100 казнённых знаменитых преступников

[RolandVT]

Банда Котова – Морозова (что занятно, тоже Морозова – только Григория) была чем-то вроде «мужицкой реинкарнации» банды Сабана (Сафонова - Морозова), ибо последняя была, всё-таки, полувоенной организацией (их «начштаба» в прошлом был офицером царской армии). Ибо начала грабить и убивать сразу после ликвидации своего «прототипа».

С весьма существенными отличиями. Во-первых, Котов сотоварищи были почти вдвое более плодовитыми: 116 жертв против 60. Во-вторых, они были чистыми family annihilators («истребителями семей»), ибо всегда убивали целыми семьями – у Сабана и компании номенклатура жертв была существенно шире.

В-третьих, почти что равноправной подельницей Котова и Морозова была женщина - 20-летняя любовница Котова Серафима Винокурова (в банде Сабана женщин не было).

И, наконец, Павел Морозов был подчинённым Сабана и возглавил банду лишь после гибели последнего – а Григорий Морозов был, как минимум, равноправным партнёром Котова.

Главарь банды Василий Котов родился в 1884 году в деревне Суходол Успенской волости Вяземского уезда Смоленской губернии в семье профессиональных преступников. Его отец и трое старших братьев имели несколько судимостей.

Во время очередной отсидки отец Котова умер, и его воспитанием стали заниматься старшие братья. Под их влиянием он стал совершать преступления, и в 12-летнем возрасте был арестован за кражу и отправлен в исправительный дом.

С того момента на свободу в Российской империи (как ни странно, и в Российской республике тоже) Котов практически не выходил. В 1918 году он был отпущен на свободу как «жертва царского режима» (идиотов и в Советской власти хватало), после чего сколотил банду и начал совершать грабежи помещичьих усадеб.

По очевидной причине – и поживиться очень даже было чем… и Советской власти было даже не просто наплевать на преступления против «классовых врагов». Ибо Советы решили полностью уничтожить последних (ликвидировать как класс социально – а то и физически) … и потому такую инициативу приветствовали.

Ближайшим помощником Котова в банде стал Григорий Морозов, уроженец Белгородского уезда Курской губернии. В 1903 году он был осуждён на каторжные работы за убийство полицейского (в нормальной стране он был бы безжалостно и без колебаний казнён).

Во время совершения преступлений он являлся основным убийцей, зачастую насиловал перед смертью своих жертв. В ряде преступлений принимала участие 20-летняя любовница Котова Серафима Винокурова.

Я практически не сомневаюсь, что инфернальные ноги последующих серийных массовых убийств, совершённых бандой Котова – Морозова, растут именно из этих «экспроприаций помещичьего имущества».

Скорее всего, во время одной такой акции бандиты убили всю помещичью семью (причины могли быть какими угодно – например, «месть за столетия крепостного права») … и им понравилось. Понравилось достаточно, чтобы через некоторое время поголовное убийство целых семей стало их основным занятием.

Одно из первых преступлений бандиты совершили в Курске, в Казацкой слободе, в ноябре 1920 года. Ночью Винокурова постучала в дверь к неким Лукьяновым. Сказав, что она стала жертвой ограбления, она попросила дать ей переночевать.

Когда сердобольные Лукьяновы открыли дверь, бандиты ворвались в дом, где, помимо супругов, находились ещё трое их детей. Все пятеро были ими убиты. Перед убийством детям завязали глаза (чтобы те не видели ни смерть родителей, ни свою собственную). Убийства совершались топором – видимо, помещичья семья была ими убита именно таким образом.

В январе 1921 года в том же Курске, в Стрелецкой слободе, бандиты совершили разбойное нападение на дом китайца, к которому в тот день в гости пришло несколько его соотечественников.

Ворвавшись в дом, Котов с сообщниками обнаружили там сразу шестнадцать человек. Такое количество людей бандитов не остановило — все были связаны и убиты ударами топора по голове. Спустя месяц в Курске, на Хуторянской улице, банда совершила ещё одно массовое убийство шести человек.

Курский уголовный розыск был беспомощен в деле розыска жестоких убийц, поскольку в те годы провинциальные ведомства практически не имели у себя профессионалов и технических средств.

Вследствие этого банда долгое время оставалась неуловимой. Летом и осенью 1921 года в Гжатском уезде Смоленской губернии бандитами были совершены ещё два массовых убийства. Две семьи по пять человек были убиты в деревне Видное и близ станции Уваровка в этом уезде. Далее, в районе станции Батюшково ими были убиты ещё шесть человек.

Решив сменить район деятельности, бандиты отправились в Калужскую губернию. Там в Боровском уезде они совершили массовое убийство 16 человек семей хуторянина Лазарева и его работника. После этого они вновь вернулись в Курскую губернию, где за два месяца убили ещё 27 человек.

В конце 1921 года члены банды совершили убийство пяти членов семьи Соловьёвых в Бородинской волости Можайского уезда. В январе 1922 года в Гжатском уезде они вновь совершили массовое убийство семьи Мешалкиных.

В конце января 1922 года бандиты впервые совершили преступление в Москве — на Поклонной горе ими была убита семья Морозовых из 6 человек. Уходя, бандиты подожгли разграбленный дом.

Ещё одно массовое убийство банда совершила через несколько дней в доме № 53 по Нижней Красносельской улице. Убитыми оказались трое членов семьи Малица и мужчина, снимавший у них комнату. В мае 1922 года банда Котова совершила убийство в Смоленской губернии 50-летней хуторянки Федотовой (её предварительно изнасиловали – как и всех женщин до и после).

Вскоре бандиты совершили ещё одно преступление в районе станции Паликово Верейского уезда. Ими были убиты десять человек, но впервые за полтора года они случайно оставили в живых свидетеля своих преступлений — 16-летняя дочь хозяина дома сумела спрятаться, и бандиты её не заметили. Чудом уцелевшая девушка сумела весьма подробно описать всех преступников, среди которых оказалось трое мужчин и одна молодая женщина.

Ещё три недели банда орудовала в Воскресенском и Наро-Фоминском уездах, совершив убийства тридцати двух человек. После этих убийств в уездах Подмосковья начались массовые выступления крестьян, которые требовали от власти обезвредить убийц. Из-за того, что бандиты убивали своих жертв топором, банда Котова получила прозвище «рубщики».

Вскоре в Гжатском районе был арестован сообщник Котова и Морозова по нескольким грабежам и убийствам 19-летний Иван Крылов (у него в доме хранилась львиная доля награбленного). На допросах он выдал сообщников (его описания в точности совпадали с описаниями девушки), которых, к сожалению, знал под фальшивыми именами и фамилиями…

Справедливо опасаясь, что Морозов в конечном итоге убьёт его, Котов 23 сентября 1922 года заманил своего сообщника в лес в районе Апрелевки и застрелил его из револьвера. Помогло не сильно - через полтора месяца Котова и его любовницу сыщики МУРа задержали в городке Нежин Черниговской губернии.

Суд над бандитами состоялся в 1923 году в Московском революционном трибунале. На скамье подсудимых оказались Котов, Винокурова и Крылов. Они пытались защищаться, утверждая, что все 116 человек были убиты покойным Морозовым (на мёртвых всё валят всегда), но суд постановил приговорить всех троих к высшей мере наказания — расстрелу.

Котов перед судом нищим, ибо он убивал не богачей, а почти таких же нищих, как и сам, отбирая от убитых домашний скарб, носильное платье и др. вещи домашнего обихода, продаваемые им на базаре за гроши. Видимо, убивал он действительно не корысти ради, а лишь потому, что ему нравилось…

[RolandVT]

Его считали интеллигентом. Он и вправду внешне походил на человека интеллигентного весьма. Невысокого роста, с бледным тонким лицом. Но за этой изящной внешностью скрывался один из самых безжалостных бандитов 1920-х — Михаил Осипов (Культяпый), выходец из Сибири, совершивший на своем коротком веку семьдесят восемь убийств.

После злодеяний всегда оставлял свою "визитную карточку": разложенные веером трупы на полу. Именно эта примета и выдала его – сыщики тали копаться в царских архивах и вскоре установили, что веером трупы раскладывал только один человек — Михаил Осипов, уроженец Пермской области.

В деле была найдена даже его фотография, с которой на людей смотрел обаятельный молодой человек интеллигентной наружности. У него и кличка в преступной среде была именно такая — Интеллигент. Культяпым он стал несколько позднее.

Жертвы он связывал бечевкой и укладывал таким образом, чтобы ноги одного несчастного ложились на ноги другого, а тела «расходились» веерообразно. На крики и мольбы о помощи он не реагировал.

Ни женщины, ни старики, ни дети его не трогали. Он был совершенно бесчувствен. Завершив свои жуткие приготовления, убийца шел по кругу и разбивал жертвам головы острием топора.

Убивать людей доставляло ему наслаждение, и он всегда это делал сам, не доверяя никому из своих подельников. Убивал целыми семьями (ещё один family annihilator), даже уничтожал домашних животных, словно опасался их свидетельства.

Поймали его, можно сказать, случайно (не редкость для серийных убийц). В Уфе Осипов с подельниками совершили налет на комиссионный магазин прямо в центре города. Всех людей, находившихся там, бандиты связали и, как и положено, уложили веером на полу.

Но в этот момент в магазин вошел местный священник отец Георгий. В свое время он занимался французской борьбой, и теперь прошлое увлечение ему весьма пригодилось. Сбив с ног сразу нескольких бандитов, он выскочил на улицу и поднял такой шум, что к месту происшествия сбежалась вся окрестная милиция.

Осипов сдался, надеясь на то, что ему удастся прикрыться чужим именем. Однако его подвел «веер», про который сыщики уже знали. В 1924 году Михаила Осипова и его ближайших сподвижников расстреляли.

Что им двигало? Скорее всего, то же что и Сабаном (минус ненависть к милиции). Неспособность к счастливой семейной жизни и вызванная этим инфернальная ненависть к любым семьям – ибо по сравнению с ними он считал себя ущербным.

[RolandVT]

Александр Лабуткин мне напоминает до сих пор неизвестного Зодиака, пожалуй, самого известного (наряду с Джеком Потрошителем и Тедом Банди) серийного убийцу. Ибо и МО (modus operandi) похожий… и наряжаться американец любил.

Хотя и прикид был радикально другой, и город (Ленинград, а не Сан-Франциско), и работал Зодиак на 33 года позже, и число жертв у ленинградца было втрое больше (пятнадцать против пяти) … да и мотивы явно совсем иные были.

Но обо всём по порядку. Александр Лабуткин родился в 1910 году в тогда ещё Санкт-Петербурге в семье потомственных рабочих. В конце 1920-х годов Лабуткин устроился работать пристрельщиком наганов на оружейном заводе «Краснознамёнец», где ранее работал его отец.

Эта работа требовала повышенной концентрации и точности: нужно было проверять качество стрельбы. Александр с самого начала проявил редкий навык – умение стрелять одинаково метко обеими руками. Коллеги уважали его за эту способность, так как подобное встречается крайне редко.

Хотя задатки вроде как имелись (тяга к мелкому воровству и поджогам), превращение Саши Лабуткина в серийного убийцу практически наверняка стало результатом психической травмы, которую он привёз себе сам – своей дурью.

В 1930 году, занимаясь выкорчёвыванием пня с помощью украденного накануне пироксилина (уже хорошо), Лабуткин случайно произвёл преждевременную детонацию последнего, в результате чего лишился кисти правой руки.

Поэтому лишился любимой работы (которая, скорее всего, была даже больше, чем работа) … и вообще стал ощущать себя неполноценным. Изгоем. Отверженным.

Он попытался компенсировать утрату внешность, благо семья Лабуткиных считалась зажиточной, в их доме был ряд элитных по тем временам вещей. Лабуткин стал завзятым щёголем; по воспоминаниям знакомых, он очень любил надевать тёмный пиджак и широкополую шляпу.

Не помогло – вещизм вообще крайне неэффективная психотерапия. Результат был предсказуем – Лабуткин возненавидел людей (как обычно в таких случаях, не имея на то никаких оснований – свою личностную трагедию он привёз себе исключительно сам). И решил отомстить - причём отомстить радикально. Убивая.

Спустя три года после катастрофы, радикально изменившей его жизнь, 30 августа 1933 года Лабуткин, замаскировавшись под грибника, взял револьвер и отправился в лес, расположенный за Пороховыми заводами на окраине города.

Там он встретил компанию из двух мужчин и трёх женщин, после чего произвёл в них несколько выстрелов; четыре человека скончались на месте, а единственная выжившая женщина умерла спустя некоторое время в больнице, не успев дать следователям никаких показаний.

Пули, которыми убийца пользовался при совершении своих преступлений, были изготовлены его знакомым слесарем из шариков подшипников. С места массового убийства Лабуткин забрал незначительные ценности, что исключило для следствия корысть как мотив… что было чистой правдой.

Второго декабря 1933 года, в том же самом лесу, Лабуткин застрелил ещё двух человек; у убитых он забрал пару валенок, продукты и несколько других вещей. Исключительно в виде трофеев – корысть не было мотивом.

11 апреля 1934 года Лабуткин подкараулил и застрелил пожилого слесаря; убийца забрал у жертвы деньги и чемоданчик с инструментом, а также (видимо, от ярости) выдернул золотые коронки.

Спустя 7 месяцев, 13 ноября 1934 года, он застрелил птицелова, осматривавшего свои силки. Добычей преступника стала клетка с пойманными птицами. 11 января 1935 года Лабуткин застрелил с интервалом в 2 часа две гулявшие в лесу семейные пары и вновь забрал у убитых не представлявшие особой ценности вещи.

Через месяц, 17 февраля 1935 года, Лабуткин убил одинокого рабочего. Для отвлечения внимания своих последних жертв он использовал свою жену Марию. 18 марта 1935 года Лабуткин совершил своё последнее нападение — на супружескую пару; мужчина был убит, а в женщину преступник стрелять не стал.

Милосердие его (предсказуемо) подвело… или же ему просто надоело это безумие – некоторые (хотя и далеко не все) серийные убийцы действительно хотят, чтобы их поймали, ибо их тяготят их «подвиги».

Последняя потерпевшая подробно описала внешность убийцы, и вскоре Лабуткина задержали (уникальная примета – отсутствие кисти правой руки – позволила быстро сузить круг подозреваемых. Это была редкая травма, именно она и стала ключом к поимке убийцы).

Следствие по делу Лабуткина было недолгим. По делу серийного убийцы были также арестованы его жена Мария Лабуткина и несколько человек, которые были обвинены в укрывательстве преступлений.

Летом 1935 года состоялся суд, во время которого Особое совещание приняло решение о применении к Александру Лабуткину высшей меры наказания — смертной казни через расстрел, а остальным подсудимым были назначены длительные сроки лишения свободы; в частности, Марию Лабуткину лишили родительских прав и отправили в лагерь на 10 лет.

Лабуткин был расстрелян в течение суток после вынесения приговора, как это было принято в то жестокое время.

[RolandVT]

Про историю Филиппа Тюрина можно с уверенностью сказать лишь дело ясное, что дело тёмное. Очень тёмное. Более того, Тюрин – вне всякого сомнения – один из двух самых загадочных серийных убийц в истории СССР… да и не только Советского Союза. Второй - Владимир Винничевский – в чём-то самый жуткий серийный убийца вообще в истории человечества.

Самый загадочный потому, что мотивы Филиппа Тюрина абсолютно непонятны - официальная версия оставляет больше вопросов, чем даёт ответов.

Впрочем, обо всём по порядку. Филипп Тюрин родился в 1910 году (точная дата его рождения неизвестна) в деревне с очень подходящим для его «подвигов» названием Сумерки (ныне Рязанская область) в обычной крестьянской семье.

В детстве помогал родителям по хозяйству, взрослым работал в колхозе. После начала Операции Барбаросса был призван в действующую армию, попал на фронт, был тяжело ранен, лечился в одном из ленинградских госпиталей, после чего был вчистую комиссован (признан негодным к воинской службе).

В северной столице как будто сама судьба подбросила ему «хлебное место»: в апреле 1945 года на заводе «Большевик» Тюрина взяли извозчиком, выделили повозку с лошадью и маленькую комнату в бараке прямо на территории предприятия. В голодном послевоенном городе это было сродни выигрышу: стабильная работа, крыша над головой, пусть и у заводской стены.

Именно там он прожил до момента своего ареста полтора года, и именно там, по версии следствия, он совершил все убийства. Выделенная ему подвода с лошадью, позволяла ему в тёмное время суток беспрепятственно вывозить тела его жертв.

Он сразу же начал убивать – первое убийство он совершил в том же месяце. Затем ещё, ещё и ещё… по его признанию, он совершил 29 убийств (следствием доказана была ровно половина). Или лишь хотел совершить 29…

По его словам, все убийства Тюрин совершал по одному и тому же сценарию. На Предтеченском и Смоленском рынках Ленинграда он выслеживал людей с большими суммами денег или ценными вещами на обмен, предлагал купить картофель по сниженной цене, после чего увозил в свой барак.

В бараке он (якобы) предлагал жертве влезть в погреб и самолично набрать картошки. Когда покупатель начинал спускаться по лестнице, Тюрин убивал его – или её – ударом по голове тупым предметом (молотком, трубой или топором).

Увы и ах – вещдоки эту версию категорически опровергают. Экспертиза показала, что следы человеческой крови в бараке отсутствуют, поэтому убийства совершенно точно совершались вне барака. В комнате, где следов крови было… много. Даже очень много.

Убийство ударом по голове весьма кровавое дело… а на найденной у душегуба одежде убиенных крови не было. Иными словами, они были убиты голыми… кроме того, руки у всех были связаны за спиной.

К телам убитых Тюрин привязывал тяжёлый груз и топил их в Уткиной Заводи, возможно, именно поэтому они и не были обнаружены. Потом обнаглел, пряча убитых прямо на заводской территории, рассчитывая на послевоенную неразбериху (он явно был не в курсе работы органов) … это его и сгубило.

В сводках милиции его «подвиги» поначалу выглядели как отдельные пропажи. В ноябре 1946-го исчез молодой рабочий, который поехал «за дешёвой картошкой». Через несколько дней пропала 62-летняя женщина: она безуспешно продавала патефон и согласилась на обмен «у продавца дома».

Ещё через двое суток как сквозь землю провалился 25-летний фронтовик с таким же патефоном, которому пообещали «столько картошки, сколько унесёт». В начале декабря — молодая пара, готовившаяся к свадьбе: они тоже решили расплатиться патефоном, а вдвоём, казалось, безопаснее.

Во всех эпизодах (по словам душегуба) финал был один и тот же: короткая дорога, погреб, удар, утопление. Позже на следствии Тюрин скажет, что начал ещё весной 1945 года, но тогда эти исчезновения пока никто в цепочку не складывал.

Милиция сначала искала «по ближнему кругу»: прочёсывала закоулки вокруг рынков, чердаки, подвалы, пустующие дома. Ходили слухи про каннибалов — память о блокаде была ещё очень свежа.

Ошибка Тюрина всё изменила. В конце 1946-го он спрятал два тела прямо на «Большевике» — в заброшенном ДЗОТе (деревоземляной огневой точке) времён недавней войны. В январе 1947-го туда за металлоломом заглянули сборщики и наткнулись на связанную, раздетую пару с проломленными черепами.

Район вокруг «Большевика» стали прочёсывать уже системно и ужаснулись. Ибо водолазы подняли из пруда тело женщины, затем нашли ещё троих — мужчину и двух женщин. Позже пошли в затон Невы у Уткиной Заводи, и обнаружили ещё несколько тел. К этому моменту Тюрин уже исчез: в начале декабря 1946-го он уволился и уехал в Сумерки, а сам «Большевик» закрылся в январе.

Но картина начала сходиться. Извозчик жил буквально в шаге от мест, где вытаскивали тела. Свидетели с рынков описывали «продавца картошки» примерно, как Тюрина. Коллеги вспоминали, что, уезжая, он вывез одиннадцать чемоданов с вещами: патефоны, мужские часы, одежда... откуда у обычного извозчика такая роскошь?

Получив ордер на обыск, опера вскрыли дверь в комнате Тюрина в бараке… и ужаснулись. Помещение выглядело так, будто здесь жил не просто торговец, а работал мясник: брызги крови на стенах, полу, столе.

Во дворе нашли таз с застывшей кровью. Экспертиза остудила горячие выводы: на стенах кровь принадлежала свиньям, которых мужчина резал, чтобы поесть. А кровь в тазу... человеческая.

За подозреваемым отправились в Сумерки, привезли в Ленинград вместе с его «добром». Сначала он держался в глухом отказе. Но когда родственники пропавших стали узнавать вещи, Тюрин заговорил.

Рассказал, что начал убивать в апреле 1945-го, убил двадцать девять человек, действуя по одной схеме: приглашение домой «за картошкой», удар топором по голове, утопление.

Однако факты откровения не подтверждали. На предметах одежды, найденных у Тюрина, крови не было — это означало, что жертв раздевали заранее. Эксперты установили у многих признаки связывания при жизни — это уже не внезапный удар, а подготовленная процедура, почти казнь. Таз с кровью говорил о том, что убийца сознательно собирал её в посуду… только зачем?

В результате громкая цифра «двадцать девять» осталась в протоколах признательных показаний, а в обвинение пошли только подтверждённые эпизоды — по числу найденных тел. Таких оказалось четырнадцать.

Суд над серийным убийцей начался 4 мая 1947 года. Виновность Тюрина сомнений не вызывала, вещдоков было выше крыши, он во всём признался… поэтому приговор был единственно возможным в то время.

Высшая мера наказания с конфискацией имущества. Казнь привели в исполнение в том же году (точная дата расстрела неизвестна). Сколько жизней унёс этот человек на самом деле, никто так и не узнал.

Остались неизвестными и мотивы душегуба. Корысть отпала сразу – у некоторых убитых взять было решительно нечего и Тюрину это было прекрасно известно. Сексуальный мотив выглядел многообещающе – среди жертв было немало женщин; убитые предварительно были раздеты; руки связаны за спиной при жизни… только вот как это согласуется с полным тазом человеческой крови?

Никаких следов каннибализма обнаружено не было… да и не был Тюрин блокадником (об этом сейчас не принято говорить, но в то жуткое время случаи людоедства были весьма многочисленны – даже убивали, чтобы съесть).

И почему тогда жертвы обоего пола… и 62-летняя женщина? И почему нет никаких следов никакого сексуального контакта? Как объяснить следы крови в разных местах дома и в отхожем месте во дворе? Почему душегуб прекратил убивать за несколько недель до отъезда… скорее, побега из Ленинграда?

И почему у Тюрина такой странный погреб – внушительных размеров подземное помещение с деревянной загородкой, похожей на клетку… или на импровизированную тюремную камеру?

Сам Тюрин объяснял только технологию — «домой, погреб, топор, вода» — и никогда не объяснял, зачем (или почему) он всё это делал. Поэтому в материалах дела зафиксировано лишь одно: схема понятна, мотив — нет.

К вышеперечисленным вопросам исследователи «дела Тюрина» добавляют ещё один – совершенно естественный. К моменту начала процесса дело уже получило такой общественный резонанс, что его было просто необходимо провести в открытом режиме. Как это сделали с судебным процессом по не менее громкому «делу Слона» - банды, которую возглавлял Владимир Смирнов по кличке Слон.

Официальное Тюрина обвинили в том, что «в период с апреля 1945 года по ноябрь — декабрь 1946 года он систематически с целью завладения имуществом и деньгами убивал людей». То есть, чисто корыстный мотив – нечего секретить.

Однако слушания по делу Филиппа Тюрина проходили в закрытом режиме; более того, всё следственное производство засекретили, на многие десятилетия сделав его как бы не существовавшим. Остались лишь невнятные предания о каком-то очень необычном убийце, орудовавшем в Питере в сороковые годы.

Как всё это объяснить? Есть только одна версия, которая всё объясняет. На одном из допросов Тюрина рассказал, что в его роду были колдуны и ведьмы… поэтому весьма вероятно (я в этом практически не сомневаюсь), что и у него были определённые мистические способности… по части чёрной магии.

Которые мирно спали… пока в результате тяжёлого (почти смертельного) ранения Тюрин не пережил клиническую смерть (тяжело раненный на фронте, он был доставлен в один из военных госпиталей, располагавшийся на Международном проспекте, где перенес сложную операцию и чудом выжил).

Выжить-то он выжил… но побочным результатом стало пробуждение «чёрных» мистических способностей (а, возможно, и знакомство с инфернальными сущностями «тонкого мира»). Которые убедили его, что ему надлежит совершить ровно 29 человеческих жертвоприношений. Почему именно 29? А потому, что в нумерологии 29 – число Великой Миссии (не обязательно позитивной). Например, начать Третью Мировую войну… точнее, духовно помочь Сталину это сделать.

Совершил ли Тюрин 29 убийств? Я думаю, что нет. В какой-то момент, он понял, что творит, перестал убивать, а потом попытался сбежать. А когда был пойман, что-то сболтнул следователям. Они в ужасе сообщили «наверх»; получили приказ провести суд в закрытом режиме, Тюрина расстрелять и всё засекретить.

Что и было сделано.

[RolandVT]

Я написал эту книгу не только для себя (весьма) любимого – хотя это так – но и для всех русскоязычных любителей документальных детективов. Не только для русскоязычных, конечно – я намерен заказать её перевод на все основные языки (в первую очередь, на английский – нынешний lingua franca человечества).

Поэтому ещё до написания книги я должен был дать – и дал, для начала самому себе, ответ на экзистенциальный (для любой книги) вопрос… даже два вопроса:

Чем эта книга лучше других энциклопедий известных преступников? В чём её более высокая совокупная ценность – в первую очередь информационная?

Ответ простой и очевидный – ибо по моей первой профессии я аналитик (информационный, корпоративный, экономический, политический - я получил степень МВА в области информационных систем).

В анализе – в данном случае, биографий преступников (ну, и в результатах этого анализа, конечно). Для каждого из них я проведу анализ их биографий и «подвигов» и дам ответ на сакраментальные и экзистенциальные вопросы:

Почему? Как тот или иной преступник «дошёл до жизни такой» … если это вообще можно назвать жизнью в человеческом понимании? Что им – или, гораздо реже, ею двигало? Чего он стремился достичь, совершая преступления?

Энциклопедий преступников – кратких и не очень – много (даже очень много). Однако краткого, ёмкого, профессионального, обоснованного анализа… нет. Поэтому я всё-таки написал книгу, которую хотел прочитать… но не нашёл.

Ответы на вышеперечисленные вопросы интересуют всех любителей документальных детективов; этих ответов нигде нет; в моей книге есть… именно этим она и лучше любой другой с точки зрения совокупной ценности.

Начну с ответа универсального – общего для всех без исключения преступников. Я постарался сделать книгу максимально «категорийно-сбалансированной», включив в неё представителей всех категорий преступников: «просто» убийц, серийных убийц, массовых убийц, бандитов, мафиози, казнённых за экономические преступления… и так далее.

Массовому сознанию свойственно демонизировать эту публику – особенно серийных убийц. Их объявляют маньяками (с точки зрения психиатрии они не маньяки); одержимыми бесами (ни одного признака одержимости у них нет); демонопоклонниками (ни один такой случай убедительно не доказан) и так далее.

На самом деле всё очень просто – всеми преступниками движут в прямом смысле смертные грехи человеческие: ненависть/гнев; гордыня; алчность; зависть; похоть; чревоугодие (у каннибалов и вампиров) … и даже лень и страх. Как каждым конкретно - я расскажу в этой книге.

Начну с злодеев отечественных.

[RolandVT]

Хотя Мишка Япончик (Мойша Винницкий) был убит – фактически, казнён - красными по чисто политическим мотивам (впрочем, это ещё как посмотреть), он был профессиональным бандитом ещё с детства. И потому имеет полное право быть включённым в эту книгу.

Реальный Мишка Япончик (Японец) имеет очень, очень мало общего с образом, гениально созданным Евгением Ткачуком в сериале 2018 года «Жизнь и приключения Мишки Япончика» (сериал вообще просто сказка, по исторической достоверности не сильно лучше приснопамятных «17 мгновений весны»).

И это едва ли не единственное, что можно с уверенностью сказать про Мишку Япончика (кроме того, что он действительно был убит красными). Хотя нет – ещё можно быть совершенно уверенным в том, что Японец был не только криминальным гением (что бесспорно) … но и гением пиара.

Япончик настолько умело создал легенду о себе любимом – и сумел настолько эффективно убедить едва ли не всех в неё поверить, что отделить факты от вымысла в его общепринятой биографии очень, очень сложно.

Однако я всё же попробую. В отличие от большинства главарей банд того времени, Мойше-Яков Вольфович Винницкий родился и вырос не в криминальной, а в законопослушной семье, принадлежавшей к одесскому среднему классу.

Он родился в Одессе 11 ноября 1891 года, в семье биндюжника (предоставлявшего услуги по развозу небольших грузов на своей грузовой телеге) Меера-Вольфа Мордковича Винницкого и его жены Добы.

Кроме Мойши, в семье Винницких было ещё четверо детей – еврейские семьи того времени были весьма многодетными. Два брата и две сёстры-близняшки. Мойша был старшим – первенцем в семье. Семья не бедствовала - отец явно неплохо зарабатывал… однако в 1897 году, когда Мойше было всего шесть лет, семью постигла трагедия – глава семейства скоропостижно скончался (от чего конкретно – о том история умалчивает).

Доба вскоре снова вышла замуж и родила ещё троих детей… однако весьма вероятно, что именно эта трагедия и стала тем стрессором, который, в конечном итоге, и привёл Мойшу на бандитскую стезю – иначе талантливый мальчик сделал бы блестящую карьеру в нормальном мире. Обычное дело для едва ли не подавляющего большинства бандитов того времени… и не только того.

С деньгами в новой семье явно было не ахти, поэтому Мойша сначала поступил учеником в матрацную мастерскую, одновременно посещая еврейскую школу, затем работал там уже мастером.

А вот дальше начинается легенда… скорее, впрочем, миф. Согласно общепринятой версии, Мойша закончил курсы электриков и поступил электриком на одесский завод аэропланов Анатра… который был построен только в 1911 году, когда Мойша уже несколько лет отбывал наказание на каторге.

Во время еврейских погромов в октябре 1905 года он якобы участвовал в еврейской самообороне. После этого якобы присоединился к отряду анархистов-коммунистов «Молодая воля».

После убийства полицмейстера Михайловского участка подполковника Кожухаря был якобы осуждён на смертную казнь, которую несколько лет спустя заменили 12 годами каторги.

Это полная чушь. Нет, понять, где заканчивается еврейская самооборона и начинается банда, можно было далеко не всегда… просто нет никаких свидетельств, что Мойша когда-либо интересовался политикой.

Скорее всего, ему просто надоело жить в нищете – к тому времени в семье было уже в прямом смысле «семеро по лавкам» …, и он решил финансовую проблему (и свою, и семейную) единственным реальным для него способом. Криминальным.

Поэтому, вероятнее всего, в 1907 году (ему было уже 16 лет) он действительно принял весьма активное участие в налётах на мучную лавку Ланцберга и на богатую квартиру Ландера… и явно не только в них. Очень может быть, что с бандитами из «Молодой воли» … но они для него были просто подельниками и не более того. Его интересовали деньги, а не политика.

У анархистов с профпригодностью в области налётов было явно не очень, ибо их быстро поймали… а в процессе налёта кто-то явно погиб (возможно, что страж порядка). Ибо только так можно объяснить столь суровый приговор юноше.

Из выписанной ему дюжины Мойша Винницкий отсидел десятку – немало по тем весьма мягким временам. В 1917 году (спасибо Февральской революции, Временному правительству и лично Керенскому) 25-летний Мойша вышел на свободу по амнистии и вернулся в Одессу.

Вернулся явно с готовым планом «как жить дальше» - он явно зря время на каторге не терял. И немедленно начал претворять его в жизнь. Быстро сколотил весьма профессиональную банду налётчиков и стал зарабатывать себе имя.

Что было весьма и весьма непросто – Одесса уже не первое десятилетия была «столицей криминального мира» России, а её преступность была организована на зависть мафии… да где угодно, на самом деле.

По целому ряду причин. Во-первых, через Одесский порт проходил огромный объём товаров… в том числе, контрабандных. Именно контрабандисты и составили фундамент преступного мира города, на котором впоследствии выстроилась огромная криминальная империя.

Подпольные притоны, игорные и публичные дома… и целая система организованной преступности со столицей на знаменитой Молдаванке. Изначально это был обычный рабочий пригород, но во второй половине XIX века его облюбовала быстро организовавшаяся преступность.

Вопреки распространённому заблуждению, главным организатором одесской преступности стал вовсе не Мишка Япончик – он встраивался в задолго до него выстроенную систему.

Выстроенной – как это ни удивительно – женщиной, по имени Шейндля-Сура Лейбовна Блювштейн, более известной как Сонька Золотая Ручка. Именно она одной из первых предложила воровскому сообществу создать общак, средства из которого предполагалось тратить на помощь «коллегам», оказавшимся в беде. Она же создала и спонсировала знаменитую школу карманников, работавшую в районе Молдаванки.

Преступность была, в основном, еврейской – и потому, что Одесса находилась на территории, где евреи имели право жить… и потому, что евреям было гораздо проще работать чуть ли не с любой страной - через свои диаспоры (колоссальное преимущество для портового города). Поэтому Мойше было несопоставимо проще влиться в стройные ряды одесской мафии, чем, например, Ивану…

Осенью 1917 года банда Япончика совершила ряд дерзких налётов, в том числе ограбив днём Румынский игорный клуб. В новогодние дни 1918 года были ограблены магазин Гольдштейна и сахарозаводчик Гепнер.

Прекрасно понимая, что в то время без политического прикрытия никуда и никак, Мойша Винницкий организовал так называемую Еврейскую революционную дружину самообороны (та же банда, только под другим названием) под предлогом борьбы с возможными погромами.

И даже выпустил «воззвание» с призывом грабить «только буржуазию и офицеров». Что логично – больше ни у кого было просто нечего взять. В ноябре 1917 года один из грабителей даже был (якобы) убит самим Япончиком за ограбление рабочего. Что чистый фейк, конечно – в реальности сам Япончик никогда никого не убивал, ибо панически боялся крови.

Именно тогда он, видимо, и получил прозвище Япончик (или Японец) … но вовсе не потому, что был похож на жителя Страны Восходящего Солнца. А потому, что сделал тогдашним боссам одесской (почти исключительно еврейской) мафии предложение о радикальной реорганизации их криминального бизнеса.

Предложение состояло из двух пунктов. Обложить регулярной данью все мало-мальски доходные коммерческие структуры Одессы… и ввести в криминальном мире города чёткую систему «воровских законов», за нарушение которых карать быстро и безжалостно.

По его словам, именно так был организован преступный мир Нагасаки (так это было или это была просто выдумка Мойши, неясно… да и неважно), который – опять же по его словам – был едва ли не самым эффективным в мире.

Предложение всем понравилось; Япончик был назначен ответственным за его реализацию… и в некотором роде «лицом одесской мафии». Никаким «королём преступного мира Одессы» он, конечно же, в реальности не был… ибо не было никакого одесского «преступного королевства».

А была весьма сложная конфедерация преступных группировок – гораздо более горизонтальная, чем вертикальная структура. Которая – не такая уж и редкость в России – в течение двух лет (1917-19) оставалась единственной стабильной властью в городе. Ибо власти официальные (причём самые разнообразные) в те бурные годы сменяли друг друга с просто калейдоскопической быстротой.

20 ноября 1917 года в Киеве по решению Малой рады был принят Третий Универсал (нечто вроде временной краткой конституции), в котором провозглашалось создание Украинской народной республики.

Было заявлено о включении в состав УНР территорий, большинство населения которых составляют украинцы, в том числе Херсонской губернии и Одессы. Два месяца в городе (к огромной радости местных бандитов) творился просто феерический бардак пополам с дурдомом… а 31 января была торжественно провозглашена Одесская Советская Республика.

Руководители которой – обычное дело для красных упырей – развернули в городе и окрестностях чудовищный террор. На броненосце «Синоп» была устроена плавучая тюрьма. На крейсере «Алмаз» красные устроили «Морской военный трибунал», куда арестованные офицеры свозились «на суд».

Задержанных бросали живьём в судовые печи (в отличие от агитпроповского фейка про Сергея Лазо, это действительно имело место – ибо входное отверстие позволяло пропихнуть человеческое тело).

Или раздевали на палубе и, обливая водой на морозе, дожидались, пока обречённые не покрывались коркой льда, а затем уже сбрасывали ледяную глыбу в море. Всего в Одессе было казнено до 400 офицеров. За время нахождения у власти Одесской советской республики без суда было убито до 2 тысяч человек.

Это инфернальное безумие прекратил подписанный большевиками Брестский мир с Центральными державами. 13 марта 1918 года Одесская советская республика прекратила существование в связи с оккупацией Одессы австро-германскими войсками.

Советские органы власти были эвакуированы в Севастополь на кораблях «Синоп», «Ростислав», «Алмаз» вместе с архивами, ценностями и военным имуществом.

Оккупация продолжалась до середины ноября 1918 года, когда после поражения в Великой войне Центральные державы приступили к спешному выводу войск с Украины… в том числе, и из Одессы. Воспользовавшись ситуацией временного совсем уж безвластия в Одессе, Мишка Япончик организовал штурм одесской тюрьмы. В результате было освобождено около 700 заключённых, в большинстве своём уголовников.

С 26 ноября до 17 декабря 1918 года в Одессе имело место аж троевластие: Польской стрелковой бригады, Директории Симона Петлюры и Добровольческой армии. Как они не поубивали друг друга (ибо ненавидели лютой ненавистью), неясно совершенно… возможно, благодаря стабилизирующему влиянию Мишки Япончика и «теневой власти» в города.

18 декабря троевластие сменилось двоевластием – место Директории и поляков заняли части французского экспедиционного корпуса. Но уже пятого апреля в городе (во второй раз) была установлена Советская власть.

Которая просуществовала до 23 августа 1919 года, когда была свергнута вошедшей в город белой Добровольческой армией. Однако уже 8 февраля 1920 года Советы вернулись... впрочем, к тому времени Японца уже полгода не было в живых.

Вопреки распространённому (в первую очередь, им самим) заблуждению, никаким «некоронованным королём Одессы» Мойша Винницкий, конечно же не был. Однако в течение почти всего «одесского круговорота властей» (с января 1918 года по май 1919 года) он был теневым мэром города.

Ибо у него были и деньги, и отлаженная налоговая система (властям можно было не платить – а Япончику нельзя) … и примерно 20 тысяч боевиков под его контролем. Вооружённых, в том числе, и пулемётами.

Поэтому «власть Мишки Япончика» функционировала бесперебойно и эффективно, когда в городе полтора года царило самое настоящее безвластие. Именно благодаря Япончику, а также его людям и партнёрам в криминальном мире, город не рухнул в кровавый хаос.

Поэтому реальный Япончик и его реальная биография (и достижения) несопоставимо интереснее и ярче, чем созданные сказочниками в вышеупомянутом сериале. Однако от криминала он не отказался. В период франко-греческой интервенции банда Япончика совершила множество новых дерзких ограблений, занималась также похищениями и рэкетом.

Попытка местных предпринимателей организовать типа восстание против вымогателей была жестоко подавлена - ряд предпринимателей, не желавших платить бандитам, были убиты.

В январе-феврале 1919 года был совершён дерзкий налёт на Гражданское общественное собрание Одессы во время торжественного обеда, также была ограблена квартира княгини Любомирской и номер испанского консула в гостинице «Лондонская».

Заработанные на криминале деньги Япончик вкладывал в реальный бизнес (отмывал, проще говоря). Например, он купил самый роскошный в Одессе ресторан. При нём функционировало казино и публичный дом.

За каким лешим его и его (тогда уже весьма внушительного размера) банду понесло в РККА, неясно совершенно. Вряд ли красные его к этому вынудили «под дулом пистолета», как показано в сериале.

Ибо в мае 1919 года положение красных в Одессе и её окрестностях было не особо прочным, поэтому они не могли себе позволить уличных боёв с многотысячной хорошо вооружённой бандитской армией, которые знали в Одессе каждый куст.

Думаю (уверен даже), что они сделали Японцу какое-то очень, очень привлекательное предложение… а потом (по обыкновению) кинули… да ещё и убили Япончика и перебили почти всех его людей.

По официальной версии, в мае 1919 года Япончик получил разрешение сформировать в составе 3-й Украинской советской армии отряд, позднее преобразованный в 54-й советский революционный полк имени Ленина (!!).

Комиссарами полка были назначены член ВКП(б) Яков Иванович Зеньков и анархист Александр Фельдман. Полк Япончика был собран из одесских уголовников, боевиков-анархистов и мобилизованных студентов Новороссийского университета (та ещё сборная солянка… впрочем, не редкость в те времена).

«Красноармейцы» Япончика не имели единой формы, многие ходили в шляпах канотье и цилиндрах, но каждый считал делом чести носить тельняшку (ибо жители портового города).

Попытки наладить в сформированной части «политработу» провалились, так как члены РКП(б) отказывались вступать в полк для ведения в нём пропагандистской работы, заявляя, что это опасно для жизни (что было истинной правдой).

Полк был подчинён бригаде Котовского в составе 45-й стрелковой дивизии Ионы Якира и в июле направлен против войск Симона Петлюры. Перед отправкой в Одессе был устроен пышный банкет, на котором командиру полка Мишке Япончику были торжественно вручены серебряная сабля и красное знамя.

В результате банкета и его последствий, начать отправку полка на фронт удалось только на четвёртый день после банкета, причём в обоз полка были погружены бочонки с пивом, вино, хрусталь и икра (кто бы сомневался).

Массовое дезертирство «бойцов»-уголовников началось ещё до отправки. в итоге на фронте оказалось лишь 704 человека из 2202. Треть.

Уже тогда комдив Якир предложил разоружить полк Япончика как ненадёжный. Тем не менее, командование 45-й дивизии признало полк «боеспособным», хотя бандиты всячески сопротивлялись попыткам наладить военное обучение.

Первая атака полка против петлюровцев была успешной, в результате чего удалось захватить село Вапнярка и взять пленных и трофеи, но последовавшая на следующий день контратака петлюровцев привела к полному разгрому полка.

Уголовники Япончика побросали оружие и сбежали с поля боя. Затем они решили, что уже «навоевались», и в начале августа 1919 года захватили пассажирский поезд, чтобы вернуться в Одессу.

Однако поезд до Одессы не дошёл - 4 августа 1919 года он был остановлен отрядом Красной Армии возле парка Марьина роща, недалеко от железнодорожной станции Вознесенск.

Япончик (якобы) попытался оказать сопротивление — и был застрелен на месте. Оставшиеся «бойцы» 54-го полка были частично перебиты «червонными казаками», частично выловлены ЧОНом.

Уцелели немногие, в частности, бывший «начальник штаба» полка, Мейер Зайдер (ближайший сподвижник Япончика по кличке «Майорчик»). Около полусотни уголовников были направлены на принудительные работы.

На самом деле, Япончика расстрелял уездный военный комиссар Никифор Урсулов… а дальше началась реальная жесть. Через четыре часа после похорон Япончика, у его могилы появился комиссар Фельдман… и потребовал эксгумировать тело, чтобы удостовериться, что это действительно Япончик.

Убедился и отбыл восвояси… однако через два дня на место прибыл уже наркомвоенмор (типа министр обороны) Украины Николай Подвойский, потребовавший снова вскрыть могилу.

Очевидно, что целью всего этого цирка с «полком уголовников» была ликвидация оных – как хорошо организованной, эффективной и совершенно неподконтрольной красным силе в Одессе (а также их лидера Япончика).

Спасшийся Майорчик это понял сразу – и немедленно начал мстить. Вечером 16 октября 1919 года комиссар Фельдман был убит выстрелами в спину. Убийцы не были найдены. 6 августа 1925 года Майорчик лично застрелил Котовского.

Ответка прилетела и остальным виновным в гибели Япончика. Иона Якир был расстрелян 12 июня 1937 года в Москве. Никифор Урсулов был расстрелян седьмого января 1938 года; Яков Зеньков был расстрелян 26 мая 1939 года.

[RolandVT]

Ликвидация Хитрова рынка – пожалуй, самая загадочная и таинственная операция ОГПУ. Широкой публике о ней практически ничего не известно, кроме того, что печально знаменитый Хитровский рынок почти что в самом центре Москвы был ликвидирован в 1923 году в течение всего одной недели.

В данном разделе я изложу версию ликвидации Хитрова рынка (спойлер: казни действительно имели место), которая мне представляется наиболее близкой к реальности. Ибо полностью соответствует modus operandi красных.

Хитров рынок («Хитровка») представлял собой, по сути, гигантский криминальный притон… даже гораздо больше, чем притон. Самое настоящее криминальное убежище, из которого властям «выдачи не было».

В XVIII веке на месте Хитровской площади находились два владения, выгоревшие в Московском пожаре 1812 года. Усадьбы не восстанавливались, ибо их хозяева были не в состоянии платить налоги.

В 1824 году генерал-майор Николай Хитрово (именно в его честь были названы и площадь, и рынок), выкупил владения погорельцев с аукционного торга, снёс их до основания, обустроил на их месте новую площадь… и подарил её городу.

На территории своего владения, простиравшегося от Яузского бульвара до Петропавловского переулка, он построил торговые ряды с жилым подворьем для торговцев мясного и зеленного рынка… так и появился Хитров рынок.

После смерти Хитрово в 1827 году торговые ряды перешли к другим владельцам и в перестроенном виде сохранились до нашего времени. Но дело Хитрово было продолжено, и вместо «палисадов», посаженных им «для благовидимости» вокруг незастроенных трёх сторон, были построены дополнительные торговые ряды.

Хитров рынок недолго оставался местом, куда горожане приходили за продуктами и другими товарами. После отмены крепостного права в 1861 году, в Москву, на заработки, устремилось огромное количество освобожденных крестьян.

Постепенно все они стали собираться здесь — на рынке их находили заказчики на разовые работы. В те времена вокруг уже появились дополнительные торговые ряды, но постепенно, учитывая собиравшийся здесь контингент, все они стали переквалифицироваться в дешевые ночлежки и кабаки. Так началась самая знаменитая и печальная эпоха Хитрова рынка — одного из самых криминальных мест Москвы в конце XIX-го и начала XX-го века.

Полицейские протоколы утверждали, что большинство беглых из Сибири уголовных арестовывалось в Москве на Хитровке. Мрачное зрелище представляла собой Хитровка в прошлом столетии. В лабиринте коридоров и переходов, на кривых полуразрушенных лестницах, ведущих в ночлежки всех этажей, не было никакого освещения. Свой дорогу найдёт, а чужому незачем сюда соваться!

В местных притонах собирался весь цвет московского жулья, в крохотных подвальных мастерских трудились за копейки сотни работяг, чтобы за один вечер пропить все заработанное за день в одном из местных трактиров.

Местные дети-оборванцы учились попрошайничать у старших товарищей, а затем искусству краж и грабежей. Полиция периодически устраивала облавы на Хитровке, но трущобное устройство и множество заранее прорытых лазеек с выходом в соседние районы позволяли большинству криминальных личностей избегать арестов.

Как ни странно, среди ночлежников было немало «чистой» или бывшей «чистой» публики, отмечал писатель Петр Боборыкин:

«Обездоленные и впавшие в нищету отбросы общества приходят каждую ночь согреться и получить место хоть на полу — отставные офицеры, бывшие помещики, старые барыни, выгнанные чиновники. Некоторые бывают весьма прилично одеты»

Самым чистым и спокойным считался дом Бунина. Вход туда был с переулка, а не с площади, как у остальных. Некогда городская усадьба рода Лопухиных в течение ста лет передавалась из рук в руки, пока не стала городской ночлежкой.

Здесь жили люди, имевшие хоть какую-то работу, профессиональные нищие и разные мастеровые, которые занимались шитьем шапок, жилеток, штанов и прочего краденного тряпья для базара. Портных нередко звали раками, потому что они в буквальном смысле пропивали последнюю рубаху и почти никогда не выходили из своих нор.

«Двух- и трехэтажные дома вокруг площади все полны такими ночлежками, в которых ночевало и ютилось до десяти тысяч человек. Эти дома приносили огромный барыш домовладельцам. Каждый ночлежник платил пятак за ночь, а «номера» ходили по двугривенному», — писал Гиляровский.

Отмечалось, что плата за аналогичную площадь в благоустроенной квартире «для приличных» была куда ниже.

Условия при этом совершенно не соответствовали расценкам. Такие дома чаще всего бывали переполненными, люди там буквально задыхались: если по нормативам на человека полагалось 10 кубометров воздуха, то по факту каждому доставалось не больше 7,5 кубометров.

А поскольку посетители селились в несколько ярусов — на нарах и под ними, и курить им не запрещалось, а проветривались помещения крайне редко, то воздух был еще и грязным. Не говоря уже о таких «мелочах», как распространение клопов и вшей — с ними первое время, пока не стали устраивать обязательные бани, боролись паяльными лампами.

«Действительное число ночующих в ночлежных домах в 2-3 раза превосходит нормальное количество. Сохранить здоровье человеку при таких условиях невозможно. Атмосфера бывает в особенности к утру настолько удушлива, что лампы едва горят, и на нарах то тут, то там слышится бред спящих…

Сами ночлежники говорят, что всю ночь проспать нельзя: задыхаешься и приходится босому, потному раза 3-4 ночью выбегать на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом» - писал в 1902 году экономист Святловский.

Ночлежки были постоянными очагами инфекционных болезней, а в периоды эпидемий они превращались в ворота, через которые недуг проникал в город и распространялся дальше.

К примеру, эпидемия холеры 1909 года в Москве бушевала главным образом среди обитателей Хитрова рынка. В некоторых домах мужчин и женщин не селили раздельно, поэтому в ночлежках также периодически случались вспышки венерических болезней.

Работа ночлежек обычно выглядела так: обитателей запускали внутрь в пять-семь часов вечера. Обычно к этому моменту перед домами, особенно бесплатными, выстраивалась длинная очередь, поскольку спрос явно превышал предложение.

«Люди жались друг к другу, корчились, топотали ногами, ругались, проклиная тех, кто так долго не отворяет дверей», — вспоминал писатель Семен Подъячев, которому самому доводилось быть клиентом ночлежки. Те, у кого были деньги, грелись сбитнем, тут же продаваемым предприимчивыми разносчиками.

Когда двери распахивались, то без каких-либо опросов ночлежники анонимно проходили через кассу, оставляли в кладовой на хранение свои вещи и бежали или в палаты, или в буфет, если он там был.

Скорость была важна: если не занял мест на двухъярусных нарах с металлическими подголовниками вместо подушки, то приходилось спать под ними или в проходах, а то и на улице — если места заканчивались.

Во всех ночлежных домах России действовало правило, что пьяные (даже выпившие пива) на ночлег не допускались. Утолять жажду предлагалось безалкогольными напитками — в некоторых домах в стоимость ночи также включался кипяток.

Однако крепившуюся на цепи к чану металлическую или глиняную кружку к утру уже, как правило, умудрялись украсть, поэтому побаловаться чайком могли лишь те, кто заблаговременно запасся своей тарой.

Попасть в ночлежку можно было до полуночи, после чего двери учреждений закрывались, а хождение по коридорам запрещалось. В шесть часов утра ночлежников будили пронзительным звонком, а еще через 15 минут раздавался второй звонок и сторожа принимались кричать:

«Эй, все вон отсюда! Живо!» К девяти утра все посетители должны были покинуть ночлежку, а в помещении проводилась уборка. Тем временем обитатели ночлежек пытались заработать себе на следующую ночь в тепле, кое-какую еду и выпивку… в значительной степени криминалом.

Дети в Хитровке были в цене: их сдавали с грудного возраста в аренду, чуть ли не с аукциона, нищим. И грязная баба, нередко со следами ужасной болезни, брала несчастного ребенка, совала ему в рот соску из грязной тряпки с нажеванным хлебом и тащила его на холодную улицу.

Ребенок, целый день мокрый и грязный, лежал у нее на руках, отравляясь соской, и стонал от холода, голода и постоянных болей в желудке, вызывая участие у прохожих к «бедной матери несчастного сироты».

Бывали случаи, что дитя утром умирало на руках нищей, и она, не желая потерять день, ходила с ним до ночи за подаянием. Двухлетних водили за ручку, а трехлеток уже сам приучался «стрелять».

Хуже того, Хитровка стала чем-то вроде штаб-квартиры Обчества – московской организованной преступности. Ибо мафиози российского разлива чувствовали себя в её лабиринтах в полной безопасности.

Очевидно, что такой гигантский гнойник был огромной проблемой для властей и Российской империи, и Российской республики… только вот поделать с Хитровкой они ничего не могли.

Смогла только уже привычная (за время Гражданской войны) к массовым акциям Советская власть. У которой руки до Хитровки дошли вскоре после официального окончания Гражданской войны в 1923 году.

Войска ОГПУ перекрыли все входы-выходы Хитровки, извлекли на свет Божий всех её обитателей, установили личности и поступили… примерно, как с «классовыми врагами» времён Гражданской войны.

Попавшие в «списки по первой категории» были расстреляны (без суда, в административном порядке); по «второй категории» отправлены в лагеря; по «третьей» были просто выброшены на улицу. Детей отправили в детские дома.

Рынок на площади был снесен (на его месте был разбит сквер), чуть позже там было построено здание техникума. В дома вокруг площади были заселены самые разные советские граждане. Хитровка стала тихим центральным районом Москвы и даже Хитровский переулок был переименован в переулок Максима Горького (ибо он был автором знаменитой пьесы «На дне»).

[RolandVT]

Владимир Винничевский является, пожалуй, самым таинственным и загадочным серийным убийцей… да, пожалуй, во всей человеческой истории. И самым кошмарным… более того, он тот, кого не может быть.

Будущий серийный убийца родился 8 июня 1923 года. Отец - мастер в городском коммунальном хозяйстве Свердловска. Мать - счетовод (в смысле, бухгалтер). Семья Винничевского была по советским меркам того времени обеспеченной: у Владимира имелся костюм, танковый шлем, швейцарский перочинный нож, кожаная обувь.

На момент начала убийств Винничевский учился в 7 классе в школе Свердловска № 16. Успеваемость у него была низкая — он даже оставался на второй год. Увлекался он… пением.

Первым эпизодом стало убийство четырёхлетней Герты Грибановой, совершённое летом или в начале осени 1938 года в Свердловске. Винничевский вошёл во двор частного дома, где жили Грибановы, отвёл девочку в огород, где задушил её, а затем нанёс Герте в область головы не менее восьми ударов кухонным ножом, причём сломал нож, оставив осколок в черепе жертвы.

От сломанного ножа Винничевский избавился (поэтому толку от улики было ровно ноль) и в дальнейшем пользовался для совершения преступлений отвёрткой и складным ножом. Помимо ударов ножом, преступник также вырезал девочке часть руки и ноги.

На причастность к убийству Грибановой проверялись её родственники, соседи и местные хулиганы, однако найти виновного (предсказуемо) не удалось. Ибо психотип не тот совсем.

Хотя большинство нападений Винничевский совершил в Свердловске, он выезжал «на гастроли» и в другие города Свердловской области. Одно нападение было им совершено в Нижнем Тагиле, ещё одно — в Кушве.

Винничевский нападал как на мальчиков, так и на девочек с совершения сексуального акта с жертвами, зачастую посмертного. После завершения акта Винничевский душил жертву, а иногда добивал её холодным оружием.

Похищая детей, Винничевский проявлял дерзость — маньяк уводил жертв посреди дня из достаточно людных мест, при этом действовал было быстро, родители отлучались от них ненадолго и быстро начинали поиски.

Пятой жертвой душегуба стал мальчик. Убийца предложил четырёхлетнему Борису Титову покататься на санках, завёз его на пустырь, где после нападения выбросил в сугроб. Санки предусмотрительно забрал с собой. Однако Бориса спасли, и он сообщил следователям первую информацию об убийце.

Седьмое нападение Винничевский совершил на трёхлетнюю Екатерину Лобанову в Кушве. Девочку он убил, а тело выбросил в выгребную яму, чтобы скрыть запах разложения. Далее была похищена трёхлетняя Аля Губина, которой убийца нанёс несколько ударов ножом. После этого убийца выбросил девочку, но она выжила, так как её быстро начали искать – и нашли.

В зависимости от времени года Винничевский выбирал разные способы сокрытия тел своих жертв: зимой закапывал в сугроб, осенью и летом заваливал ветками, травой, листьями…

Несмотря на единый почерк, преступления были связаны между собой не сразу из-за своей различной географии. При этом родители не всегда обращались в милицию, а следователи допускали ошибочные предположения относительно личности убийцы.

Они были уверены, что убийца был ранее судим, рассматривался мотив о личной мести. Предполагали, что убийце лет 20—25 и что он лишь внешне похож на подростка. Лишь в конце весны 1939 года следователи поняли, что все нападения — дело рук одного и того же преступника. В 1939 году Свердловск наводнили скрытые милицейские патрули, было арестовано более трёхсот человек.

24 октября 1939 года Винничевский в ходе совершения преступления был задержан тремя курсантами Свердловской школы рабоче-крестьянской милиции. Винничевский ранее увёл трёхлетнего Славу Волкова от подъезда дома, в котором тот проживал.

Он сел с мальчиком в трамвай, доехал до остановки на окраине района Уралмаш и понёс заснувшего ребёнка на руках к близлежащему лесному массиву. Курсанты, ранее участвовавшие в патрулировании и знакомые с ориентировкой на похитителя детей, незаметно проследили за подозрительным подростком.

Винничевский был задержан ими в тот момент, когда начал душить мальчика. Слава Волков был спасён, а преступник лишился возможности придумать правдоподобное некриминальное объяснение своих действий, поскольку во время попытки удушения оставил хорошо заметные следы ногтей на шее потерпевшего.

В ходе следствия Винничевский признался в убийствах, причём оказалось, что он фиксировал все эпизоды на бумаге, шифруя текст. Его родители (в соответствии со стандартной в то время практикой), от него публично отреклись.

Суд над Винничевским проходил, когда советское законодательство предусматривало смертную казнь для несовершеннолетних с 14 лет, а за некоторые виды преступлений и с 12 лет.

16 января 1940 года Винничевский был приговорён судом к расстрелу по части 3 статьи 59 (бандитизм) действовавшей на тот момент редакции Уголовного кодекса РСФСР. Этот приговор он обжаловал, указывая на то, что должен быть осуждён по статье 126 (убийство), которая не предусматривала смертной казни для гражданских лиц. Что было чистой правдой… однако жалобу проигнорировали.

По требованию адвоката, Винничевскому была назначена психиатрическая экспертиза в НИИ имени Сербского. Экспертиза признала Винничевского вменяемым, и 5 августа 1940 года по его делу состоялось повторное судебное заседание, вновь вынесшее расстрельный приговор.

28 августа 1940 года Винничевский направил прошение о помиловании в президиум Верховного суда РСФСР, в которой он признаёт свои преступления, но просит сохранить ему жизнь. В помиловании Винничевскому было отказано, и 11 ноября 1940 года, в возрасте 17 лет, он был расстрелян.

Это официальная версия, которая (как и в случае Филиппа Тюрина, о котором речь пойдёт в следующей главе) плохо согласуется с реальностью. Ибо по этой версии Винничевский действовал в одиночку, чего быть просто не могло.

Не могло потому, что в 15 лет он совершил преступление, до которого – по чисто психологическим причинам – убийца добирается многие годы. Такой уровень организованной жестокости возможен лишь после прохождения определённых этапов эскалации, которых в жизни Винничевского и близко не было.

Поэтому единственная версия, которая всё объясняет, состоит в том, что юноша был инструментом в руках сильного гипнотизёра, который совершал преступления руками Винничевского. Дабы ему было просто нечего предъявить.

Эта версия не является моим изобретением. Известный автор документальных детективов Алексей Ракитин опубликовал non-fiction книгу о Винничевском, в которой он выдвинул гипотезу, что у Винничевского был взрослый сообщник.

Косвенно версия о взрослом гипнотизёре подтверждается заключением психиатров о необычайной внушаемости душегуба. Что начисто исключает убийства по собственной инициативе – внушаемые «сабмиссивы» не убивают.

Я практически не сомневаюсь, что, когда делом убийцы занялось НКВД (его серию убийств вполне можно квалифицировать как теракт), чекисты быстро поняли, что нужно искать гипнотизёра.

Именно поэтому Винничевского расстреляли не в течение 72 часов после вынесения приговора, как предписывал закон… а спустя десять месяцев (всё это время он был нужен, чтобы найти манипулятора).

Манипулятор почти наверняка был найден в первых числах ноября 1940 года, после чего Винничевский был больше уже не нужен. Его быстро расстреляли… ну, а гипнотизёра допросили с пристрастием.

Когда он рассказал всё, что знал, он был расстрелян в административном порядке, без суда. И захоронен рядом с Винничевским – в общей могиле на 12-м километре Московского тракта.

[RolandVT]

Имя Николая Максимовича Павленко очень мало кому известно за пределами весьма узкого круга историков (с дипломами и без) Советского Союза 40-50 годов ХХ столетия. Что несправедливо весьма – ибо он был одним из величайших предпринимателей и авантюристов прошлого века.

Одним из величайших потому, что сумел создать – и десять лет (!!) руководил в весьма успешной коммерческой структурой в едва ли не самых неблагоприятных условиях первой половины прошлого столетия. В сталинской РККА.

Павленко был создателем нелегальной военной организации — «Управления военного строительства», которая под видом подчинённой наркомату обороны и позже Министерству вооружённых сил военно-строительной части занималась строительством шоссейных и железных дорог на территории Молдавской и Украинской ССР.

Павленко и его партнёры сумели встроиться в послевоенную систему народного хозяйства: они носили военную форму, имели счета в Государственном банке и Промышленном банке, заключали подрядные договоры с различными государственными ведомствами, получали строительную технику. И делали деньги. Огромные деньги.

Николай Павленко родился в 1908 году в семье зажиточного мельника (видимо, предпринимательские способности Коля унаследовал). В период коллективизации семья была раскулачена, отец сослан и вскоре умер.

Николай работал строителем-дорожником в «Главдортрансе». Подделав документы, поступил на автодорожный факультет Белорусского государственного политехнического института, но бросил его через два года.

В период «борьбы с троцкистами» Павленко был арестован по «закону о трёх колосках», отсидел в следственном изоляторе 35 суток. В СИЗО сотрудники НКВД, завербовали его, чтобы привлечь «к разработке материалов против троцкистов». Материалов липовых, естественно.

Опыт и талант у Павленко уже были, поэтому неудивительно, что он сварганил такие материалы, что и вознаграждение было соответствующим. Его освободили, сняли все обвинения… и как «сознательного» и «преданного» рекомендовали в серьёзную организацию — Главвоенстрой.

На новом рабочем месте Павленко быстро поднялся, занимая последовательно должности прораба, старшего прораба, заведующего строительным участком. После начала Операции Барбаросса был призван в РККА, получил звание воентехника 1-го ранга (старшего лейтенанта) и был назначен на должность помощника инженера 2-го стрелкового корпуса.

Затем был отправлен в отдел аэродромного строительства ВВС Западного фронта, где дезертировал, в очередной раз подделав документы. Чем он занимался после этого, неизвестно – известно лишь, что он где-то пересёкся с неким Рудниченко, тоже дезертиром, умевшим мастерски вырезать печати из резины.

Это его умение натолкнуло Павленко на идею создать… фиктивную воинскую часть. Рудниченко идея Николая понравилась — и он согласился войти в дело. Так в Калинине – ныне снова Тверь - появился «Участок военно-строительных работ № 5 Калининского фронта» (УВСР-5).

Для набора персонала Павленко направил в военную комендатуру и комиссариат Калинина официальные запросы, предварительно подружившись с нужными людьми – и явно основательно их «подмазав».

Когда численность подчинённых Павленко достигла нескольких десятков человек, он начал заключать договоры подряда на выполнение дорожных и строительных работ с различными организациями Калинина.

Осенью 1943 года Калининский фронт был расформирован, после чего часть Павленко официально перешла в подчинение 12-го РАБа (район авиационного базирования) и сменила название на УВР-5.

УВР-5 получала пополнения из отставших и дезертировавших солдат. На завершающем этапе войны численность её персонала превышала 200 человек. На вооружении у них находилось до ста единиц огнестрельного оружия и огромные запасы трофейного имущества.

Павленко присваивал звания себе (он «дослужился» до полковника) и своим подчинённым, награждал медалями и орденами. В общей сложности, Павленко и его сообщники по разного рода липовым представлениям получили свыше 230 орденов и медалей.

Приказом ВС 4-й Воздушной армии №: 18/н от: 28.02.1945 года (по представлению своего сообщника, начальника Отдела Аэродромного Строительства 12 РАБ Цыплакова) «майор» Павленко, начальник УВР-5, был награждён орденом Красной Звезды.

Павленко вместе со своей частью дошёл до Одера и Берлина. При этом организация располагала денежными средствами в общей сумме до трёх миллионов рублей. На вывоз имущества «УВС» потребовался эшелон из 30 железнодорожных вагонов.

После войны организация Павленко выполняла строительно-ремонтные работы для различных провинциальных структур. К началу 1950-х годов Павленко перестал скрывать свой высокий достаток: передвигался только на автомобиле марки «Победа», заполнял свой дом антиквариатом; среди его друзей было немало высокопоставленных лиц.

Не исключено, что Павленко и компанию так никогда и не разоблачили бы, но… как это ни смешно, но в данном случае всё произошло в полном соответствии с известной фразой про алчность и фраера (коими они были на языке уголовников).

В августе 1952 года один из привлеченных по найму работников УВС написал заявление в Москву, в котором сообщал о различных злоупотреблениях в организации, в частности о том, что «офицеры» распространяли среди вольнонаемных рабочих облигации государственного займа, получали за них деньги, но сами облигации так и не выдали.

Один из обманутых вкладчиков (в данном случае, в ценные бумаги СССР) обратился к Ворошилову, который занимал в это время пост заместителя председателя Совета министров СССР и в глазах населения оставался легендарным маршалом и потому «защитником народа».

Подписка на займы (добровольно-принудительный отъём денег у населения во избежание инфляции в условиях тотального дефицита товаров) была явлением массовым, злоупотреблений хватало… поэтому сотрудники секретариата Ворошилова вряд ли были сильно удивлены.

И поступили в соответствии с инструкцией, направив жалобу в обычном порядке в военную прокуратуру. У которой был завал гораздо более серьёзных дел, поэтому жалоба была бы, скорее всего, проигнорирована… если бы через месяц на организацию Павленко не пожаловался намного более серьёзный заявитель.

В сентябре 1952 года от руководства треста «Львовуголь» (где уже не работали партнёры Павленко) в военную прокуратуру поступило письмо с просьбой сообщить местоположение УВС.

В заявлении утверждалось, что эта организация выполняла для треста работы, но не вернула принадлежащие тресту 29 грузовых автомашин-самосвалов и один экскаватор, всего на сумму 778 тысяч рублей.

Это уже была серьёзная жалоба – поэтому прокуратура начала расследование. Запросы прокуроров выявили, что УВС не числится ни в составе Минобороны, ни в МВД. А от прокуратуры Калининской области пришло… розыскное дела на Павленко, скрывшегося в конце 1947 года от уголовной ответственности.

Однако даже после этого прокуратура действовала неспешно. Но после двух месяцев переписки в ноябре 1952 года все же были выявлены основные очертания организации Павленко — наличие «штабов» и вооруженной охраны, широкий фронт строительных работ на основании многочисленных договоров с хозяйственными организациями, движение многомиллионных сумм по счетам отделений Госбанка и т. д.

Осознав размах лже-организации, генеральный прокурор СССР обратился за помощью в МГБ. Следы Павленко обнаружились в Кишинёве, в который 14 ноября 1952 года была направлена группа работников Главной военной прокуратуры Советской армии во главе с начальником следственной части по особо важным делам военной прокуратуры полковником Кульчицким.

Добравшись до места назначения, 17 ноября Кульчицкий проинформировал о своей миссии первого секретаря ЦК компартии Молдавии Гладкого и и.о. министра государственной безопасности республики Цвигуна.

В считанные дни были задержаны более 300 человек, из них около 50 так называемых офицеров, сержантов и рядовых. Самого Павленко, носившего погоны полковника, задержали 23 ноября. Всего было арестовано более 400 человек, из них 105 - в Молдавии.

Следствие длилось два года – ибо масштаб деятельности Павленко был грандиозным. Суд над Павленко и его сообщниками начался 10 ноября 1954 года. Приговор по этому делу был оглашён трибуналом Московского военного округа четвёртого апреля 1955 года.

Павленко по совокупности преступлений был приговорён к высшей мере уголовного наказания — расстрелу, с конфискацией принадлежащего лично ему имущества. Остальные 16 подсудимых были приговорены к лишению свободы на сроки от 5 до 20 лет, с поражением в правах, конфискацией имущества, лишением орденов и медалей.

Дата расстрела Павленко неизвестна, что дало пищу для версии, что на самом деле его не расстреляли, а направили (под вымышленным именем) искупать вину в ГУЛАГ в качестве организатора хозяйственной деятельности – по слухам, такое в СССР иногда практиковалось. Я отношусь к этой версии весьма скептически, однако и полностью исключить её не могу.

Только ли алчность двигала Павленко? Не сомневаюсь, что не только. Гордыня, конечно – создать своё «королевство», да ещё и в совершенно неподходящей (даже максимально враждебной) для этого среде – в сталинском СССР.

Нельзя исключать и вполне благородный мотив – стремление к свободе (Павленко был одним из очень немногих, кто не был рабом советской системы и лично Красного Тамерлана).

Как и непреодолимую тягу к предпринимательству - писатель не может не писать, художник не может не рисовать, скульптор не может не рисовать… ну, а предприниматель (тоже весьма творческая профессия) не может не создавать коммерческие структуры. Даже если они вынуждены делать это нелегально…

[RolandVT]

20 апреля 1999 года Эрик Харрис и Дилан Клиболд - два совершенно слетевших с катушек американских подростка 18 и 17 лет от роду – устроили кошмарную бойню в средней школе Колумбайн в округе Джефферсон, штат Колорадо. Нападавшие убили 13 человек (12 учеников и одного учителя), ранили ещё 24 человека, после чего застрелились сами.

Считается, что такие бойни (эта была не единственной) есть порождение современного общества и имеют место в США (крайне редко в Европе). Между тем, первая аналогичная бойня имела место… 11 февраля 1958 года, в рабочем поселке Лямино Пермской области.

В тот жуткий день комсорг (!!) местного строительного училища (среднего специального учебного заведения) Михаил Целоусов пришел с винтовкой в женское общежитие и открыл огонь, убив семь человек.

Небольшое поселение Лямино в Пермской области, где в 1934 году родился Михаил Целоусов, появилось в 30-х годах XX века. Его жителями были в основном раскулаченные и спецпереселенцы, депортированные из Прибалтики, Западной Украины, Молдавии после оккупации и аннексии их СССР.

Когда Михаил пошел в школу, Лямино уже получило статус рабочего посёлка — со временем там появился деревообрабатывающий комбинат и началось строительство мукомольной фабрики.

Отец и мать Целоусова были простыми рабочими, и сыну, который не блистал успехами в учебе, они желали такой же судьбы. Но Михаил не желал идти по стопам родителей. Еще во время службы в армии он принимал активное участие в жизни комсомольской организации, за что получал от руководства воинской части поощрения. Именно тогда он решил строить партийную карьеру.

Вернувшись после дембеля в родной поселок и окончив школу фабрично-заводского обучения, он сразу начал продвигаться по партийной линии, начав с должности профорга заводского участка. Активность Целоусова на общественном поприще не осталась незамеченной, и вскоре юношу повысили до секретаря низовой комсомольской ячейки.

А затем он стал освобождённым комсоргом строительной школы №6 Главного управления трудовых резервов при Совете министров СССР, куда к тому времени успел поступить. Радости Михаила не было предела — эта должность не только предполагала приличный оклад и предоставление жилплощади, но и сулила амбициозному Целоусову скорый карьерный рост.

К середине 50-х годов в стройшколе учились около 400 человек: они осваивали профессии каменщиков, монтажников, сантехников, маляров. Целоусов должен был заниматься идеологическим воспитанием рабочей молодежи. Но на деле вся его работа сводилась к красноречивым выступлениям на собраниях.

Работать с коллективом комсорг не умел — любое несогласие со своим мнением он воспринимал как личное оскорбление и стремился отомстить, используя свое служебное положение.

А поскольку в ведении Целоусова находились отпуска, места в общежитиях, освобождение от занятий и матпомощь, инструментов для мести у него хватало. Хуже всего приходилось девушкам, ведь Целоусов ко всему прочему отличался весьма распутным характером.

Он был уверен, что любая приглянувшаяся девушка отказать ему просто не имела права. В противном случае он пускал против нее свои привычные методы — шантаж и угрозы.

Тучи над Целоусовым сгустились в 1958 году, когда его несовершеннолетняя любовниц забеременела от него и об этом узнали директор школы и парторг. Для руководства Михаила, на которого в стройшколе уже была написана далеко не одна жалоба, это стало последней каплей.

Его вызвали «на ковер» и потребовали в кратчайшие сроки наладить отношения с учениками, справедливо уладить все конфликты, а главное, без лишней огласки решить вопрос с беременной от него девушкой. На аборт та идти не хотела, а потому единственным выходом из положения для 24-летнего Целоусова стала бы женитьба на ней.

Брак в планы комсорга никак не входил; но, с другой стороны, он прекрасно понимал, что неподчинение руководству поставит крест на его карьере. Не в силах разрешить ситуацию, Михаил стал пить; в состоянии опьянения он находился и 11 февраля 1958 года — в роковой день для жителей поселка Лямино.

В тот день к пьяному Целоусову пришла идея, как выйти из положения — он решил просто убить всех своих обидчиков («нет человека – и нет проблемы»). И убил аж семерых – ибо в СССР в то время ему было просто не к кому обратиться за в прямом смысле жизненно необходимой психологической помощью.

Религия в СССР была практически уничтожена… а о психотерапии тогда никто и слыхом не слыхивал. Харрису и Клиболду это не помогло – но у них была совершенно иная ситуация. Пакт об убийстве-самоубийстве, причиной которого стал сильнейший суицидальный синдром у обоих, который психотерапевты прошляпили (редчайший случай – обычно терапия работает).

Пойти на преступление комсорг решил с мелкокалиберной винтовкой, принадлежавшей стрелковому кружку, организованному ДОСААФ. Оружие хранилось в прочном шкафу, который стоял в помещении школьной библиотеки.

Вечером 11 февраля Михаил с большим кухонным ножом отправился в стройшколу. С его помощью он отжал хлипкую дверь в кабинет директора и стал искать ключи от шкафа, но их нигде не было.

Тогда разъяренный Целоусов совершил акт дефекации прямо посередине кабинета и подтерся шелковым вымпелом с изображением Ленина. Затем пьяный хулиган решил поджечь школу: он порвал несколько книг и раскидал обрывки по полу, но тут вспомнил, что забыл спички.

Правда, его растерянность быстро сменилась озарением: он догадался, что ключ от шкафа с винтовкой может храниться в столе секретаря учебной части. К несчастью, он был прав (о, знаменитое российское разгильдяйство); вскрыв дверь библиотеки, он достал из шкафа винтовку с патронами и выбежал на улицу.

Первым делом Михаил решил убить директора стройшколы: чтобы проверить винтовку, он несколько раз выстрелил в воздух, чем привлек внимание случайных прохожих. Ими оказались рабочие Бахонкин и Лалетин, которые трудились над возведением в поселке здания мукомольного комбината.

В момент, когда Целоусов стал стрелять в воздух, 18-летний Бахонкин и 25-летний Лалетин после смены направлялись в общежитие. Друзья на миг оцепенели, а затем (фатально недооценив опасность) начали кричать Михаилу, чтобы тот прекратил хулиганить, при этом особо не стесняясь в выражениях.

В ответ Целоусов без раздумий выстрелил Лалетину в голову, убив его на месте. Бахонкин кинулся поднимать товарища, чтобы донести до медпункта — и упал сам, получив две пули в живот и потеряв сознание.

Когда жители Лямино нашли Бахонкина, он был уже мертв: пули попали ему в почку и кишечник, вызвав большую кровопотерю. Целоусов продолжил свою кровавую вендетту, но вместо дома директора он направился в женское общежитие стройшколы №6.

Ворвавшись туда, убийца тут же открыл огонь на поражение. Испуганные девушки кинулись в свои комнаты и попытались покинуть здание через окна. Но многие окна оказались заклеенными для утепления: Целоусов расстрелял некоторых учениц в тот момент, когда они тщетно пытались выбраться наружу.

Те девушки, которые получили ранения, но притворились мертвыми, выжили. Тем ученицам, которые пытались спрятаться под кроватями или забиться в шифоньеры, повезло меньше: одержимый смертным грехом гнева Целоусов искал их и расстреливал в упор.

В одной из комнат убийца застал 16-летнего юношу, который на свою беду пришел в гости к знакомой. Присутствие молодого человека в женском общежитии привело Целоусова в ярость: он выпустил в него три пули за 12 секунд, а затем расстрелял и его подругу.

Улучив момент, когда Целоусов отправился на кухню пить водку и есть консервы, несколько девушек выбежали на улицу и стали звать на помощь. Шокированные очевидцы побежали за участковым: он взял с собой добровольца из бригады содействия правоохранительным органам и направился к общежитию.

Целоусов провел там всего десять минут, но успел убить пять и ранить шесть человек (обычное дело при таких бойнях). Когда милиционер со своим помощником подошли к зданию, стрелок как раз выходил оттуда.

Тогда участковый (ветеран войны) приказал добровольцу оставаться на месте, а сам пошел в обход здания. Обогнув целый квартал, он, улучив момент, кинулся на Целоусова со спины, выбил у него винтовку и задержал.

Всего Целоусов убил семь человек в возрасте от 17 до 25 лет — двоих строителей и пять учениц стройшколы (две из них скончались в больнице). Еще шесть девушек получили ранения. О случившемся сразу доложили генсеку ЦК КПСС Никите Хрущеву, который распорядился выслать на место спецкомиссию.

В ее состав вошли высокопоставленные сотрудники Управления трудовых резервов при Совмине СССР, руководитель отдела уголовного розыска Управления милиции МВД РСФСР и инспекторы ряда отделов ЦК КПСС. Расследование проводили работники прокуратуры Пермской области, к делу были привлечены местные чекисты и сотрудники областного МВД.

В итоге, помимо обвинения в массовом убийстве, Целоусова привлекли еще и за антисоветчину — ему припомнили осквернение вымпела с Лениным и расценили его деятельность на посту комсорга как обман доверия партии.

Со своих должностей «вследствие неблагонадежности» были уволены непосредственные начальники Михаила. А он сам до последнего надеялся, что избежит смертной казни — полностью признал вину и охотно сотрудничал со следствием. Ждал он и психиатрическую экспертизу, планируя выдать себя за сумасшедшего, однако ее так и не назначили.

Суд ожидаемо приговорил Целоусова к расстрелу, но тот отчаянно пытался сохранить себе жизнь, раз за разом подавая прошения о помиловании в высшие инстанции, сетуя на превратности жизни, нанесенные ему обиды, алкогольное опьянение в момент совершения преступления и даже на ошибки молодости.

На прошения стрелка власти никак не отреагировали — в феврале следующего года Михаил Целоусов был расстрелян.

Харрис и Клиболд тоже умерли от пуль – но они сами их выпустили. Харрис выстрелил себе в нёбо из помпового ружья и умер мгновенно. Клиболд выстрелил себе в левый висок из своего пистолета и сразу потерял сознание, но ещё около минуты оставался жив и умер, когда его лёгкие заполнились кровью.