Тортури та Снаф

В вольном городе Арканар, где власть дона Ребе уже давно превратилась в кровавый театр, стояла Весёлая Башня. Снаружи она выглядела как обычный высокий донжон с чёрными стенами, но внутри верхние этажи были отданы под роскошные комнаты удовольствий для знати. Здесь можно было не только пить лучшее вино и пользоваться услугами самых искусных куртизанок, но и наблюдать за настоящими пытками через специальные окна с толстым стеклом. Простой народ называл это «кровавым театром дона Ребе». Аристократы же просто говорили: «Пойдём в Весёлую».Молодой баронет Леонард фон Круг, двадцати четырёх лет, с тонкими аристократическими чертами и холодными серыми глазами, вёл под руку свою младшую сестру, леди Аделину. Ей только-только исполнилось девятнадцать. Высокая, стройная, с длинными тёмно-рыжими волосами и кожей цвета слоновой кости, она уже давно разделяла с братом самые тёмные тайны. Сегодня он обещал ей особенное представление.— Ты ведь давно просила настоящее зрелище, — шепнул Леонард, открывая тяжёлую дверь в их любимую комнату на самом верху. — Сегодня приведут шпионку из соседнего баронства. Дон Ребе лично назначил ей «полное внутреннее обжигание». Ты будешь в первом ряду.Комната была роскошной: огромная круглая кровать под балдахином из чёрного бархата, мягкие ковры, приглушённый свет масляных ламп. Одну стену полностью занимало большое арочное окно, выходящее прямо в камеру пыток, расположенную этажом ниже. Стекло было прозрачным только с одной стороны — жертва не могла видеть зрителей.Аделина вошла первой. Её пальцы дрожали от возбуждения. Не дожидаясь, пока брат закроет дверь, она начала быстро раздеваться. Платье соскользнуло на пол, за ним — тонкая сорочка. Осталась полностью обнажённой: упругая грудь с твёрдыми розовыми сосками, гладко выбритое лоно, длинные ноги. Она забралась на кровать, села по-турецки и прижалась спиной к подушкам, не отрывая глаз от окна.— Покажи мне всё, — прошептала она хрипло. — Не пропусти ни одной секунды.Внизу, в ярко освещённой камере пыток, уже всё было готово. На квадратной железной раме, установленной вертикально, висела обнажённая девушка примерно того же возраста — девятнадцать или двадцать лет. Её звали Марта. Её тело было крепким, с широкими бёдрами и тяжёлой грудью крестьянки. Руки и ноги были растянуты в стороны и прикованы толстыми кандалами. Она уже кричала и дёргалась, но стражники только смеялись.Палач — огромный, лысый мужчина по прозвищу Красный Ганс — медленно разогревал в жаровне длинный острый железный прут. Металл уже стал вишнёво-красным.Дон Ребе, сидевший в кресле сбоку, лениво махнул рукой:— Начинай. Полное обжигание внутренних органов. Пусть почувствует каждый дюйм.Ганс подошёл к жертве. Марта завыла от ужаса, увидев раскалённый металл.Он приставил острие точно в центр её пупка. С громким шипением и запахом горелого мяса прут вошёл внутрь с небольшим усилием. Марта издала такой пронзительный крик, что он, казалось, пробил даже толстые стены. Ганс медленно проталкивал прут глубже, поворачивая его внутри. Дым поднимался тонкими струйками. Он держал его внутри тридцать пять секунд, давая металлу остыть в кишках девушки.Аделина на кровати тихо застонала. Леонард сел позади неё, полностью одетый, и обнял сестру. Его правая рука скользнула между её бёдер. Пальцы легко раздвинули влажные уже губы и вошли внутрь.— Смотри, милая… — прошептал он ей на ухо, начиная медленно двигать пальцами.Ганс вытащил прут, снова раскалил его и вонзил в тот же пупок ещё три раза — каждый раз сильнее и медленнее, расширяя отверстие. Кожа вокруг пупка почернела, края стали рваными. Марта уже не кричала непрерывно — она хрипела, захлёбываясь слюной и слезами.Затем палач перешёл к анусу. Он раздвинул ягодицы жертвы и медленно, с усилием, начал вводить раскалённый прут в прямую кишку. Марта выгнулась дугой, кандалы зазвенели. Прут вошёл полностью. Ганс держал его внутри сорок секунд, потом начал серию из десяти глубоких проникновений. Каждый раз он вынимал, нагревал заново и вгонял ещё глубже. На седьмом или восьмом введении кончик прута, пройдя через весь кишечник, показался из расширенного пупка.— О боги… — выдохнула Аделина, широко раздвигая ноги. Леонард уже ввёл в неё два пальца и быстро двигал ими, большим пальцем растирая клитор. Сестра тёрлась о его руку, не отрывая взгляда от окна.Ганс специально водил прутом внутри, спрашивая громко:— Где теперь прут, шпионка? В печени? В кишках? А теперь где?Марта только выла. Первые два раза он специально двигал прутом под кожей живота, чтобы зрители видели, как металл ходит внутри. На седьмом проникновении прут уже свободно проходил насквозь — из ануса до пупка.После этого палач дал жертве сорок минут отдыха. Марта висела в кандалах, из её пупка и ануса текла смесь сукровицы, обожжённой крови и прозрачной жидкости. Живот был покрыт ожогами.Леонард тем временем уложил Аделину на спину, раздвинул её ноги шире и продолжал ласкать её пальцами, иногда наклоняясь и проводя языком по её груди.— Теперь её дырочки готовы, — сказал он сестре. — Прут будет входить легко и обжигать всё, что хочет палач.Когда отдых закончился, Ганс вернулся. Теперь он работал методично. Сначала три глубоких введения через расширенный пупок — обжигал печень. Марта уже почти не сопротивлялась, только дрожала всем телом. Затем — желудок. Прут вошёл с первого раза, и девушка издала такой звук, будто у неё внутри что-то лопнуло.Аделина в этот момент кончила в первый раз — сильно, содрогаясь и впиваясь ногтями в руку брата.Дальше палач опускал прут вниз и на четвёртом введении проткнул матку. Марта закричала особенно отчаянно. Затем по одной почке за заход. И наконец — самое зрелищное.Ганс полностью раскалил длинный прут и ввёл его через пупок так глубоко, что раскалённый кончик вышел между малых половых губ жертвы. Он раздвинул их пальцами и показал зрителям, как металл медленно выходит из влагалища. Сделал это ещё два раза, каждый раз полностью вынимая, нагревая и вгоняя заново.Аделина кончила во второй раз, громко крича от удовольствия.Когда пытка закончилась, Марта была ещё жива, но едва дышала. Её пупок превратился в зияющую чёрно-красную дыру, в которую свободно входили два пальца палача. Ганс отстегнул её от рамы, связал руки за спиной и вывел на специальный балкон-балку, выступающий из башни. Там он накинул петлю на шею девушки и подвесил её за шею, так чтобы тело свободно болталось на виду у всего города.Ноги Марты слабо дёргались. Из её пробитого насквозь пупка всё ещё сочилась жидкость. Даже с большого расстояния была видна огромная чёрная дыра в животе.Леонард перевернул Аделину на живот и вошёл в неё сзади одним резким толчком. Пока он сильно трахал свою сестру, оба они смотрели, как тело казнённой шпионки медленно раскачивается на ветру.— Спасибо, брат… — стонала Аделина, толкаясь назад бёдрами. — Это было… лучшее зрелище в моей жизни.Весёлая Башня продолжала жить своей обычной ночью: крики удовольствия наверху, крики боли внизу, и запах горелого мяса, смешанный с ароматом дорогих духов.В Арканаре такие развлечения для знати считались изысканными.