Я немного подумал - и решил потихоньку приступить к написанию мини-серии под рабочим названием Фурии Чёрного Солнца о приключениях застрявших во времени... действительно фурий. Будики ("Победоносная"); Орлеанской Девы ("Спецназ Орлеанской Девы"), Анны Болейн ("Мемуары палача") и Шарлотты Корде ("Мадам Ловиатар").
К этой мини-серии естественным образом примкнёт серия о Рите Малкиной ("Морриган-800"; "Львица Божья"; "Кошка по имени Смерть"; "Рысь пустыни" и, в несколько меньшей степени - "Один день в ноябре"; "И ты, брат..." и "Один день в Мемфисе"... эти три книги всё же больше о Борисе Новицком)
Начну с книги о Королеве Анне - и потому, что в моей мифологии это личность планетарного масштаба (будущая императрица Священной Римской Империи - Четвёртого рейха)... и потому, что эту книгу написать проще всего и быстрее всего... возможно, что вообще за пару недель...
«Меня зовут Максим Каммерер. Мне восемьдесят девять лет. Когда-то давным-давно я прочитал старинную повесть, которая начиналась таким вот образом. Я подумал тогда, что если придется мне в будущем писать мемуары, то начну я их именно так…»
Так начинается великая повесть великих провидцев братьев Стругацких – ныне обязательное чтение для всех «застрявших во времени» не-совсем-людей в Обществе Чёрного Солнца. Обязательного потому, что это (насколько мне известно) единственная книга, в которой довольно подробно описываются людены – прошедшие Преображение существа вида Homo Sapiens.
Впрочем, провидцы или… не совсем, я так до конца и не выяснила. Ибо я так и не получила ответа на мой прямой экзистенциальный вопрос ни от Баронессы Элины Ванадис фон Энгельгардт (руководителя Общества Чёрного Солнца ещё чуть ли не с ветхозаветных времён), ни от её свиты.
Ни от графа Вальтера фон Шёнинга (он же Луций Корнелий Пулл; он же граф Антуан де Сен-Жермен – тот самый); ни от Марты Эрлих (она же Мария Орсич) ... ни от доктора Кристиана Кронбергера (это его настоящее имя).
Не использовало ли Общество Чёрного Солнца братьев… скорее всего, втёмную, для слива (в сильно беллетризованном виде) информации о существовании сверхлюдей, в которых по некоему ритуалу могут превращаться люди?
По моему совсем нескромному мнению - однако весьма компетентному - ибо при дворе моего бывшего мужа (которому я помогла отправиться в мир иной – причём с огромным удовольствием) проворачивались и не такие интриги – скорее таки использовало, чем нет.
Да, беллетризация была сильная – братья утверждают, что люденом может стать только один человек из ста тысяч, ибо для этого необходима так называемая третья сигнальная система, которую можно обнаружить лишь на специальном оборудовании в Институте Чудаков (официально это филиал Института метапсихических исследований).
На самом деле, это полная ерунда – Преображение в людена может пройти кто угодно. Даже очень короткий список впечатляет: начальник тайной полиции римского императора Тиберия; чудовищно жестокая королева Будика; Орлеанская Дева, Шарлотта Корде (от её подвигов в Вандее даже у меня мороз по коже); венценосное семейство Романовых во главе с Николаем Кровавым…
Хотя какой он Кровавый по сравнению с… посудите сами: Генрих Гиммлер; Одило Глобочник; Генрих Мюллер; Ханс Каммлер… Лаврентий Берия. Ева Браун (ныне Грааф) не упустила возможности… впрочем, кто бы сомневался. И это только самая верхушка айсберга - счёт ныне идёт на многие сотни.
Братья то ли случайно, то ли преднамеренно перепутали люденов с метагомами. На самом деле это принципиально разные существа. Людены – не-совсем-люди; они были рождены людьми и от людей и лишь потом прошли Преображение.
Метагомы (мне известна только Баронесса) – совсем-не-люди; они изначально были созданы принципиально иными существами и лишь внешне похожи на людей. Приписываемым братьями люденам могуществом обладают метагомы – Лилит способна читать мысли; становиться невидимой; делать невидимой кого угодно; владеет техникой массового гипноза… и ей нипочём даже прямое попадание снаряда тяжёлой гаубицы (Терминатор Т-1000 обзавидуется).
Людены «всего лишь» бессмертны; десятикратно работоспособнее людей; им хватает трёх-четырёх часов сна; они могут не спать неделю подряд; у них иммунитет ко всем болезням; они бесплодны… и имеют либидо с Эверест (для людена десять половых актов в сутки плёвое дело).
Происхождение самоназвания «людены» братья указали… почти правильно, однако в густом обрамлении вымысла. В их повести люден Логовенко так отвечает на вопрос Максима Каммерера, от лица которого ведётся повествование:
«Я предпочитаю называть нас люденами. Во-первых, это перекликается с русским словом «люди»; во-вторых, одним из первых люденов был Павел Люденов, это наш Адам. Кроме того, существует полушутливый термин: Homo Ludens - Человек играющий… и есть еще антишутка: люден — анаграмма слова нелюдь». Сиречь не-совсем-человек.
На самом деле, Адамом люденов (точнее, первым известным люденом) был Луций Корнелий Пулл (широко известный в ныне не столь уж и узких кругах, как граф Антуан де Сен-Жермен – официально ныне граф Вальтер фон Шёнинг), Преображение которого состоялось вскоре после Воскресения Христова (то ещё шоу, по словам графа).
До примерно середины XIX века, термина «люден» не существовало – мы называли себя застрявшими во времени. In tempore haesitans – или просто haesitans – латынь до сих пор официальный язык Общества Чёрного Солнца.
Примерно в то время было (кем именно, мне неизвестно до их пор) принято решение поставить Преображение если не на поток, то близко к тому. Первым из «новых люденов» стал в некотором роде «новый Адам» не-совсем-людей - австрийский барон Людвиг фон Людендорф (никакого отношения к великому германскому генералу). Отсюда и самоназвание… которое родилось само по себе.
Однако барона никто никогда не видел… что неудивительно. Ибо уже через короткое время он по мановению волшебной палочки имени Баронессы превратился… во Владимира Николаевича Свиридова. Который был всем в Обществе был известен уже весьма широко.
Теперь о том, почему я считаю, что Волны гасят ветер – целенаправленный слив информации скорее графом, чем Баронессой… хотя и Марта Эрлих могла вполне (в своё время она плотно работала с Михаилом Булгаковым над романом, который в конечном итоге – и к немалому неудовольствию Общества – превратился в Мастера и Маргариту).
Повесть братьев начинается с псевдо-документального Меморандума Бромберга, который завершается следующим резюме.
«Вступление человечества на путь эволюции второго порядка означает практически превращение Homo Sapiens в Странника… при этом далеко не каждый Homo Sapiens пригоден для такого превращения.
В результате человечество будет разделено на две неравные части по неизвестному нам параметру; меньшая часть его форсированно и навсегда обгонит большую; и свершится это волею и искусством сверхцивилизации, решительно человечеству чуждой»
Это почти правда – за исключением того, что (а) Странников не существует; существуют метагомы, которые покруче будут; (б) Преображение доступно любому человеку; (в) нет никакого «параметра» - есть воля Баронессы и стечение обстоятельств – официальный биограф Общества описала не один десяток Преображений, которые (г) проводятся волею и искусством Общества Чёрного Солнца, которое сверхцивилизацией не является. А так всё по делу.
Я не верю в такие совпадения… поэтому и уверена, что это был слив инфы.
Меня зовут Анна Болейн; 11 августа этого года (я Львица) мне исполнится пятьсот тридцать пять лет… хронологически. Биологически мне тридцать четыре… я выбрала возраст, в котором для всего мира я умерла на эшафоте в лондонском Тауэре (вечность бы его не видеть) 19 мая 1536 года.
На самом деле, это был величайший подлог (меня) и фальсификация (моей смерти) всех времён и народов… до 17 июля 1793 года, когда Баронесса устроила ещё более впечатляющее представление на гильотине в Париже (в роли Шарлотты Корде). Как она это провернула, вы узнаете из Пролога.
Эта книга - мой подарок себе любимой (горячо любимой) на коронацию императрицей Священной Римской Империи (Четвёртого рейха), которая состоится в архикафедральном католическом соборе Падерборна ровно через месяц.
Ровно через пятьсот лет после того, как в Лондоне я ушла в бессмертие… моё Преображение состоялось в тот же вечер.
Историки считают, что мой муж… гореть ему в Аду (в чём я нисколько не сомневаюсь), отправил меня на эшафот то ли потому, что я никак не могла родить ему сына; то ли потому, что я в хлам разругалась с тогдашним канцлером (премьер-министром, по современной терминологии) Томасом Кромвелем, который скоро уже пятьсот земных лет жарится на соседней сковородке с моим бывшим… то ли потому, что Генрих увлёкся интриганкой Джейн Сеймур.
Она исполнила его желание - родила ему сына (абсолютно бесполезного, в отличие от моей дочери – величайшего английского монарха). Однако то ли карма ей прилетела; то ли Баронесса постаралась… в общем, я совершенно не удивилась, когда узнала, что две недели (даже чуть меньше) спустя после родов Джейн Сеймур умерла от родильной горячки.
На самом деле это всё ерунда – даже если предположить фатальную синергию между всеми тремя причинами. Меня отправили на эшафот (совершенно противозаконно – поэтому я до сих пор законная королева Англии… что, как ни странно, тёзку моей дочери не напрягало совершенно) потому, что Кромвель меня вычислил – я действительно хотела прибрать к рукам и моего благоверного, и его королевство. Всё его королевство.
Не вышло… тогда не вышло. Но это как раз тот случай, который в английском языке называется blessing in disguise. Не было бы счастья… и так далее. Ибо через месяц меня коронуют императрицей Священной Римской Империи, которая включает в себя всю Европу; всю Британскую Империю (минус США); все бывшие колонии Франции, Германии, Испании, Португалии… и ещё по мелочи.
По сути, я буду править всем миром… править пока не надоест – ибо мне теперь всегда будет тридцать четыре биологически. И через сто лет, и через пятьсот… и через пять тысяч. Ради этого стоило и ждать пятьсот лет, и пройти через не столько Ад, сколько унижения тюрьмы и незаконного судилища…
Меня арестовали второго мая 1536 года по обвинению в государственной измене и заговоре с целью убийства короля. Доставили на барже в Лондонский Тауэр и разместили в королевских покоях.
Никакого заговора и близко не было (как не было и супружеской измены – на такое могла пойти только полная дура или сумасшедшая, а это не мой случай совсем). Твёрдое намерение отправить муженька в загробный мир было, не скрою… только вот доказательств этого у обвинения было ровно ноль. Поэтому юридически я невиновна и чиста аки стёклышко.
Уже на следующий день Кромвель посетил меня в тюрьме и прямым текстом объявил, что мои планы раскрыты и что меня за это обезглавят. Я рассмеялась и сказала ему, что это всё полная чушь; что никаких таких планов у меня никогда и близко не было, и что я готова в суде доказать свою невиновность.
Он сказал, что король уже принял решение; что суд – это лишь чистая формальность… на что я ему спокойно заявила, что в результате следующей такой формальности отправится на эшафот уже он.
Я в этом совершенно не сомневалась, ибо очень хорошо знала и мужа, и Кромвеля… и что последний неизбежно настроит против себя не только короля, но и… собственно, всех.
Ибо стремился ровно к тому же самому, что и я – причём под конец настолько потерял берега, что даже перестал это скрывать. Я не ошиблась – 28 июля 1540 года Кромвель взошёл на эшафот и лишился головы… подробнее об этом ниже.
Поначалу меня всё это настолько тряхнуло, что я сорвалась в пошлую истерику… однако меня быстро успокоила невесть откуда взявшаяся (она это умеет) Баронесса. Она сказала, что из этой воды я выйду совершенно сухой… а вот моим обидчикам не поздоровится в прямом смысле… фатально не поздоровится.
Тем не менее, мне было… некомфортно, хотя Баронесса… вы не поверите, но она у меня на глазах отрезала себе палец, а потом вернула на место, как будто ничего не было. Объяснила, что и голову свою может так же… и что меня подменит в день казни. Благо мы примерно одного роста и комплекции.
Никакого слёзного письма мужу я не писала… не дождётся. Это была фальшивка, сработанная подложных дел мастерами по приказу Томаса Кромвеля, который хотел таким образом порадовать короля. Дав ему возможность насладиться моим унижением… точнее, самоунижением.
В этом письме я якобы заверяла короля в своей преданности, просила открытого и справедливого суда, который, безусловно, подтвердит мою невиновность, и умоляла освободить всех невиновных.
Я не могла написать это письмо, ибо прекрасно понимала, что никакого суда не будет; что до полусмерти напуганные Генрихом судьи утвердят заранее вынесенный им приговор… и что его решение необратимо.
Письмо якобы было найдено в бумагах Кромвеля после его казни - и оно якобы так и не было доставлено королю. Я в это не верю… впрочем, оригинал письма не сохранился… так что дело ясное, что дело тёмное. Очень тёмное.
12 мая 1536 года четверо моих якобы подельников предстали перед судом. Трое виновными себя не признали – несмотря на жуткие пытки – признался лишь не выдержавший пыток мой музыкант Марк Смитон. Всех приговорили к смерти.
Три дня спустя я и мой брат Джордж по отдельности предстали перед жюри из 27 пэров. Меня единогласно признали виновной в неверности, инцесте (с братом) и государственной измене… фарс был настолько позорный, что так называемых членов жюри реально тошнило.
Генри Перси, 6-й граф Нортумберленд, бывший членом жюри, которое единогласно признало меня виновной, после оглашения вердикта потерял сознание; через восемь месяцев он умер, не оставив наследников. Не выдержал.
Согласно Акту об измене ещё Эдуарда III (четырнадцатого века), неверность королевы признавалась формой государственной измены, поскольку угрожала правам на престол, и каралась казнью через повешение, потрошение и четвертование для мужчины и сожжение заживо для женщины. Король милостиво заменил этот ужас на простое отсечение головы.
Мой брат и другие мои якобы подельники были казнены 17 мая 1536 года; в тот же день архиепископ Кентерберийский Томас Кранмер (абсолютно незаконно) объявил о недействительности моего брака с Генрихом.
Четверть века спустя, уже во Франции, граф тогда Уолтер Велдон (ныне фон Шёнинг) рассказал мне, что тем же вечером к архиепископу пришла Баронесса. И совершенно спокойно констатировала: «Ты это зря сделал… ты не вправе отменять установленное на небесах… ты будешь за это наказан…»
«И как же?» - испуганно пролепетал Кранмер. Баронесса усмехнулась: «Тебя сожгут живьём». И исчезла, как будто её и не было.
Она оказалась права… или просто приложила руку к казни архиепископа. 21 марта 1556 года, спустя почти ровно двадцать лет после того, как он (незаконно) аннулировал мой брак с Генрихом, по приговору папского суда (королевой была католичка Мария Тюдор), Томас Кранмер был заживо сожжён в Оксфорде.
Я присутствовала при этой казни (подробнее о ней чуть ниже), ибо не могла отказать себе в этом удовольствии… к тому же в то время я уже вернулась в истинную веру (любой компетентный богослов подтвердит, что так называемое англиканство – лютая ересь, а реформы моего мужа - чистая политика).
Согласно официальной версии, 19 мая 1536 года, незадолго до рассвета я прослушала мессу и поклялась, что никогда не изменяла королю (что было чистой правдой), дважды повторив свою клятву до и после принятия Святого Причастия.
Утром я в сопровождении двух фрейлин взошла на эшафот, возведённый напротив Белой Башни, и произнесла короткую речь. Мантию с горностаем сняли, волосы я забрала под чепец.
После краткого прощания с фрейлинами и молитвы я встала на колени, и одна из сопровождающих фрейлин завязала мне глаза. Последними моими словами якобы были: «О, Господь, смилуйся надо мной… Христу я поручаю душу мою. Иисус, прими мою душу».
Палач отрубил голову одним ударом меча – для казни был специально выписан палач французского города Сен-Омер. Свидетелями моей казни были Томас Кромвель, внебрачный сын короля Генри Фицрой, лорд-мэр Лондона и прочие члены королевского совета… всего две тысячи зрителей… включая меня.
На самом деле мою роль сыграла Баронесса… настолько идеально сыграла, что даже кровь на эшафоте была неотличима от человеческой. Она подменила меня в ночь с 18 на 19 мая; её люди вывели меня из Тауэра (я поменялась с Баронессой одеждой ещё в тюрьме) и настолько радикально изменили мою внешность с помощью грима, что и родные не узнали бы.
Кроме того, я была под надёжной охраной… да и всё внимание зрителей было приковано к эшафоту – окружающее пространство никого не интересовало. Тем более, что посмотреть было на что – Баронесса произнесла речь, достойную величайших греческих трагедий (у меня бы так не получилось).
Поскольку казнь совершалась мечом, она не склонилась над плахой, а опустилась на колени, максимально ровно выпрямила спину, гордо вздернула подбородок и, несмотря на повязку на глазах, спокойно, как это было возможно в тех обстоятельствах, ждала удара. Который… впрочем, об этом чуть ниже.
После казни мой бывший повёл себя как последняя сволочь и мерзопакостная скотина… впрочем, кто бы сомневался. Даже гроб для меня пожалел, скупердяй. Мои фрейлины, потрясённые увиденным, спешно отыскали ящик для стрел, куда и уложили голову и тело... Баронессы.
Меня якобы похоронили в безымянной могиле в часовне Тауэра, без христианской церемонии. Генрих явно желал, чтобы память обо мне исчезла так же быстро, как и моя жизнь. На самом деле, похоронили какую-то бедолагу… в то время женщины моего возраста в Лондоне как мухи мёрли – антисанитария была просто кошмарная… но всё равно неприятно.
Придворные художники получили королевский приказ уничтожить все мои портреты. Мои гербы выбивали из стен дворцов. Произнесение моего имени стало чревато немилостью короля. Который не мог мне простить, что я посмела бросить ему вызов – как равная. И, в конечном итоге, победила… об этом чуть ниже.
Сразу после моей казни моя дочь, Елизавета, которой не было и трёх лет, была объявлена незаконорождённой и лишена прав на трон. Не помогло – она стала величайшим монархом Англии и правила сорок пять лет (дольше Генриха).
А я ушла (в самом прямом смысле) в бессмертие. И сразу решила отомстить… однако Баронесса убедила меня подождать – ибо, по её словам, оно того стоило. Она не ошиблась… и это было очень холодное блюдо.
Моё чудесное спасение, хотя и было делом рук (и головы) Баронессы, но было пролоббировано другой застрявшей во времени – на момент моего ареста Лилит (это её вроде как настоящее имя) ещё не приняла окончательного решения.
Орлеанской Девой… вот уже полтысячелетия как моей близкой подругой… хотя она мизантроп каких поискать (было от чего). Как ни странно, ей свойственна женская солидарность… этакий женский вариант Синдрома Лоэнгрина (неудивительно, что она спелась с Мишей Колокольцевым).
Мой арест её настолько взбесил, что она буквально вынудила Баронессу спасти меня от меча… как за сотню лет до того она спасла её от костра (правда, в том случае замена реально сгорела живьём – по слухам, вполне заслуженно).
Нельзя сказать, что Лилит так уж сильно сопротивлялась – ибо Жанна (сама не чуждая дворцовым интригам – ибо работала на королеву четырёх королевств, тёщу короля Карла VII Иоланду Арагонскую) убедительно доказала ей, что агента такого уровня (экс-королева Англии) у неё нет и не будет.
Когда после моего спасения Баронесса сделала мне предложение, от которого не отказываются (ибо это решительно невозможно), я поставила только одно условие: за пределами Англии. Что было логично – на острове меня и узнать могли (узнали же Жанну).
Лилит согласилась… и последующие полтысячелетия я где только не работала (благо к языкам способности имелись… впечатляющие). И во Франции, и в Германии, и в Швейцарии, и в Скандинавии, и в Италии, и в Испании, и в Португалии, и в их колониях… и по всей Восточной Европе… даже в России после того, как стараниями Петра Великого её элита стала почти что немецкой.
Но это работа… а буквально в считанные часы после моего чудесного спасения у меня появилось хобби. Это была любовь с первого удара… и навсегда. После того, как французский палач отсёк Лилит голову, я поняла, что тоже так хочу.
В смысле, головы рубить. Я продержалась двадцать лет - до казни Томаса Кранмера… а потом потребовала у графа ввести меня в профессию. Он ввёл …, и я проработала палачом до самого конца Второй Великой войны.
В эту книгу я включила описание не только совершённых мной казней – но и наиболее знаковые казни, при которых я присутствовала… а также те, о которых мне рассказали мои на удивление словоохотливые коллеги и которые я сочла интересными для себя и для широкой публики.
Начну я с исполнения моего пророчества - с казни Томаса Кромвеля (карма – та ещё стерва).
Ранее я сказала, что приведение в исполнение смертных приговоров (неофициально я до сих пор этим занимаюсь) – моё хобби… на самом деле, это не так. Это мнение Баронессы (моей работодательницы) … я же считаю работу палача своей второй - параллельной - профессией.
Хобби у меня есть, конечно… причём аж сразу три. Одно уникальное – я ещё с конца XVI века всерьёз занимаюсь кузнечным делом. Если конкретно, я кузнец-оружейник (по мнению знатоков, уже не одно столетие лучшая в Европе).
Мои мечи, кинжалы, ножи, топоры и прочее холодное оружие настолько высоко ценятся и профи, и коллекционерами, что я на одном этом заработала (и продолжаю зарабатывать) немалое состояние… хотя для меня это хобби. Одно время по всей Европе и Ближнему Востоку головы рубили моими мечами. Делала даже лезвия для гильотины… мне не понравилось, а французам очень даже.
Два других хобби обычные для «застрявших во времени». Я выучила двадцать восемь языков (не рекорд – Будика знает пятьдесят два… правда, у неё времени было чуть ли не вчетверо больше) … и написала уже давно сбилась со счёту, сколько книг. Разумеется, под псевдонимом – это единственная книга, изданная под моим настоящим именем.
Почти все застрявшие во времени - я так и не привыкла к самоназванию людены – пишут много и интересно. И весьма профессионально – минимум раз в год каждый и каждая из нас публикует историческое исследование, причём не обязательно событий, которым была свидетелем.
Жанна, например, много пишет о крестовых походах, рыцарских орденах и так далее, хотя родилась много позже этого времени. Шарлотта (которая Корде) об истории Франции времён Альбигойских войн, «проклятых королей» и так далее, хотя события имели место за сотни лет до её рождения. Будика о Пунических войнах, древней Иудее… и так далее.
Профессионально потому, что в разное время мы все получили первоклассное историческое образование. Будика закончила Оксфорд; Жанна римскую Сапиенцу; Шарлотта берлинский университет Фридриха Вильгельма (у неё слабость ко всему немецкому) … ну, а я выбрала Сорбонну.
Я пишу почти исключительно биографии – поэтому подружилась с Надей Крыловой, официальным биографом Общества Чёрного Солнца, когда она работала над моей биографией. В частности, я написала биографии многих, кого казнила лично… и всех знаменитостей, казни которых видела лично.
Написала потому, что мне всегда было интересно, как и почему он или она пришли на эшафот (сами казни быстро становятся рутиной). Поэтому почти каждая история в этой книге – это очень краткая биография.
Я католичка, профессиональный историк и дипломированный богослов (кроме Сорбонны, я закончила римский Университет имени святого Фомы Аквинского – величайшего философа в истории человечества).
Как историк, я знаю, что историческая истина всегда неполиткорректна… собственно, никакая истина не может быть политкорректной, ибо последнее почти стопроцентная ложь.
На этой лжи был построен либеральный мир… неудивительно, что он отправился на свалку истории, а ему на смену пришёл категорически неполиткорректный Четвёртый рейх. Священная Римская Империя, которой я буду править пока мне не надоест… впрочем, я несколько отвлеклась.
Как католичка и богослов (вопреки распространённому заблуждению, в римских католических университетах не промывают мозги, а учат думать) я совершенно точно знаю, что истинно лишь католическое вероучение, а вероучение лютеран, кальвинистов, баптистов, прочих «реформаторов», англикан и православных – лютая ересь. И легко докажу это любому, кого интересует Истина.
Когда святого Игнатия Лойолу спросили, почему учение католической Церкви истинно, а Мартина Лютера ложно, он спокойно ответил: «Потому, что это учение Мартина Лютера. А наше вероучение – это учение Христа…»
То же самое можно сказать про англикан. Их вероучение ложно потому, что это учение церкви Англии, а учение католической Церкви – это учение Христа. На самом деле, всё гораздо хуже – англикане поклоняются языческому идолу (демону) страны – сначала Англии; затем Британии… а католики поклоняются Иисусу Христу (а вовсе не папе – это еретический бред). Ровно то же самое справедливо и в отношении православной церкви (любой).
Это прекрасно понимали и сами «реформаторы» - ибо никто из них не был тупым религиозным фанатиком. Ни Лютер, ни Кальвин, ни Цвингли, ни Меланхтон… и уж, тем более, мой бывший муж.
Поэтому так называемая Реформация – это вообще не о религии (все до единого «реформаторы» прекрасно знали, что они лютые еретики, а католичество истинно). Это о власти – каждый реформатор (движимый смертным грехом гордыни) хотел создать свою собственную церковь и быть в ней абсолютным, непогрешимым теократическим монархом. Протестантским папой.
Это я к тому, что без понимания истинной сути Реформации в Англии невозможно понять дороги на эшафот ни Томаса Кромвеля, ни Анны Эскью, ни Томаса Кранмера, ни Маргарет Клитроу, ни Джейн Грей, ни участников «порохового заговора», ни многих других, казни которых совершились на моих глазах.
Похоже, я несколько погорячился насчёт пары недель... как это нередко бывает, изначально задуманная повесть превращается в роман... сокращённый вариант "500 лет истории человечества в пытках и казнях". Тут уже больше похоже на месяц как минимум...
"Дневник секретаря ЧК" будет иметь ту же структуру и тот же взгляд... только на историю России и СССР 1918-38 годов. Собственно, "Мемуары палача" это приквел "Дневника"... таким же, скорее всего будет и "Человек из Берлина" (история Европы 1918-44 годов).
Именно Томас Кромвель был истинным отцом английской Реформации, а вовсе не мой бывший муж. Ибо изначально Генрих вовсе не собирался порывать с Римом; он просто хотел развестись с Екатериной Арагонской и жениться на мне.
Папа Клемент VII был готов решить вопрос дипломатическим путём… так что, если бы не этот безродный выскочка (Кромвель родился в семье трактирщика), Англия до сих пор была бы католической страной. Однако Кромвель, умело сыграв на гордыне Генриха, убедил того разорвать с Римом; создать самостоятельную Церковь Англии … и стать её главой де-юре.
Зачем это было нужно Томасу? Точно не потому, что он был патриотом Англии или верным слугой короля – его космос, выражаясь современным языком, был гармонично населён им одним. Больше ни для кого там места не было – ни для короля, ни для Англии… вообще ни для кого.
Ему это было нужно для того, чтобы сконцентрировать в своих руках всю полноту власти – и светской, и духовной (как Верховный Понтифик в Папской области). Кромвель сделал себя Генеральным викарием Церкви Англии (главой церкви де-факто); первым министром его сделал король… осталось подчинить короля своей воле и лишить Генриха реальной власти.
Сначала Томас решил это сделать в значительной степени моими руками; но, когда он решил сделать меня своим послушным инструментом, то, к величайшему своему изумлению, обнаружил, что не на ту напал.
Хуже того, он понял, что у меня ровно те же цели, а возможностей радикально больше (ночная кукушка дневную завсегда перекукует). Поэтому он грамотно подсунул королю эту… Джейн Сеймур, обвинил меня во всех смертных грехах (начиная с прелюбодеяния – хотя к сексу я была равнодушна всегда) и добился моего ареста, осуждения и казни… тогда ему так казалось.
Однако он просчитался. Я тоже не из скобяной лавки (и уж точно не из трактира и не из пивоварни, которой владел его). И успела внедрить в ум, сердце и душу Генриха червячка сомнения в чистоте помыслов его первого министра и первого зама в Церкви Англии.
Через четыре года червячок вырос до размеров дракона… который Кромвеля благополучно и сожрал. 28 июля 1540 года Томас лишился головы… а я не смогла отказать себе в удовольствии встретиться с ним взглядом за мгновение до того, как он опустил голову на плаху. От ужаса он лишился сознания… видимо (как после того Генрих), решил, что по его душу пришёл демон в моём обличье.
Но обо всём по порядку. Дед Кромвеля был кузнецом; отец трактирщиком и владельцем пивоварни. Существуют свидетельства, что он не только обладал буйным нравом, но и обвинялся в мошенничестве (это не удивило при дворе ровным счётом никого).
Томас Кромвель родился… никто точно не знает, когда и где. Вроде около 1485 года; вроде в верхней части Путни-Хилл (сейчас это часть Лондона). Это был известный вертеп разбойников, и лишь немногие смельчаки отваживались проезжать через него ночью.
Кромвель однажды заявил архиепископу Кентерберийскому Томасу Кранмеру, что в молодые годы он был головорезом. В юности он оставил семью в Путни и отправился на континент.
Он утверждал, что сначала стал наёмником и участвовал в походе французской армии в Италии, где 29 декабря 1503 года сражался в битве при Гарильяно с испанцами. Неудачно – испанцы победили (любопытно, что это одна из первых битв, победа в которой была достигнута за счет использования ручного огнестрельного оружия - аркебуз).
Вскоре из французской армии он дезертировал, поселившись во Флоренции. Здесь стал служащим в банкирском доме Фрискабальди, быстро выдвинулся, курировал финансовые отношения банка со Святым Престолом.
По этой причине несколько раз посещал Рим. Интересовался политической жизнью Флоренции. В Италии Томас Кромвель познакомился с трудами Никколо Макиавелли… которые, собственно, и сделали Кромвеля Кромвелем.
Он много раз посещал Нидерланды (в то время это было владение Испании), где создал широкую сеть контактов среди английских купцов. Впоследствии он перебрался в Кале, тогда принадлежавший Англии, однако вскоре вернулся в Италию – уже в качестве агента архиепископа Йоркского (его представителя в Трибунале Священной Римской Роты – высшей апелляционной инстанции католической Церкви.
Затем Кромвель вернулся в Англию и обосновался в Лондоне. Дважды (в 1517 и 1518 годах) он возглавлял посольства в Рим, чтобы получить от папы Льва X буллу об индульгенциях для города Бостон в Линкольншире.
К 1520 году Кромвель прочно обосновался в коммерческих и юридических кругах Лондона, торгуя шерстью и тканями, а потом стал адвокатом (почти необходимость для карьеры политика и государственного деятеля).
Причём весьма успешным адвокатом – одним из самых знаменитых в Англии. В 1523 году он был избран в Палату общин, в которой смело и профессионально критиковал возросшие финансовые аппетиты короля Генриха VIII.
В 1524 году Кромвель поступил на службу к кардиналу Томасу Уолси - лорду-канцлеру короля Генриха VIII (де-факто второму человеку в Англии после короля) и стал его секретарём и управляющим кардинальскими имениями.
В середине 1520-х годов Кромвель помогал в ликвидации почти тридцати малых монастырей, чтобы собрать средства для Уолси на основание колледжа Крайст-Чёрч в Оксфорде. В 1526 году Уолси назначил Кромвеля членом своего совета; к 1529 году Кромвель был одним из самых доверенных советников Уолси. Однако к концу октября того года Уолси попал в опалу, а в 1530 году умер.
Обычно падение сюзерена увлекает за собой его приближённых – однако Кромвель проследовал в прямо обратном направлении. Видимо, уникальная синергия разбойничьего, военного, дипломатического, политического и государственного опыта с принципами Макиавелли и уже зрелым возрастом – Кромвелю было уже сорок пять (немалый жизненный опыт) было именно тем, что было нужно королю.
В том же 1530 году король назначил его в Тайный совет (в конечном итоге Кромвель сменил Уолси в качестве первого и главного советника короля). А когда Генрих всерьёз увлёкся мной… более того, я сумела стать для него незаменимой (сейчас сказали бы, что он подсел на меня как на кокс или герыч) … Кромвель понял, что наступил его звёздный час.
Стратегия Томаса была проста: использовать желание короля развестись с женой-католичкой и жениться на мне (в то время мои религиозные убеждения были… никакие – мне было всё равно, в какую церковь ходить) для того, чтобы убедить его разорвать отношения с Римом; создать свою церковь… и сделать весьма опытного в религиозных делах Кромвеля её главой де-факто. А параллельно – и первым министром.
Впоследствии, уже после казни Кромвеля, до меня доходили слухи, что Кромвель всерьёз намеревался отравить короля; посадить меня на английский трон… а править, естественно, самому. Учитывая его бурную молодость и увлечение Макиавелли, это весьма похоже на правду.
Сначала Кромвель сосредоточил в своих руках руководство правовыми и парламентскими делами короля… а затем добился, чтобы король поручил ему решение вопроса с разводом.
Третьего ноября 1534 года парламентом Англии был принят закон, провозгласивший Генриха VIII (и его преемников) единственным верховным земным главой новоиспечённой Церкви Англии. Это был полный разрыв с Римом – Англия официально перестала быть католической страной.
Ещё в апреле 1534 года король назначил Кромвеля государственным секретарём и главным министром де-юре (де-факто это было так уже давно).
21 января 1535 года король назначил Кромвеля королевским наместником в Церкви Англии и генеральным викарием по церковным делам и поручил ему организовать ревизии храмов, монастырей и духовенства по всей стране.
Что сделало Томаса идеологом английской Реформации и отцом Англиканской церкви, хотя по вопросам вероучения он пользовался советами архиепископа Томаса Кранмера. Суровость, с которой Кромвель осуществлял секуляризацию церковного имущества, дала ему кличку «молота монахов».
К тому времени ему уже давно было ясно, что я являюсь его главным препятствием на пути к абсолютной светской и духовной власти в Англии. Он грамотно подсунул влюбчивому Генриху Джейн Сеймур и организовал моё убийство – если называть вещи своими именами. Неудачное… но узнал он об этом лишь за мгновения до того, как его голова отделилась от тела.
30 мая 1536 года (через десять дней после моей казни) король женился на Джейн Сеймур. 8 июня в новом парламенте был принят второй Акт о престолонаследии, который обеспечил права наследников трона от королевы Джейн.
Позиции Кромвеля были теперь сильнее, чем когда-либо. Он сменил моего отца в качестве лорда-хранителя Малой печати 2 июля 1536, оставив пост хранителя судебных архивов, который он занимал с 8 октября 1534 года. 8 июля 1536 года он был повышен до звания пэра, получив титул барон Кромвель из Уимблдона.
В июле 1536 года была предпринята первая попытка прояснить религиозную доктрину после разрыва с Римом. Епископ Эдвард Фокс при поддержке Кромвеля и Кранмера представил предложения в парламент, которые позднее король одобрил в качестве десяти статей, напечатанных в августе.
Кромвель разослал предписания для их исполнения, которые выходили за рамки статей, провоцируя сопротивление в сентябре и октябре в Линкольншире и затем повсюду в шести северных графствах. Это восстание католиков, которое нашло поддержку среди мелкопоместного дворянства и даже знати, получило название Благодатное паломничество.
Во главе восставших встал дворянин и юрист Роберта Аск; восстание началось в Йоркшире в октябре 1536 года, а затем распространилось в других частях северной Англии, включая Камберленд, Нортамберленд Дарем и северный Ланкашир.
Восстание потерпело неудачу; его лидеры были осуждены за измену и казнены. Фрэнсис Бигод был повешен в Тайберне; лорды Дарси и Хасси были обезглавлены; Томас Мойн, член парламента от Линкольна, был повешен, выпотрошен и четвертован.
Сэр Роберт Констебл был повешен на цепях в Халле; а Роберт Аск повешен на цепях в Йорке. Всего было казнено 216 человек: несколько лордов и рыцарей семь аббатов, 38 монахов и 16 приходских священников.
Сэр Николас Темпест, егерь Боулендского леса, был повешен в Тайберне, сэр Джон Балмер повешен, выпотрошен и четвертован, а его жена Маргарет Стаффорд заживо сожжена на костре в Смитфилде.
Один из руководителей восстания, Томас Дарси, перед казнью дал Кромвелю пророческое предупреждение – уже второе после моего: милость короля по отношению к тебе не вечна; скоро ты закончишь так же, как и я.
И оказался прав - Кромвель взошёл на эшафот спустя ровно три года.
Я не могла не вмешаться, благо (спасибо Баронессе) уже точно знала, как. Нет, я не могла спасти им жизни… но могла даровать быструю и милосердную смерть. Я подкупила палачей и пригрозила, что если палач промахнётся, то не доживёт до утра. Я с юности была убедительна весьма, поэтому приговорённые к простому отсечению головы умерли мгновенно.
Сложнее было с приговорёнными к квалифицированной казни – сожжению (Маргарет Стаффорд) и к повешению, потрошению и четвертованию. Помогло оружие, в Англии неизвестное. Духовая трубка в фут длиной, снаряжённая стрелой со смертельным ядом быстрого действия.
По дороге на эшафот обезумевшая толпа закидывала приговорённых всякой гадостью, поэтому никто (включая приговорённых) не обратил на меня никакого внимания. Потеря сознания наступила ещё на виселице, после чего расчленяли уже мёртвое тело. Маргарет умерла сразу же после того, как её привязали к столбу для сожжения.
Именно тогда я и стала палачом… ангелом смерти и милосердия одновременно.
Два года спустя после подавления восстания, Кромвель допустил грандиозную ошибку (явно от головокружения от успеха Операции Джейн Сеймур). В 1539 году, чтобы завязать отношения с протестантами Германии, Кромвель убедил короля жениться на Анне Клевской из аристократического немецкого дома Ламарков.
В это время Англии грозила интервенция со стороны Франции и Испании, и такой союз был умным ходом. Но невеста не понравилась Генриху VIII, да и угроза войны с Францией и Испанией миновала.
Два этих обстоятельства позволили вождям католической партии при дворе —герцогу Норфолку и епископу Стивену Гардинеру предпринять попытку убедить подозрительного короля в не столько неблагонадежности, сколько некомпетентности Кромвеля (второе было для Генриха не лучше первого).
Однако в апреле 1540 года король пожаловал Кромвелю титул графа Эссекса, которого тот добивался несколько лет. Казалось, что угроза первому министру миновала… однако 10 июня 1540 года в три часа дня во время заседания Тайного Совета Кромвель был арестован по обвинению в государственной измене и ереси.
Оба обвинения соответствовали действительности… однако второе доктринально безразличного короля не волновало совершенно, а доказательств первого не было… или всё-таки были?
Мне неизвестно, в каких отношениях были Генрих и граф Уолтер Велдон (ныне граф фон Шёнинг), ибо при английском дворе граф появился уже после моего ухода… однако допускаю, что они были достаточно близки, чтобы граф сумел убедить короля, что Кромвель действительно замышляет что-то сильно нехорошее и потому представляет собой экзистенциальную угрозу.
Убедил по приказу Баронессы, для которой концентрация всей власти в Англии в руках отморозка Кромвеля представляла нешуточную угрозу. Видимо, напугал и без того параноика Генриха достаточно, чтобы тот стал действовать энергично.
Спустя неделю в Палату лордов был представлен законопроект Билля об опале, направленный на осуждение Томаса Кромвеля. В нем перечислялись многочисленные обвинения. Одно бредовее другого… впрочем, после так называемого суда надо мной королевским чиновникам было не привыкать.
Поддержка анабаптистов, коррупция, мягкость в отправлении правосудия, личная выгода, защита протестантов, обвиняемых в ереси (и, как следствие, в нарушении Акта шести статей), а также заговор с целью… женитьбы на дочери короля Генриха, Марии.
Через два дня к этому списку добавилось обвинение в сакраментализме (отрицание превращения хлеба и вина в тело и кровь Христовы), преступлении, за которое Акт шести статей предусматривал только смертную казнь. Законопроект был принят 29 июня 1540 года.
Кромвель был лишен всех своих титулов и почестей, и его официально стали называть просто «Томас Кромвель, чесальщик ткани». Король отложил его казнь, ожидая расторжения своего брака с Анной Клевской. Казнь была отложена, ибо Кромвель мог понадобиться в судебном процессе. Однако Анна согласилась на мирное аннулирование брака, за что Генрих щедро вознаградил её.
В надежде на помилование, Кромвель написал королю, поддерживая аннулирование брака, и закончил своё последнее обращение мольбой о пощаде. В отличие от моего письма (липового), это было настоящее.
В Тауэре Кромвель провёл около полутора месяцев. В разорванной одежде, со следами побоев на лице его доставили туда на лодке через Ворота Изменников. Начались бесконечные допросы, причём ответы арестованного никого не интересовали от слова совсем.
Следователи исполняли волю короля — ещё недавно пости всесильный первый министр должен был быть казнён. Чтобы заставить Кромвеля оговорить себя, прибегли даже к пыткам. Безуспешно.
В это время архиепископ Кранмер безрезультатно пытался добиться от короля помилования Кромвеля. Однако Генрих лишь согласился заменить квалифицированную казнь (повешение, потрошение и четвертование) отсечением головы. Что было обычным делом для осуждённых калибра Кромвеля.
28 июля 1540 года Томас Кромвель поднялся на эшафот на Тауэрском холме (в тот же день циничный король женился на Екатерине Говард… которая вскоре закончит, как и Кромвель).
Кромвель исповедался и помолился, назвав себя «вечным странником в этом мире», но, обращаясь к народу, не стал заявлять о своей невиновности. Таким образом он пытался сохранить положение при дворе своего единственного сына — Грегори Кромвеля.
Я не могла устоять перед искушением основательно отомстить Томасу и подкупила палача. Имитируя внезапный приступ желудочной колики, тот нанёс Кромвелю два чудовищно болезненных удара – и лишь третьим обезглавил.
Впоследствии отрубленная голова Кромвеля была выставлена на всеобщее обозрение на Лондонском мосту, насаженная на кол. Тело Кромвеля было похоронено в капелле Святого Петра в оковах внутри Тауэра в Лондоне. Рядом с (якобы) моим телом…
Пройдёт менее ста лет, и праправнук казненного министра Оливер Кромвель заговорит с королем Англии уже совсем по-другому… впрочем, об этом чуть ниже.
А пока что я расскажу о казни недалёкой глупышки Екатерины Говард.
По официальной версии, после отмены первого расстрельного приговора, вынесенного 16 января 1940, самого жуткого серийного убийцу в истории человечества Владимира Винничевского этапировали в Москву, ибо по требованию адвоката, ему была назначена вторая психиатрическая экспертиза - в НИИ имени Сербского.
Экспертиза признала Винничевского вменяемым, и пятого августа 1940 года по его делу состоялось повторное судебное заседание, вновь вынесшее расстрельный приговор по той же незаконной статье 59-3 УК РСФСР (бандитизм). Незаконной потому, что, по версии следствия, он совершал все жуткие убийства в одиночку.
28 августа 1940 года он подал прошение о помиловании в президиум Верховного суда РСФСР, в которой он признал свои преступления (ибо доказательств было море), но просил сохранить ему жизнь. В помиловании Винничевскому было предсказуемо отказано и 11 ноября 1940 года, в возрасте 17 лет, он был расстрелян.
В СССР тела казнённых не выдавались родственникам для погребения – даже о месте захоронения им не сообщалось. Поэтому официально считается, что Винничевский захоронен на 12-м километре Московского тракта.
Это единственное известное место захоронения казнённых в Свердловской области в те годы. Закон не предусматривал раздельные погребения для уголовников и политических; в одной общей могиле лежали и те, и другие.
В 1990-е годы это захоронение было превращено в мемориальный комплекс памяти жертв репрессий 1920-1950-х годов. 20 ноября 2017 года на этом комплексе был открыт памятник «Маски скорби: Европа-Азия» работы школьного приятеля Винничевского скульптора Эрнста Неизвестного.
По версии Надежды Крыловой (меня весьма впечатлила её книга «Свердловские монстры» - беллетризованное изложение дела Винничевского) Винничевский был осуждён и расстрелян в полном соответствии с законом.
Ибо банда имела место – причём в составе аж четырёх человек. Самого Винничевского; главаря банды Николая Артамонова (он же Призрак), Леонида Афанасиу (он покончил с собой задолго до задержания Винничевского) и Клары Швецовой (она же «Леди Х»).
Артамонов и Швецова были приговорены к расстрелу в административном порядке, без суда (совершенно секретным решением Верховного Суда СССР они были объявлены вне закона и включены в проскрипционные списки).
Однако возникла, в общем-то, вполне ожидаемая заминка. Все без исключения палачи категорически отказались исполнять приговор. Не потому, что приговорённый был ещё несовершеннолетним (в 17 лет таковыми уже считались) … а потому, что палачи – вообще весьма суеверная публика – чего-то очень сильно боялись… или кого-то.
Пришлось выписать из самой первопрестольной Алевтину Яхонтову – Чёрную Мару госбезопасности – которая не боялась ни Бога, ни чёрта… вообще никого и ничего не боялась (это правда – я не робкого десятка совсем, но меня эта фурия не по-детски пугает). Она и расстреляла Винничевского 11 ноября 1940 года… как и Призрака, и Клару.
Тело душегуба (как и тела Клары и Призрака) было сожжено в одной из котельных Свердловского УНКВД почти сразу же после приведения смертного приговора в исполнение.
Что произошло на самом деле, до сегодняшнего дня знали лишь пять человек… на сегодняшний день осталось четыре. Ибо все материалы дела Винничевского, датированные 23 февраля 1940 года и позднее, были полностью сфальсифицированы – тогда обычное дело в СССР … ибо это была уже политика.
22 февраля 1940 года содержавшимся в импровизированных одиночных камерах в импровизированной тюрьме в одном из зданий консульства Германии в Свердловске (и потому на территории Третьего рейха) сделали инъекцию сильнодействующего снотворного почти мгновенного действия.
Когда они отключились, их погрузили в армейский фургон скорой помощи ГАЗ-55 и доставили в неприметную котельную в одной из бесчисленных промзон на окраине Свердловска. Там Призраку сделали укол сильнейшего стимулятора – и мёртвого из гроба поднимет.
Когда он проснулся, его бесцеремонно отвели в собственно котельную, закрыли за ним дверь …, и он аж остолбенел от изумления. Ибо примерно посередине котельной (немного левее) в явно антикварном кресле, которое выглядело как самый настоящий королевский трон восседала… самая настоящая королева.
Лет тридцати… пяти на вид (скорее всего, чуть постарше) – и на удивление для наглухо закрытой «железным занавесом» Страны Советов типично британской… скорее даже английской внешности.
Довольно высокого роста, стройная (хотя фигура и не идеальная), смуглая кожа, длинная шея, аристократичное овальное лицо, широкий рот (который, однако, её не портил), пухлые чувственные губы, небольшая грудь, красивые карие глаза, густые вьющиеся чёрные волосы почти до лопаток…
Не красавица, в общем – но по-своему привлекательна… даже притягательна. Загадочно-мистически притягательна – было в ней что-то от средневековой колдуньи… хотя и от королевы тоже. В частности, аура королевы.
Её королевскую ауру не портила даже её ну просто совсем не королевская одежда – которая, честно говоря, вообще ни в какие ворота не лезла. Ибо одета она была… в точности как мужчина-пуританин времён Елизаветы Великой: белая рубашка под чёрной курткой, перехваченной широченным чёрным кожаным поясом; чёрные брюки и чёрные же сапоги до колен.
Её царственные пальцы сжимали рукоятку самого настоящего палаческого меча в стиле Сансона Великого (в коллекции Артамонова таких было аж два – семнадцатого и восемнадцатого веков).
Он сразу понял, кто перед ним – ибо сходство с портретом работы ныне никому не известного голландского мастера было просто фотографическим. И потому церемонно поклонился: «Здравствуйте, Ваше Величество. Личная аудиенция у королевы Англии для меня огромная честь…»
Так называемый судебный процесс над Анной Болейн был проведён с настолько грубейшими нарушениями (она была абсолютно невиновна ни по одному из пунктов обвинения), что ни приговор, ни аннулирование её брака с королём Генрихом VIII не имели никакой юридической силы. Поэтому чудесным образом выжившая Анна Болейн до сих пор была законной королевой Англии.
«С чего ты решил, что я королева Англии?» - наигранно осведомилась Анна Болейн. Ибо это была чистая правда. Призрак с гордостью ответил:
«Я один из немногих избранных, кто видел копию единственного Вашего прижизненного портрета великого – хотя ныне почти никому не известного - мастера Виллема ван Хоорна»
Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Про него говорили, что он обладает мистическими способностями – ему было достаточно пообщаться всего один час и он создавал идеально точный портрет… почти как современное фото…»
Улыбнулся и продолжил: «… и ещё про него говорили, что те, кого он изобразил на портрете, никогда не умрут насильственной смертью… а некоторым будет дарована вечная жизнь в этом мире…»
Глубоко вздохнул – и с нескрываемой радостью кивнул: «Я очень рад, что Вы спаслись и обрели вечную молодость …, понятия не имею, как это у Вас получилось… но это неважно. Я видел оба фильма о Вас – 1920-го и 1933-го годов… и меня просто бесило, как с Вами поступил Ваш муж и его прихвостни…»
Анна усмехнулась: «Они получили по заслугам. Мужа удар хватил, когда я к нему в гости заглянула… в возрасте на десять лет моложе, чем должна была… Кромвель, похоже, сдох не от топора, а от шока, когда на эшафоте заглянул в мои глаза… я почти у самого помоста стояла… Кранмер больше изнутри горел, чем снаружи, от моего взгляда…»
«Ваша великая дочь… знала?» - осторожно спросил Призрак. Анна кивнула:
«Я пришла к ней незадолго до её смерти, когда она уже умирала. Виллем передал ей мой портрет в качестве подарка на коронацию… она знала и про идеальное сходство, и легенду про оберег от насильственной смерти… поэтому совершенно не удивилась…»
Артамонов с профессиональным интересом антиквара спросил: «Портрет у Вас?»
Королева кивнула: «Дочь вернула его мне… сейчас он в моём доме в Берлине…»
Призрак кивнул – и задал экзистенциальный вопрос: «А здесь Вы какими судьбами?». Анна Болейн усмехнулась:
«Судьбами вашей банды, вестимо. Мои работодатели… раскрывший вас Роланд тоже на них работал… решили, что всех вас необходимо обезглавить. Я что-то вроде их официального палача… ещё с конца XVI века… да, кстати…»
Она кивнула в сторону меча: «По мнению знатоков, я лучший кузнец-оружейник Европы уже столетия… это моих рук творение, как и оба ваших меча… там маленький вензель есть у самой рукоятки… AR ... Anna Regia...»
Артамонов кивнул: «Я готов… что я должен сделать?»
Анна Болейн пожала плечами: «Вы же видели фильм… книги наверняка читали»
Призрак вздохнул, прошёл на середину котельной (чтобы Анне было удобно размахнуться), встал на колени, выпрямился, вытянул шею, закрыл глаза, сцепил руки перед собой и повторил: «Я готов, Ваше Величество…»
Королева поднялась из кресла, подошла к нему сзади, размахнулась и одним сильным и точным ударом обезглавила. Подошла к двери, постучала, вошли два спецназовца Орлеанской Девы (подруги-соратницы Анны вот уже четыреста лет), убрали тело и голову в мешок, замыли кровь на полу…
Следующим был обезглавлен Винничевский; затем Клара Швецова. Обе казни прошли без осложнений, после чего все три тела были сожжены в котельной.
Когда Анна вернулась в конспиративный особняк ЦК партии, её ждал сюрприз. Приглашение совершить визит к Минотавру. К Красному Тамерлану Иосифу Виссарионовичу Джугашвили-Сталину.
На военном аэродроме Кольцово меня и моих соратников предсказуемо ожидал аэрофлотовский ПС-41 – гражданский вариант шнельбомбера СБ. В VIP-исполнении… насколько это понятие было вообще применимо к гражданскому авиатранспорту Страны Советов.
Однако доставил нас борт в Москву в относительном комфорте (бывало и намного хуже… я на чём только не летала, в том числе и в кресле пилота – Жанна заразила меня любовью к небу ещё в начале двадцатых).
И довольно быстро – менее, чем за четыре часа. На аэродроме НКВД в Остафьево нас (не менее предсказуемо) ожидали аж два автомобиля. Представительский лимузин ЗиС-101 (меня) и банальная Эмка (моих соратников).
Чёрный лимузин доставил меня в самое логово Минотавра. К Минотавру потому, что на ближайших подступах к Ближней даче Красного Тамерлана дорога из соображений безопасности представляла собой лабиринт, в котором не помогла бы и нить Ариадны.
Благодаря преподавателям мифологии университета Святого Фомы Аквинского, я была знакома с мифологией… да почти что всех мало-мальски заметных народов мира. В том числе, и с грузинской, поэтому мне Сталин представлялся скорее как гвелвешапи. Гигантским драконом с огненной утробой, пожиравшей людей миллионами (многие жертвы Большого террора сжигались в крематориях).
Ближняя дача Сталина была не первой его резиденцией (однако самой любимой). Первая загородная резиденция Сталина находилась в пустовавшем после революции особняке Левона Зубалова, в прошлом состоятельного нефтепромышленника. Сталин с семьёй обосновался там в 1921 году.
По соседству поселились его соратники-большевики — Анастас Микоян, Николай Бухарин (впоследствии расстрелянный) и Климент Ворошилов.
В «солнечный дом» (так называла эту дачу в Одинцовском районе дочь вождя Светлана) Иосиф Виссарионович наведывался вплоть до 1932 года. Здесь, в двухэтажном коттедже с 12 комнатами, выросли его дети.
Неприметную с архитектурной точки зрения постройку выбрали, исходя из соображений безопасности: здание выгодно располагалось и имело запасные выходы для эвакуации в случае нападения киллеров.
Ближняя дача Сталина располагалась недалеко от села Волынское вблизи бывшего города Кунцево. «Ближней» дача стала именоваться по сравнению с прошлой дачей Сталина, располагавшейся в селе Успенском. Впрочем, дачу называли также «Кунцевской», «Волынской» и «Зеленой» по цвету дома. Путь от Кремля (и от Дома правительства) занимал чуть менее четверти часа.
Дача стала почти постоянным местом жительства Красного императора после того, как его жена Светлана Аллилуева якобы покончила с собой (по другим данным, её застрелил Сталин в порыве ревности). На самом же деле… впрочем, это уже совсем, совсем другая – и жутковатая – история.
Первый одноэтажный дом по проекту архитектора Мержанова построили в 1934 году. Сталин нередко сам приезжал на стройку, высказывал пожелания. Позднее дом еще много раз перестраивали по приказу Хозяина: то ему не хватало солнца, то нужна была тенистая терраса, то ещё что-то.
Хотя здание было довольно большое – семь комнат и несколько веранд - Сталин практически всё время проводил в своём кабинете, в котором имелось несколько диванов для отдыха и сна.
Дача с прилежащей территорией занимала двадцать гектаров, огороженных зелёным пятиметровым дощатым забором. На ее территории, еще при строительстве, было высажено порядка 70 тысяч деревьев, в том числе и плодовых, осенью можно собрать много грибов, а дополняли пейзаж множество посаженных цветов, которые любил Сталин.
Мало кто знает, но на всех его дачах произрастало множество цветов, из которых он самолично собирал букеты и расставлял по вазам в различных комнатах. Иными словами, кроме много чего ещё, Сталин был ещё и флористом.
Меня встретил неизвестный мне помощник Сталина, который – к моему величайшему удивлению – попросил меня взять с собой мой рабочий инструмент собственного производства (середины XVII века).
На мой недоумённый взгляд он улыбнулся: «Товарищу Сталину известно, что Вы палач, а не убийца… кроме того, Вы голыми руками всю охрану положите… а потом гордо удалитесь. Так что…». Он развёл руками – и провёл меня в столовую.
Вживую Сталин выглядел совсем не так, как на фото и на кинохронике, что меня нисколько не удивило. Ибо я знала (от работавшей в абвере великой княжны Анастасии), что все фото- и даже киноматериалы с изображением «вождя народов» тщательно ретушируются.
Невысокий (всего 162 сантиметра, на пять дюймов ниже меня); со смуглым бесконечно усталым лицом (было от чего), на котором заметно проступали рябинки (последствия перенесённой в детстве оспы). Лоб невысокий, узкий, обрезанный полоской коротко подстриженных совершенно седых волос. Большой нос, как у типичного кавказца (в сказки о якобы еврейском происхождении Сталина, я категорически не верила… да и о русском тоже).
Руки длинноваты и тяжеловаты по сравнению с туловищем. И малоподвижны, особенно — левая. Это был результат попадания в 6-летнем возрасте под фаэтон, поэтому левая рука с поврежденным сухожилием, нервами и сосудами полностью не разгибалась (да и правая работала не очень), что стало причиной негодности Сталина к воинской службе.
Выглядел Вождь Народов минимум на десять лет старше своего официального хронологического возраста (официально Иосиф Виссарионович Джугашвили появился на свет 18 декабря 1878 года).
Это меня не удивляло; меня удивляло, что Красный Тамерлан вообще жив до сих пор… при его лайфстайле. Дикая нагрузка, постоянное нервное напряжение, перманентное курение, малоподвижный образ жизни; мягко говоря, нездоровая еда (жирная и острая); алкоголь в немалых дозах… неудивительно, что Сталин был гипертоником и уверенно шёл прямой дорогой к инсульту.
Но это если верить официальной дате рождения, которая не соответствовал действительности (это я знала точно). На самом деле, настоящая дата рождения Красного императора была одним из наиболее тщательно охраняемых секретов… причём по требованию вовсе не Сталина.
А вообще женщины - её звали Наталья Львова; она была известной в узких кругах ленинградской колдуньей. По приказу Сталина её перевезли в Москву, выделили трёхкомнатную квартиру и зачислили в штат его личной охраны.
Именно по её совету Сталин приказал засекретить дату своего рождения, чтобы враги не смогли составить его подробный психологический портрет с помощью астрологии и нумерологии. Которые ещё как работают – если за дело берётся профессионал. Особенно уровня Натальи Львовой.
Известно также, что именно Львова посоветовала Сталину никогда не смотреть прямо в камеру во время фото или киносъемки, дабы затруднить врагам наведение порчи. С тех пор вождь практически всегда фотографировался вполоборота… или фотографировали вообще двойников… коих было несколько.
Через свою агентуру в московской и ленинградской богеме (Наталья Львова была близка, в частности, с Анной Ахматовой), Аусланд-СД узнала о её существовании и о её работе на Сталина.
Справедливо решив, что лучше перебдеть, чем недобдеть, Гиммлер и Гейдрих – руководители операции Blitzeinschlag – решили ещё до начала операции ликвидировать ведьму. Операцию осуществил известный мне Колокольцев, благо охраны у дамочки не было – Сталин решил, что такая ведьма сама защитит себя.
Не защитила – Колокольцев задушил её гарротой, а тело сжёг в одной из бесчисленных московских котельных. Как ни странно, её даже особо не искали – Сталин решил, что она просто сбежала (возможно, со страху), а найти сбежавшую ведьму не под силу даже НКВД СССР.
«Здравствуйте, товарищ Сталин» - вежливо поздоровалась я.
«Товарищ?» - совершенно искренне удивился Сталин. Ибо где сын сапожника – и где до сих пор законная королева Англии…
Я пожала плечами: «Вы прекрасно знаете, с кем и с чем мы воюем… и что в этой войне мы все в одном окопе… и все боевые товарищи…»
Красный Тамерлан неожиданно церемонно поклонился и с несколько неожиданным пиететом произнёс: «Здравствуйте, Ваше Величество. Добро пожаловать в мою скромную обитель. Для меня огромная честь принимать в моём доме королеву Англии… до сих пор законную королеву…»
Я изумлённо посмотрела на него. Сталин взял со стола большую – размером почти с оригинал – фотографию моего прижизненного (в смысле, до эшафота) портрета работы Виллема ван Хоорна и показал мне.
«Откуда это у Вас?» - совершенно искренне удивилась я. Сталин ответил:
«Из архива Глеба Бокия… это имя Вам что-нибудь говорит?». Я кивнула:
«Главный оккультист ВЧК-ОГПУ-НКВД… и по совместительству один из лучших криптоаналитиков мира… его шифры до сих пор взломать не могут. Вы его расстреляли в тридцать седьмом… во время вашей Большой Чистки…»
Последнее Сталин проигнорировал. И не то, чтобы неожиданно объявил:
«Вы привели в исполнение совершенно законные приговоры. Винничевский в полном соответствии с законом приговорён к ВМН по совершенно законной статье… ибо банда действительно существовала. Его подельники объявлены вне закона, так что убить их может… кто угодно»
Я кивнула: «Я в курсе». Ибо Баронесса меня поставила меня в известность, зная мой пиетет к букве закона. Красный Тамерлан продолжил: «Наша общая знакомая, которая имеет несносную привычку проходить сквозь стены…»
На самом деле, становиться невидимой – что на практике ровно то же самое.
«… сообщила мне, что по причинам, которые она не соблаговолила озвучить…»
Я усмехнулась: «Мне тоже… так что двое нас…»
«… выжившие участники этой банды должны быть обезглавлены. И что сделать это нужно в полной тайне. Поэтому Вас и ваших соратников доставили в Свердловск мои личные агенты на моём личном транспорте… ни нарком, ни зондеркоманда, которая раскрыла это дело, не в курсе… Вы знакомы с Роландом?»
Я покачала головой: «Я знаю о нём; пару раз видела на официальных приёмах в Берлине, но мы не знакомы. Он вообще не в курсе, что я жива…»
Сталин кивнул, взял со стола коробочку и протянул мне: «За Вашу роль в ликвидации особо опасной банды преступников Вы награждены орденом Красной Звезды… он для Вас наиболее приемлемый…»
Я кивнула: «Символ бога войны Марса… подойдёт вполне». Я взяла коробочку и открыла, чтобы полюбоваться наградой… как ни странно, первой в жизни. За четыреста лет.
Красный Тамерлан будничным тоном осведомился: «Мне нужно Ваше полное имя для официального совершенно секретного указа…». Я вздохнула – и уверенно назвала ему ФИО из моего липового удостоверения (производства Тирпиц-Уфер, к гадалке не ходи) лейтенанта госбезопасности. Армейского капитана.
«Анна Георгиевна Говорова». И объяснила несколько удивлённому Сталину:
«Анна… это понятно, я очень люблю своё имя, никогда его не меняла. Георгиевна потому, что мой отец Томас… отчество не получится благозвучным, а это имя моего казнённого брата, которого я очень любила…»
«Почему Говорова?» - спросил Сталин. Я улыбнулась: «Фамилия моей мамы… очень любимой мамы Говард. Элизабет Говард…»
Он кивнул – а я усмехнулась: «Ненавижу все эти восточные прелюдии… ну почему нельзя сразу начинать с самого важного… Вы же меня к себе пригласили вовсе не для того, чтобы пообщаться с настоящей королевой и вручить награду… которую могли и через Роланда передать…»
«Вы жили на Востоке?» - удивился Красный Тамерлан. Я покачала головой:
«Работала… в одном из осколков империи Тимуридов. Тамошний оригинал… правитель… любитель всякой экзотики… загорелся желанием заполучить к себе женщину-палача после того, как узнал, кто изготовил все его элитные мечи…»
Сталин удивлённо покачал головой: «Бывает же… впрочем, в тех краях чего только не бывало…». Я кивнула и продолжила:
«Он предложил мне контракт на год, при этом такое вознаграждение, которое разорило бы в хлам и моего бывшего… я девочка меркантильная весьма – в деда-купца… вот и согласилась… на свою голову…»
«На свою голову?» - удивился Красный Тамерлан. Я вздохнула: «До того я только мечом работала… почти. Да, сожгла нескольких ведьм… еретиков с полдюжины… кое-кого повесила… топором пару раз махнула… а тут…»
Я покачала головой: «По части методов это был такой затейник… что куда там Ване Ужасному…»
«Вы были знакомы с Иваном Грозным?» - в высшей степени заинтересованно осведомился Сталин. Ибо был помешан на этом персонаже лишь чуть меньше, чем на Тамерлане.
Я покачала головой: «Меня ему представили… но не более того. Я сделала для него несколько показательных казней мечом – он хотел посмотреть, как это работает. Заплатил очень хорошо… но ему не очень понравилось…»
«А с Петром Великим?». Я кивнула: «Примерно так же. Я обезглавила мечом троих… ему не зашло, как сейчас говорят на улице. Не российский это дивайс… тут мясницкий топор используют… по рабоче-крестьянски… или тупо вешают»
«А у этого… затейника?». Я усмехнулась:
«Проще сказать, что я для него не делала… всю Энциклопедию казней, пыток и телесных наказаний заполнить можно. И пытала, и порола… хотя это не моё вообще. Он был доволен, как ни странно…»
«Продлить контракт не предлагал?» - улыбнулся Сталин. Я улыбнулась:
«Он очень хотел… но тут весьма некстати дворцовый переворот случился… обычное дело в тех краях в то время». И рассмеялась: «Его как Улугбека обезглавили… моим мечом, что характерно…»
И ответила на незаданный вопрос: «Его преемник и близко затейником не был; к казням и пыткам относился довольно негативно; казна пуста была почти…»
Красный Тамерлан рассмеялся: «Понятно. Не договорились и расстались, значит»
Я кивнула и махнула рукой: «Ладно, можете свой экзистенциальный вопрос не озвучивать… не нужно мысли читать, как Баронесса, чтобы понять, что Вас на самом деле интересует…». И ответила не незаданный вопрос:
«Решение о том, чтобы оставить Вас в живых и позволить прийти к власти в СССР было принято осенью 1918 года – после того, как молохане руками их агента – Красного Машиаха Якова Свердлова чуть всю Россию под контроль не поставили»
Сталин усмехнулся: «Они решили, что я меньшее Зло, чем молохане…»
Я покачала головой: «Не только… они решили, что только Вы можете не позволить им захватить СССР… остальные слабы слишком; не по зубам им эти Слуги Дьявола… что пока что подтверждается…»
И продолжила: «Понятно, что Вы не остановитесь… Ваш проект Земшария слишком раскрутился… но кроме Восточной Европы и по мелочи по всему миру Вам так или иначе не позволят ничего приобрести… а война с молоханами в Ваших же интересах…». Сталин кивнул.
Через час я покинула Ближнюю Дачу, а ещё через полтора вылетела в Берлин.
