако происходит это крайне редко.
Полиции нужно извлечь (1) признание в совершении преступления; (2) убедительные доказательства – вопреки распространённому заблуждению, признание вовсе не «царица доказательств», а само по себе вообще ничего не значит; (3) имена и адреса сообщников, если имело место групповое преступление и (4) объекты, представляющие ценность для следствия – документы, украденные вещи и так далее.
Профессионалы в области извлечения знаний (опера, следователи, дознаватели) работают по следующему алгоритму (известному ещё с незапамятных времён). Сначала необходимо точно определить, что нужно извлечь (иначе замучаешься базар фильтровать, выражаясь современным жаргоном).
Затем нужно убедиться с достаточно высокой степенью вероятности (увы, не всегда стопроцентной), что сабжу это известно (иначе всё бессмысленно). После этого необходимо использовать психологические (неболевые) средства воздействия (как продемонстрировал Степан Шешковский ещё в XVIII веке, с их помощью результата можно достичь всегда – если уметь).
В настоящее время в цивилизованных странах полиция на этом останавливается… что же касается спецслужб типа ЦРУ (в данном случае, та же политическая полиция, только под другим названием) … то тут бывает всякое.
В основанном на реальном событии крепком триллере 2012 года «Цель номер один» (Zero Dark Thirty) утверждается, что информация, которая привела к ликвидации Бин Ладена, была получена с помощью болевых воздействий.
Сначала ЦРУ это яростно отрицало… однако министр обороны США Леон Панетта в интервью NBC 3 февраля 2013 года (во время охоты на Бин Ладена он возглавлял ЦРУ), подтвердил, что при проведении операции по ликвидации главы «Аль-Каиды» были использованы пытки.
Так что, скорее всего, такие методы использовали… и продолжают использовать. Используют в соответствии со стандартным алгоритмом. Согласно которому, если психологические методы не сработали (что обычно говорит о крайне низком профессионализме дознавателей), то нужно сначала убедиться, что сабж не сыграет в ящик от болевого шока.
Провести тщательный медосмотр, иными словами. И только затем выбрать оптимальный для данного сабжа метод болевого воздействия (ныне электроток по ряду причин почти всегда вне конкуренции).
Как работают методы болевого воздействия для извлечения знаний? Цель состоит в том, чтобы причинить объекту настолько сильную боль, что она вызовет отключение рационального мышления (которое и блокирует выдачу знаний).
После этой «разблокировки», допрашиваемый автоматически, без участия разума «вывалит» всё, что знает… и даже то, что не знает, что знает – ибо сознание имеет доступ не ко всем «уголкам» подсознания. Только успевай записывать…
Для достижения успеха всегда необходимо оптимальное сочетание психологического и физического воздействия (это наглядно и реалистично показано в вышеупомянутом фильме). Ибо чисто физическое воздействие само по себе не даёт результата.
Иногда добавляют и достижения сумрачного химического гения – пресловутую «сыворотку правды». Сама по себе она не особо эффективна… а вот в сочетании с другими методами воздействия может и посодействовать… весьма.
Проблема в том, что для достижения результата необходимо быть очень хорошим психологом и очень хорошо разбираться в анатомии и физиологии, а также иметь большой опыт общения с разнообразными персонажами.
Поэтому результат очень сильно зависит от квалификации специалиста по допросам. У настоящих профи поют все (сказки про «несгибаемых» партизан, подпольщиков, еретиков и так далее – чистый агитпроп) … а успехи непрофессионалов гораздо скромнее. На Усаму Бин Ладена охотились профи… результат известен.
Вопреки распространённому заблуждению, «жуткие пытки в гестапо» - миф. Гестапо действительно было преступной организацией (здесь я согласен с определением Нюрнбергского трибунала) … но по совершенно иным причинам. В первую очередь, потому что играло важную роль в «окончательном решении еврейского вопроса» - и в других массовых убийствах.
Это миф был (какая неожиданность) создан советским агитпропом ещё до начала Второй Великой войны. Главная цель этого мифа состояла в том, чтобы отвлечь внимание от реальных жутких истязаний в НКВД.
Цель которых состояла вовсе не в извлечении знаний (реальных уголовных и политических преступников никто пальцем не трогал – профессиональные дознаватели НКВД и ГУГБ/НКГБ прекрасно без этого обходились).
А в принуждении к признаниям в деяниях, которые подследственный не совершал… а также к оговору своих родных, друзей и знакомых (ибо чем многочисленнее и ветвистее изобретённый в НКВД/ГУГБ «заговор», тем многочисленнее и вкуснее «печеньки» от начальства).
Принуждали с переменным успехом – ибо в этом случае «разблокировать» было нечего (объект воздействия не знал ничего, что нужно было бы извлечь из него или из неё – женщин тоже истязали).
Поэтому при достаточной силе воли (в этом контингенте это имело место у многих), подследственные нередко умирали под пытками от увечий, несовместимых с жизнью, но ничего не подписывали.
Впрочем, полиции (и уголовной, и политической) обычно гораздо интереснее другое принуждение – к сотрудничеству. Перевербовка – если речь идёт о разведчике, партизане и подпольщике. Обычно совмещённая с извлечением знаний из допрашиваемого.
А здесь болевые воздействия не сработают – нужно договариваться. Поэтому – вопреки распространённому заблуждению – обычно цель полиции состоит именно в том, чтобы договориться. И потому использует соответствующие (психологические) методы воздействия.
У болевых методов извлечения знаний есть ещё один существенный недостаток. Их применение почти гарантированно наносит тяжёлую психологическую травму – а нередко и травмы физические.
Что существенно усложняет последующее использование объекта в своих целях – а то и вовсе делает оное практически невозможным, что резко снижает эффективность работы полиции. Именно поэтому профессионалы, мягко говоря, не жалуют методы болевого воздействия в качестве рабочих инструментов.
Любое наказание преследует две цели; одно устремлено в прошлое, другое в будущее. В будущее устремлена коррекция поведения (исправление); эта цель наказания состоит в том, чтобы наказываемый более никогда не совершал никакого проступка (не говоря уже о правонарушении или преступлении).
В качестве средства сдерживания используется страх перед лишением свободы или телесным наказанием (болью)… проблема в том, что страх является весьма неэффективным инструментом сдерживания. Доказано историей.
Как ни странно, эффективным инструментом является морально-нравственный категорический императив; поэтому именно формирование такого императива является ключевой задачей исправительной системы цивилизованных стран… теоретически (реальность, увы, существенно отличается). Ровно то же самое относится и к семье, и к школе… аналогично.
Вопреки распространённому заблуждению, страх (и вообще негативные эмоции) являются крайне неэффективным инструментом формирования такого императива – именно поэтому практически везде телесные наказания отменены и в исправительной системе, и в вооружённых силах, и в школе, а в семье запрещены (в цивилизованных странах). Хуже не стало.
Вторая цель наказания (любого) устремлена в прошлое: это справедливое воздаяние (не обязательно болевое) за совершённое правонарушение. Собственно, именно на этом и основана логика применения телесного наказания: ты сделал больно другим (семье, школе, армии, обществу), а они сделали больно тебе.
Это очень религиозная концепция (болевой вариант епитимьи); поэтому неудивительно, что телесные наказания были распространены почти повсеместно в «века веры», когда религия играла важнейшую роль в жизни общества.
А упразднение и даже запрет ТН предсказуемо совпал с резкой секуляризацией общества в цивилизованных странах. Неудивительно, что в настоящее время телесные наказания узаконены в исламских странах, а также (в школах) в тех штатах США, в которых сильно влияние христианских фундаменталистов.
Лично я считаю, что это порочная концепция. Некоторые преступники являются неисправимыми, поэтому должны быть изолированы от общества пожизненно. Другим для исправления требуется долгое время – поэтому и сроки должны быть… соответствующие.
Да, я верю в епитимью… однако считаю, что таковой должен быть созидательный труд на благо общества (создание совокупной ценности – финансовой, духовной, функциональной и эмоциональной). А телесные наказания не создают никакой ценности – ни для кого.
На самом деле, нет ничего дурного в том, чтобы наслаждаться физической болью другого человека. Но лишь при одном условии - если этот человек принимает физическую боль и физические страдания (эмоционально и духовно он или она могут быть на седьмом небе от удовольствия) совершенно добровольно.
Да, фундаментальных принципов Безопасности и Разумности тоже нужно придерживаться... но всё-таки они (особенно второй) несколько растяжимы. В отличие от добровольности.
Поэтому нет ничего дурного в активной и пассивной алголагнии (ибо в этом случае добровольность имеет место по определению). Которые есть просто Иная Любовь… Иная, но Любовь.
Дурное (причём криминально дурное) начинается, когда исчезает добровольность; когда причинение боли носит насильственный характер; когда садист (строго говоря, криминальный садист), истязает человеческое существо, чтобы причинить ему или (гораздо чаще) ей не только физическую боль, но и психологическое страдание.
Понятие «садизм» было впервые введено в научный обиход австро-немецким психиатром Рихардом фон Крафт-Эбингом, определившим его как желание наслаждаться властью путём причинения боли.
Как и очень многое в психологии, это чушь собачья. На самом деле, причина садизма обычно кроется в эротизации насилия (механизме психологической самозащиты). Когда жертва насилия – обычно в детском и/или в подростковом возрасте – сам или сама становится насильником и начинает получать от этого удовольствие, в том числе, и сексуальное. Власть тут ни при чём вообще.
Все садисты глубоко несчастны – счастливый человек не будет (ибо просто не может) получать удовольствие от насильственного причинения боли другому человеку (БДСМ – это совсем другая история).
Всем садистам очень больно психологически… и чтобы хоть как-то унять эту боль, он или она выплёскивает эту боль на другого человека, истязая его или её физически и/или психологически (пси-садизм).
Вопреки распространённому заблуждению, ни один садист не любит себя (у человека любящего нет потребности в насилии по отношению к другому человеку). Поэтому, истязая других, садист истязает себя (в экстремальном случае серийного убийцы-садиста, последний раз за разом убивает себя).
Или же мстит тому (обычно той), кто когда-то причинил ему тяжёлую психологическую травму: матери (чаще всего), жене, подруге… Впрочем, Эйлин Уорнос так мстила своему отцу…
Домашнее насилие, увы, многогранно. Физическое и психологическое (или оба «в одном флаконе»); упорядоченное (порка, горох) и хаотичное (избиение); его жертвами становятся как дети, так и супруги (мужья тоже – если жена стерва).
До недавнего времени насилие в семье было нормой. В книгах того времени мужьям рекомендовалось "наказывать" и "учить" своих жен и детей для поддержания патриархального контроля и порядка в доме.
Властями наказывались лишь случаи эксцессов – нанесения слишком тяжких телесных повреждений. Однако начиная с эпохи Просвещения, ситуация начала меняться и с домашним насилием стали бороться уже всерьёз.
Истории известны несколько случаев успешной борьбы с домашним насилием: во всех случаях это было «подобное подобным». В некоторых городах Англии мужей, избивавших своих жён, публично (и жестоко) пороли, в самом прямом смысле выбивая из них желание причинять боль супруге. Этот тот редкий случай, когда телесные наказания оказывались весьма эффективными.
В Третьем рейхе пошли существенно дальше: жена могла пожаловаться на побои со стороны мужа… в гестапо. Ибо женщина есть достояние нации и потому дело о её побоях автоматически становилось политическим – а это епархия гестапо.
Если обвинение подтверждалось (освидетельствованием у врача), то распускавшему руки мужу в тайной государственной полиции выписывали… билет в ближайшее мозгоисправительное заведение.
В концлагерь СС, благо это позволял указ рейхспрезидента Гинденбурга от 28 февраля 1933 года. Недели пребывания в этом заведении обычно хватало, чтобы… см. выше. При этом муженька даже не били – система перевоспитания и без того работала зер гут.
С детьми процесс был аналогичным, благо утаить домашние побои не было никакой возможности (спасибо гитлер’югенду и BDM). В этом случае в гестапо доносили «вожатые» …, и виновный родитель отправлялся… см. выше. С практически гарантированным результатом.
В наши дни ситуация с домашним насилием не ахти – оно до сих пор встречается весьма нередко. Мотивов, в основном, два: это либо инструмент установления и поддержания власти над супругами и/или детьми… или выплёскивания на домашних собственных внутренних боли и страданий… или и то, и другое вместе.
К сожалению, домашние насильники неисправимы в современном обществе (вышеописанные времена давно канули в Лету). Поэтому рецепт один – упаковать насильника в тюрягу… надолго и развестись. Детей органы опеки насильственно изымают и отправляют в приюты или семейные детдома (систему foster care).
В отличие от едва ли не всех прочих видов пыток и истязаний, данная пытка до сих пор используется... да чуть ли не по всему миру (в том числе, и в России-матушке, о чём свидетельств просто масса). Особенно её любили разнообразные латиноамериканские диктатуры... как, впрочем, и все диктатуры.
Популярность пытки объясняется (1) возможностью варьировать силу боли, (2) отсутствием следов на теле допрашиваемого, (3) при тщательном контроле практически исключается возможность случайно убить подследственного… и даже (4) нанести серьёзный долговременный вред здоровью.
Суть пытки очевидна и банальна – пропускание электротока через тело человека. Электроды подсоединяются к наиболее чувствительным местам тела: головка полового члена, яички, соски, клитор и внутренние половые губы.
Иногда электрод вводится в прямую кишку или во влагалище (в последнем случае вводят на глубину, достаточную до соприкосновения с шейкой матки, что намного усиливает боль).
Нередко цепь замыкают, подсоединив противоположный электрод к языку или небу допрашиваемого, что многократно усиливает болевое воздействие. А вообще, электроды могут подсоединяться практически к любой части тела человека.
Описаны случаи применения для подобного допроса электрошоковых дубинок, которые прикладывают к различным частям тела и дают разряд. Однако это гораздо более рискованно.
Например, после того, как 17-летней турчанке ввели электрошокер во влагалище и произвели разряд (нафига это было надо – об том история умалчивает), у нее предсказуемо возникло сильное кровотечение, что потребовало немедленной госпитализации. Ну и зачем было огород городить??
Тем не менее, городят до сих пор (пытка электротоком одна из трёх наиболее распространённых в мире). Бьют электрошокером в разные части тела - руки, ноги, живот, спину, соски, пах...
Всё зависит от жестокости, целеустремлённости… и некомпетентности лиц, ведущих допрос. Чтобы было больнее, жертву обливают водой, погружают в неё или мажут влажным гелями, прежде чем бить током.
Бывают и другие вариации: например, человека вертикально подвешивают на вытянутых руках, а ноги погружают в ведро или таз с водой, а затем бьют током.
Опытные дознаватели даже когда такого рода методы были официально (или гораздо чаще неофициально) разрешены, всё равно обычно ограничивались чисто психологическим воздействием.
Так, например, сотрудники гестапо на оккупированных территориях поступали с подозреваемыми в пособничестве партизанам, подпольщикам и прочим злостными нарушителями Гаагской конвенции о законах и обычаях войны следующим образом.
Подозреваемую раздевали догола, разводили ей ноги в стороны и надёжно фиксировали примерно, как на «английской дыбе» (впрочем, обычно укладывали на простую скамью).
После чего демонстрировали работу портативного генератора электротока, а затем... правильно, присоединяли электроды к соскам и клитору женщины. Могли и во влагалище ввести – и в прямую кишку.
Обычно этого хватало, чтобы задержанная пела как соловей (в частности, именно так удалось получить информацию, которая привела к разгрому минского подполья в 1942 году).
Если же не хватало (что случалось редко весьма) ..., то профессионалы быстро подбирали оптимальное сочетание силы тока и длительности воздействия, которое гарантировано отключало рацио… в результате объект через считанные минуты вываливал всё, что знал – и даже то, что не знал, что знал.
Поэтому молчащие на допросах герои-партизаны и герои-подпольщики это, по большей части, сказки советского и западного агитпропа… или результат крайне непрофессиональных воздействий (обычно местных кадров на оккупированных вермахтом территориях).
Пытка электротоком активно использовалась местной политической полицией во время так называемой «грязной войны» в Аргентине (грязной с обеих сторон, надо отметить) … и вообще Операции Кондор в Латинской Америке. С весьма переменным успехом – в силу непреодолимого разгильдяйства латиносов.
Станок для пытки электротоком в тех краях получил название парилья («гриль» в переводе с испанского). Объект привязывали к металлической раме кровати (или к столу – последнее показано в неоднозначном фильме «Гараж Олимпо») и подвергали воздействию электрического тока.
Электрошоковая дубинка («пикана») тоже использовалась. Изначально пикана была разработана для воздействия на крупный рогатый скот – и лишь потом (в 1930-х годах) стала использоваться в качестве орудия пытки в Аргентине, Парагвае, Боливии и Уругвае… а потом и в других странах.
Впрочем, гораздо чаще пикана использовалась в качестве инструмента психологического давления – как и практически все орудия пыток.
Название не совсем верное; этот пыточно-истязательный дивайс следовало бы назвать «растяжкой» или «вытяжкой». Ибо он представлял собой ложе (деревянное ложе, если быть более точной), с валиками на обоих концах, на которые наматывались верёвки, удерживающие запястья и лодыжки жертвы. Хотя чаще валик был один, а руки жертвы крепились к специальной перекладине.
При вращении валиков (или валика) верёвки тянулись в противоположных направлениях, растягивая тело и разрывая мышцы и суставы пытаемого. Или пытаемой – что на самом деле случалось даже чаще – особенно в приснопамятное «время огня» (период «охоты на ведьм»).
Следует отметить, что в момент ослабления верёвок пытаемый испытывал столь же жуткую боль, как и в момент их натяжения. Дивайс оказался чрезвычайно эффективным – с его помощью французские инквизиторы заставили признаться в совершенно бредовых обвинениях кремнёвых тамплиеров, а три века спустя в Англии палачи Иакова I раскрыли знаменитый «пороховой заговор».
А вообще этот дивайс изобрели ещё в Римской империи, в которой он был стандартным орудием пытки наряду с дыбой-страппадо и прижиганием тела раскалёнными медными пластинками. Если верить церковным сказочникам, так пытались заставить христиан отречься от их веры. С переменным успехом.
«Австрийская лестница» была устроена по тому же принципу, что и дыба-ложе, однако могла причинять узнику еще большие страдания благодаря определённым «усовершенствованиям конструкции». Поэтому её иногда совершенно справедливо называют «усиленной дыбой».
Дивайс получил своё название потому, что во времена правления династии Габсбургов эта пытка была едва ли не основной в Чехии, Австрии и Венгрии... в общем, по всей Австро-Венгерской империи.
Хотя на самом деле эта «усовершенствованная дыба» была немецким, а не австрийским, изобретением. Как и «классическая» дыба-ложе, которую изобрели нюрнбергские палачи (поэтому её иногда называют «нюрнбергской дыбой» - хотя надо бы называть «нюрнбергской растяжкой»). Изобрели вторично (см. выше).
Но вернёмся к «австрийской лестнице». Её устанавливали к стене под углом в 45 градусов (отсюда и «лестница»). Жертву клали на нее навзничь (в смысле, на спину), а связанные в запястьях руки привязывали к одной из перекладин. Внизу лестницы находилась такая же, как и у обычной дыбы, лебедка, к которой привязывали ноги жертвы.
Когда палач вращал рычаг лебедки, та тянула руки жертвы вверх до тех пор, пока они не оказывались вывихнутыми. «Ступеньки лестницы», с острыми краями, впивались в тело допрашиваемого, существенно усиливая боль от растяжения мышц, суставов и всего тела.
Кроме дыбы-ложа и «австрийской лестницы», существовал и третий – английский – вариант дыбы. В котором ложа не было вообще – за ненадобностью. По наиболее распространённой версии, в «старую добрую» Англию дыба попала в середине XV столетия стараниями некоего Джона Холланда, четвертого герцога Эксетерского, когда он был коннетаблем (комендантом) Лондонского Тауэра.
Поэтому её предсказуемо прозвали «Дочь герцога Эксетерского», а о ее клиентах говорили, что они «женятся на дочери герцога Эксетерского». Вид у «дочери» был суровый (и это ещё очень мягко сказано).
Это была большая, сделанная из дуба рама, установленная горизонтально на высоте примерно одного метра над полом. Узник (или узница) ложился спиной на пол в центре рамы, после чего его или её запястья и лодыжки привязывались веревками к длинным цилиндрическим вОротам (валикам), установленным по краям рамы.
При вращении рычага верёвки растягивали тело жертвы, постепенно поднимая его (или её) над полом на один уровень с рамой. Затем узнику задавались вопросы, и если ответы мучителей не удовлетворяли, вороты вращали до тех пор, пока не выскакивали суставы и не начинали рваться сухожилия...
Для усиления болевого воздействия горизонтальную дыбу и австрийскую лестницу нередко дополняли «шпигованным зайцем». Который (как и многие другие дивайсы) изначально был никаким не орудием пытки – а вполне себе мирным кулинарным приспособлением.
Если быть более точным, то шипастым деревянным валиком, предназначенным для того, чтобы делать отверстия на мясе (в частности, зайца – отсюда и название) для вставки в него кусочков жира или пряностей перед жаркой.
Изначально это был отдельный дивайс – им проводили по голой спине пытаемого или пытаемой. Точнее, проводили шипами, в зависимости от размера и остроты или причинявшими боль разной интенсивности... или вырезавшими целые полосы кожи и мяса.
Затем «шпигованных зайцев» начали устанавливать на дыбе-ложе (и на «австрийской лестнице тоже»), создавая дополнительную острую боль при растягивании жертвы.
Жертву либо просто растягивали на дыбе, при этом шипы валиков впивались в тело; или укладывали на них и начинали таскать за руки-ноги, прокатывая по валикам, зачастую от шеи до лодыжек, истязая всё тело...
