В подвалах старого каменного замка, где-то в королевстве на исходе XV века, находилась тайная камера пыток. Толстые стены заглушали крики, но под самым потолком, почти у уровня земли, была узкая решётка, выходившая во внутренний двор. Местные дети — мальчишки и девчонки от восьми до четырнадцати лет — давно знали это место. Стоило только стемнеть, они тихонько приползали, припадали на колени, а потом ложились прямо на холодную землю, прижимаясь лицами к ржавым прутьям решётки. Оттуда открывался отличный вид вниз, в освещённую факелами камеру.В тот вечер внизу готовили двух молодых женщин — обеим было около двадцати пяти. Их полностью раздели и подвесили на железных кольцах, вбитых в стену. Руки были вытянуты высоко вверх и крепко связаны, а ноги широко разведены и прикованы к нижним скобам. Женщины висели полностью голые, тела блестели от пота и слёз. Между ними стояла жаровня, в которой пылали угли, а на них лежали тяжёлые раскалённые щипцы и длинные железные прутья.Дети снаружи затаили дыхание. Маленькая десятилетняя Лиза прижалась щекой к решётке и шептала:— Смотрите… они совсем голые… как в бане, только цепи…Рядом с ней лежал тринадцатилетний Томас, широко раскрыв глаза.Палач — огромный мужчина в кожаном фартуке — медленно подошёл к первой женщине. Её звали Маргарет. Она дрожала всем телом, пытаясь сжать ноги, но цепи не позволяли. Палач взял из жаровни длинные щипцы, раскалённые докрасна. Металл светился оранжевым.— Нет… пожалуйста… — хрипло умоляла Маргарет.Палач не ответил. Он широко раскрыл щипцы и медленно, почти торжественно, обхватил ими её левую грудь. Раскалённый металл с шипением впился в нежную плоть. Кожа мгновенно почернела, пошёл густой белый дым. Маргарет закричала так, что голос сорвался на визг. Тело выгнулось дугой, цепи зазвенели. Щипцы сжимались сильнее, выдавливая дымящуюся плоть. Запах горелого мяса поднялся вверх, к решётке.Дети не отводили глаз.— Смотри, как дымится… — прошептал кто-то из мальчишек.Вторая женщина, по имени Катерина, видела всё это и уже рыдала в голос. Она знала, что следующая — она. Обе прекрасно понимали, что наверху, за решёткой, лежат дети. Они видели маленькие лица, прижатые к прутьям, блестящие от возбуждения и страха глаза. Это делало унижение ещё страшнее.Палач перешёл к правой груди Маргарет. Теперь он сжимал щипцами уже обожжённую плоть, выкручивая её. Женщина билась в конвульсиях, моча стекала по её бёдрам. Она орала непрерывно, хрипло и страшно:— Ааааааа! Больно! Господи, убейте меня!..Катерина начала кричать ещё до того, как к ней прикоснулись. Палач взял новые щипцы и без промедления обхватил её полную грудь. Раскалённый металл прожёг кожу мгновенно. Женщина завыла, дёргаясь так сильно, что кровь потекла из запястий от железных браслетов. Щипцы сжимались и поворачивались, оставляя глубокие чёрные ожоги. Затем палач взялся за сосок — тонкими щипцами он вытянул его и прижал раскалённый прут прямо к основанию. Запах палёного стал невыносимым.Дети лежали на земле, не шевелясь. Кто-то из младших тихо плакал, но не от жалости, а от переполнявших чувств. Старшие мальчишки шептались:— Видишь, как грудь чёрная стала… А если он ниже опустит щипцы?Палач продолжал. Он методично работал с обеими женщинами, переходя от одной к другой, оставляя на их грудях глубокие, дымящиеся раны. Женщины уже почти не кричали — только хрипели и всхлипывали, их тела дёргались в агонии. Они то и дело поднимали взгляды к решётке под потолком, зная, что там лежат дети и смотрят на их голые, изуродованные тела.Когда пытка немного затихла и палач отошёл к жаровне за новыми инструментами,
Жети все это время продолжали смотреть из за решётке под самым потолком. Они тихо легли на холодную землю, прижимаясь лицами к ржавым прутьям, и замерли. Внизу, в камере пыток, освещённой факелами, висели две голые женщины — Маргарет и Катерина. Их руки были высоко подняты и привязаны к кольцам в стене, ноги широко разведены и прикованы, так что всё тело было полностью открыто и растянуто.Палач подошёл к жаровне. Он достал два тяжёлых железных прута, раскалённых до ярко-красного свечения. Сначала он вернулся к Маргарет. Женщина тяжело дышала, её грудь ещё дымилась после предыдущих щипцов. Палач медленно поднёс толстый раскалённый прут к её левому соску и сильно вдавил его прямо в центр нежного бугорка. Послышалось громкое шипение. Кожа мгновенно обуглилась, сосок провалился внутрь под давлением раскалённого металла. Маргарет заорала диким, животным голосом, её тело забилось в цепях.Палач держал прут прижатым до тех пор, пока железо не начало заметно тускнеть. Только когда металл остыл до тёмно-красного, он отнял его. На месте соска теперь зияла глубокая чёрная обугленная яма. Затем он проделал то же самое с правым соском — медленно, с наслаждением вдавливая раскалённое железо, пока оно не остыло. Женщина уже хрипела, слёзы и слюни текли по её лицу.Катерине досталось ещё хуже. После того, как палач обработал её груди щипцами, он взял тонкий, длинный железный прут, раскалённый добела. Кончик прута светился ослепительно. Он приставил его к пупку женщины и начал медленно, с усилием вдавливать внутрь. Кожа вокруг пупка сразу зашипела и почернела. Катерина закричала так, что голос сорвался. Прут проникал глубже, прожигая мягкие ткани живота. Палач продолжал толкать его, пока не вогнал примерно на половину ладони, после чего оставил торчать в теле женщины. Тонкий раскалённый стержень продолжал медленно остывать внутри её живота, продолжая жечь изнутри.Маргарет тоже получила такой же прут в пупок. Когда палач вгонял его, она билась так сильно, что кровь текла из запястий. Обе женщины теперь висели с чёрными, обугленными сосками и тонкими железными прутами, торчащими из дымящихся пупков. Запах горелого мяса стоял густой пеленой.Дети снаружи не отрываясь смотрели на происходящее. Никто не плакал. Они просто лежали на земле, прижавшись к решётке, и жадно впитывали каждую деталь страшного зрелища.Когда палач отошёл к жаровне за новыми инструментами, в камере были слышны только хриплые стоны и тяжёлое дыхание двух измученных женщин.Вскоре глаза детей широко открылись в камеру пыток ввели совершенно голую девочку 11 лет дети напугались и убежали.