Общеизвестно, что каждый автор – что беллетристики, что публицистики – обычно пишет книгу, которую очень хочет прочитать, не может найти и потому вынужденно пишет сам (или сама). Однако, в отличие от почти всей моей уже написанной беллетристики и публицистики (сорок три законченные книги – это вам не корова чихнула), данная книга таковой не является.
Для протокола. Я категорический противник смертной казни (моя ВМН — это LWOP, пожизненное без права на УДО); любых наказаний детей и подростков (я сторонник чрезвычайно успешной педагогики католического святого Дона Боско, которая вообще исключает наказания).
А пытки считаю совершенно неэффективным методом дознания (профи со мной согласны). В последнем случае в истории были исключения, которые лишь подтверждали правило.
Пытки, казни и ТН; боль и смерть - для меня лишь удобный инструмент литературного творчества. Ибо позволяет реализовать фундаментальный принцип: драматизируй свою идею. Что я и делаю в своих книгах – и в публицистике, и (особенно) в беллетристике.
На написание данной книги меня сподвиг мой интерес к документальным детективам (True Crime). Десять лет назад я написал два психологических портрета (Зодиака и убийцы ДжонБенет Рэмси), которые станут основой худлита… а сейчас решил написать «100 кратких биографий казнённых преступников». Уголовных преступников – биографии казнённых по политическим мотивам я решил поместить в другие книги.
Такие книги есть, их немало… однако моя, ИМХО, является наиболее сбалансированной. По странам (серийные убийцы есть не только в США, России и Европе); эпохам (серийники известны с XVI века как минимум – нет, Жиль де Рэ таковым не был), и видам преступлений (в СССР многих казнили за экономические преступления).
Поэтому я не сомневаюсь, что эта книга будет интересна всем любителям документальных детективов.
Основу книги составляют биографии серийных и массовых убийц; однако в неё включены и биографии бандитов, мафиози, лиц, осуждённых за экономические преступления (в СССР), лиц, совершивших просто жуткие преступления… а также несколько исключений из «биографических» правил… и даже казней.
Ибо хотя я и решил выбрать такой «фильтр» для своей книги (надо же как-то выделяться), некоторые истории достаточно интересны для того, чтобы их включить в эту книгу (разбитую ровно пополам между российскими и зарубежными преступниками – в основном, душегубами)
Евангельская история, согласно которой сотник Лонгин якобы ударил распятого Иисуса Христа копьём в сердце, на самом деле, вполне реалистична - такие акты милосердия периодически – хотя и нечасто – имели место.
С одним из таких «актов милосердия» связана малоизвестная история, которая произошла с Гаем Юлием Цезарем (тем самым). Во время своего путешествия в ссылку, в которую его (как политического противника) отправил лично тогдашний диктатор Рима Луций Корнелий Сулла Цезарь попал в плен к пиратам.
В котором мало того, что потребовал увеличить сумму выкупа за себя до пятидесяти талантов серебра (сумма по тем временам совершенно астрономическая), так ещё и клятвенно пообещал пиратам... захватить уже их в плен, после чего распять на кресте.
И таки сдержал своё слово. Застигнув пиратов в их гнезде во время оргии, устроенной ими по случаю дележа добычи. Пьяные пираты были не в состоянии сопротивляться и только нескольким, достаточно трезвым, удалось бежать.
Он освободил пленников, содержавшихся в пиратском логове, получил обратно всю сумму выкупа – и приказал заключить пиратов в тюрьму. В которой они должны были ожидать обещанной казни (уже тогда он всегда держал своё слово).
Дабы преодолеть сопротивление насквозь коррумпированного местного правителя (у которого с пиратами был какой-то весьма доходный бизнес), Цезарь заявил, что... получил на смертную казнь полномочия от самого диктатора Суллы. Это был чрезвычайно рискованный шаг, который запросто мог стоить ему головы… однако прокатило (ему вообще очень долго невероятно везло).
По приказу Цезаря были казнены все 350 пиратов, а тридцать главарей действительно распяты на кресте (остальных, видимо, просто и без изысков повесили – римляне иногда такое практиковали). Цезарь лично явился на место казни, чтобы произнести еще одну, на этот раз последнюю (и очень короткую), речь перед своими слушателями-пиратами:
«Я решил быть к вам снисходительными за хорошее отношение ко мне в неволе. Мне будет неприятно, если, умирая, вы сочтете меня чрезмерно жестоким. Поэтому я приказал, чтобы вам подрезали горло, прежде чем распять...»
Что, разумеется, и было сделано. После чего Цезарь - как ни в чём не бывало - продолжил свое путешествие на остров Родос и успел вовремя в знаменитое училище риторики Аполлония.
Павло Шульженко был одним из самых инфернальных персонажей в истории серийных убийств – из той же дьявольской компании, что и Джеффри Дамер, Николай Джумагалиев, Александр Спесивцев и император Бокасса.
И одним из самых загадочных - о его детстве и юности почти ничего не известно - как и о том, что его сподвигло на столь кошмарные преступления.
Павел Шульженко родился в селе Колесники первой сотни Прилуцкого казачьего полка. Он получил прозвище Мацапура — так казаки называли неуклюжего или неаккуратного человека, и ходил по разным хуторам, где зарабатывал на жизнь сезонными работами. Из документов следствия известно, что он носил усы, был высокого роста и обладал большой физической силой.
Как и положено, женился… однако что-то в его браке пошло очень сильно не так. Ибо он покинул и жену, и свою «малую родину» и отправился искать счастья в другом месте. Можно лишь предположить, что он получил тяжёлую психическую травму, последствиями которой и стала непреодолимая клептомания, а затем и тяга к убийству и к каннибализму.
Свою преступную карьеру Шульженко начал с того, что сколотил банду конокрадов - обычное дело в то время (1738 год). После неудачной попытки украсть четыре лошади, он был арестован – видимо, интеллектом не блистал, даже воровским, и провел год в тюрьме, пока все лошади не были найдены.
После освобождения Павел почти сразу же попал в полковую тюрьму в городе Прилуки после очередной неудачной кражи зимой 1739 года. Находясь в тюрьме, он предложил свою кандидатуру на должность палача, так как никто не хотел браться за эту работу.
Судя по его дальнейшим «подвигам», кое-какой опыт работы палаческим топором он приобрёл… однако во время Великого поста ему удалось сбежать и вернуться к преступному образу жизни (несмотря на неудачный опыт на этом поприще).
Воссоединившись со своими подельниками, Мацапура решил сменит воровскую специализацию – ибо с лошадьми как-то не задалось. Банда отправилась в Нижинский Шлях, где устроила засаду на купцов, перевозивших водку.
Семеро купцов были убиты, а трое сумели спастись. Тела были закопаны в снегу, а деньги и товары поделили между собой бандиты, после чего они решили пересидеть на хуторах до Пасхи 6 апреля. Успех привлекает, поэтому неудивительно, что вскоре к банде Мацапуры присоединились ещё четыре казака. Имея пять телег для перевозки добычи, банда отправилась «грабить людей», как написано в материалах следствия.
Новыми жертвами банды стали пять купцов: трое были убиты, а двое отпущены после того, как за них заплатили выкуп. В результате чего бандиты получили пять телег и пять бочек водки. После этого они убили мальчика, пастуха в степи, потому что он узнал Мацапуру. По той же причине аналогичная судьба постигла еще двух пастухов.
А потом началась эскалация – обычное дело для серийных убийц (усиленная групповухой). Встретившуюся им по дороге женщину изнасиловали, после чего забили до смерти палками, а тело закопали.
Потом ещё одну, потом ещё двух… а ещё через пару дней на Носовской дороге была поймана, изнасилована и убита еще одна женщина. Но на этот раз банда решила попробовать человеческое мясо… и попробовала.
Видимо, им понравилось, ибо через несколько дней банда поймала еще одну жертву — совсем юную девушку. Ее, как и многих других, выследили с вершины Телепненского кургана. К этому времени банда разрослась до 16 человек. Перед тем как убить и съесть, несчастную девушку, как и раньше, изнасиловали.
С чего их вдруг потянуло на человечину? Вероятнее всего, в результате психической травмы (судя по тому, что бандиты ели женщин, нанесённой Мацапуре женой), у него развился сексуальный каннибализм (некрофагия).
Как это обычно бывает, в сочетании с некрофилией и танатофилией (непреодолимому влечению к процессу умирания живого существа). Которыми он «заразил» своих подельников – такое случается.
Потом убили беременную женщину и съели её неродившегося ребёнка… однако, судя по дальнейшим событиям, вся эта инфернальная гадость его подельникам (к счастью), всё же не зашла – банда быстро распалась. Однако к тому времени натворила достаточно, чтобы привлечь к себе нешуточное внимание властей.
Ибо некоторое время у хозяев пропадал скот, бесследно исчезали пастухи, словно растворялись на дорогах купеческие обозы, и, главное, женщины. Выходила какая-нибудь молодица поутру из беленькой хатки, чтобы отправиться в гости в соседнее село, но ни там, куда она шла, ни откуда вышла, ее уже больше никто никогда не видел — словно завелась на Левобережье нечистая сила.
Для решения проблемы со своими казаками прибыл сотенный есаул Божко, который по наводке жителей (которых перепугало регулярное исчезновение людей в округе) поймал Мацапуру и троих его пособников.
Злодеев направили в Лубенскую канцелярию, где они рассказали о своих «похождениях». Представители полковой старшины видели, что Мацапура что-то не договаривает, и решили пытать его, после чего он заговорил.
Мацапура рассказал, что банда насиловала и увечила женщин, убивала младенцев для проведения магических ритуалов и занималась каннибализмом. Сколько еще людей стали жертвами казаков-людоедов — неизвестно… как и что в показаниях душегуба было правдой, а что – самооговором под пытками.
Однако после задержания бандитов люди в округе пропадать перестали… так что, видимо, виновными они всё-таки были. 3 августа 1740 года по указу Генеральной военной канцелярии злодеев перевели в глуховскую гарнизонную тюрьму.
В течение августа велось следствие, сопровождаемое пытками и очными ставками. 30 сентября 1740 года Генеральный военный суд приговорил рядовых преступников к смерти, а Мацапуру продолжили допрашивать.
В ноябре он сбежал из тюрьмы, но был быстро пойман жителями села Обложки. Бандитов судили и вынесли по тем временам совершенно адекватный приговор:
«За поедание человеческого мяса, чего и нечестивые варвары не чинят, в силу указанных прав малороссийских, учинить жестокую смертную казнь на той же могиле Телепне, около которой чинили разбой.
А именно — Мацапуре, который был предводителем тем разбоям… отрубив ему пальцы на руках и ногах и обрезав ему уши и нос, посадить живого на кол. Товарищам его — Мищенко, Пивненко и Пащенко, которые последовали тем его злым делам, четвертовав, отсечь головы и около него их положить на колесах, и части их на колья насадить на страх другим таковым»…
Генеральная Войсковая канцелярия несколько изменила этот приговор. Из-за отдаленности Телепня от крупных населенных пунктов казнить там разбойников сочли непедагогичным.
Для педагогической наглядности главного людоеда в украинской истории решили посадить на кол прямо в Глухове. На радость честному малороссийскому люду. Там 22 декабря 1740 года он, строго по судебному сценарию, был казнен.
Произошло это на выезде из города в сторону Киева. А на дороге из Глухова на Путивль четвертовали Мищенко. Пивненко казнили еще 26 октября в Прилуках на ярмарке «при народном собрании». И только Пащенко был четвертован на следующий день на могиле Телепень, находившейся за 40 верст от Прилук.
Подробности дела Мацапуры уцелели благодаря украинскому исследователю Николаю Горбаню, опубликовавшему в 1927 году очерк «Разбойник Мацапура» на основе его следственного дела, хранившегося в Харьковском центральном историческом архиве.
Ныне Мацапура практически никому неизвестен, хотя по масштабам злодейств он превзошёл практически всех современных каннибалов…
Хотя Салтычиха была приговорена не к смертной казни (в то время в Российской империи уже давно действовал де-факто мораторий на смертную казнь), ни один список российский серийных убийц без неё не может быть полным … поэтому я включил её историю в эту книгу.
С точки зрения криминологии, Дарья Николаевна Салтыкова (в девичестве Иванова), получившая прозвище Салтычиха – очень необычное явление. В первую очередь потому, что это единственная в истории женщина – классический серийный убийца – садист (пожалуй, даже сексуальный садист).
Ибо графиня Елизавета Батори (которой приписывают число жертв в разы больше, чем Салтычихе), всё же, скорее всего, убивала из практических побуждений, используя кровь жертв то ли для лечения эпилепсии (которой страдала), то ли для продления молодости... то ли потому, что ведьма.
Таких, как Салтычиха, в России во времена крепостного права, было как минимум несколько (если не несколько десятков), но все они были мужчинами. Тогдашними аналогами… ну, например, Чикатило.
Единственное рациональное объяснение состоит в том, что Салтычиха страдала (в прямом смысле страдала, выплёскивая свою боль на своих крепостных) какими-то гормональными нарушениями.
В результате она была, скажем так, не совсем женщиной – скорее, мужиком в юбке в биохимическом смысле. Это очень похоже на правду, ибо на самом деле она отличалась колоссальной физической силой… и мужеподобной внешностью.
Если принять эту гипотезу, то всё становится на свои места – ибо таких серийных убийц в России XVIII – XIX века было немало, просто все они были мужского пола… как и Салтычиха.
Которая была женщиной лишь внешне, а психологически и биохимически была в достаточной степени мужчиной, чтобы стать серийным убийцей. А триггером могло стать вообще всё что угодно – от внезапного осознания своей ущербности (не мужчина и не женщина, а «неведома зверушка») до смерти мужа, который хоть как-то мог держать её в допустимых рамках.
Косвенным подтверждением этой версии является тот факт, что Екатерина II во всех официальных документах по делу Салтычихи заменила "она" на "он"...
Очевидно, что её преступлениям немало поспособствовала и её практически неограниченная власть над крепостными – ибо, как совершенно справедливо отметил католический историк лорд Эктон, «любая власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно…»
Но обо всём по порядку.
Салтычиха, она же Дарья Николаевна Салтыкова - богатая русская помещица, позже вошедшая в историю как изощрённая садистка и серийная убийца, что нашло отражение в двух других прозвищах: Людоедка и Кровавая барыня, была признана виновной в 38 убийствах крепостных крестьян… её рабов и рабынь – хотя есть подозрение, что реальное число жертв втрое больше…
Следствие по её делу началось в 1762 году, когда жалоба на злодеяния Салтычихи попала в руки императрицы Екатерины II. 17 мая 1764 Дарья Салтыкова была арестована; 2 октября 1768 года лично императрицей был вынесен приговор.
Салтычиха была приговорена к лишению дворянского звания – большое дело в те времена; к пожизненному запрету именоваться родом отца или мужа, также запрещалось указывать своё дворянское происхождение и родственные связи с иными дворянскими фамилиями.
А также к отбыванию в течение часа особого поносительного зрелища, в ходе которого ей надлежало простоять на эшафоте прикованной к столбу с надписью над головой мучительница и душегубица — это называется гражданская казнь.
И к последующему пожизненному заключению в подземной тюрьме без света и человеческого общения. Свет дозволялся только во время приёма пищи, а разговор — только с начальником караула и монахиней.
Ей сильно повезло, что эти ужасы она творила в России, где к убийцам всегда относились очень мягко. В Европе она бы и на дыбу угодила в первые же минуты заключения – несмотря на своё дворянство… и связь с Дьяволом ей бы быстро вменили. А после этого одна дорога – на очистительный костёр.
Гражданская казнь Салтычихи была совершена 17 октября 1768 года на Красной площади в Москве – ибо именно в этом городе она совершала свои жуткие преступления. Затем в московском Иоанно-Предтеченском женском монастыре – фактически тюрьме особого назначения - для неё была приготовлена особая покаянная камера.
Высота отрытого в грунте помещения составила ровно семь футов; оно полностью находилось ниже поверхности земли, что исключало всякую возможность попадания внутрь дневного света.
Узница содержалась в полной темноте, лишь на время приёма пищи ей передавался свечной огарок. Салтычихе не дозволялись прогулки, ей было запрещено получать и передавать корреспонденцию. По большим церковным праздникам её выводили из тюрьмы и отводили к небольшому окошку в стене храма, через которое она могла прослушать литургию.
Столь жёсткий режим содержания продлился одиннадцать лет, после чего был ослаблен: осуждённая была переведена в каменную пристройку к храму с окном. Посетителям храма было дозволено смотреть в окно и даже разговаривать с узницей, которая к тому времени уже совершенно сошла с ума.
По словам очевидцев, Салтычиха ругалась, плевала и совала палку сквозь открытое в летнюю пору окошко. Ходили слухи, что она родила ребёнка от караульного солдата, но я думаю, что это миф.
Салтычиха провела в заключении тридцать три года – она умерла 27 ноября 1801 года в возрасте семидесяти одного года. Похоронена на кладбище Донского монастыря (что характерно), где была похоронена вся её родня.
Поначалу вроде бы ничего не предвещало столь инфернального ужаса. Хотя истязания и издевательства над крепостными были в порядке вещей в России времён крепостного права… некоторые умирали от побоев и истязаний, но ничего подобного и близко не было.
Ибо психотип серийного убийцы – садиста хорошо известен и не совпадает с психотипом российского помещика… ибо намеренно убить крепостного значило глубоко залезть к себе в карман.
Помещики в России того времени были меркантильны весьма – и потому могли убить сдуру или в наказание за какой-то уж совсем из ряда вон поступок… но уничтожать своё имущество ради удовольствия… они всё-таки не такие луддиты были… к тому же луддиты крушили чужое.
Дарья Салтыкова родилась в семье богатых столбовых дворян – этот титул означает, что соответствующий род известен с Средневековья. Её дед был крупным государственным деятелем эпохи Петра Великого, скопив колоссальное состояние в 16 тысяч душ… в России богатство измерялось именно так.
Овдовев в 25-летнем возрасте, Салтычиха стала одной из богатейших женщин-вдов в Москве и в России: она получила в своё полное владение 1200 крепостных крестьян в поместьях, расположенных в Московской, Вологодской и Костромской губерниях, роскошное домовладение в Москве, большие поместья, а также солидное денежное состояние.
Она была весьма набожной женщиной - делала очень крупные пожертвования монастырям, храмам и церкви, много занималась благотворительностью. Однако примерно через полгода после смерти мужа она начала регулярно избивать, преимущественно поленом, свою прислугу.
Поводы для наказания были самыми различными: от не так посмотрела на барыню до недобросовестности в мытье полов и стирке. Очень быстро началась эскалация… обычная эволюция серийных убийц - как по учебнику.
Жертву пороли конюхи и охранники Салтычихи, нередко до смерти. Постепенно пороли всё жестче, буквально разрывая тело кнутом… всё продолжительнее и изощреннее – так что со временем почти всегда до смерти. Дарья могла облить жертву кипятком или опалить ей волосы на голове. Использовала для истязаний горячие щипцы для завивки волос, которыми хватала жертву за уши…
Таскала за волосы; била головой о стену; морила голодом; привязывали голыми на морозе. Особенно любила убивать невест, которые в ближайшее время собирались выйти замуж…
Ответ на вопрос «почему?» категорически неполиткорректный… но вполне соответствует фактам, логике и здравому смыслу. Ибо, вероятнее всего, Салтычиха была трансгендером - мужчиной в женском теле.
Не сохранилось ни одного прижизненного портрета Салтычихи – за портрет Салтычихи ошибочно выдают портрет другой женщины, её тезки и однофамилицы, Дарьи Петровны Салтыковой, которая славилась красотой и благочестивым нравом и никаких убийств не совершала.
Есть исторические свидетельства, что, хотя Салтычиха была внешне привлекательна, в её облике было что-то мужеподобное – отсюда и правка императрицы в приговоре… кроме того, многие современники упоминали её недюжинную силу, совершенно не женскую.
В 2018 году на телеэкран вышел сериал о Салтычихе - "Кровавая барыня". Сериал глупый. Даже не идиотский — это было бы ещё полбеды - а просто глупый. Во-первых, глупое название.
Сериал о Дарье Салтыковой, прозвище которой - Салтычиха - стала брендом. Жутким, конечно, но всемирно узнаваемым брендом. Поэтому и сериал нужно было назвать точно так же.
Во-вторых, не надо было ничего придумывать. Надо было взять реальную историю Салтычихи и реальную картину жизни того времени. И помещичьей-крестьянской, и Екатерины II (и императорского двора), и российских чиновников, и следственно-судебной системы. Благо документов и документальной литературы (и исторических исследований) навалом.
И просто положить на экран (сцены жутких истязаний и убийств уже давно научились снимать вообще без вреда для актёров). Получился бы такой ужастик, что никакой сериал "Чикатило" и рядом бы не стоял - и захватывающий детектив похлеще того же "Консультанта", например.
В-третьих, весь текст нужно было перевести на язык того времени (это любой историк XVIII века сделает легко), лишь слегка осовременив. И получился бы совершенно потрясающий сериал.
Но сценарист и режиссёр решили заняться самодеятельностью - и в результате получилась даже не лютая дичь, а глупость. Просто глупость.
Вопреки распространённому заблуждению, Константин Сазонов (получивший вполне заслуженное прозвище «Царскосельский душегубец») не был первым известным серийным убийцей в истории России.
Первым был вышеупомянутый Павло Шульженко (территория Левобережной Украины, где он орудовал со своей бандой, в то время входила в состав Российской империи). Затем была приснопамятная Салтычиха… так что Сазонов был лишь третьим в этом инфернальном хронологическом списке.
О Сазонове известно сравнительно немного. По имеющимся сведениям, он появился на свет около 1796 года и в молодости трудился в стенах Царскосельского лицея (в то время там учился будущий великий поэт Александр Пушкин – во многом поэтому Сазонов и стал настолько известен – иначе его бы просто вычеркнули из исторических хроник).
В лицее Сазонов занимал должность «дядьки», ответственного за различные хозяйственные и бытовые вопросы для лицеистов. Завхозом, если использовать современную терминологию.
На протяжении приблизительно двух лет, с 1814 по 1816 год, он был настоящим кошмаром жителей Царского Села и близлежащих территорий. Его преступная деятельность включала в себя не только восемь или девять разбоев, но и убийства – он лишил жизни шесть или семь человек. Его жертвами становились бедные и беззащитные люди, нередко извозчики и крестьяне.
Сазонов обладал недюжинной физической силой, как и Шульженко, однако убивал свои жертвы, быстро и (относительно) безболезненно перерезая им горло.
Аналогия с каннибалом Шульженко правомерна – ибо есть версия, что Сазонов убивал свои жертвы… чтобы пить их кровь – разбой был лишь прикрытием. Ибо именно эта версия – в отличие от остальных - объясняет все особенности этого инфернального дела.
Сазонов был арестован 18 марта 1816 года. Как это часто бывает, помог случай – душегуб не сдержался (видимо, очень хотелось кровушки) и убил подвозившего его извозчика. Нашлись свидетели, Сазонова опознали; он признал свою вину (вероятнее всего, при обыске нашлись трофеи – вещи убитых им людей).
Однако возник экзистенциальный вопрос: что с ним делать? Ибо он не просто серийный убийца, но ещё и вампир; который убивал, будучи завхозом элитнейшего лицея (в нём готовили будущих высших чиновников империи) … такого грандиозного скандала Александр I не мог себе позволить.
Поэтому, почти наверняка, Сазонова по-тихому удавили в тюрьме, инсценировав самоубийство. А вот дело засекретить не удалось – помешал великий Пушкин…
Яков Кошельков (на самом деле, Кузнецов – его вторая фамилия была производной от его клички – Янька Кошелёк) был личностью уникальной даже по нехилым меркам главарей банд, как тараканы расплодившихся в России в 1917 году… спасибо либеральным идиотам из Временного правительства.
Ибо умудрился ограбить (взять на гоп-стоп) … председателя Совета Народных Комиссаров, вождя большевиков Владимира Ильича Ленина.
Указ об амнистии, подписанный министром юстиции Керенским 17 мая 1917 года, предоставил свободу всем ворам, грабителям, бандитам и убийцам. Керенский был настолько неадекватен реальности, что призывал амнистированных граждан, «которые впали в уголовные преступления, к защите родины и отечества» ...
Неудивительно, что недоразумение под названием «Российская демократическая республика» приказало долго жить, просуществовав всего восемь месяцев…
Газета «Утро России», захлебываясь от восторга по поводу «свободы», сообщала, что из московской губернской тюрьмы выпущено 800 рецидивистов, из пересыльной — 400, из женской — 250.
Прошло совсем немного времени, и то же «Утро России» уже без всяких восторгов в небольшой заметке под заголовком «Экспроприация в Купеческом клубе», самым обыденным тоном сообщала:
«В два часа ночи в Купеческий клуб ворвались 25 человек. Оставив одного на страже, грабители собрали с пяти карточных столов все деньги, отобрали у игроков бумажники, часы, кольца, согнали всех в одну комнату и приказали не выходить в течение 20 минут. В комнате, где играли в «железку», двое грабителей открыли стрельбу… У офицеров грабители отобрали оружие. Все гости клуба были ограблены дочиста».
В другой, еще более лаконичной заметке говорилось:
«Шайка грабителей днем совершила нападение на помещение Союза московских потребительских обществ, находящееся на Преображенской улице. Грабители подъехали на машине, заняли все входы и выходы, перерезали телефонный кабель. В это время в различных помещениях союза находилось более 70 человек. Грабители обошли все здание, забрали 100 тысяч рублей и уехали».
Такого рода заметки стали появляться одна за другой: ограблены контора Московского военно-промышленного товарищества, касса Управления железных дорог, парфюмерный магазин.
Разгромлена пересыльная тюрьма, все заключенные разбежались, грабители захватили 8 тысяч рублей и оружие. Преступники не пойманы.
Банды присваивали себе клички, смахивавшие на названия кинобоевиков: «Девятка смерти», «Черный ворон», «Руки на стенку», и даже совсем откровенное «Деньги ваши — будут наши».
И среди всех этих банд самой опасной, самой кровавой считалась банда Якова Кошелькова (Кузнецова). При одном имени Янька Кошелек обыватель вздрагивал и испуганно озирался.
Янька Кошелек отнюдь не был мифической личностью. Его самого и его банды боялся не только московский обыватель, но и свои уголовники. Летом он ходил, перекинув через правую руку плащ, прикрывавший маузер со взведенным курком. Зимой не вынимал рук из карманов пальто.
В любую минуту он готов был стрелять — в банковского кассира, недостаточно быстро поднявшего руки вверх; в случайного прохожего, показавшегося ему похожим на агента угрозыска… в своего же сообщника, скорчившего недовольную мину при дележке добычи.
Подобно тому как бывают потомственные слесари и токари, потомственные портные и пекари, Яков Кошельков был потомственным бандитом. Яков Кузнецов родился в 1890 году в семье каторжника, который отбывал бессрочную ссылку в Сибири. Ещё в детстве в возрасте десяти лет (!!) стал обворовывать квартиры. В 27 лет Кузнецов имел уже десять (!!!) судимостей. В воровской среде получил прозвище "Янька Кошелек"… и "Король".
Я далеко не поклонник английской (в Шотландии и Уэльсе другие законы) судебной системы, но англичане такого сабжа повесили бы ещё в его детстве (там вешали с семи лет) … и это было бы правильным решением.
Первый раз Кошельков был осужден вместе со своим отцом еще в 1912 году. Бежал. Через несколько месяцев был осужден вторично. Год спустя судился дважды. В 1914 году его судили в пятый раз. Он снова бежал.
Снова попался… но тут, на его счастье (и несчастье российского общества и государства), подоспела всеобщая амнистия, объявленная Временным правительством. Яков вышел на свободу.
Вместе с беглыми каторжниками Сергеем Емельяновым (Сережка Барин) и Григорием Мартазиным организовали банду численностью аж восемнадцать человек – обычное дело в те времена лютого либерального беззакония.
Первое время Советская Россия была не лучше. В январе 1918 году Кошельков был арестован сотрудниками МЧК, но, обманув охранников, сбежал.
В феврале Кошельков отправился в Вязьму на свадьбу подельника. Внезапно на свадьбу нагрянули чекисты, которым об этом стало известно. Кошелькова задержали, и повезли поездом в Москву.
В Москве, на Александровском вокзале, к конвоирам подошел торговец, и попросил разрешения продать арестованному хлеб. Молодые неопытные чекисты разрешили… это стоило им жизни. Кошельков разломал хлеб, вытащил спрятанный в нём револьвер, расстрелял конвоиров и сбежал. И принялся за старое – воровать, убивать и грабить.
Яков Кошельков с подельниками ограбили сберегательную кассу на Покровке, их добычей стала сумма в 100 тысяч рублей. Через месяц банда совершила налет на артель Ярославской железной дороги - добыча составила 400 тысяч рублей.
Кошельков продолжил совершать преступления, под видом высокопоставленного сотрудника МЧК устраивал «обыски» и «изъятия» на московских предприятиях. Все преступления банда совершала в Сокольниках. Однажды ему в руки попал груз драгоценных металлов: золото в слитках (3 фунта), платиновая проволока (3,5 фунта), а также большая сумма денег (25 000 рублей).
В начале января 1919 года Яков разрабатывал план ограбления на Новинском бульваре. Решили, что для ограбления очень нужна машина. Вечером 6-го января под железнодорожным мостом, недалеко от Казанского вокзала, шестеро бандитов, переодетых в форму чекистов, остановили черный Rolls-Royce.
В машине находились: Владимир Ильич Ленин, его сестра, Мария Ильинична, шофер Степан Гиль, охранник Ленина Иван Чабанов.
Возмущенный Владимир Ильич спросил: "В чем дело? Я -- Ленин!". Кошельков услышал фамилию Левин, документы, дамский браунинг и отпустил. По дороге Кошельков наконец посмотрел документы, и сказал своим соучастникам, чтобы те поворачивали обратно, решив взять Ленина в заложники, чтобы обменять его на заключённых Бутырской тюрьмы. Вернувшись обратно, бандиты попытались найти Ленина, но не смогли и уехали, вскоре бросив машину.
Ленин с сестрой, Гиль и Чабанов добрались до Сокольнического райсовета, закрытого ввиду праздника. Гиль доложил по телефону заместителю председателя ВЧК Петерсу, и бандитов немедленно начали искать. Брошенная машина была найдена на Хамовнической набережной примерно через час, но поймать Кошелькова с соучастниками не удалось. На них был объявлен розыск.
Через месяц сотрудники ЧК (с бандитизмом в то время боролись чекисты) арестовали одного из бандитов — Павлова по кличке «Козуля». Он дал важные показания, но вскоре сумел бежать (его вскоре поймали и расстреляли).
Благодаря его показаниям были задержаны, осуждены и 10 февраля расстреляны пять участников банды Кошелькова, в том числе и те, кто напал на машину Ленина: Алексеев и Волков.
Вскоре Кошельков убил сотрудника ВЧК Ведерникова. Через некоторое время, 14 марта 1919 года, он убил чекистов Караваева и Зустера, следивших за его квартирой, и скрылся в посёлке Новогиреево, где жил у родственников своего друга Ефимыча. Вскоре Ефимыч был арестован, но от него ничего не добились.
1 мая 1919 года Кошельков с оставшимися в живых членами банды на улице Воздвиженка ограбил участников первомайской демонстрации, убив при этом трёх милиционеров. 10 мая 1919 года Кошелькова, Хохлова, Иванова и Мартазина опознали в кофейне у Пречистенских ворот.
Прибывшие в кофейню чекисты предложили им сдаться, на что те бросили бомбу, которая не взорвалась, и открыли огонь. Хохлов был убит, Иванов арестован, а Мартазину и Кошелькову вновь удалось скрыться.
19 мая 1919 года в Конюшковском переулке, где проживал Кошельков, была организована операция МЧК по его поимке. Три бандита были убиты, но Кошельков и Мартазин снова скрылись.
Кошелькову удавалось постоянно уходить от преследования МЧК, потому что в этом ведомстве у него был свой информатор. Когда информатор был изобличён и арестован, чекистам удалось, наконец, ликвидировать неуловимого «Короля».
26 июля 1919 года Кошельков вместе с Емельяновым и Серёжкой Барином попал в засаду на улице Божедомке. К тому времени бандиты были объявлены вне закона (попали в некотором роде советские проскрипционные списки), поэтому чекисты открыли огонь на поражение.
Емельянов и Барин погибли сразу; Кошельков ещё некоторое время отстреливался, но был смертельно ранен (всего он получил шесть огнестрельных ранений) и скончался на месте.
При бандитах обнаружили два пистолета маузер, один наган, несколько гранат и пачку денег на сумму 63 000 рублей, пробитую пулей. У Кошелькова нашли удостоверения на имена сотрудников Московской ЧК Коровина, Караваева и Ведерникова и отобранный у Ленина браунинг.
Все схваченные участники банды Кошелькова были расстреляны.
Ещё одним порождением идиотской амнистии имени либераста Керенского (с головой не дружившего категорически) стала «банда Попрыгунчиков» (я о ней услышал ещё в детстве от бабушки 1908 года рождения).
Организатором и лидером группировки стал Иван Бальгаузен (Ванька Живой Труп), имевший ещё дореволюционное криминальное прошлое (кто бы сомневался). Будучи натурой творческой и неплохим психологом без диплома – ему бы в театральные режиссёры пойти, такой талант пропал – он решил, что грабители должны были заставать жертву врасплох и иметь ужасающий вид.
Для реализации этой идеи его подельник жестянщик Демидов, который был отличным мастером, изготовил ходули с пружинами. Ходули крепились к ногам и давали возможность быстро передвигаться с помощью прыжков. Любовница Ивана Мария Полевая (Манька Солёная) сшила белые саваны.
Для дополнительного эффекта свои лица грабители закрывали (в стиле собаки Баскервилей) фосфоресцирующими масками, которые светились в темноте. В таком наряде человек, выпрыгивающий внезапно из темноты, выглядел как… та самая инфернальная собака.
По крайней мере, достаточно неотмирно, чтобы «попрыгунчиков» стали называть живыми мертвецами. Они заставали жертву врасплох, страхом вводили её в полный ступор и с лёгкостью отбирали деньги и драгоценности. Своё название бандиты получили от манеры нападать на жертв прыжками (выпрыгивали из-за заборов, окон первого этажа и т. д.).
С 1918 по 1920 годы банда, в которую в разные времена входило до двадцати человек, совершила более сотни зарегистрированных разбойных нападений. Поймали их банально – «на живца». Сотрудников уголовного розыска, экипированных так, что представлялись лёгкой и вкусной добычей.
«Попрыгунчики» клюнули… и были жёстко приняты сотрудниками Петроградского УгРо. Которые быстро разговорили незадачливых грабителей - и те сдали и подельников, и малину, где хранилось награбленное.
Власти были настроены решительно покончить с бандитизмом – суд приговорил Бальгаузена и Демидова к расстрелу. Другие члены банды получили срок в лагерях. У банды появились подражатели… впрочем, их быстро переловили.
Деятельность «попрыгунчиков» была впоследствии сильно преувеличена в «городских легендах» того времени; в одних рассказах они представали как преступники, использующие народные суеверия, в других — как живые покойники… или привидения.
Рассказы о «попрыгунчиках» оказали влияние на более поздний городской фольклор о привидениях, аномальных явлениях и т. п.
Лёнька Пантелеев (на самом деле, Леонид Пантёлкин), вне всякого сомнения, самый известный из главарей банд 1920-х годов – этакий «Яков Кошельков времён НЭПа».
В какой именно период Леонид Пантёлкин взял себе псевдоним Лёнька Пантелеев, достоверно не известно. В уголовном мире у него была кличка «Фартовый» - что было чистой правдой… какое-то время.
Имя Пантелеева обросло многочисленными легендами – вплоть до совершенно бредовой конспирологии. Согласно одной из таких легенд (на ней основан совершенно бредовый сериал «Жизнь и смерть Леньки Пантелеева» 2006 года), банда Пантелеева была… секретным проектом ВЧК-ОГПУ.
В Петроградском ВЧК якобы возник план пополнения казны за счет... грабежей, которые должна осуществлять подконтрольная банда. Согласившийся на это «спецзадание» молодой сотрудник ЧК Леонид Пантелкин превратился в бандита Леньку Пантелеева.
Бред это вовсе не потому, что у чекистов якобы были «чистые руки» (какими эти руки были на самом деле, показано в совершенно адекватном реальности фильме Рогожкина «Чекист» 1991 года).
А потому, что ВЧК-ОГПУ и так прекрасно пополняла казну, конфискуя имущество репрессированных по сфабрикованным обвинениям богачей… а то и просто занимаясь рэкетом. Предлагая свободный выбор между добровольной сдачей ценностей – и расстрельной стенкой для всей семьи жертвы.
Впрочем, этот миф (а это именно миф) основан на совершенно реальном периоде из жизни тогда ещё Леонида Пантёлкина. Который в 17-летнем возрасте в 1919 году добровольно вступил в Красную армию и был направлен в составе одной из частей на Нарвский фронт, где принимал участие в боях с войсками генерала Юденича и частями Эстонской армии.
Имея незаурядные организаторские способности и задатки лидера, без специального образования дослужился до должности командира пулемётного взвода. По окончании Гражданской войны попал под демобилизацию и в числе сотен тысяч красноармейцев в 1921 году был уволен в запас.
До этого, сразу по окончании средней школы, он закончил курсы, получив престижную по тем временам профессию печатника-наборщика. Работал в типографии газеты «Копейка» (ежедневная бульварная газета, выходившая в 1908-1918 году в Петербурге).
Однако Советы газету закрыли (как и все независимые от власти издания) … да и к работе наборщика душа у приобщившегося к революционной романтике 19-летнего ещё юноши явно не лежала. Поэтому он пошёл служить (кто бы сомневался) в ВЧК.
Работал в Петроградской ЧК, параллельно участвовал в подавлении крестьянских восстаний на Украине в 1920-1922 годах. 11 июля 1921 года 19-летний Пантелеев был принят на должность следователя в военно-контрольную часть дорожно-транспортной ЧК объединённых Северо-Западных железных дорог.
Вскоре после этого, 15 октября 1921 года, был назначен на должность агента-контролёра в дорожно-транспортную чрезвычайную комиссию (ДТЧК) в Пскове.
В период службы в ВЧК Пантелеев придерживался радикальных взглядов, свойственных левым партийцам, и отрицательно относился к новой экономической политике, что не приветствовалось тогда с учётом смены линии партии по отношению к частному предпринимательству.
Согласно архивной справке ОГПУ, в январе 1922 года Пантелеев был уволен из органов ГПУ «по сокращению штатов». Согласно той же справке, номер приказа и конкретная дата увольнения в материалах личного дела отсутствуют… так что, скорее всего, он был изгнан из органов за свои политические убеждения.
Впрочем, существует и иная версия. В 1925 году в журнале «Суд идёт» Сергей Кондратьев, начальник 1-й бригады ленинградского уголовного розыска, занимавшейся борьбой с бандитизмом, написал, что Пантелеев на одном из обысков якобы занялся грабежом. За что и был уволен из ВЧК. Сор из избы решили не выносить, поэтому уволили без указания настоящей причины.
Я практически не сомневаюсь, что это враньё – ибо если честно признать, что Пантелеева уволили за его взгляды (которые станут официальной линией партии уже в конце 1920-х годов), то окажется, что начальство ЧК, уволив энергичного, предприимчивого пассионария-лидера, само толкнуло его на преступную стезю и само привезло себе и городу грандиозную головную боль.
Ибо в начале 1922 года Пантелеев обосновался в Петрограде, где предсказуемо собрал банду, в которую вошли Леонид Басс — сослуживец Пантелеева по Псковской ВЧК, Варшулевич, бывший во время гражданской войны комиссаром батальона, член РКП(б) Гавриков и профессиональные уголовники Александр Рейнтоп («Сашка-пан») и Михаил Лисенков («Мишка-Корявый»).
Банда совершила ряд разбоев в Петрограде и окрестностях. Налёты Пантелеева отличались тщательной подготовкой, а также некоторой театральностью и бравадой (примерно, как у Мишки-Япончика в Одессе). Оружие Пантелеев и его люди применяли крайне редко (аналогично).
В отличие от налетчиков-любителей, которых в те годы развелось в достаточном количестве, Пантелеев был налетчиком-профессионалом, наделенным недюжинным организаторским талантом.
В его банде насчитывалось около десятка человек, действовала строгая дисциплина и тщательная конспирация. Немалую помощь в этом оказывало Пантелееву то, что был он до недавнего времени сотрудником ЧК.
В отличие от почти всех налетчиков той поры, Пантелеев никогда не скрывал своего настоящего имени и при каждом налете оповещал свои жертвы о том, кто их ограбил. Это был его своеобразный вызов бывшим коллегам по ГПУ, которые буквально сбивались с ног в поисках неуловимого Леньки и его друзей.
Выгодно отличался Ленька от своих коллег-налетчиков и тем, что был довольно скромен и непритязателен в быту. Он не пил и любил всего лишь одну женщину. Бухгалтершу, с которой судьба свела его еще во время службы в ВЧК. Она знала о «подвигах» своего возлюбленного, сильно переживала за него, но ни разу не дала повода уличить ее в пособничестве.
В августе 1922 года Пантелеев совершил два вооруженных налета прямо на улице, средь бела дня. Во время одного из них он совершил своё первое убийство. Дело обстояло так. В результате перестрелки между налетчиками и сыщиками, в результате которой его подельник был ранен в руку. Спасаясь от погони, друзья забежали в одну из аптек, чтобы на ходу перевязать рану.
Один из сыщиков, случайно оказавшийся на дороге у бандитов, заметил, куда они зашли. Не теряя времени, он бросился в ближайшее отделение милиции. Вскоре к аптеке подъехала машина с шестью вооруженными милиционерами.
Когда они ворвались в аптеку, подельнику еще перевязывали рану, а Пантелеев сидел на лавке с револьвером в руке. Ленька, не раздумывая ,пустил в дело оружие и убил первого же вбежавшего в помещение милиционера.
Остальные на несколько секунд опешили, и этого времени Пантелееву и подельнику хватило, чтобы, выбив оконную раму, выскочить на улицу. Поймать их так и не удалось.
После этого убийства Пантелеев буквально обезумел – словно хищный зверь с цепи ворвался. Когда однажды на улице его опознал милиционер и попытался самолично задержать, Ленька вырвался из рук стража порядка и, застрелил его. Затем убил ни в чем не повинную старушку, возвращавшуюся с базара, а также шофера, который увез его под дулом пистолета с места происшествия.
4 сентября 1922 года Пантелеев был арестован после перестрелки в обувном магазине «Кожтреста», в ходе которой погиб начальник 3-го отделения Петроградской милиции Павел Барзай, который полгода искал Пантелеева.
10 ноября 1922 года губернский суд Петрограда приговорил Лёньку Пантелеева к смертной казни. Ночью 11 ноября, воспользовавшись помощью надзирателя, антисоветски настроенного члена партии эсеров, Пантелеев с несколькими сообщниками совершил побег из тюрьмы «Кресты» и начал новую серию вооружённых разбоев.
От первой серии эта отличалась тем, что Пантелеев стал иногда убивать свои жертвы. После побега он совершил двадцать уличных грабежей, пятнадцать налётов с применением оружия и десять убийств, поэтому к ликвидации банды были привлечены не только уголовный розыск, но и ГПУ.
Поскольку Пантелеев был уже официально приговорён судом к смертной казни, было принято решение не брать его живым, а ликвидировать на месте (как де-факто объявленного вне закона). Что и было сделано 13 февраля 1923 года.
В ночь на 13 февраля 1923 года Пантелеев со своим подельником Мишкой-Корявым пришли на малину… в смысле, на квартиру к проститутке Мицкевич в надежде хорошенько отдохнуть. Где получили… вечный отдых.
Ибо то ли чекисты, то ли агенты УгРо заблаговременно узнали об этом от своих информаторов. Малина была немедленно и надёжно блокирована. По словам участников операции по ликвидации бандитов, Лёнька вошёл, сбросил кожанку, выпил залпом стакан водки, взял гитару и запел
«Ох, пропадёт, он говорил, твоя буйна голова…»
Слова оказались пророческими прямо на месте. Чекист Иван Бусько (он доживёт до 1991 года и умрёт в возрасте 87 лет) в упор выстрелил в голову Пантелееву. Тот замертво упал на пол, а Лисенков попытался бежать. Его ранили в шею и задержали. На свободе оставался только Сашка-Пан. Его задержали у друга. Оба были приговорены к смерти и расстреляны.
Несмотря на объявление в газетах о том, что знаменитый Лёнька Пантелеев убит, население Петрограда не сразу поверило этому. Страх перед знаменитым налётчиком был так велик, что подавляющее большинство петроградцев было уверено — Пантелеев жив и ещё себя покажет.
Чтобы развеять слухи о неуловимости Пантелеева, власти вынуждены были пойти на радикальные меры. Труп налётчика был выставлен для всеобщего обозрения в морге Обуховской больницы, где его смогли увидеть тысячи людей.
Однако родными и близкими покойного труп не был опознан (неудивительно – после мощной пули в голову). В то же время в Петрограде продолжались налёты и разбои под руководством якобы Лёньки Пантелеева. Через некоторое время его голову отсекли от тела и выставили в витрине магазина на Невском проспекте.
Позднее она была передана в Музей криминалистики. В семидесятые годы голова была утеряна из фондов. В 2001 году её нашли в подсобном помещении кафедры криминалистики юридического факультета Петербургского университета. Она числилась как «голова неизвестного человека» …
Банда Николая Сафонова действовала в период с 1917 по 1920 год в Москве и была одной из самых жестоких банд в советской истории. Одной из самых жестоких потому, что Сафонову (по кличке Сабан), в отличие от его коллег-налётчиков, просто нравилось убивать. Видимо, и другим членам его банды тоже.
Совершавшая серийные массовые и индивидуальные убийства банда обладала уникальным почерком… впрочем, обо всём по порядку. Создателем и главарём банды был ранее судимый шесть раз Николай Михайлович Сафонов по кличке Сабан, выходец из Тамбовской губернии.
Его ближайшим помощником был уголовник по кличке «Капитан». У обоих налётчиков был немалый опыт по части краж, грабежей, взломов (ещё при царском режиме), были несколько судимостей, годы каторжных работ.
Банда Сабана со временем стала одной из самых многочисленных в Москве. Она состояла из 34 человек. По оперативным данным, в банде был советник из бывших царских офицеров - именно он разрабатывал план каждого налёта.
Банда была разделена на две группы, одной из которых руководил Александр Андреев по кличке Зюзюка, а другой — Николай Павлов по кличке Козуля. Каждая делилась на 4 команды - разведки, захвата, прикрытия и отхода.
Дисциплина была круче военной, за даже попытку неповиновения Сабан лично расстреливал сообщников. Перед каждым ограблением Сабан давал указание, не церемониться с жертвами ограбления и убивать всех, кто может помешать поставленной цели. Главное добыча – а не то, скольких жертв она будет стоить.
За время своего существования банда совершила несколько десятков вооружённых нападений и награбила денег и ценностей на сумму около 4,5 миллиона рублей.
Награбленное бандиты обычно увозили на дачу в Сокольники, где и делили между собой. Участники банды убили более 30 человек. Их отличительной особенностью было совершение массовых убийств, что однозначно говорит о том, что целью каждой акции было не только ограбление – но и убийство.
Одним из первых преступлений банды было вооружённое ограбление особняка. Добычей грабителей стало около 200 тысяч рублей. Во время налёта Павлов изнасиловал дочь хозяина. Начало было положено… а затем предсказуемо началась эскалация – как по учебнику криминалистики.
Через какое-то время поздним вечером бандиты ограбили на 1,5 миллиона рублей фабриканта Иванова и перед уходом хладнокровно убили его и всю его семью. Это почерк т.н. family annihilators – специфической категории массовых убийц.
За очень редким исключением жертвами таких серийников становятся члены его или (гораздо реже) её семьи… однако иногда целую семью убивают совершенно посторонние люди.
Самое известное убийство – семьи Клаттер 15 ноября 1959 года (муж, жена и двое детей-подростков), весьма похожее на почерк Сабана и компании. На первый взгляд, это было массовое убийство в процессе ограбления… однако криминальным психологам известно, что такими серийниками обычно движет зависть и ненависть к чужому счастью. Которого у убийц не было, нет и совершенно точно никогда не будет – слишком чёрные у них души…
Однако Сабан и компания отличались тем, что (1) были серийными массовыми убийцами; и (2) относились к категории т.н. omnivores. «Всеядных» - в смысле жертв. Иными словами, им было всё равно, кого убивать – лишь бы массово.
Что предсказуемо подтвердил лично Сабан. Однажды, узнав от разведчиков своей банды, что его активно разыскивает МУР, Сабан явился в одно из отделений милиции, открыл огонь из двух пистолетов, бросил гранату… в общем, учинил самую настоящую бойню.
Однако, самым громким преступлением банды стало убийство в январе 1919 года шестнадцати постовых милиционеров (в этой серии чётко просматривается почерк серийных убийц-«миссионеров»).
Бандиты, сидя в автомобиле, подзывали к себе постового, чтобы узнать, как проехать в то или иное место, а когда милиционер приближался к машине, стреляли в него несколько раз в упор.
Эти преступления породили среди москвичей множество разных слухов, в том числе о неких «чёрных мстителях», убивающих милиционеров. Постовые стали отказываться дежурить в одиночку; пришлось создавать хорошо вооружённые патрули из 2-3 милиционеров.
Сабаном и компанией, видимо, двигала лютая ненависть к правоохранительным органам, совершенно естественная для бандитов (другое дело, что на такое идут только законченные отморозки-камикадзе – ибо ясно, что грохнут ещё до суда… и, весьма вероятно, с особой жестокостью). Что и произошло, в конечном итоге.
Понятно, что после такого на банду Сабана власти спустили волкодавов со всех псарен – и УгРо, и ВЧК… и даже РККА. Сначала безуспешно - однажды сотрудники милиции устроили на него засаду, но он в перестрелке ранил одного милиционера и сумел бежать. Он решил отсидеться, готовя новые преступления.
Которые не заставили себя ждать – вскоре бандиты совершили налёт на кооператив, где похитили из кассы четыреста тысяч рублей. А вскоре после этого волкодавам, наконец, улыбнулась удача.
Вечером 26 апреля 1919 года Капитана, проезжавшего на извозчике мимо Большого театра, узнал сотрудник МЧК. При попытке задержания, Капитан соскочил с извозчика, бросил бомбу, которая взорвалась, но никому не причинила вреда, и бросился бежать. Капитан забежал в Большой театр, но выходы из театра были перекрыты милицией. Он был задержан и отправлен в МЧК для допроса.
Опасаясь, что его подельник заговорит, Сабан решил на время скрыться из Москвы. Он отправился в небольшой городок Лебедянь Тамбовской губернии к родственникам… что оказалось роковой ошибкой.
Ибо между Сабаном и родственниками возникла ссора, перешедшая в потасовку. Сабан окончательно слетел с катушек и убил всю семью своей родной сестры, состоявшую из восьми человек, в том числе всех детей.
Однако Лебедянь не Москва – городок маленький… и проблемы решаются по-другому совсем. Соседи, услышавшие крики из дома, успели схватить Сабана, и, несмотря на требования представителей власти сделать всё по закону, убили Сафонова. С подобающей его «подвигам» жестокостью.
Однако, несмотря на гибель вожака, банда не распалась и, возглавляемая теперь бывшим каторжником Павлом Морозовым (однако) по кличке Паша Новодеревенский, продолжила свое кровавое дело.
До весны 1920 года она совершила несколько десятков ограблений и убила более 30 человек. Несколько дней разведчики банды изучали все подходы к кассе фабрики «Богатырь». Выяснив, что настоящей охраны там нет, бандиты ворвались в помещение кассы и, похитив 660 тысяч рублей, быстро покинули место преступления и на автомобиле группы отхода скрылись.
По возвращении в Москву, бандиты готовили налёт в центре. Наводчики вышли на одного состоятельного человека, и на следующий день участники банды совершили нападение на его дом. Налётчики убили хозяина дома и всю его семью — пять человек.
Их выводили из дома по одному, вели в сарай и там убивали топором. Известие об этом преступлении потрясло всю Москву, по столице снова пошли страшные слухи. Через два дня бандиты совершили такое же преступление, ограбив дом и убив топором домочадцев.
Уголовная секция МЧК и МУР буквально сбились с ног в поисках неуловимых налетчиков. И до весны 1920 года большинство членов этой банды были или переловлены, или уничтожены… впрочем, для них это не имело значения – все задержанные члены банды были расстреляны.
Лишь главарь пока избегал всех ловушек. И кто знает, сколь долог был бы его преступный путь, если бы не случай: во время ссоры с рядовым членом банды Иваном Барабановым по кличке Вороной Морозов был убит.
Василий Комаров (первый известный серийный убийца в СССР) – в некотором роде «Сабан-одиночка». Сабан и потому, что число жертв примерно одинаковое (30 и 29 доказанных) – и потому, что убийства совершались во время ограбления… хотя обоим просто нравилось убивать.
Одиночка и потому, что Сабан был главарём банды – а Комаров действовал один… и потому, что последний был чисто серийным убийцей, убивая каждый раз «только» одну жертву. Сабан же был серийным массовым убийцей.
Точно неизвестно, что сподвигло Сафонова и Комарова на их инфернальные злодеяния. Можно лишь предположить, что Сабаном двигали зависть и ненависть к чужому семейному счастью и ненависть к правоохранительным органам… а Комаров был жутким, дьявольским отродьем Гражданской войны.
Впрочем, обо всём по порядку. Настоящая фамилия Комарова – Петров; он родился в 1877 или в 1878 году в Витебской губернии в многодетной семье (двенадцать детей) железнодорожного рабочего.
Вся его семья страдала алкоголизмом, особенно отец семейства, регулярно избивавший жену и детей (позже он утонул по пьяни в канаве). Василий с 15 лет тоже начал пить – обычное дело в семьях алкоголиков.
Впоследствии один из братьев Петрова был осуждён за убийство своего начальника в состоянии алкогольного опьянения и отправлен на каторгу, другой брат болел сифилисом. В такой атмосфере насилия и безнадеги формировалась личность будущего серийного убийцы… впрочем, стрессор-триггер был другим.
Ибо до победы «Великой Октябрьской Революции» Комаров был обычным невзрачным серым недалёким существом, коих в России были многие миллионы (пьянство и насилие в семьях были совершенно обычным делом).
С ранних лет Петров работал с сохой, потом ушёл к латышам, у которых колол дрова, в 18 лет устроился на железную дорогу ремонтным рабочим. В 1897—1901 годах служил в армии Российской империи 4 года по воинской повинности. В возрасте 28 лет (очень поздно для той России) женился. После этого работал кочегаром, затем был переведён помощником машиниста на водокачку.
Во время Русско-японской войны 1904—1905 годов Петров ездил на Дальний Восток, где заработал большую сумму денег, однако вскоре растратил её… что занятно, на путешествия (!). По другим данным, банально пропил.
После этого он приобщился к криминалу - устроился на воинский склад, который обокрал на два ящика сушёных яблок, за что и попал в тюрьму, где по приговору суда провёл год. Пока он отбывал наказание, его жена умерла от холеры.
Что стало ещё одним шоком в целой серии, которые (обычное дело для серийного убийцы) и превращают ничем не примечательного человека в душегуба. Отец утонул по пьяни в канаве, один брат сел за убийство, другой заразился позорной половой болезнью, сам Петров побывал в тюрьме… теперь вот жена умерла жуткой смертью… было понятно, что ничем хорошим это не кончится.
После освобождения Петров поселился в Риге, где женился во второй раз на польке-вдове Софье, у которой было двое детей. Так и не избавившийся от алкоголизма Петров часто бил жену и детей – ибо никаких других семейных отношений просто не знал.
Вероятнее всего, он просто банально бы спился и умер… максимум убил бы жену (например, забил до смерти) … но тут грянул Великий Октябрь. Который и превратил Петрова не только в Комарова… но и в жуткого (и весьма плодовитого) серийного убийцу.
После Октябрьской революции 1917 года Петров вступил в Красную Армию, обучился грамоте… и принял участие в расстреле пленных белых офицеров, а также в карательных операциях против крестьян - и даже дослужился до должности взводного командира.
Сколько жертв Красного террора погибли от его руки, неизвестно. Как показали последующие события, достаточно, чтобы ему не просто понравилось убивать – чтобы это желание стало непреодолимым.
Скорее всего, он не только и не столько расстреливал (иначе убивал бы выстрелом… например, через подушку). Сколько разбивал головы молотком и душил верёвкой (красные практиковали и то, и другое).
Во время боевых действий попал в плен к Добровольческой армии генерала Врангеля, но сумел сбежать. Как и почему он превратился из Василия Терентьевича Петрова в Василия Ивановича Комарова, неясно… можно лишь предположить, что ему было что скрывать.
После Гражданской войны в 1920 году уже Комаров переезжает в Москву и селится в доме № 26 по улице Шаболовка. Там же он стал работать извозчиком. Совершил ряд краж, украденное сбывал на рынке. Ни разу не попался - видимо угрозыску было не до таких мелочей (ибо разгул бандитизма).
Комаров начал убивать в 1921 году - первое убийство он совершил 13 марта. Что послужило толчком-триггером, неясно; скорее всего, спусковым крючком стали всё же корыстные побуждения.
Вероятнее всего, какой-то крестьянин, приехавший в Москву, чтобы купить лошадь, увидел красивого и ухоженного коня, которым владел Комаров, предложил ему очень хорошие деньги …, и Василий не устоял перед двойным искушением.
Заключив сделку и получив деньги, Комаров пригласил покупателя к себе в гости обмыть покупку-продажу. Ничего не заподозривший радостный обладатель коня согласился. Жены и детей дома не было – что сыграло ключевую роль.
Комаров убил крестьянина ударами молотка по голове – видимо, именно так он минимум однажды расправился с белым офицером (красные палачи и молотком убивали, и топором, и душили верёвкой) … и ему очень понравилось.
Настолько понравилось, что он уже не мог остановиться. Комаров совершал все преступления по одному сценарию: на конном рынке знакомился с клиентом, желавшим купить красивого и ухоженного коня, которым владел Комаров, приводил в свой дом, щедро поил водкой и угощал.
Когда жертва теряла бдительность, убивал ударами молотка (иногда душил, накинув сзади верёвку), забирал деньги и ценности, а затем складывал тело в мешок (за это он получил прозвище Упаковщик) и тщательно прятал. По словам Комарова, вся «процедура» занимала не более получаса. Перед убийством он под благовидным предлогом ставил на пол корыто, чтобы кровь не запачкала пол.
В 1921 году он совершил не менее 17 убийств, в последующие два года — ещё не менее 12 убийств. В общей сложности было обнаружено 29 тел, хотя сам Комаров признался впоследствии в 33 убийствах.
Во время очередной расправы домой вернулась жена Комарова. Женщина даже не подумала обращаться в правоохранительные органы и просто помогла супругу отмыть пол от крови, которая разбрызгалась мимо корыта.
С тех пор она стала постоянной соучастницей убийств мужа. Она присутствовала на застольях, во время которых Комаров забивал жертв молотком, а после прибиралась в квартире.
После каждой расправы Комаровы молились за упокой душ своих жертв (случается с набожными людьми), а иногда даже приглашали в дом священника. Тела убитых супруги закапывали сначала в соседнем дворе, а затем — в разных частях столицы. Еще позже Комаров стал сбрасывать тела жертв в Москву-реку.
Как оказалось, Василий Комаров заметал следы не очень старательно. Уже спустя несколько месяцев после первого убийства тела его жертв стали находить в мешках из-под овса в разных частях Москвы.
Убитых крестьян обнаруживали случайные прохожие. Одни замечали всплывшие останки в Москве-реке, другие натыкались в переулках на плохо закопанные тела. К началу 1922 года в столице обнаружили 17 жертв.
По городу распространился слух о появлении в Москве серийного убийцы, которого в народе прозвали Шаболовским душегубом – ибо все тела были обнаружены в районе Шаболовки.
Приказ немедленно прекратить это безобразие и поймать душегуба поступил с самого верха. Милиция и ОГПУ взяли под козырёк – и всерьёз взялись за работу. Следователи стали внимательно изучать тела жертв.
Мешки, в которых лежали останки, были перевязаны узлами, характерными для извозчиков. По зернам в мешках правоохранители предположили, что у преступника есть лошадь. Жил маньяк, по предположению следователей, в районе Замоскворечье, так как именно там находили большинство жертв.
Однако поймать убийцу удалось только в 1923 году, когда он перевязал голову одной из жертв детской пеленкой — к тому моменту жена родила Комарову еще одного ребенка. Следователи быстро вычислили извозчика-семьянина из Замоскворечья и весной 1923 года наведались к нему с обыском.
Во время обыска Комаров смог сбежать и спрятаться у знакомой. Чекисты нашли его, когда он… писал мемуары о своих преступлениях. Попутно он обвинил в соучастии нескольких своих знакомых и соседей. Следователи проверили их на причастность к убийствам крестьян, но пришли к выводу, что Комарову помогала только жена.
Большинство тел жертв Василия Комарова были обнаружены лишь после его поимки. Комаров с особым цинизмом и удовольствием рассказывал об убийствах. Он уверял, что мотивом его злодеяний была корысть и что убивал он только «спекулянтов». Во время указывания мест захоронений от Комарова с трудом оттесняли разъярённые толпы народа.
Душегуб не раскаивался в совершённых преступлениях, более того, говорил, что готов совершить ещё хоть шестьдесят убийств (непонятно, почему именно шестьдесят). Судебно-психиатрическая экспертиза признала Комарова вменяемым, хотя и признала его алкогольным дегенератом и психопатом.
Суд, продлившийся с 6 по 9 июня 1923 года, приговорил Василия Комарова и его жену Софью к высшей мере наказания — расстрелу. Во время процесса у здания суда стояла несметная толпа московских обывателей, сутками ожидавших под солнечным пеклом и под дождём возможности “взглянуть хоть глазком” на этого страшного “героя дня” … если не десятилетия.
18 июня (по другим данным — июля) 1923 года приговор в отношении супругов Комаровых привели в исполнение.
За свою кровавую деятельность Василий Комаров получил множество прозвищ. Его называли «Упаковщиком» за метод избавления от тел, «Торговцем с московского Конного рынка» за место выбора жертв, «Человеком-зверем» и «Человеком-машиной» за его бесчеловечность и хладнокровие. Еще одно прозвище — «Шаболовский душегуб» — связано с районом его преступлений.
