Анна-Мария. Главы из романа
-
RolandVT
- Posts: 32007
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8983 times
Анна-Мария. Главы из романа
Здесь я буду выкладывать главы из второй и (в основном) третьей части повести "Анна-Мария" (первая часть вообще ванильна и асексуальна - она о британской принцессе Елизавете). Вторая часть - в основном чистая эротика (вынужденные - ибо сексотерапия - похождения Анны Бернштейн-Дойл в мире платного секса.... с совершенно неожиданными последствиями) и потому попадает в соответствующий раздел; третья - БДСМ (весьма радикальный - в некотором роде римейк "Рассказов чёрной мазохистки")... и потому публикуется здесь
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32007
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8983 times
Анна-Мария. Испытательный срок
15 декабря 1941 года
Париж, оккупированная территория Франции
Хотя испытательный срок Анны составлял один месяц (обычное дело для новой проститутки в борделе), подведение первых итогов состоялось уже через неделю - тоже вполне обычное дело.
Мадам Клеман удовлетворённо кивнула – и изумлённо покачала головой:
«Ты зарабатываешь вдвое больше моей самой лучшей девочки… я такого вообще никогда не видела…»
Анна честно сдавала Клэр все чаевые, которые делились в обратной пропорции - Анна получала 60%, бордель – 40%. Мадам Клеман сделала паузу и улыбнулась:
«Я предлагаю тебе получать ещё больше… втрое-вчетверо больше …»
Анна удивлённо-заинтересованно посмотрела на неё. Клэр вздохнула:
«У нас… собственно у любого борделя есть проблема. Большая проблема. Очень большая проблема, которую я хочу – с твоей помощью – превратить в золотую жилу. В Эльдорадо. В Клондайк…»
Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Идёт война… а война — это насилие. Насилие, боль и страдание». Анна (ибо уже имела дело с инфернальным приютом Магдалины) сразу поняла, куда и откуда дует ветер. Но промолчала.
Мадам Клеман продолжала: «Многие клиенты хотят делать девочкам больно… очень больно… и готовы за это очень хорошо платить. Золотом, бриллиантами… с оккупированных территорий на Востоке чего только не привозят ценного…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Мы вынуждены давать им от ворот поворот, ибо и девочки этого просто не выдержат… да и практики они хотят… от них вмиг любая товарный вид потеряет…»
Анна много чего нахваталась по БДСМ от доктора Шварцкопфа и потому осведомилась: «Вы хотите разработать набор безопасных – но очень болезненных – практик и предложить им? И специально выделенную девочку… то есть, меня?»
Клэр кивнула: «Да и да». Анна удивлённо спросила: «Почему именно меня?»
Мадам Клеман уверенно ответила: «Потому что… твоя биография липовая – это обычное дело в нашем бизнесе… да и неважно это, на самом деле…»
«А что важно?» - удивилась Анна. Клэр продолжила: «Важно, что ты, девочка, не сразу в публичный дом пошла, сбежав из дома. Ты мальчишка в юбке по менталитету – поэтому ты сначала на войну сбежала…»
Анна несколько похолодела – ибо вот это было уже реально опасно. Мадам Клеман уверенно продолжала: «Если предположить, что тебе действительно девятнадцать… хотя я бы тебе дала на пару-тройку лет больше - и ты действительно сбежала из дома в шестнадцать…»
Сделала небольшую паузу - и продолжила: «… то вариантов только два. Испания или Финляндия. Против большевиков – на красную ты не похожа совершенно – и там, и там кто только не воевал…»
Анна решила, что совсем уж идти в отказ нет смысла – и вздохнула: «Вы правы по обоим пунктам. Я действительно Анна и немка… всё остальное рисованное. Я родилась в сентябре 1920 года, действительно в шестнадцать сбежала из дома…»
«Достала родительская порка?» - усмехнулась Клэр. Привычная к боли (правда, к совсем другой боли), Анна кивнула: «И это тоже». И продолжила: «Мама иностранные языки преподавала – я испанский выучила достаточно, чтобы завербоваться в спецназ легиона Кондор…»
Ибо знала об этом подразделении достаточно (от Роланда) чтобы уверенно о нём рассказывать. И продолжила: «Они не вермахт – им плевать какого пола кошка, лишь бы мышей ловила… а юная девушка кадр ценнейший…»
Мадам Клеман усмехнулась: «Ибо никому в голову не придёт, что сопливая девчушка может быть опаснее пехотного взвода… сколько на тебе трупов?»
Анна пожала плечами: «Много… я быстро перестала считать»
«В бордель пошла потому, что крыша начала ехать… от обилия впечатлений?»
Анна кивнула: «В какой-то момент я поняла, что если не перестану быть… волчицей, то загремлю в дурку. После моего испанского опыта в так называемый нормальный мир мне ходу уже не было – он мне уже был бесконечно чужд…»
«И у тебя остался единственный выход» - задумчиво констатировала Клэр. «Стать записной шлюхой… сколько раз тебя Фиона ломала, чтобы этого добиться?»
«Четыре» - честно ответила Анна. И добавила: «Она мне ещё ночной хор устроила… пять человек на всю ночь… до полной моей отключки…»
Мадам Клеман снова усмехнулась: «Это она любит… по слухам». А Анна кивнула: «Я согласна. Мне даже самой интересно, сколько я выдержу… подряд»
«Много» - усмехнулась Клэр. И перечислила:
«Тебя будут пороть – врач знакомый сделал дубинку, которая следов вообще не оставляет; подвес за волосы и за руки… распятием на верёвках; зажимы на соски; пощёчины… пытки разные… карандаш между пальцев, иглы под ногти, клетка… ну, и хор, конечно…».
И добавила: «Первый клиент уже ждёт…». Так для Анны начался месяц Ада. Весьма информационно-продуктивного Ада…
Париж, оккупированная территория Франции
Хотя испытательный срок Анны составлял один месяц (обычное дело для новой проститутки в борделе), подведение первых итогов состоялось уже через неделю - тоже вполне обычное дело.
Мадам Клеман удовлетворённо кивнула – и изумлённо покачала головой:
«Ты зарабатываешь вдвое больше моей самой лучшей девочки… я такого вообще никогда не видела…»
Анна честно сдавала Клэр все чаевые, которые делились в обратной пропорции - Анна получала 60%, бордель – 40%. Мадам Клеман сделала паузу и улыбнулась:
«Я предлагаю тебе получать ещё больше… втрое-вчетверо больше …»
Анна удивлённо-заинтересованно посмотрела на неё. Клэр вздохнула:
«У нас… собственно у любого борделя есть проблема. Большая проблема. Очень большая проблема, которую я хочу – с твоей помощью – превратить в золотую жилу. В Эльдорадо. В Клондайк…»
Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Идёт война… а война — это насилие. Насилие, боль и страдание». Анна (ибо уже имела дело с инфернальным приютом Магдалины) сразу поняла, куда и откуда дует ветер. Но промолчала.
Мадам Клеман продолжала: «Многие клиенты хотят делать девочкам больно… очень больно… и готовы за это очень хорошо платить. Золотом, бриллиантами… с оккупированных территорий на Востоке чего только не привозят ценного…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Мы вынуждены давать им от ворот поворот, ибо и девочки этого просто не выдержат… да и практики они хотят… от них вмиг любая товарный вид потеряет…»
Анна много чего нахваталась по БДСМ от доктора Шварцкопфа и потому осведомилась: «Вы хотите разработать набор безопасных – но очень болезненных – практик и предложить им? И специально выделенную девочку… то есть, меня?»
Клэр кивнула: «Да и да». Анна удивлённо спросила: «Почему именно меня?»
Мадам Клеман уверенно ответила: «Потому что… твоя биография липовая – это обычное дело в нашем бизнесе… да и неважно это, на самом деле…»
«А что важно?» - удивилась Анна. Клэр продолжила: «Важно, что ты, девочка, не сразу в публичный дом пошла, сбежав из дома. Ты мальчишка в юбке по менталитету – поэтому ты сначала на войну сбежала…»
Анна несколько похолодела – ибо вот это было уже реально опасно. Мадам Клеман уверенно продолжала: «Если предположить, что тебе действительно девятнадцать… хотя я бы тебе дала на пару-тройку лет больше - и ты действительно сбежала из дома в шестнадцать…»
Сделала небольшую паузу - и продолжила: «… то вариантов только два. Испания или Финляндия. Против большевиков – на красную ты не похожа совершенно – и там, и там кто только не воевал…»
Анна решила, что совсем уж идти в отказ нет смысла – и вздохнула: «Вы правы по обоим пунктам. Я действительно Анна и немка… всё остальное рисованное. Я родилась в сентябре 1920 года, действительно в шестнадцать сбежала из дома…»
«Достала родительская порка?» - усмехнулась Клэр. Привычная к боли (правда, к совсем другой боли), Анна кивнула: «И это тоже». И продолжила: «Мама иностранные языки преподавала – я испанский выучила достаточно, чтобы завербоваться в спецназ легиона Кондор…»
Ибо знала об этом подразделении достаточно (от Роланда) чтобы уверенно о нём рассказывать. И продолжила: «Они не вермахт – им плевать какого пола кошка, лишь бы мышей ловила… а юная девушка кадр ценнейший…»
Мадам Клеман усмехнулась: «Ибо никому в голову не придёт, что сопливая девчушка может быть опаснее пехотного взвода… сколько на тебе трупов?»
Анна пожала плечами: «Много… я быстро перестала считать»
«В бордель пошла потому, что крыша начала ехать… от обилия впечатлений?»
Анна кивнула: «В какой-то момент я поняла, что если не перестану быть… волчицей, то загремлю в дурку. После моего испанского опыта в так называемый нормальный мир мне ходу уже не было – он мне уже был бесконечно чужд…»
«И у тебя остался единственный выход» - задумчиво констатировала Клэр. «Стать записной шлюхой… сколько раз тебя Фиона ломала, чтобы этого добиться?»
«Четыре» - честно ответила Анна. И добавила: «Она мне ещё ночной хор устроила… пять человек на всю ночь… до полной моей отключки…»
Мадам Клеман снова усмехнулась: «Это она любит… по слухам». А Анна кивнула: «Я согласна. Мне даже самой интересно, сколько я выдержу… подряд»
«Много» - усмехнулась Клэр. И перечислила:
«Тебя будут пороть – врач знакомый сделал дубинку, которая следов вообще не оставляет; подвес за волосы и за руки… распятием на верёвках; зажимы на соски; пощёчины… пытки разные… карандаш между пальцев, иглы под ногти, клетка… ну, и хор, конечно…».
И добавила: «Первый клиент уже ждёт…». Так для Анны начался месяц Ада. Весьма информационно-продуктивного Ада…
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32007
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8983 times
Анна-Мария. Парижская Фурия
28 декабря 1941 года
Париж, оккупированная территория Франции
Сразу после Рождества мадам Клеман подошла к Анне и задала совершенно неожиданный вопрос. На первый взгляд, абсолютно не по работе:
«Тебя учили убивать голыми руками и подручными средствами?»
Ибо Анна рассказала ей, что воевала в Испании в спецназе Легиона Кондор (на самом деле, во Франции в спецназе Управления Специальных Операций).
Анна пожала плечами: «А как же. И голыми руками, и палкой, и веткой дерева, и плетью, и кнутом пастушеским, и даже свёрнутой газетой… много чем…»
Клэр загадочно улыбнулась и осведомилась: «А не насмерть могла бы?»
Анна кивнула: «Конечно. Нас учили языков брать… мы обычно за линию фронта за ними ходили… вырубать одним ударом… надолго…»
И тут до неё дошло. Она изумлённо покачала головой и от души расхохоталась. Отсмеявшись, осведомилась:
«Ты предлагаешь мне свитченуть? Сделать из меня ещё и доминатриссу… для полного комплекта?». Теперь уже Клэр изумлённо посмотрела на неё:
«Ты знакома с миром БДСМ? Практиковала… или?». Анна усмехнулась:
«Или. Приятель отца психолог с мировым именем… в частности, по этой теме. Закончил вашу Сорбонну… хотя немец до мозга костей»
Что было чистой правдой – по менталитету доктор Вернер Блох был стопроцентным немцем, берлинцем. Евреем только по крови… то есть, по названию. Это его не спасло бы от окончательного решения… если бы Роланд фон Таубе ещё в тридцать третьем мановением своей волшебной палочки превратил его в чистейшего арийца Вернера Шварцкопфа.
Шеф Роланда Генрих Гиммлер об этом знал… но ему было наплевать. Ибо доктор Вернер оказывал ценнейшие услуги консультанта и гестапо, и Крипо, и РСХА, и СС, и лично Гиммлеру – а последний был прагматиком до мозга костей.
Мадам Клеман изумлённо покачала головой: «Знаменитый доктор Вернер Шварцкопф – друг твоего отца???». Что было правдой – только приёмного (после Хрустальной ночи Анна воспринимала Роланда так и только так).
Анна кивнула: «Да, именно он. Я не так уж чтобы много с ним общалась – но достаточно, чтобы нахвататься… ну и почитала потом – по его рекомендации»
И покачала головой: «Нет, не практиковала – ни сверху, ни снизу. У Фионы есть заведение по этой части… вроде, но она решила, что я больше для неё заработаю чисто ванильной девочкой…»
Глубоко вздохнула – и кивнула: «Ладно, буду ещё и доминой… давно хотела попробовать себя на этом поприще…». Затем осведомилась:
«У тебя манекен есть, на котором твои верхние тренируются?». Клэр кивнула.
«Тогда подбери мне дивайсы… разные. Плети, кнут, трость, ремень, спанки – ременной и деревянный… розги не забудь, они фетишные… униформа мне потребуется, естественно…»
Мадам Клеман кивнула. Анна продолжила: «… мне нужно будет пара дней, чтобы удар переставить… и могу приступать…»
Первым её БДСМ-клиентом оказался какой-то важный полицейский чин из оккупантов (направили на усиление, сняв с Восточного фронта по ротации).
Анна (перекрасившаяся в жгучую брюнетку, наложившая макияж femme fatale и облачённая в кружевное чёрное бельё и чёрные же сапоги до колен), сразу объявила ему: «Не знаю, что ты там себе вообразил в своих фантазиях, но твоя реальность следующая».
Сделала многозначительную паузу – и продолжила: «Ты с Восточного фронта, поэтому у тебя тяжелейшая психическая травма и фундаментально сели батарейки… острая энергетическая недостаточность, если по-научному…»
Он несколько ошалело смотрел на неё, ибо такого не ожидал совсем. Она продолжила: «Я тебе позволю меня трахнуть как ты захочешь… но ты пришёл сюда совсем не за этим…». Он задумался, затем кивнул: «Ты права… не за этим… точнее, не только и не столько за этим…»
Она кивнула – и продолжила: «Ты тяжело травмирован, поэтому тебе нужно лечение. Лечение болью… по-научному алготерапия…». Он подумал – и кивнул.
Анна продолжала: «Мало кому известно, что алготерапию успешно используют для лечения как раз вот таких недугов уже тысячелетия…».
И уверенно пообещала: «Я тебя вылечу – только будешь делать всё, что я скажу, и беспрекословно… собственно, ты сюда пришёл и за подчинением тоже…»
Он снова кивнул. Она приказала ему раздеться догола и встать на колени на горох. Продержала полчаса, потом уложила на лавку, надёжно зафиксировала верёвками и выпорола… точнее, высекла розгами почти до отключки.
Ввела анальгетик (на чёрном рынке за большие деньги можно было купить что угодно – это Париж), смазала спину и ягодицы мазью неясного происхождения (по утверждению Клэр, весьма эффективной) и освободила от верёвок.
Когда он вернулся в относительное подобие нормальности, красиво и эротично разделась догола и соблазнительно улыбнулась: «Теперь я вся твоя…»
Он её трахнул… ничего особенного, в банальной миссионерской позе, после чего благодарно вздохнул: «Спасибо… мне намного лучше… ты просто волшебница… добрая волшебница…»
Она покачала головой: «Это ещё не всё». И объяснила: «На твоей душе висит огромный груз… если его не сбросить, он тебя раздавит…»
Он мрачно усмехнулся: «Раздавит… ты снова права». Глубоко вздохнул – и почти непрерывно облегчал душу почти полтора часа. Сообщив Анне немало ценнейшей информации о работе полиции во Франции - и местной, и оккупационной. Расплатился полностью, оставил ей щедрые чаевые и отбыл восвояси.
Анна мысленно поздравила себя с почином… и сразу вспомнила Пражскую Фурию, о которой слышала от мамы. В прошлом домина номер один Речи Посполитой (ибо по району Варшавы, а не столице Богемии и Моравии), Ядвига Радванска ныне уже летально кошмарила оккупантов в рядах Армии Крайовой.
И решила позиционировать себя аналогично: «жёстче меня только палач». Она сразу и во всеуслышание заявила, что у неё будут самые жестокие и болезненные истязания и самые беспощадные и безжалостные унижения. На её сеансах кричать будут все и терять сознание тоже все. Причём, возможно, не один раз.
Что удивительно, это только притягивало мужчин. То ли в силу безрассудной тяги к крайностям, свойственной большинству мужчин, то ли в силу желания «испытать себя», но желающих «пройти через её сеанс» отбоя не было. И среди оккупантов, и среди коллаборационистов (более ни с кем она не работала).
Желающих было так много, что им приходилось записываться к ней на недели вперёд (ибо - просто для совершенно необходимого ей отдыха – она работала ещё и «снизу», и ванильно).
Так она получила своё прозвище Парижская Фурия – за неистовую ярость, жестокость и беспощадность своих сеансов. Каждый из которых завершался… правильно, допросом с пристрастием.
Благо она быстро научилась ставить на колени и полностью подчинять своей воле – одним своим взглядом - даже самого влиятельного, богатого и сильного мужчину. Любого. И женщину тоже – среди её клиентов были и дамы.
И таким количеством такой ценной информации, что она в считанные недели стала самым ценным агентом МИ-6 на оккупированных территориях. С огромным, колоссальным отрывом.
К тому времени они с Клэр уже были постоянными любовницами.
Париж, оккупированная территория Франции
Сразу после Рождества мадам Клеман подошла к Анне и задала совершенно неожиданный вопрос. На первый взгляд, абсолютно не по работе:
«Тебя учили убивать голыми руками и подручными средствами?»
Ибо Анна рассказала ей, что воевала в Испании в спецназе Легиона Кондор (на самом деле, во Франции в спецназе Управления Специальных Операций).
Анна пожала плечами: «А как же. И голыми руками, и палкой, и веткой дерева, и плетью, и кнутом пастушеским, и даже свёрнутой газетой… много чем…»
Клэр загадочно улыбнулась и осведомилась: «А не насмерть могла бы?»
Анна кивнула: «Конечно. Нас учили языков брать… мы обычно за линию фронта за ними ходили… вырубать одним ударом… надолго…»
И тут до неё дошло. Она изумлённо покачала головой и от души расхохоталась. Отсмеявшись, осведомилась:
«Ты предлагаешь мне свитченуть? Сделать из меня ещё и доминатриссу… для полного комплекта?». Теперь уже Клэр изумлённо посмотрела на неё:
«Ты знакома с миром БДСМ? Практиковала… или?». Анна усмехнулась:
«Или. Приятель отца психолог с мировым именем… в частности, по этой теме. Закончил вашу Сорбонну… хотя немец до мозга костей»
Что было чистой правдой – по менталитету доктор Вернер Блох был стопроцентным немцем, берлинцем. Евреем только по крови… то есть, по названию. Это его не спасло бы от окончательного решения… если бы Роланд фон Таубе ещё в тридцать третьем мановением своей волшебной палочки превратил его в чистейшего арийца Вернера Шварцкопфа.
Шеф Роланда Генрих Гиммлер об этом знал… но ему было наплевать. Ибо доктор Вернер оказывал ценнейшие услуги консультанта и гестапо, и Крипо, и РСХА, и СС, и лично Гиммлеру – а последний был прагматиком до мозга костей.
Мадам Клеман изумлённо покачала головой: «Знаменитый доктор Вернер Шварцкопф – друг твоего отца???». Что было правдой – только приёмного (после Хрустальной ночи Анна воспринимала Роланда так и только так).
Анна кивнула: «Да, именно он. Я не так уж чтобы много с ним общалась – но достаточно, чтобы нахвататься… ну и почитала потом – по его рекомендации»
И покачала головой: «Нет, не практиковала – ни сверху, ни снизу. У Фионы есть заведение по этой части… вроде, но она решила, что я больше для неё заработаю чисто ванильной девочкой…»
Глубоко вздохнула – и кивнула: «Ладно, буду ещё и доминой… давно хотела попробовать себя на этом поприще…». Затем осведомилась:
«У тебя манекен есть, на котором твои верхние тренируются?». Клэр кивнула.
«Тогда подбери мне дивайсы… разные. Плети, кнут, трость, ремень, спанки – ременной и деревянный… розги не забудь, они фетишные… униформа мне потребуется, естественно…»
Мадам Клеман кивнула. Анна продолжила: «… мне нужно будет пара дней, чтобы удар переставить… и могу приступать…»
Первым её БДСМ-клиентом оказался какой-то важный полицейский чин из оккупантов (направили на усиление, сняв с Восточного фронта по ротации).
Анна (перекрасившаяся в жгучую брюнетку, наложившая макияж femme fatale и облачённая в кружевное чёрное бельё и чёрные же сапоги до колен), сразу объявила ему: «Не знаю, что ты там себе вообразил в своих фантазиях, но твоя реальность следующая».
Сделала многозначительную паузу – и продолжила: «Ты с Восточного фронта, поэтому у тебя тяжелейшая психическая травма и фундаментально сели батарейки… острая энергетическая недостаточность, если по-научному…»
Он несколько ошалело смотрел на неё, ибо такого не ожидал совсем. Она продолжила: «Я тебе позволю меня трахнуть как ты захочешь… но ты пришёл сюда совсем не за этим…». Он задумался, затем кивнул: «Ты права… не за этим… точнее, не только и не столько за этим…»
Она кивнула – и продолжила: «Ты тяжело травмирован, поэтому тебе нужно лечение. Лечение болью… по-научному алготерапия…». Он подумал – и кивнул.
Анна продолжала: «Мало кому известно, что алготерапию успешно используют для лечения как раз вот таких недугов уже тысячелетия…».
И уверенно пообещала: «Я тебя вылечу – только будешь делать всё, что я скажу, и беспрекословно… собственно, ты сюда пришёл и за подчинением тоже…»
Он снова кивнул. Она приказала ему раздеться догола и встать на колени на горох. Продержала полчаса, потом уложила на лавку, надёжно зафиксировала верёвками и выпорола… точнее, высекла розгами почти до отключки.
Ввела анальгетик (на чёрном рынке за большие деньги можно было купить что угодно – это Париж), смазала спину и ягодицы мазью неясного происхождения (по утверждению Клэр, весьма эффективной) и освободила от верёвок.
Когда он вернулся в относительное подобие нормальности, красиво и эротично разделась догола и соблазнительно улыбнулась: «Теперь я вся твоя…»
Он её трахнул… ничего особенного, в банальной миссионерской позе, после чего благодарно вздохнул: «Спасибо… мне намного лучше… ты просто волшебница… добрая волшебница…»
Она покачала головой: «Это ещё не всё». И объяснила: «На твоей душе висит огромный груз… если его не сбросить, он тебя раздавит…»
Он мрачно усмехнулся: «Раздавит… ты снова права». Глубоко вздохнул – и почти непрерывно облегчал душу почти полтора часа. Сообщив Анне немало ценнейшей информации о работе полиции во Франции - и местной, и оккупационной. Расплатился полностью, оставил ей щедрые чаевые и отбыл восвояси.
Анна мысленно поздравила себя с почином… и сразу вспомнила Пражскую Фурию, о которой слышала от мамы. В прошлом домина номер один Речи Посполитой (ибо по району Варшавы, а не столице Богемии и Моравии), Ядвига Радванска ныне уже летально кошмарила оккупантов в рядах Армии Крайовой.
И решила позиционировать себя аналогично: «жёстче меня только палач». Она сразу и во всеуслышание заявила, что у неё будут самые жестокие и болезненные истязания и самые беспощадные и безжалостные унижения. На её сеансах кричать будут все и терять сознание тоже все. Причём, возможно, не один раз.
Что удивительно, это только притягивало мужчин. То ли в силу безрассудной тяги к крайностям, свойственной большинству мужчин, то ли в силу желания «испытать себя», но желающих «пройти через её сеанс» отбоя не было. И среди оккупантов, и среди коллаборационистов (более ни с кем она не работала).
Желающих было так много, что им приходилось записываться к ней на недели вперёд (ибо - просто для совершенно необходимого ей отдыха – она работала ещё и «снизу», и ванильно).
Так она получила своё прозвище Парижская Фурия – за неистовую ярость, жестокость и беспощадность своих сеансов. Каждый из которых завершался… правильно, допросом с пристрастием.
Благо она быстро научилась ставить на колени и полностью подчинять своей воле – одним своим взглядом - даже самого влиятельного, богатого и сильного мужчину. Любого. И женщину тоже – среди её клиентов были и дамы.
И таким количеством такой ценной информации, что она в считанные недели стала самым ценным агентом МИ-6 на оккупированных территориях. С огромным, колоссальным отрывом.
К тому времени они с Клэр уже были постоянными любовницами.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32007
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8983 times
Анна-Мария. Интимная близость
02 января 194в года
Париж, оккупированная территория Франции
Это произошло в самом начале сорок второго; произошло просто и естественно. Второго января, после очередной её смены (как всегда, весьма доходной и успешной), мадам Клеман – мадам лишь по прозвищу, она никогда не была замужем – просто взяла Анну за руку и улыбнулась: «Пойдём поплаваем…»
Она купала Анну нежно, ласково, любяще, заботливо и совершенно не сексуально. И даже не чувственно. Как мама купает дочь-тинейджера… собственно, 42-летняя Клэр вполне годилась Анне в матери. Хоть хронологически (15-летней), хоть даже биологически (20-летней).
Насухо вытерла свою в некотором роде приёмную дочь (она уже не первую неделю относилась к Анне почти как к дочери, которой у неё никогда не было) и тихо сказала: «Пойдём в постель…».
Анна хотела было сказать, что она понятия не имеет, как заниматься любовью с женщиной (клиенток тогда у неё ещё не было), но мадам Клеман остановила её:
«Просто расслабься и позволь мне любить тебя. Потом просто ответишь мне тем же… ты быстро научишься…». Уложила Анну в свою постель и начала ласкать.
Она ласкала девушку нежно, любяще, заботливо и очень умело – было видно, что у неё колоссальный опыт однополой любви (не такая уж и редкость в Париже). Настолько умело, что Анна кончила аж трижды, чего с ней никогда ранее не случалось (ей и один-то раз кончить далеко не всегда получалось).
Потом они поменялись ролями… ровно с тем же результатом. Вовсе не потому, что Анна мгновенно научилась… просто она очень хотела доставить Клэр максимум удовольствия. И доставила. После того, как Клэр кончила в третий раз, она обняла Анну, прижалась к ней и прошептала: «Я люблю тебя, Анна. Я люблю тебя…».
Глубоко и грустно вздохнула – и продолжила: «До встречи с тобой я не верила в любовь женщины к женщине. Однополый секс для меня вынужденный – я слишком давно слишком сильно разочаровалась в мужчинах… как и все так называемые лесбиянки…»
Анна всё поняла и кивнула: «Ты полюбила во мне мужчину в женском теле…»
Клэр покачала головой: «Не просто мужчину. Я не знаю, что ты творила в Испании, но чувствую, что нечто такое… что по сравнению с тобой даже самые прославленные герои-мужчины всех времён просто дети малые…»
Анна поняла, что француженка от неё не отцепится – ибо, когда любишь, хочешь знать о любимом человеке всё… и рассказала ей про волколаков. Самый минимум, не сообщив ни места, ни даты… но мадам Клеман этого хватило выше крыши.
Клэр поднялась, села на постели, обхватила колени руками и ошарашенно-восхищённо покачала головой: «Да-а… такое мне и в голову не могло прийти. Я допускала, что ты можешь работать на англичан… ибо не на Советы точно, а местному Сопротивлению ты не по Сеньке шапка… но такое…».
Она запнулась – затем осведомилась:
«Ты в бордель после этого двинула… меня это не удивило бы…». Анна покачала головой: «После следующей операции. Там не было волколаков… но жути хватило… про кровавую графиню Батори слышала?»
Мадам Клеман кивнула: «Это та, которая в крови убитых ей девушек якобы купалась? Слышала, читала, но думала, что это сказки…»
«Не сказки» - усмехнулась Анна. «На Эржебет Батори действительно гора женских трупов плюс поклонение Дьяволу, чёрная магия… много чего»
Клэр с ужасом уставилась на неё: «Тебе пришлось столкнуться… сражаться с ей подобной… в наши дни?». Анна кивнула: «Да, но не только с ней – там были ещё дьяволопоклонницы… чуть менее плодовитые в смысле числа трупов…»
«Ты поэтому из Ирландии сбежала?». Анна вздохнула: «И поэтому тоже… через некоторое время воспоминания стали навязчивыми слишком… даже у Фионы от них не спрячешься…»
Клэр тихо, почти шёпотом спросила: «Ты меня выпорешь?». Теперь уже Анна ошарашенно уставилась на неё. Мадам Клеман объяснила:
«В юности… с двенадцати до шестнадцати… меня отец порол регулярно. Под конец мне это стало нравиться… даже очень…». Анна кивнула: «Эротизация насилия. Механизм психологической самозащиты»
«… но он внезапно умер, я ушла в бордель… а там это невозможно… я это желание в себе задавила, но сейчас…». Анна улыбнулась: «Я так похожа на твоего отца?»
Клэр кивнула: «Он военный, офицер, герой Великой войны… я его боготворила»
«Прямо сейчас?». Она снова кивнула. Они – обе в костюмах Евы - прошли в донжон. Мадам Клеман вздохнула: «Стоя, плетью, по всему телу, до отключки… под конец он меня порол как взрослую… как маму…»
Анна привязала её за руки к блоку под потолком, за лодыжки к кольцам в полу, вытянула тело Клэр в струнку и порола плетью, пока та не потеряла сознание. Вернула в чувство, ввела анальгетик, смазала мазью, помогла добраться до спальни… и вернулась к работе на конвейере. На конвейере мести.
Париж, оккупированная территория Франции
Это произошло в самом начале сорок второго; произошло просто и естественно. Второго января, после очередной её смены (как всегда, весьма доходной и успешной), мадам Клеман – мадам лишь по прозвищу, она никогда не была замужем – просто взяла Анну за руку и улыбнулась: «Пойдём поплаваем…»
Она купала Анну нежно, ласково, любяще, заботливо и совершенно не сексуально. И даже не чувственно. Как мама купает дочь-тинейджера… собственно, 42-летняя Клэр вполне годилась Анне в матери. Хоть хронологически (15-летней), хоть даже биологически (20-летней).
Насухо вытерла свою в некотором роде приёмную дочь (она уже не первую неделю относилась к Анне почти как к дочери, которой у неё никогда не было) и тихо сказала: «Пойдём в постель…».
Анна хотела было сказать, что она понятия не имеет, как заниматься любовью с женщиной (клиенток тогда у неё ещё не было), но мадам Клеман остановила её:
«Просто расслабься и позволь мне любить тебя. Потом просто ответишь мне тем же… ты быстро научишься…». Уложила Анну в свою постель и начала ласкать.
Она ласкала девушку нежно, любяще, заботливо и очень умело – было видно, что у неё колоссальный опыт однополой любви (не такая уж и редкость в Париже). Настолько умело, что Анна кончила аж трижды, чего с ней никогда ранее не случалось (ей и один-то раз кончить далеко не всегда получалось).
Потом они поменялись ролями… ровно с тем же результатом. Вовсе не потому, что Анна мгновенно научилась… просто она очень хотела доставить Клэр максимум удовольствия. И доставила. После того, как Клэр кончила в третий раз, она обняла Анну, прижалась к ней и прошептала: «Я люблю тебя, Анна. Я люблю тебя…».
Глубоко и грустно вздохнула – и продолжила: «До встречи с тобой я не верила в любовь женщины к женщине. Однополый секс для меня вынужденный – я слишком давно слишком сильно разочаровалась в мужчинах… как и все так называемые лесбиянки…»
Анна всё поняла и кивнула: «Ты полюбила во мне мужчину в женском теле…»
Клэр покачала головой: «Не просто мужчину. Я не знаю, что ты творила в Испании, но чувствую, что нечто такое… что по сравнению с тобой даже самые прославленные герои-мужчины всех времён просто дети малые…»
Анна поняла, что француженка от неё не отцепится – ибо, когда любишь, хочешь знать о любимом человеке всё… и рассказала ей про волколаков. Самый минимум, не сообщив ни места, ни даты… но мадам Клеман этого хватило выше крыши.
Клэр поднялась, села на постели, обхватила колени руками и ошарашенно-восхищённо покачала головой: «Да-а… такое мне и в голову не могло прийти. Я допускала, что ты можешь работать на англичан… ибо не на Советы точно, а местному Сопротивлению ты не по Сеньке шапка… но такое…».
Она запнулась – затем осведомилась:
«Ты в бордель после этого двинула… меня это не удивило бы…». Анна покачала головой: «После следующей операции. Там не было волколаков… но жути хватило… про кровавую графиню Батори слышала?»
Мадам Клеман кивнула: «Это та, которая в крови убитых ей девушек якобы купалась? Слышала, читала, но думала, что это сказки…»
«Не сказки» - усмехнулась Анна. «На Эржебет Батори действительно гора женских трупов плюс поклонение Дьяволу, чёрная магия… много чего»
Клэр с ужасом уставилась на неё: «Тебе пришлось столкнуться… сражаться с ей подобной… в наши дни?». Анна кивнула: «Да, но не только с ней – там были ещё дьяволопоклонницы… чуть менее плодовитые в смысле числа трупов…»
«Ты поэтому из Ирландии сбежала?». Анна вздохнула: «И поэтому тоже… через некоторое время воспоминания стали навязчивыми слишком… даже у Фионы от них не спрячешься…»
Клэр тихо, почти шёпотом спросила: «Ты меня выпорешь?». Теперь уже Анна ошарашенно уставилась на неё. Мадам Клеман объяснила:
«В юности… с двенадцати до шестнадцати… меня отец порол регулярно. Под конец мне это стало нравиться… даже очень…». Анна кивнула: «Эротизация насилия. Механизм психологической самозащиты»
«… но он внезапно умер, я ушла в бордель… а там это невозможно… я это желание в себе задавила, но сейчас…». Анна улыбнулась: «Я так похожа на твоего отца?»
Клэр кивнула: «Он военный, офицер, герой Великой войны… я его боготворила»
«Прямо сейчас?». Она снова кивнула. Они – обе в костюмах Евы - прошли в донжон. Мадам Клеман вздохнула: «Стоя, плетью, по всему телу, до отключки… под конец он меня порол как взрослую… как маму…»
Анна привязала её за руки к блоку под потолком, за лодыжки к кольцам в полу, вытянула тело Клэр в струнку и порола плетью, пока та не потеряла сознание. Вернула в чувство, ввела анальгетик, смазала мазью, помогла добраться до спальни… и вернулась к работе на конвейере. На конвейере мести.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32007
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8983 times
Re: Анна-Мария. Главы из романа
Мне очень нравится Анна Бернштейн-Дойл... самая любимая моя героиня... как ни странно. Даже Ванду Бергманн затмила... наверное, потому, что она самая человечная из всех (Ирма, Лидия, Ванда, Рита и другие те ещё фурии...)
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32007
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8983 times
Анна-Мария. Джекпот
15 декабря 1941 года
Париж, оккупированная территория Франции
Выражаясь карточным языком (её отец был успешным игроком в покер, что существенно пополняло семейный бюджет), Анна сорвала банк уже после первой алго-сессии… точнее, порки. Ну, или джекпот… хотя ни в лотерее, ни (тем более) в игральных автоматах никто в их семье никогда не играл.
25-летний (или около того) гауптштурмфюрер СС – он даже не удосужился переодеться в цивильное – чётким командным голосом сразу же приказал ей раздеться догола и лечь на живот на кровать.
Когда она выполнила приказ, он привязал её за запястья и лодыжки к решетчатым спинкам кровати и довольно долго её лупил (в силу специфики ударного дивайса поркой это действо назвать было затруднительно).
Лупил не так чтобы уж очень сильно, да и дубинка из неизвестного Анне материала была довольно мягкая и «нежная», но она ни разу не мазохистка; опыта до того у неё было ровно ноль (её никогда не тянуло в БДСМ – ни вверх, ни вниз), поэтому ей было очень больно.
Она терпела с немалым трудом, однако и виду не подавала, что ей очень больно. Закончив… действо, он освободил её от верёвок и тщательно смазал изрядно отбитые спину и ягодицы девушки предоставленной борделем мазью неясного происхождения – но, по словам, Клэр, весьма высокой эффективности.
После чего уведомил её: «Анальгетик я тебе сейчас введу – меня в ваффен-СС научили…». И ввёл – надо сказать, профессионально весьма.
После чего неожиданно погладил по голове и с уважением произнёс: «Ты очень достойно держалась… привычная?». Анна усмехнулась: «Это нежные ласки по сравнению с отцовской поркой, да и это… недоразумение не кнут, не плеть, ни розги, ни даже ремень, которыми меня отец четыре года лупцевал, пока я из дома не сбежала… чтобы насмерть не забил…»
На самом деле (почти) так пороли не её, а её ирландскую соратницу по Операции Магдалина Этну Фоули, а из дома сбежала по упомянутой Анной причине Ирма тогда ещё Бауэр (Этна вполне официально отправилась в учебку SOE).
Гауптштурмфюрер неожиданно представился: «Альфред». Она ответила тем же:
«Анна». Было совершенно очевидно, что ему жизненно важно с ней поговорить (он явно именно для этого заплатил за два часа, а не за стандартный час).
Он неуверенно произнёс: «Я не женоненавистник, которые таким образом мстят женскому полу… не всегда сами зная, за что…»
Она повернулась, села на кровати, обняла колени руками и кивнула: «Я знаю. Такие по заведениям не ходят – тут им развернуться не дадут. На улице бьют смертным боем, насилуют, убивают… некоторые похищают для этого…»
И уважительно осведомилась: «Могу узнать, за что кресты… такие за кабинетную работу не дают… такие в бою заработать надо…». Он вздохнул:
«Разведвзвод ваффен-СС. Операции за линией фронта в польскую кампанию… нас ещё в самом конце августа тридцать девятого забросили…»
«Двое нас» - улыбнулась Анна. Он ошеломлённо уставился на неё. Она озвучила свою вторую легенду, заготовленную как раз на такой случай:
«Спецназ легиона Кондор. Всю гражданскую в Испании… почти – с начала августа тридцать шестого по март тридцать девятого. Два Креста военных заслуг – наши мне не дали, ибо женщина – 28 марта вошла в Мадрид с националистами…»
Он изумлённо осведомился: «А в бордель как тебя занесло?». Она усмехнулась:
«Под конец меня занесло куда 18-летней девчушке – я родилась в сентябре двадцатого – заходить категорически не следует. Про парижские катакомбы слышал?». Он кивнул: «Говорят, там если не туда свернёшь, такое можно встретить, в момент поседеешь…»
Она мрачно усмехнулась: «В Испании такие катакомбы в каждом крупном городе… я не поседела, я не крашусь…»
Он снова кивнул: «Но тебя так тряхнуло, что только вот таким клином…»
«Только таким» - подтвердила она. И заботливо осведомилась: «Тебе легче?»
Он покачал головой: «Не особо… надеюсь, я тебя не слишком…». Он запнулся.
Она улыбнулась: «Я привычная – отец меня до отключки обычно… кнутом так вообще, как кожу живьём сдирал или кипятком поливал…»
Внимательно посмотрела на него и уверенно заявила: «Это потому, что ты чего-то очень сильно боишься… страх на тебя сильно давит… а его так не снимешь…»
Он неожиданно честно признался: «Боюсь. Очень боюсь». А она вдруг поняла, что этот его страх как-то связан с чем-то очень важным, что ему известно. С чем-то, что может оказаться очень ценным для МИ-6.
Эти знания из него нужно было обязательно извлечь. Доступный ей метод был только один – провокационный вопрос: «Опасаешься, что рейх войну проиграет и тебя победители повесят за подвиги на ниве окончательного решения?»
Весьма распространённое опасение среди бойцов и командиров эйнзацгрупп СС после того, как блицкриг провалился, РККА влепила оглушительную оплеуху вермахту и ваффен-СС, а в затяжной войне на истощение шансы на победу Германии были намного ниже. Тем более после вступления в ней США.
«Откуда знаешь… про подвиги?» - осведомился он. Она рассмеялась: «Это у нас тут политика конфиденциальности строже, чем в католической исповедальне… а твои соратники из эйнзацгрупп обычным девочкам – не профессионалкам – всё выбалтывают… да ещё и хвастаются, если антисемитка»
«Понятно» - усмехнулся он. «Это Париж, тут скорость стука выше скорости звука»
Она кивнула. Он неожиданно глубоко и грустно вздохнул и покачал головой:
«Ты права – после провала блицкрига на Восточном фронте Германия войну проиграет – я это знаю совершенно точно…»
«Откуда знаешь?» - искренне удивилась Анна. Ибо вовсе не была в этом уверена.
Он объяснил: «Я знаю, что выгляжу намного моложе, но мне тридцать два года. Я доктор экономических наук, степень получил в Мюнхенском университете…»
«В разведку ваффен-СС как попал?» - осведомилась она. Он вздохнул: «Версальский договор меня просто взбесил… когда я повзрослел». Она улыбнулась: «И снова двое нас…». Он продолжил: «Родился и вырос в Мюнхене, родители много рассказывали про бесчинства красных в девятнадцатом…»
Она кивнула: «Аналогично. Друзья эмигранты из России – такое про художества красных в Гражданскую рассказывали, у меня волосы шевелились… потом общалась с беженцами от Голодомора в Украине…». Он вздохнул и продолжил:
«… что только Гитлер решит эти проблемы понял быстро; в тридцатом вступил в НСДАП и СС; после Чехословакии понял, что война неизбежна, в семье военные много поколений… весной 1939 вступил в Лейбштандарт СС Адольф Гитлер…»
Анна кивнула: «Понятно». Он продолжил: «В апреле сорокового словил пулю в Норвегии – Крест военных заслуг за эту операцию; меня комиссовали; Хайнц Йост – отец его лично знал – пригласил к себе в внешнюю разведку СС…»
Глубоко вздохнул – и продолжил: «Летом Йост попросил меня спрогнозировать развитие событий в случае провала блицкрига и вступления в войну США – что и произошло…». И совершенно неожиданно даже для себя вывалил на совершенно ошеломлённую Анну по памяти весь текст своего меморандума Хайнцу Йосту.
Закончил, глубоко вздохнул: «Вот теперь точно легче… спасибо тебе».
Расплатился, оставил очень щедрые чаевые и отбыл восвояси. Анна обладала почти идеальной слуховой памятью, поэтому срочно взяла выходной и дома немедленно положила на бумагу весь текст меморандума. Через неделю полный текст меморандума лёг на стол премьеру Черчиллю, который назвал его крупнейшей удачей МИ-6. Ибо полностью раскрыл все ключевые ресурсы рейха.
Париж, оккупированная территория Франции
Выражаясь карточным языком (её отец был успешным игроком в покер, что существенно пополняло семейный бюджет), Анна сорвала банк уже после первой алго-сессии… точнее, порки. Ну, или джекпот… хотя ни в лотерее, ни (тем более) в игральных автоматах никто в их семье никогда не играл.
25-летний (или около того) гауптштурмфюрер СС – он даже не удосужился переодеться в цивильное – чётким командным голосом сразу же приказал ей раздеться догола и лечь на живот на кровать.
Когда она выполнила приказ, он привязал её за запястья и лодыжки к решетчатым спинкам кровати и довольно долго её лупил (в силу специфики ударного дивайса поркой это действо назвать было затруднительно).
Лупил не так чтобы уж очень сильно, да и дубинка из неизвестного Анне материала была довольно мягкая и «нежная», но она ни разу не мазохистка; опыта до того у неё было ровно ноль (её никогда не тянуло в БДСМ – ни вверх, ни вниз), поэтому ей было очень больно.
Она терпела с немалым трудом, однако и виду не подавала, что ей очень больно. Закончив… действо, он освободил её от верёвок и тщательно смазал изрядно отбитые спину и ягодицы девушки предоставленной борделем мазью неясного происхождения – но, по словам, Клэр, весьма высокой эффективности.
После чего уведомил её: «Анальгетик я тебе сейчас введу – меня в ваффен-СС научили…». И ввёл – надо сказать, профессионально весьма.
После чего неожиданно погладил по голове и с уважением произнёс: «Ты очень достойно держалась… привычная?». Анна усмехнулась: «Это нежные ласки по сравнению с отцовской поркой, да и это… недоразумение не кнут, не плеть, ни розги, ни даже ремень, которыми меня отец четыре года лупцевал, пока я из дома не сбежала… чтобы насмерть не забил…»
На самом деле (почти) так пороли не её, а её ирландскую соратницу по Операции Магдалина Этну Фоули, а из дома сбежала по упомянутой Анной причине Ирма тогда ещё Бауэр (Этна вполне официально отправилась в учебку SOE).
Гауптштурмфюрер неожиданно представился: «Альфред». Она ответила тем же:
«Анна». Было совершенно очевидно, что ему жизненно важно с ней поговорить (он явно именно для этого заплатил за два часа, а не за стандартный час).
Он неуверенно произнёс: «Я не женоненавистник, которые таким образом мстят женскому полу… не всегда сами зная, за что…»
Она повернулась, села на кровати, обняла колени руками и кивнула: «Я знаю. Такие по заведениям не ходят – тут им развернуться не дадут. На улице бьют смертным боем, насилуют, убивают… некоторые похищают для этого…»
И уважительно осведомилась: «Могу узнать, за что кресты… такие за кабинетную работу не дают… такие в бою заработать надо…». Он вздохнул:
«Разведвзвод ваффен-СС. Операции за линией фронта в польскую кампанию… нас ещё в самом конце августа тридцать девятого забросили…»
«Двое нас» - улыбнулась Анна. Он ошеломлённо уставился на неё. Она озвучила свою вторую легенду, заготовленную как раз на такой случай:
«Спецназ легиона Кондор. Всю гражданскую в Испании… почти – с начала августа тридцать шестого по март тридцать девятого. Два Креста военных заслуг – наши мне не дали, ибо женщина – 28 марта вошла в Мадрид с националистами…»
Он изумлённо осведомился: «А в бордель как тебя занесло?». Она усмехнулась:
«Под конец меня занесло куда 18-летней девчушке – я родилась в сентябре двадцатого – заходить категорически не следует. Про парижские катакомбы слышал?». Он кивнул: «Говорят, там если не туда свернёшь, такое можно встретить, в момент поседеешь…»
Она мрачно усмехнулась: «В Испании такие катакомбы в каждом крупном городе… я не поседела, я не крашусь…»
Он снова кивнул: «Но тебя так тряхнуло, что только вот таким клином…»
«Только таким» - подтвердила она. И заботливо осведомилась: «Тебе легче?»
Он покачал головой: «Не особо… надеюсь, я тебя не слишком…». Он запнулся.
Она улыбнулась: «Я привычная – отец меня до отключки обычно… кнутом так вообще, как кожу живьём сдирал или кипятком поливал…»
Внимательно посмотрела на него и уверенно заявила: «Это потому, что ты чего-то очень сильно боишься… страх на тебя сильно давит… а его так не снимешь…»
Он неожиданно честно признался: «Боюсь. Очень боюсь». А она вдруг поняла, что этот его страх как-то связан с чем-то очень важным, что ему известно. С чем-то, что может оказаться очень ценным для МИ-6.
Эти знания из него нужно было обязательно извлечь. Доступный ей метод был только один – провокационный вопрос: «Опасаешься, что рейх войну проиграет и тебя победители повесят за подвиги на ниве окончательного решения?»
Весьма распространённое опасение среди бойцов и командиров эйнзацгрупп СС после того, как блицкриг провалился, РККА влепила оглушительную оплеуху вермахту и ваффен-СС, а в затяжной войне на истощение шансы на победу Германии были намного ниже. Тем более после вступления в ней США.
«Откуда знаешь… про подвиги?» - осведомился он. Она рассмеялась: «Это у нас тут политика конфиденциальности строже, чем в католической исповедальне… а твои соратники из эйнзацгрупп обычным девочкам – не профессионалкам – всё выбалтывают… да ещё и хвастаются, если антисемитка»
«Понятно» - усмехнулся он. «Это Париж, тут скорость стука выше скорости звука»
Она кивнула. Он неожиданно глубоко и грустно вздохнул и покачал головой:
«Ты права – после провала блицкрига на Восточном фронте Германия войну проиграет – я это знаю совершенно точно…»
«Откуда знаешь?» - искренне удивилась Анна. Ибо вовсе не была в этом уверена.
Он объяснил: «Я знаю, что выгляжу намного моложе, но мне тридцать два года. Я доктор экономических наук, степень получил в Мюнхенском университете…»
«В разведку ваффен-СС как попал?» - осведомилась она. Он вздохнул: «Версальский договор меня просто взбесил… когда я повзрослел». Она улыбнулась: «И снова двое нас…». Он продолжил: «Родился и вырос в Мюнхене, родители много рассказывали про бесчинства красных в девятнадцатом…»
Она кивнула: «Аналогично. Друзья эмигранты из России – такое про художества красных в Гражданскую рассказывали, у меня волосы шевелились… потом общалась с беженцами от Голодомора в Украине…». Он вздохнул и продолжил:
«… что только Гитлер решит эти проблемы понял быстро; в тридцатом вступил в НСДАП и СС; после Чехословакии понял, что война неизбежна, в семье военные много поколений… весной 1939 вступил в Лейбштандарт СС Адольф Гитлер…»
Анна кивнула: «Понятно». Он продолжил: «В апреле сорокового словил пулю в Норвегии – Крест военных заслуг за эту операцию; меня комиссовали; Хайнц Йост – отец его лично знал – пригласил к себе в внешнюю разведку СС…»
Глубоко вздохнул – и продолжил: «Летом Йост попросил меня спрогнозировать развитие событий в случае провала блицкрига и вступления в войну США – что и произошло…». И совершенно неожиданно даже для себя вывалил на совершенно ошеломлённую Анну по памяти весь текст своего меморандума Хайнцу Йосту.
Закончил, глубоко вздохнул: «Вот теперь точно легче… спасибо тебе».
Расплатился, оставил очень щедрые чаевые и отбыл восвояси. Анна обладала почти идеальной слуховой памятью, поэтому срочно взяла выходной и дома немедленно положила на бумагу весь текст меморандума. Через неделю полный текст меморандума лёг на стол премьеру Черчиллю, который назвал его крупнейшей удачей МИ-6. Ибо полностью раскрыл все ключевые ресурсы рейха.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32007
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8983 times
Анна-Мария. Запасной вариант
16 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
«И что нам теперь делать?» - растерянно спросил граф Вальтер фон Шёнинг. Растерянно потому, что, кроме Спецназа Орлеанской Девы, у Общества Чёрного Солнца не было силовых структур. Поэтому противодействовать Жанне д’Арк сотоварищи было некому… и нечем.
Баронесса пожала плечами: «Идти на поклон к Её Императорскому Высочеству»
Граф и Марта изумлённо уставились на Лилит. Совершенная объяснила: «Наша ситуация похожа на ту, которая сложилась на всей нашей планете перед Первым пришествием Иисуса Христа…»
Оно же, скорее всего, и последнее – ибо для Второго Пришествия необходимо согласие критической массы населения Земли, а получить его… проблематично.
«… поэтому и методы решения проблемы должны быть примерно те же».
Марта изумлённо покачала головой: «Ты хочешь распять великую княжну Марию Николаевну, дождаться её клинической смерти, а потом воскресить?»
Лилит кивнула – и уточнила: «В конечном итоге»
«И получить на это её согласие???» - изумлению графа не было предела. Баронесса пожала плечами: «Мария самая неотмирная из сестёр и самая…»
«Понятно» - усмехнулся граф. «У неё колоссальный комплекс неполноценности. Алексей и Анастасия воюют с большевиками, Татьяна лечит людей, Ольга борется с криминалом…». Марта всё поняла и закончила за него:
«… а Мария считает свою жизнь практически бесполезной для человечества. Ибо после Ипатьевского дома занимается в основном удовлетворением собственного любопытства на деньги родителей, университета и Роланда…»
Лилит кивнула: «И это тоже - в первую очередь. Она давно ирландка, это её страна, она на удивление патриотична, поэтому сделает всё, чтобы закрыть врата в Ад на Изумрудном острове…». Граф вздохнул: «Даже пойдёт на крест…»
Баронесса неожиданно вздохнула: «Не только на крест, к сожалению. Чтобы через неё прошло нужное для очищения количество энергий, ей придётся пойти на гораздо большее, чем на крест. Грубо говоря, нам придётся истязать её, пока не произойдёт очищение… ибо нужные энергии идут только через болевой канал»
«И она на это согласится?» - изумилась Марта. Лилит кивнула: «Если её об этом попросит наша знакомая… которая только что привезла нам эту проблему»
Киллили, Ирландия
«И что нам теперь делать?» - растерянно спросил граф Вальтер фон Шёнинг. Растерянно потому, что, кроме Спецназа Орлеанской Девы, у Общества Чёрного Солнца не было силовых структур. Поэтому противодействовать Жанне д’Арк сотоварищи было некому… и нечем.
Баронесса пожала плечами: «Идти на поклон к Её Императорскому Высочеству»
Граф и Марта изумлённо уставились на Лилит. Совершенная объяснила: «Наша ситуация похожа на ту, которая сложилась на всей нашей планете перед Первым пришествием Иисуса Христа…»
Оно же, скорее всего, и последнее – ибо для Второго Пришествия необходимо согласие критической массы населения Земли, а получить его… проблематично.
«… поэтому и методы решения проблемы должны быть примерно те же».
Марта изумлённо покачала головой: «Ты хочешь распять великую княжну Марию Николаевну, дождаться её клинической смерти, а потом воскресить?»
Лилит кивнула – и уточнила: «В конечном итоге»
«И получить на это её согласие???» - изумлению графа не было предела. Баронесса пожала плечами: «Мария самая неотмирная из сестёр и самая…»
«Понятно» - усмехнулся граф. «У неё колоссальный комплекс неполноценности. Алексей и Анастасия воюют с большевиками, Татьяна лечит людей, Ольга борется с криминалом…». Марта всё поняла и закончила за него:
«… а Мария считает свою жизнь практически бесполезной для человечества. Ибо после Ипатьевского дома занимается в основном удовлетворением собственного любопытства на деньги родителей, университета и Роланда…»
Лилит кивнула: «И это тоже - в первую очередь. Она давно ирландка, это её страна, она на удивление патриотична, поэтому сделает всё, чтобы закрыть врата в Ад на Изумрудном острове…». Граф вздохнул: «Даже пойдёт на крест…»
Баронесса неожиданно вздохнула: «Не только на крест, к сожалению. Чтобы через неё прошло нужное для очищения количество энергий, ей придётся пойти на гораздо большее, чем на крест. Грубо говоря, нам придётся истязать её, пока не произойдёт очищение… ибо нужные энергии идут только через болевой канал»
«И она на это согласится?» - изумилась Марта. Лилит кивнула: «Если её об этом попросит наша знакомая… которая только что привезла нам эту проблему»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32007
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8983 times
Анна-Мария. Визит старой Девы
27 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
Вернувшись домой из Лондона после «недели примирения» с королевской династией Виндзоров, Мария Нолан (она же великая княжна Мария Николаевна Романова) вдруг почувствовала, что она не одна.
Что было в высшей степени странно, учитывая, что её обитель охраняли лучшие из лучших боевиков ирландской мафии, а оплачивал их услуги её приёмный старший брат (хотя хронологически он был моложе) Роланд фон Таубе – один из самых могущественных людей в Европе. Поэтому за такое разгильдяйство её охранники запросто могли поплатиться головой.
Как и все Романовы, Мария не расставалась с короткостволом (разрешение на скрытое ношение ей подписал лично генеральный комиссар ирландской Гарды Шиханы по распоряжению премьера Эймона де Валера, которого она консультировала по России).
Она добыла из наплечной кобуры Smith & Wesson Model 10 c трёхдюймовым стволом (стандартное табельное оружие детективов полиции в США - подарок осевшей в Бостоне Татьяны), взвела курок, сняла с предохранителя и приступила к осмотру дома.
В столовой обнаружилась неожиданно дружелюбного вида невысокая коротко стриженая брюнетка явно французского производства с высокой грудью и большим родимым пятном за правым ухом.
Француженка приветливо улыбнулась: «Ты знаешь, кто я; что я тебе не враг и что я не причиню тебе зла. Поэтому можешь убрать револьвер… или оставить, если тебе так комфортнее…». Произнесено это было на чистом, правильном русском языке с едва заметным французским акцентом.
Мария сразу узнала непрошеную гостью, поэтому поставила ствол на предохранитель и убрала в наплечную кобуру. Узнала потому, что долго и тщательно изучала историю француженки для своей монографии История человечества в пытках и казнях.
В результате пришла к выводу, что и огненная казнь француженки была умелой инсценировкой, театром… и Баронесса никак не могла проигнорировать столь ценный кадр. Ибо не было в то время в Европе для Лилит более ценного приобретения, чем Орлеанская Дева.
Сожжение Жанны д'Арк, вне всякого сомнения, самая известная казнь на костре в истории человечества (спасибо французской пиар-машине такой мощности, что доктор Геббельс умер бы от зависти).
Второе - с огромным отрывом - сожжение Великого магистра ордена Тамплиеров (весьма неоднозначной организации) Жака де Моле (и примкнувшего к нему Жоффруа де Шарне); третье - более двухсот катаров после падения замка Монсегюр; четвёртое - Яна Гуса... впрочем, это уже не так важно.
Важно, что – профессор истории и археологии Дублинского университета Мария Нолан в этом не сомневалась - никакого сожжения Орлеанской Девы не было. То есть, сожжение, конечно, было - но на огромном костре (совершенно не по принятой тогда технологии) сожгли накачанную наркотиками бедолагу, которая оказалась в очень плохом месте в самом прямом смысле убийственное время.
С кочки зрения Марии Николаевны Романовой (к 1941 году канонизированной Катакомбной церковью в СССР и Сербской православной церковью, что её немало забавляло), святая Жанна д’Арк - действительно одна из самых неоднозначных и противоречивых католических святых (если вообще не самая неоднозначная).
Надо отдать должное Орлеанской Деве – к своей канонизации она относилась примерно, как Мария к своей. Пожалуй, даже жёстче – она не сомневалась, что это был чисто политический акт – Святому Престолу нужно было срочно наладить в хлам испорченные отношения с правительством Французской Республики.
Ибо было совершенно непонятно, за что, собственно, Жанну канонизировали (причём, что занятно, аж в 1920 году – через пять столетий после смерти). Ведь все её заслуги не имели ни малейшего отношения ни к защите, ни к распространению католической веры, ни даже к благотворительности.
Во всяком случае, она не сделала ровно ничего даже из довольно минимальных требований Евангелия от Матфея (25:31-46), которые многие считают сутью христианства. Да и с Нагорной проповедью Спасителя её деяния имели очень мало общего (точнее, ничего общего). Как и вообще с евангельским вероучением.
Жанна д’Арк, по большому счёту, добилась в своей жизни только одного – помогла возвести на престол Карла VII – к слову сказать, претендента, обладавшего наименьшими правами на этот престол (хотя, как потом выяснилось, наибольшими способностями к управлению государством).
Поскольку в то время (начало XV века) наций как таковых не существовало (как и национальных государств), говорить о роли Жанны в какой-то там национально-освободительной борьбе не приходится.
Ибо не было никакой такой борьбы – была банальная грызня за власть и территории между тремя группировками, каждая из которых представляла собой весьма интернациональный сброд).
Командовала войсками дофина отнюдь не Жанна (она была лишь символом – источником вдохновение), а некий Жиль де Рэ (получивший, на минуточку, в 25 лет чин маршала в армии дофина).
Позднее совершенно незаслуженно оболганный и безвинно приговорённый к смерти по сфабрикованному обвинению в убийстве нескольких сотен детей (да-да, это тот самый Синяя Борода). В общем, жертва политических и финансовых интриг par excellence.
Да и с обвинением в ереси (за которое её, собственно, и сожгли) не всё ясно. Есть мнение, что не таким уж и необоснованным было это обвинение. А её реабилитация в 1456 году была как раз обусловлена чистой политикой (и пиаром), ибо как-то неудобно было, что царствующего монарха на престол возвела еретичка, впоследствии сожжённая на костре по приговору епископского суда.
Если её вообще сожгли. Ибо версия о том, что на самом деле вместо неё сожгли какую-то накачанную наркотиками несчастную, оказавшуюся в неподходящее время в неподходящем (для неё, разумеется), месте, а саму Жанну тихо вывезли в безопасное место (выкупили, то есть), скажем так, имеет под собой весьма серьёзные основания. Мария так и вовсе в этом не сомневалась.
Ибо иначе нехорошо получается - она дофина Карла на престол возвела, а он и пальцем не пошевелил, чтобы спасти её от ужасной смерти на костре (а то и вовсе сдал бургундцам). Это тааакое пятно на репутации…
А в те годы репутация монарха – это если не всё, то почти всё. Тем более, что такое предательство – единственный случай в биографии этого в целом, выдающегося и исключительно порядочного короля.
Внимательно изучив матчасть, Мария пришла к выводу, что просто чудовищно распиаренная «Орлеанская Дева» была не более, чем марионеткой в умнейших и искуснейших руках настоящего творца победы Карла VII (и французского войска). Ныне совершенно незаслуженно и прочно забытой.
Великой (реально великой) Иоланды Арагонской - королевы четырёх королевств; по отзывам современников, прекраснейшей и мудрейшей из всех принцесс христианского мира. И ... тещи дофина, будущего короля Карла VII.
Именно её, а никакую не Жанну (с кочки зрения Марии, отмороженную на всю голову, если не вообще сумасшедшую) совершенно справедливо называли «женщиной, создавшей Францию» ...
У Марии не было никаких сомнений в том, что и появление Жанны при дворе дофина, и её разговор с будущим королём были спектаклем, умело срежиссированным Иоландой. Как и, разумеется, все предыстория – Жанну и нашли, и тщательно подготовили люди Иоланды Арагонской.
Ей было известно и другое - что и оборона Орлеана, и содержание армии Жанны, впрочем, как и шинонского двора дофина, осуществлялись практически полностью на деньги королевы Иоланды...
Жанна рассмеялась, словно прочитав мысли своей визави (возможно, так оно и было – за 500 лет и не такому научиться можно): «Да, да, да, да, да и да»
И продолжила: «Да, в то время я была серьёзно психически больна - меня Баронесса вылечила потом. Да, вместо меня сожгли сильно на меня похожую ведьму… пробы ставить негде, так что по делу сожгли. Да, я была марионеткой в руках Иоланды – та ещё стерва, прости Господи… но дело своё знала зер гут…»
Сделала небольшую паузу - и продолжила:
«Да, я была лишь символом и источником вдохновения, а войсками командовал и операции планировал Жиль де Рэ, которого действительно оболгали – он не Синяя Борода ни разу…»
Глубоко вздохнула - и продолжила:
«Да, меня Баронесса взяла к себе в Общество Чёрного Солнца… я пошла, ибо мне было уже некуда идти… меня ведь публично официально заживо сожгли. Да, она помогла мне сколотить роту таких же отморозков, как и я… с тех пор мы 500 лет кошмарим всякую нечисть - и вообще мы единственная силовая структура Общества Чёрного Солнца…»
«Есть хочешь?» - осведомилась Мария. Жанна благодарно кивнула:
«Я на службе… перманентно, а моя служба дело такое – ешь и спи, когда можешь; когда в следующий раз сможешь, неясно совершенно…»
Мария на скорую руку соорудила картофельный салат (ингредиенты у неё уже были готовы), бутерброды с сыром, ветчиной, бужениной и деревенским хлебом (прямые поставки из благодарного Киллили), солёной рыбой (аналогично) и щедро налила гостье бочкового Гиннеса (подарок Лиама О’Грэди).
Когда они насытились, Мария осведомилась: «Чем обязана?»
Орлеанская Дева вздохнула:
«Я типа парламентёр… от Баронессы. Она поручила… попросила меня передать тебе её просьбу…»
Мария удивилась:
«Почему она сама не пришла? И почему тебя попросила, а не Марту или графа… она же им может просто приказать?»
Ибо Марта Эрлих, граф Вальтер фон Шёнинг и ещё доктор Кристиан Кронбергер составляли свиту баронессы Элины Ванадис фон Энгельгардт… примерно, как Гелла, Азазелло, Коровьев и Бегемот составляли свиту Воланда. Знакомые с текстом романа Булгакова и Баронессой её и называли Воландом в юбке.
Жанна объяснила.
Дублин, Ирландия
Вернувшись домой из Лондона после «недели примирения» с королевской династией Виндзоров, Мария Нолан (она же великая княжна Мария Николаевна Романова) вдруг почувствовала, что она не одна.
Что было в высшей степени странно, учитывая, что её обитель охраняли лучшие из лучших боевиков ирландской мафии, а оплачивал их услуги её приёмный старший брат (хотя хронологически он был моложе) Роланд фон Таубе – один из самых могущественных людей в Европе. Поэтому за такое разгильдяйство её охранники запросто могли поплатиться головой.
Как и все Романовы, Мария не расставалась с короткостволом (разрешение на скрытое ношение ей подписал лично генеральный комиссар ирландской Гарды Шиханы по распоряжению премьера Эймона де Валера, которого она консультировала по России).
Она добыла из наплечной кобуры Smith & Wesson Model 10 c трёхдюймовым стволом (стандартное табельное оружие детективов полиции в США - подарок осевшей в Бостоне Татьяны), взвела курок, сняла с предохранителя и приступила к осмотру дома.
В столовой обнаружилась неожиданно дружелюбного вида невысокая коротко стриженая брюнетка явно французского производства с высокой грудью и большим родимым пятном за правым ухом.
Француженка приветливо улыбнулась: «Ты знаешь, кто я; что я тебе не враг и что я не причиню тебе зла. Поэтому можешь убрать револьвер… или оставить, если тебе так комфортнее…». Произнесено это было на чистом, правильном русском языке с едва заметным французским акцентом.
Мария сразу узнала непрошеную гостью, поэтому поставила ствол на предохранитель и убрала в наплечную кобуру. Узнала потому, что долго и тщательно изучала историю француженки для своей монографии История человечества в пытках и казнях.
В результате пришла к выводу, что и огненная казнь француженки была умелой инсценировкой, театром… и Баронесса никак не могла проигнорировать столь ценный кадр. Ибо не было в то время в Европе для Лилит более ценного приобретения, чем Орлеанская Дева.
Сожжение Жанны д'Арк, вне всякого сомнения, самая известная казнь на костре в истории человечества (спасибо французской пиар-машине такой мощности, что доктор Геббельс умер бы от зависти).
Второе - с огромным отрывом - сожжение Великого магистра ордена Тамплиеров (весьма неоднозначной организации) Жака де Моле (и примкнувшего к нему Жоффруа де Шарне); третье - более двухсот катаров после падения замка Монсегюр; четвёртое - Яна Гуса... впрочем, это уже не так важно.
Важно, что – профессор истории и археологии Дублинского университета Мария Нолан в этом не сомневалась - никакого сожжения Орлеанской Девы не было. То есть, сожжение, конечно, было - но на огромном костре (совершенно не по принятой тогда технологии) сожгли накачанную наркотиками бедолагу, которая оказалась в очень плохом месте в самом прямом смысле убийственное время.
С кочки зрения Марии Николаевны Романовой (к 1941 году канонизированной Катакомбной церковью в СССР и Сербской православной церковью, что её немало забавляло), святая Жанна д’Арк - действительно одна из самых неоднозначных и противоречивых католических святых (если вообще не самая неоднозначная).
Надо отдать должное Орлеанской Деве – к своей канонизации она относилась примерно, как Мария к своей. Пожалуй, даже жёстче – она не сомневалась, что это был чисто политический акт – Святому Престолу нужно было срочно наладить в хлам испорченные отношения с правительством Французской Республики.
Ибо было совершенно непонятно, за что, собственно, Жанну канонизировали (причём, что занятно, аж в 1920 году – через пять столетий после смерти). Ведь все её заслуги не имели ни малейшего отношения ни к защите, ни к распространению католической веры, ни даже к благотворительности.
Во всяком случае, она не сделала ровно ничего даже из довольно минимальных требований Евангелия от Матфея (25:31-46), которые многие считают сутью христианства. Да и с Нагорной проповедью Спасителя её деяния имели очень мало общего (точнее, ничего общего). Как и вообще с евангельским вероучением.
Жанна д’Арк, по большому счёту, добилась в своей жизни только одного – помогла возвести на престол Карла VII – к слову сказать, претендента, обладавшего наименьшими правами на этот престол (хотя, как потом выяснилось, наибольшими способностями к управлению государством).
Поскольку в то время (начало XV века) наций как таковых не существовало (как и национальных государств), говорить о роли Жанны в какой-то там национально-освободительной борьбе не приходится.
Ибо не было никакой такой борьбы – была банальная грызня за власть и территории между тремя группировками, каждая из которых представляла собой весьма интернациональный сброд).
Командовала войсками дофина отнюдь не Жанна (она была лишь символом – источником вдохновение), а некий Жиль де Рэ (получивший, на минуточку, в 25 лет чин маршала в армии дофина).
Позднее совершенно незаслуженно оболганный и безвинно приговорённый к смерти по сфабрикованному обвинению в убийстве нескольких сотен детей (да-да, это тот самый Синяя Борода). В общем, жертва политических и финансовых интриг par excellence.
Да и с обвинением в ереси (за которое её, собственно, и сожгли) не всё ясно. Есть мнение, что не таким уж и необоснованным было это обвинение. А её реабилитация в 1456 году была как раз обусловлена чистой политикой (и пиаром), ибо как-то неудобно было, что царствующего монарха на престол возвела еретичка, впоследствии сожжённая на костре по приговору епископского суда.
Если её вообще сожгли. Ибо версия о том, что на самом деле вместо неё сожгли какую-то накачанную наркотиками несчастную, оказавшуюся в неподходящее время в неподходящем (для неё, разумеется), месте, а саму Жанну тихо вывезли в безопасное место (выкупили, то есть), скажем так, имеет под собой весьма серьёзные основания. Мария так и вовсе в этом не сомневалась.
Ибо иначе нехорошо получается - она дофина Карла на престол возвела, а он и пальцем не пошевелил, чтобы спасти её от ужасной смерти на костре (а то и вовсе сдал бургундцам). Это тааакое пятно на репутации…
А в те годы репутация монарха – это если не всё, то почти всё. Тем более, что такое предательство – единственный случай в биографии этого в целом, выдающегося и исключительно порядочного короля.
Внимательно изучив матчасть, Мария пришла к выводу, что просто чудовищно распиаренная «Орлеанская Дева» была не более, чем марионеткой в умнейших и искуснейших руках настоящего творца победы Карла VII (и французского войска). Ныне совершенно незаслуженно и прочно забытой.
Великой (реально великой) Иоланды Арагонской - королевы четырёх королевств; по отзывам современников, прекраснейшей и мудрейшей из всех принцесс христианского мира. И ... тещи дофина, будущего короля Карла VII.
Именно её, а никакую не Жанну (с кочки зрения Марии, отмороженную на всю голову, если не вообще сумасшедшую) совершенно справедливо называли «женщиной, создавшей Францию» ...
У Марии не было никаких сомнений в том, что и появление Жанны при дворе дофина, и её разговор с будущим королём были спектаклем, умело срежиссированным Иоландой. Как и, разумеется, все предыстория – Жанну и нашли, и тщательно подготовили люди Иоланды Арагонской.
Ей было известно и другое - что и оборона Орлеана, и содержание армии Жанны, впрочем, как и шинонского двора дофина, осуществлялись практически полностью на деньги королевы Иоланды...
Жанна рассмеялась, словно прочитав мысли своей визави (возможно, так оно и было – за 500 лет и не такому научиться можно): «Да, да, да, да, да и да»
И продолжила: «Да, в то время я была серьёзно психически больна - меня Баронесса вылечила потом. Да, вместо меня сожгли сильно на меня похожую ведьму… пробы ставить негде, так что по делу сожгли. Да, я была марионеткой в руках Иоланды – та ещё стерва, прости Господи… но дело своё знала зер гут…»
Сделала небольшую паузу - и продолжила:
«Да, я была лишь символом и источником вдохновения, а войсками командовал и операции планировал Жиль де Рэ, которого действительно оболгали – он не Синяя Борода ни разу…»
Глубоко вздохнула - и продолжила:
«Да, меня Баронесса взяла к себе в Общество Чёрного Солнца… я пошла, ибо мне было уже некуда идти… меня ведь публично официально заживо сожгли. Да, она помогла мне сколотить роту таких же отморозков, как и я… с тех пор мы 500 лет кошмарим всякую нечисть - и вообще мы единственная силовая структура Общества Чёрного Солнца…»
«Есть хочешь?» - осведомилась Мария. Жанна благодарно кивнула:
«Я на службе… перманентно, а моя служба дело такое – ешь и спи, когда можешь; когда в следующий раз сможешь, неясно совершенно…»
Мария на скорую руку соорудила картофельный салат (ингредиенты у неё уже были готовы), бутерброды с сыром, ветчиной, бужениной и деревенским хлебом (прямые поставки из благодарного Киллили), солёной рыбой (аналогично) и щедро налила гостье бочкового Гиннеса (подарок Лиама О’Грэди).
Когда они насытились, Мария осведомилась: «Чем обязана?»
Орлеанская Дева вздохнула:
«Я типа парламентёр… от Баронессы. Она поручила… попросила меня передать тебе её просьбу…»
Мария удивилась:
«Почему она сама не пришла? И почему тебя попросила, а не Марту или графа… она же им может просто приказать?»
Ибо Марта Эрлих, граф Вальтер фон Шёнинг и ещё доктор Кристиан Кронбергер составляли свиту баронессы Элины Ванадис фон Энгельгардт… примерно, как Гелла, Азазелло, Коровьев и Бегемот составляли свиту Воланда. Знакомые с текстом романа Булгакова и Баронессой её и называли Воландом в юбке.
Жанна объяснила.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32007
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8983 times
Анна-Мария. Парламентёр
27 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
Жанна несколько неожиданно осведомилась: «Что ты знаешь о так называемом приюте Магдалины в Киллили… ныне ликвидированном?»
Великая княжна пожала плечами: «Только то, что Роланд рассказал… что это был проект молохан; что там совершались человеческие жертвоприношения… что это чуть ли не врата в Ад на нашем острове…»
Орлеанская Дева покачала головой: «Это лишь чёрное Место Силы… но всё равно представляющее немалую духовную опасность, если его не очистить…»
«Как очистить?» - заинтересованно осведомилась не чуждая оккульту Мария.
«Как землю чистили Христос и христианские мученики…» - мрачно усмехнулась Жанна. Великая княжна растерянно пробормотала: «Баронесса что, там римейк Великого гонения решила устроить?»
Жанна мрачно вздохнула: «Почти. Узниц казнили… их всё равно некуда девать»
«Ибо слишком отравлены чёрными энергиями?». Орлеанская Дева кивнула – и продолжила: «… потом решили якобы добровольцев набрать… женского пола»
«Почему якобы?» - удивилась Мария. «И почему женского?»
«У женщин духовная энергетика более мощная» - объяснила Жанна. «Канал более мощный получается…». И продолжила: «А якобы потому, что Баронесса почти кого угодно сможет уговорить даже на костёр взойти…»
Ибо такие гипнотические способности, что никакой Хануссен и рядом не стоял.
«Даже тебя могла бы уговорить?» - улыбнулась великая княжна.
Жанна задумчиво вздохнула: «Тебе трудно будет в это поверить… сейчас совсем другое отношение к боли и смерти, но тогда я относилась к костру нейтрально. Если бы меня не спасли, я спокойно взошла бы на костёр и сгорела живьём…»
Снова вздохнула – и продолжила: «Мои люди приглядывали за Мартой и графом… узнали, мне не понравилось…». И неожиданно рассмеялась:
«Мы заложили в подвал приюта тонну гексогена, я сообщила Марте…»
«… и пресекла на корню Великое гонение дубль два» - усмехнулась Мария. И предсказуемо осведомилась: «А я тут каким боком?».
Жанна мрачно вздохнула:
«Баронесса хочет, чтобы ты очистила чёрное Место Силы в Киллили…»
Дублин, Ирландия
Жанна несколько неожиданно осведомилась: «Что ты знаешь о так называемом приюте Магдалины в Киллили… ныне ликвидированном?»
Великая княжна пожала плечами: «Только то, что Роланд рассказал… что это был проект молохан; что там совершались человеческие жертвоприношения… что это чуть ли не врата в Ад на нашем острове…»
Орлеанская Дева покачала головой: «Это лишь чёрное Место Силы… но всё равно представляющее немалую духовную опасность, если его не очистить…»
«Как очистить?» - заинтересованно осведомилась не чуждая оккульту Мария.
«Как землю чистили Христос и христианские мученики…» - мрачно усмехнулась Жанна. Великая княжна растерянно пробормотала: «Баронесса что, там римейк Великого гонения решила устроить?»
Жанна мрачно вздохнула: «Почти. Узниц казнили… их всё равно некуда девать»
«Ибо слишком отравлены чёрными энергиями?». Орлеанская Дева кивнула – и продолжила: «… потом решили якобы добровольцев набрать… женского пола»
«Почему якобы?» - удивилась Мария. «И почему женского?»
«У женщин духовная энергетика более мощная» - объяснила Жанна. «Канал более мощный получается…». И продолжила: «А якобы потому, что Баронесса почти кого угодно сможет уговорить даже на костёр взойти…»
Ибо такие гипнотические способности, что никакой Хануссен и рядом не стоял.
«Даже тебя могла бы уговорить?» - улыбнулась великая княжна.
Жанна задумчиво вздохнула: «Тебе трудно будет в это поверить… сейчас совсем другое отношение к боли и смерти, но тогда я относилась к костру нейтрально. Если бы меня не спасли, я спокойно взошла бы на костёр и сгорела живьём…»
Снова вздохнула – и продолжила: «Мои люди приглядывали за Мартой и графом… узнали, мне не понравилось…». И неожиданно рассмеялась:
«Мы заложили в подвал приюта тонну гексогена, я сообщила Марте…»
«… и пресекла на корню Великое гонение дубль два» - усмехнулась Мария. И предсказуемо осведомилась: «А я тут каким боком?».
Жанна мрачно вздохнула:
«Баронесса хочет, чтобы ты очистила чёрное Место Силы в Киллили…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32007
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8983 times
Анна-Мария. Новая исповедница
27 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
«Это как???» - ужаснулась великая княжна. Жанна покачала головой и улыбнулась: «Успокойся, никто тебя убивать не собирается и ни к какому самопожертвованию во имя Ирландии и человечества не призывает…»
Сделала небольшую паузу и продолжила: «Никто не собирается делать из тебя Новую мученицу – вполне достаточно будет Новой исповедницы…»
«А поподробнее?» - неожиданно даже для себя спокойно и заинтересованно осведомилась великая княжна. Орлеанская Дева пожала плечами:
«Наша планета очистилась, когда через болевые каналы христианских мучеников и исповедников в её тонкие тела поступила критическая масса живительной духовной энергии. Место Силы в Киллили очистится, когда в него через твой болевой канал в него поступит критическая масса той же энергии…»
«Меня будут истязать пока не накопится критическая масса?». Жанна вздохнула:
«Почти. Последним аккордом будет распятие. Ты пробудешь на кресте прибитая к нему пока не наступит клиническая смерть. Баронесса вернёт тебя к жизни…»
«Я воскресну как Спаситель…» - прошептала великая княжна. Орлеанская Дева кивнула: «Практически… технически по-другому, но, по сути, именно так…»
Мария задумалась, затем осторожно начала: «Но…». И сразу запнулась.
Жанна поняла, что она хочет сказать, и покачала головой: «После каждой сессии… истязания Баронесса тебя полностью восстановит. Она это умеет, ты знаешь…»
Великая княжна кивнула – ибо видела своими глазами не раз и не два… начиная с мгновенного излечения Алексея от гемофилии. До сих пор неизлечимой болезни.
И предсказуемо осведомилась: «Что бы ты мне посоветовала?». Жанна покачала головой: «Я не считаю себя вправе тебе что-либо советовать – это слишком важное решение; ты должна его принимать сама и только сама. Кроме того, меня никогда не истязали, я не позволяла - вся моя боль только от ран в битвах…»
Затем задумчиво продолжила: «Я много думала… 500 лет долгая жизнь… иногда мне кажется, что для человечества… и для меня тоже было бы лучше, если бы я сгорела на костре живьём, а мою работу делал бы кто-то другой… та же Будика»
Мария вздохнула - и решительно кивнула: «Я согласна. Готова приступать хоть сейчас». Жанна пожала плечами: «Как скажешь. Машина в конце улицы». И поднялась из-за стола.
Дублин, Ирландия
«Это как???» - ужаснулась великая княжна. Жанна покачала головой и улыбнулась: «Успокойся, никто тебя убивать не собирается и ни к какому самопожертвованию во имя Ирландии и человечества не призывает…»
Сделала небольшую паузу и продолжила: «Никто не собирается делать из тебя Новую мученицу – вполне достаточно будет Новой исповедницы…»
«А поподробнее?» - неожиданно даже для себя спокойно и заинтересованно осведомилась великая княжна. Орлеанская Дева пожала плечами:
«Наша планета очистилась, когда через болевые каналы христианских мучеников и исповедников в её тонкие тела поступила критическая масса живительной духовной энергии. Место Силы в Киллили очистится, когда в него через твой болевой канал в него поступит критическая масса той же энергии…»
«Меня будут истязать пока не накопится критическая масса?». Жанна вздохнула:
«Почти. Последним аккордом будет распятие. Ты пробудешь на кресте прибитая к нему пока не наступит клиническая смерть. Баронесса вернёт тебя к жизни…»
«Я воскресну как Спаситель…» - прошептала великая княжна. Орлеанская Дева кивнула: «Практически… технически по-другому, но, по сути, именно так…»
Мария задумалась, затем осторожно начала: «Но…». И сразу запнулась.
Жанна поняла, что она хочет сказать, и покачала головой: «После каждой сессии… истязания Баронесса тебя полностью восстановит. Она это умеет, ты знаешь…»
Великая княжна кивнула – ибо видела своими глазами не раз и не два… начиная с мгновенного излечения Алексея от гемофилии. До сих пор неизлечимой болезни.
И предсказуемо осведомилась: «Что бы ты мне посоветовала?». Жанна покачала головой: «Я не считаю себя вправе тебе что-либо советовать – это слишком важное решение; ты должна его принимать сама и только сама. Кроме того, меня никогда не истязали, я не позволяла - вся моя боль только от ран в битвах…»
Затем задумчиво продолжила: «Я много думала… 500 лет долгая жизнь… иногда мне кажется, что для человечества… и для меня тоже было бы лучше, если бы я сгорела на костре живьём, а мою работу делал бы кто-то другой… та же Будика»
Мария вздохнула - и решительно кивнула: «Я согласна. Готова приступать хоть сейчас». Жанна пожала плечами: «Как скажешь. Машина в конце улицы». И поднялась из-за стола.
Scribo, ergo sum