Ричмонд, штат Вирджиния, США
22 августа 1995 года
Отель Джефферсон, названный так по имени третьего президента США и основного автора Декларации независимости — самый роскошный и самый старый отель Ричмонда из действующих. Отель был торжественно открыт в 1895 году, а в 1969 году был внесен в Национальный реестр исторических мест.
На территории отеля находится исторический ресторан «Lemaire», названный в честь Этьена Лемара, который с 1794 года и до конца президентского срока Томаса Джефферсона занимал должность метрдотеля Джефферсона.
Отель был построен табачным магнатом Льюисом Гинтером и был спроектирован в стиле испанского барокко архитектурным бюро Carrère and Hastings, известными архитекторами из Нью-Йорка, которые впоследствии спроектировали Нью-Йоркскую публичную библиотеку.
Строительство отеля началось в 1892 году; отель открыл свои двери 31 октября 1895 года. После того как в 1901 году пожар полностью уничтожил интерьер отеля, началась длительная реставрация, которая продолжалась шесть лет.
Среди постояльцев отеля были тринадцать президентов США; писатели и знаменитости, в том числе Генри Джеймс, Чарльз Линдберг, The Rolling Stones, Элвис Пресли и Энтони Хопкинс. В вестибюле для регистрации сохранились девять оригинальных витражей Тиффани с монограммой отеля. Три витража над стойкой регистрации и витражный купол являются репродукциями.
Однако всемирную известность отель приобрёл… аллигаторами в вестибюле. Известный писатель Дэвид Нивен в своей автобиографии описал поездку из Нью-Йорка во Флориду в конце 1930-х годов, во время которой он решил переночевать в отеле Джефферсон.
Нивен рассказал, что, когда он подписывал книгу регистрации гостей в вестибюле, его глаза широко раскрылись от удивления, когда он заметил полноразмерного аллигатора, плавающего в небольшом бассейне, расположенном в шести футах от стойки регистрации.
Старый Помпей, последний аллигатор, живший в мраморных бассейнах Palm Court отеля Джефферсон, дожил до 1948 года. Бронзовые статуи аллигаторов теперь украшают отель, а ресторан Lemaire оформлен в тематике аллигаторов.
Официально в отеле было пятнадцать номеров люкс разной степени роскоши… однако на самом деле имелись ещё два (относительно спартанские по сравнению с остальными). Их использовали для конфиденциальных встреч… и ФБР тоже.
Энке прибыл в отель через двадцать минут после разговора с Амарой; предъявил портье удостоверение ФБР и заказал один из «конфиденциальных» номеров. Заплатил наличными; никакой регистрации (естественно) не было; видеонаблюдения тоже… в общем, полная конфиденциальность.
Прибыв в номер, позвонил Амаре и сообщил координаты места встречи. Когда агент Джонсон материализовалась, он первым делом осведомился: «Что-нибудь полезное из нижних женщин извлекли?».
Амара отреагировала неожиданно: добыла из мини-бара аж сразу две мини-бутылочки элитного ирландского виски, налила в стакан и залпом выпила. И только потом ответила: «Клонов Астрид в смысле её радикального суицидального мазохизма… радикальнее просто некуда… не обнаружилось… пока».
«И то хлеб» - с некоторым облегчением подумал Энке. «Впрочем, ещё не вечер… к сожалению». А вслух осведомился: «А что обнаружилось?»
Агент Джонсон опустилась в кресло, глубоко и как-то нервно вздохнула и изумлённо-обеспокоенно покачала головой: «Я думала, что за пять лет в весьма экзотическом подполье всё перевидала… ан нет, оказывается…»
«А можно поподробнее?» - не менее обеспокоенно спросил её новый шеф.
«Нужно» - усмехнулась Амара. Снова глубоко вздохнула, покачала головой, собралась с силами, выдохнула… и сбросила мегатонную бомбу: «Ходят слухи… две мазохистки их подтвердили… что некий священник… католический священник… вознамерился очистить проклятое место на берегу фьорда…»
Она запнулась. Энке сразу понял, что он сейчас услышит – и не ошибся.
Агент Джонсон собралась с силами – и продолжила: «Он считает, что если проклятое место… там, где база была, не очистить, то…». Она снова покачала головой. «Откроются ворота в Ад?» - осведомился Энке.
«Ты с таким сталкивался?» - изумилась Амара. Энке покачал головой: «Не лично… но было такое… в Ирландии, в ноябре сорок первого, потом расскажу…»
И осведомился: «Он считает, что достаточно порки и истязаний, или…»
«Или» - мрачным тоном ответила Амара. «Он считает, что несколько женщин должны добровольно умереть на кресте и на костре, как христианские мученицы… вроде уже подписал кого-то… но продолжает набирать…»
Энке добыл из кармана лже-Нокию и набрал номер графа Вальтера фон Шёнинга. Когда тот ответил, Энке осведомился: «Проект Голгофа добрался до Ричмонда?»
«Нет» - уверенно ответил граф. Энке вздохнул: «Ладно, я разберусь…». Отключился и сразу же набрал номер Орлеанской Девы. Когда Жанна ответила, он приказал: «Бери полдюжины самых ближних и срочно в Ричмонд. Тут, похоже, римейк Помазанницы Божьей планируется… в изначальном варианте…»
«Уже едем» - спокойно ответила Дева. Амара изумлённо спросила: «Проект Голгофа?». Энке покачал головой: «Это потом… сначала о твоей одиссее…»
Ферма
-
RolandVT
- Posts: 42867
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 673 times
- Been thanked: 12075 times
-
RolandVT
- Posts: 42867
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 673 times
- Been thanked: 12075 times
Ферма. Одиссея агента Джонсон
Ричмонд, штат Вирджиния, США
22 августа 1995 года
Амара глубоко вздохнула… а Энке решительно покачал головой: «Одну минуту… чем раньше начнём разбираться с этим очищением, тем лучше…»
И набрал номер Эрики Фосс. Когда он объяснил ситуацию, криминалькомиссарин ожидаемо осведомилась: «Деву с её отморозками вызвал? Они римейк приюта в Киллили с удовольствием организуют…». Энке усмехнулся: «Уже едут».
И отдал боевой приказ: «Мне эта история не нравится решительно… весь штат перетряхни, если надо, но найди этого… не в меру предприимчивого фанатика…»
«Мне тоже» - усмехнулась Эрика. И обеспокоенно осведомилась: «Ты думаешь, что фантазии Астрид результат воздействия этих персонажей, а не молохан?»
«Очень может быть» - спокойно ответил Энке. Криминалькомиссарин вздохнула:
«У меня просто голова кругом… час от часу не легче… впрочем, обычное дело». И уверенно добавила: «Сделаю, конечно… с помощью твоей новой пассии… точнее, обеих твоих новых пассий». И отключилась.
Амара не так уж чтобы совсем неожиданно поднялась из кресла и тихо (и очень осторожно) спросила: «Можно, я разденусь… совсем и встану на колени?»
Энке её просьба не удивила совершенно – пять лет «работы в подполье» в обычно жутком, а иногда совершенно кошмарном «параллельном мире» могут дать ещё и не такие последствия.
Ибо накопленный запредельный стресс можно было снять… только вот такими радикальными методами. Нагота, подчинение… Энке не сомневался, что и её запрос на алго-терапию не за горами. Поэтому он кивнул: «Можно, конечно».
Амара разделась догола ни разу не эротично – словно на приёме у врача… впрочем, по сути, так оно и было. Сложена была она просто идеально – и от природы, и от регулярных занятий спортом… и вообще явно за собой следила.
После чего встала на колени, завела руки за голову и опустила голову, глядя в пол (приняла вторую позу нижней женщины). Глубоко вздохнула (ей явно существенно полегчало – БДСМ-ритуалы прекрасно снимают стресс… и вообще это весьма эффективная психотерапия) – и начала свой рассказ.
«Через несколько дней после того, как мне исполнилось тринадцать дней, мама сказала мне, что будет меня регулярно пороть…»
«Как она это объяснила?» - будничным тоном осведомился Энке.
Амара вздохнула: «Мама меня никогда не наказывала; она считала это бессмысленным – ибо проступок уже совершён; прошлого не вернёшь…»
«Она устраивала тебе регулярные профилактические порки?» - удивился Энке. Удивился потому, что это очень большая редкость – хотя, на самом деле, намного эффективнее, чем телесные наказания постфактум.
Амара кивнула: «Мама сказала, что с моей внешностью и быстрым созреванием…». Энке покачал головой и усмехнулся: «… ты всенепременно собьёшься с пути истинного, если тебя не удерживать в рамках – пусть и такими радикально-экзотическим методом…»
«Именно так» - подтвердила Амара. И продолжила: «Мама сказала, что будет внимательно следить за моим эмоциональным состоянием… и когда решит, что я могу наворотить дел…». Энке вздохнул: «… она вернёт тебя в рамки поркой…»
И осведомился: «И прямо тут же тебя выпорола?». Амара покачала головой:
«Через неделю где-то… потом порола… по-разному получалось, но, в общем и целом, раз в две недели, примерно… иногда реже, иногда чаще…»
«Ремнём?». Амара кивнула: «Да, отцовским, армейским… он четыре года в мотопехоте отслужил… это больно весьма, на самом деле…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я дома всегда в шортах ходила… у нас тепло, поэтому по её приказу ложилась на живот на кровать, спускала шорты и трусики, оголяла ягодицы, мама меня привязывала к спинкам кровати – и порола…»
«Много ударов получала?» - осведомился Энке. Амара пожала плечами: «Я не считала… мама тоже… она чувствовала, когда хватит… больше сотни никогда не было, это точно… полсотни в среднем, наверное…»
«В школе шум не поднимали?». Амара покачала головой: «Я училась в частной католической школе в южном штате; телесные наказания детей в семьях у нас в порядке вещей; директриса была поклонницей библейских методов воспитания»
«Традиционной интерпретации ветхозаветных рекомендаций» - поправил её Энке. «На самом деле, Ветхий Завет вовсе не предписывает телесные наказания детей в семьях, а даёт лишь общие рекомендации, с поркой никак не связанные…»
Амара кивнула: «Я это поняла уже взрослой; тогда для меня это было в порядке вещей… да и не одну меня в семье пороли… каждую третью в школе точно…»
«Это закончилось, когда ты уехала в Нью-Йорк?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке. «Да, именно тогда» - подтвердила Амара.
«Помогало?» - осведомился Энке. Амара пожала плечами: «Судя по тому, что из меня получилось, это было правильное решение, хотя post hoc ergo propter hoc»
После этого – не значит вследствие этого. Энке кивнул и спросил:
«Отец как на это реагировал?». Амара вздохнула: «У нас в семье мама рулила…»
Обычное дело в негритянских семьях.
«… отец достаточно религиозен, чтобы воспринимать многое в Библии буквально, меня с младшими сестрами мама воспитывала, отец не вмешивался почти…»
«Сестёр мама тоже порола?». Вполне естественное предположение.
Амара усмехнулась: «Ещё сильнее и чаще, чем меня… обе те ещё оторвы были, однако всё благополучно закончилось: хорошее образование, хорошая работа, хорошие мужья, хорошие дети…»
«То есть, её методы работают… три дочери уже статистика…». Амара вздохнула:
«Видимо, так…». Энке задал очередной естественный вопрос: «В университете не хотелось… повторения пройденного?». Она покачала головой:
«Я ни разу не мазохистка; мне никогда это не нравилось… было просто очень больно и всё. Я не сопротивлялась потому, что была воспитана в подчинении родителям и в естественности телесных воздействий на детей…»
«Однако ты замуж не вышла и потомством не обзавелась…» - задумчиво констатировал Энке. Амара вздохнула: «Родители не хотели, чтобы я служила в ФБР…, они хотели, чтобы я стала адвокатом по уголовным делам и защищала несправедливо обвинённых чернокожих…»
Увы, до сих пор вполне обычное дело в Вирджинии и не только.
«… вышла замуж, родила и воспитала минимум троих детей, потом внуков нянчила… как это принято в нашей среде». Энке усмехнулся: «Но тебе всё это нафиг не сдалось, грубо говоря…». Амара кивнула:
«Я ещё в юности поняла, что я не хочу жить так, как жила и живёт моя мама… как я хочу, я до сих пор окончательно не поняла» - со смехом добавила она.
И продолжила: «Я очень рано… в четырнадцать лет, попробовала с девочками…»
«И поняла, что и это не твоё?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке.
«Совсем не моё» - подтвердила Амара. «Юношеский… девичий эпатаж, не более»
«Мама как к этому относилась?». Амара пожала плечами: «Она не знала… или умело делала вид, что не знала… да и недолго это длилось, полгода всего…»
«И что было потом?» - заинтересованно осведомился Энке. Амара вздохнула:
«Когда мне исполнилось шестнадцать, у меня началось весьма экзотическое половое воспитание… особенно по меркам южного штата…»
«Насколько экзотическое?» - будничным тоном спросил Энке. Она объяснила.
22 августа 1995 года
Амара глубоко вздохнула… а Энке решительно покачал головой: «Одну минуту… чем раньше начнём разбираться с этим очищением, тем лучше…»
И набрал номер Эрики Фосс. Когда он объяснил ситуацию, криминалькомиссарин ожидаемо осведомилась: «Деву с её отморозками вызвал? Они римейк приюта в Киллили с удовольствием организуют…». Энке усмехнулся: «Уже едут».
И отдал боевой приказ: «Мне эта история не нравится решительно… весь штат перетряхни, если надо, но найди этого… не в меру предприимчивого фанатика…»
«Мне тоже» - усмехнулась Эрика. И обеспокоенно осведомилась: «Ты думаешь, что фантазии Астрид результат воздействия этих персонажей, а не молохан?»
«Очень может быть» - спокойно ответил Энке. Криминалькомиссарин вздохнула:
«У меня просто голова кругом… час от часу не легче… впрочем, обычное дело». И уверенно добавила: «Сделаю, конечно… с помощью твоей новой пассии… точнее, обеих твоих новых пассий». И отключилась.
Амара не так уж чтобы совсем неожиданно поднялась из кресла и тихо (и очень осторожно) спросила: «Можно, я разденусь… совсем и встану на колени?»
Энке её просьба не удивила совершенно – пять лет «работы в подполье» в обычно жутком, а иногда совершенно кошмарном «параллельном мире» могут дать ещё и не такие последствия.
Ибо накопленный запредельный стресс можно было снять… только вот такими радикальными методами. Нагота, подчинение… Энке не сомневался, что и её запрос на алго-терапию не за горами. Поэтому он кивнул: «Можно, конечно».
Амара разделась догола ни разу не эротично – словно на приёме у врача… впрочем, по сути, так оно и было. Сложена была она просто идеально – и от природы, и от регулярных занятий спортом… и вообще явно за собой следила.
После чего встала на колени, завела руки за голову и опустила голову, глядя в пол (приняла вторую позу нижней женщины). Глубоко вздохнула (ей явно существенно полегчало – БДСМ-ритуалы прекрасно снимают стресс… и вообще это весьма эффективная психотерапия) – и начала свой рассказ.
«Через несколько дней после того, как мне исполнилось тринадцать дней, мама сказала мне, что будет меня регулярно пороть…»
«Как она это объяснила?» - будничным тоном осведомился Энке.
Амара вздохнула: «Мама меня никогда не наказывала; она считала это бессмысленным – ибо проступок уже совершён; прошлого не вернёшь…»
«Она устраивала тебе регулярные профилактические порки?» - удивился Энке. Удивился потому, что это очень большая редкость – хотя, на самом деле, намного эффективнее, чем телесные наказания постфактум.
Амара кивнула: «Мама сказала, что с моей внешностью и быстрым созреванием…». Энке покачал головой и усмехнулся: «… ты всенепременно собьёшься с пути истинного, если тебя не удерживать в рамках – пусть и такими радикально-экзотическим методом…»
«Именно так» - подтвердила Амара. И продолжила: «Мама сказала, что будет внимательно следить за моим эмоциональным состоянием… и когда решит, что я могу наворотить дел…». Энке вздохнул: «… она вернёт тебя в рамки поркой…»
И осведомился: «И прямо тут же тебя выпорола?». Амара покачала головой:
«Через неделю где-то… потом порола… по-разному получалось, но, в общем и целом, раз в две недели, примерно… иногда реже, иногда чаще…»
«Ремнём?». Амара кивнула: «Да, отцовским, армейским… он четыре года в мотопехоте отслужил… это больно весьма, на самом деле…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я дома всегда в шортах ходила… у нас тепло, поэтому по её приказу ложилась на живот на кровать, спускала шорты и трусики, оголяла ягодицы, мама меня привязывала к спинкам кровати – и порола…»
«Много ударов получала?» - осведомился Энке. Амара пожала плечами: «Я не считала… мама тоже… она чувствовала, когда хватит… больше сотни никогда не было, это точно… полсотни в среднем, наверное…»
«В школе шум не поднимали?». Амара покачала головой: «Я училась в частной католической школе в южном штате; телесные наказания детей в семьях у нас в порядке вещей; директриса была поклонницей библейских методов воспитания»
«Традиционной интерпретации ветхозаветных рекомендаций» - поправил её Энке. «На самом деле, Ветхий Завет вовсе не предписывает телесные наказания детей в семьях, а даёт лишь общие рекомендации, с поркой никак не связанные…»
Амара кивнула: «Я это поняла уже взрослой; тогда для меня это было в порядке вещей… да и не одну меня в семье пороли… каждую третью в школе точно…»
«Это закончилось, когда ты уехала в Нью-Йорк?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке. «Да, именно тогда» - подтвердила Амара.
«Помогало?» - осведомился Энке. Амара пожала плечами: «Судя по тому, что из меня получилось, это было правильное решение, хотя post hoc ergo propter hoc»
После этого – не значит вследствие этого. Энке кивнул и спросил:
«Отец как на это реагировал?». Амара вздохнула: «У нас в семье мама рулила…»
Обычное дело в негритянских семьях.
«… отец достаточно религиозен, чтобы воспринимать многое в Библии буквально, меня с младшими сестрами мама воспитывала, отец не вмешивался почти…»
«Сестёр мама тоже порола?». Вполне естественное предположение.
Амара усмехнулась: «Ещё сильнее и чаще, чем меня… обе те ещё оторвы были, однако всё благополучно закончилось: хорошее образование, хорошая работа, хорошие мужья, хорошие дети…»
«То есть, её методы работают… три дочери уже статистика…». Амара вздохнула:
«Видимо, так…». Энке задал очередной естественный вопрос: «В университете не хотелось… повторения пройденного?». Она покачала головой:
«Я ни разу не мазохистка; мне никогда это не нравилось… было просто очень больно и всё. Я не сопротивлялась потому, что была воспитана в подчинении родителям и в естественности телесных воздействий на детей…»
«Однако ты замуж не вышла и потомством не обзавелась…» - задумчиво констатировал Энке. Амара вздохнула: «Родители не хотели, чтобы я служила в ФБР…, они хотели, чтобы я стала адвокатом по уголовным делам и защищала несправедливо обвинённых чернокожих…»
Увы, до сих пор вполне обычное дело в Вирджинии и не только.
«… вышла замуж, родила и воспитала минимум троих детей, потом внуков нянчила… как это принято в нашей среде». Энке усмехнулся: «Но тебе всё это нафиг не сдалось, грубо говоря…». Амара кивнула:
«Я ещё в юности поняла, что я не хочу жить так, как жила и живёт моя мама… как я хочу, я до сих пор окончательно не поняла» - со смехом добавила она.
И продолжила: «Я очень рано… в четырнадцать лет, попробовала с девочками…»
«И поняла, что и это не твоё?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке.
«Совсем не моё» - подтвердила Амара. «Юношеский… девичий эпатаж, не более»
«Мама как к этому относилась?». Амара пожала плечами: «Она не знала… или умело делала вид, что не знала… да и недолго это длилось, полгода всего…»
«И что было потом?» - заинтересованно осведомился Энке. Амара вздохнула:
«Когда мне исполнилось шестнадцать, у меня началось весьма экзотическое половое воспитание… особенно по меркам южного штата…»
«Насколько экзотическое?» - будничным тоном спросил Энке. Она объяснила.
Scribo, ergo sum