Маргиналлии.
Re: Маргиналлии.
Элизабет жутко напугалась когда тюремщиуи насильно раздели ее до гола и заковав в кандалы бросили в камеру.
Она умоляла их га коленях выслушать ее оправдания но все было четно...
Когда ей огласили приговор смерть через посадку влагалищем на кол она сжалась от страха и горечи за свою судьбу.
После осознания своей участи пришло возбуждение.
Потом довольно сладкая разрядка.
А через час пришла боль .. долгая тягучая,уходящяя все выше и выше.
https://www.patreon.com/c/u38534646
Re: Маргиналлии.
А все правильно просто листайте ленту по убывающей ,а не по нарастающей .
https://www.patreon.com/c/u38534646
Re: Маргиналлии.
Две сотни баксов
Я хорошо запомнил название этого фильма и ждал его с нетерпением. Запомнил даже режиссера и продюсера, а также художника по костюмам и художника по спецэффектам с его тремя помощниками. Я с нетерпением ждал выхода этой картины, ведь принял в ней участие, пусть и в качестве статиста. Моя роль заключалась в том, чтобы быть старшим братом девочки лет одиннадцати-двенадцати.
Фильм был историческим, про жуткое румынское средневековье. Ну, как румынское — тогда Румынии как таковой еще не было, была Валахия. Сюжет повествовал о боевых действиях, а точнее, о наступлении турок-османов на земли Валахии и борьбе с ними местного правителя Влада Цепеша. По сценарию я должен был убегать от этих турок вместе с девочкой, которая играла мою сестру, а через несколько сцен мы должны были появиться на заднем плане, насаженные на колья, голые и рядом друг с другом. Зрители должны были нас узнать, хотя план и обещал быть дальним.
Я разделся без проблем: азарт от участия в кино подавил стыд — как мой, так и моей якобы сестры. Мы разделась одновременно, улыбаясь друг другу и краснея. Наши колья были довольно высокими, метра три. Съемочная группа не пялилась на нас, говорили с нами, не обращая внимания на наготу... видимо, они привыкли. С помощью лестницы нас подняли на специальные платформы наверху кола, связали руки за спиной и дали в рот деревянные кончики кольев.
По команде «Мотор!» мы должны были, сидя на колах, закинуть головы вверх с кончиком кола во рту и изображать судороги ног и всего тела. Нас облили кровью; я видел, как наносят кровь на тело девочки: на лобок, живот, щеки, шею и промежность. И это показалось мне дико сексуальным... вообще-то, всё это и было дико сексуально. Еще до команды от увиденного у меня случилась эрекция. И вот я трясусь на колу, у меня стояк, кровь стекает по телу вниз по колу, она сучит ногами, пытаясь соскочить, во рту у нас кончики кольев, головы запрокинуты вверх, а мимо нас проезжают пять лучников на конях, пока деревня за нашей спиной горит.
Сцена получилась очень реалистичной и откровенной в том числе и из-за моего стояка. Съемочная группа, как мне казалось, не обратила внимания на этот инцидент. Позже они даже сказали, что в принципе, можно было и кончить. Режиссер поблагодарил нас и дал нам по 200 баксов.
Я хорошо запомнил название этого фильма и ждал его с нетерпением. Запомнил даже режиссера и продюсера, а также художника по костюмам и художника по спецэффектам с его тремя помощниками. Я с нетерпением ждал выхода этой картины, ведь принял в ней участие, пусть и в качестве статиста. Моя роль заключалась в том, чтобы быть старшим братом девочки лет одиннадцати-двенадцати.
Фильм был историческим, про жуткое румынское средневековье. Ну, как румынское — тогда Румынии как таковой еще не было, была Валахия. Сюжет повествовал о боевых действиях, а точнее, о наступлении турок-османов на земли Валахии и борьбе с ними местного правителя Влада Цепеша. По сценарию я должен был убегать от этих турок вместе с девочкой, которая играла мою сестру, а через несколько сцен мы должны были появиться на заднем плане, насаженные на колья, голые и рядом друг с другом. Зрители должны были нас узнать, хотя план и обещал быть дальним.
Я разделся без проблем: азарт от участия в кино подавил стыд — как мой, так и моей якобы сестры. Мы разделась одновременно, улыбаясь друг другу и краснея. Наши колья были довольно высокими, метра три. Съемочная группа не пялилась на нас, говорили с нами, не обращая внимания на наготу... видимо, они привыкли. С помощью лестницы нас подняли на специальные платформы наверху кола, связали руки за спиной и дали в рот деревянные кончики кольев.
По команде «Мотор!» мы должны были, сидя на колах, закинуть головы вверх с кончиком кола во рту и изображать судороги ног и всего тела. Нас облили кровью; я видел, как наносят кровь на тело девочки: на лобок, живот, щеки, шею и промежность. И это показалось мне дико сексуальным... вообще-то, всё это и было дико сексуально. Еще до команды от увиденного у меня случилась эрекция. И вот я трясусь на колу, у меня стояк, кровь стекает по телу вниз по колу, она сучит ногами, пытаясь соскочить, во рту у нас кончики кольев, головы запрокинуты вверх, а мимо нас проезжают пять лучников на конях, пока деревня за нашей спиной горит.
Сцена получилась очень реалистичной и откровенной в том числе и из-за моего стояка. Съемочная группа, как мне казалось, не обратила внимания на этот инцидент. Позже они даже сказали, что в принципе, можно было и кончить. Режиссер поблагодарил нас и дал нам по 200 баксов.
https://www.patreon.com/c/u38534646
Re: Маргиналлии.
Не эстетично
Помещение спортзала заливал ровный и теплый оранжевый свет. Его сопровождал узнаваемый гул резисторов между двумя лампами где-то сверху. Свет падал на пол, выстланный темно-синим офисным линолеумом.
Через минуту к звуку резисторов добавилось копошение за дверью раздевалки — той самой, что ведет в спортзал. Спустя три минуты в зал вошла колонна из десяти девочек почти одного роста и возраста. Всем им было по одиннадцать лет; это была вторая группа из десяти, что учились в закрытой школе для девочек. На девочках не было одежды, и их голые тела смотрелись крайне неэстетично на фоне синего линолеума.
Спустя мгновение их босые ножки зашлепали по кругу спортзала, создавая неэстетичный топот. Девочкам было непривычно, жестко и даже больно бегать пятками по твердому полу. После пяти кругов разминки топот сменился более звонким шлепаньем немного влажных босых стоп. Кто-то из девочек чуть не поскользнулся, а кто-то и вовсе плюхнулся, распластавшись на холодном полу влажным телом. К концу бега в зале запахло потом.
Обычно после бега все ложились плашмя на ковры, которыми еще утром был застелен весь зал, но к полудню последние группы их уже не застали. Ковры забрал грузовой автомобиль, приехавший после обеда, чтобы отвезти их в чистку. Никто не сообразил отменить нагую физкультуру после увоза ковров. Когда девочки по привычке легли мокрыми телами, они оставили влажные следы по всему залу; это выглядело совсем неэстетично.
Когда началась растяжка, ноги девочек сами разъезжались по матам от мокрых стоп — пот, который раньше впитывал ковер, теперь оставался на поверхности. Касаясь горячей от бега промежностью холодного гладкого линолеума, они вздрагивали. У двоих девочек начались предменструальные выделения: тонкими белыми струйками они текли по внутренней стороне бедер и оставались на линолеуме. При выполнении растяжки «шпагатом» линолеум не мог их впитать, что выглядело втройне неэстетично.
Теплые струи душа прервали этот неэстетичный акт в конце урока. Спустя два дня, перед настилкой ковров, девочки из пятой и седьмой групп, измазавшись в пене, отмывали спортзал ведрами и тряпками от пота и выделений. На них не было одежды, так как входить в спортзал одетыми было запрещено, но это было раньше — теперь все занятия в нем отменили до приезда ковров.
Когда ковры вернулись, девочки обнимали свернутые в рулоны тела своими нагими телами, получая от этого неимоверное удовольствие. Их приятный запах и мягкость, потерянная много лет назад, завораживали и тянули к себе. А кое-где положили новые ковры с высоким ворсом для отдыха плашмя. И теперь нагая физкультура стала вполне эстетичной и приятной.
Помещение спортзала заливал ровный и теплый оранжевый свет. Его сопровождал узнаваемый гул резисторов между двумя лампами где-то сверху. Свет падал на пол, выстланный темно-синим офисным линолеумом.
Через минуту к звуку резисторов добавилось копошение за дверью раздевалки — той самой, что ведет в спортзал. Спустя три минуты в зал вошла колонна из десяти девочек почти одного роста и возраста. Всем им было по одиннадцать лет; это была вторая группа из десяти, что учились в закрытой школе для девочек. На девочках не было одежды, и их голые тела смотрелись крайне неэстетично на фоне синего линолеума.
Спустя мгновение их босые ножки зашлепали по кругу спортзала, создавая неэстетичный топот. Девочкам было непривычно, жестко и даже больно бегать пятками по твердому полу. После пяти кругов разминки топот сменился более звонким шлепаньем немного влажных босых стоп. Кто-то из девочек чуть не поскользнулся, а кто-то и вовсе плюхнулся, распластавшись на холодном полу влажным телом. К концу бега в зале запахло потом.
Обычно после бега все ложились плашмя на ковры, которыми еще утром был застелен весь зал, но к полудню последние группы их уже не застали. Ковры забрал грузовой автомобиль, приехавший после обеда, чтобы отвезти их в чистку. Никто не сообразил отменить нагую физкультуру после увоза ковров. Когда девочки по привычке легли мокрыми телами, они оставили влажные следы по всему залу; это выглядело совсем неэстетично.
Когда началась растяжка, ноги девочек сами разъезжались по матам от мокрых стоп — пот, который раньше впитывал ковер, теперь оставался на поверхности. Касаясь горячей от бега промежностью холодного гладкого линолеума, они вздрагивали. У двоих девочек начались предменструальные выделения: тонкими белыми струйками они текли по внутренней стороне бедер и оставались на линолеуме. При выполнении растяжки «шпагатом» линолеум не мог их впитать, что выглядело втройне неэстетично.
Теплые струи душа прервали этот неэстетичный акт в конце урока. Спустя два дня, перед настилкой ковров, девочки из пятой и седьмой групп, измазавшись в пене, отмывали спортзал ведрами и тряпками от пота и выделений. На них не было одежды, так как входить в спортзал одетыми было запрещено, но это было раньше — теперь все занятия в нем отменили до приезда ковров.
Когда ковры вернулись, девочки обнимали свернутые в рулоны тела своими нагими телами, получая от этого неимоверное удовольствие. Их приятный запах и мягкость, потерянная много лет назад, завораживали и тянули к себе. А кое-где положили новые ковры с высоким ворсом для отдыха плашмя. И теперь нагая физкультура стала вполне эстетичной и приятной.
https://www.patreon.com/c/u38534646
Re: Маргиналлии.
Мне нужна леди а не тряпка
Блестящее от воды тело подростка поднялось из тёплой ванны, стоявшей около большого камина в стальном замке. Служанка тут же обернула четырнадцатилетнюю Мередит полотенцем. Отойдя от неё, она откинула белоснежное толстое пуховое одеяло, под которым лежали белоснежная простыня и такая же белая подушка.
— Ложитесь, ваше милочество, — проговорила служанка.
Мередит подошла к роскошной кровати и залезла под одеяло, скинув полотенце на пол. Служанка начала говорить:
— Правильно, моя госпожа. Никто не должен видеть ваше нежное тело нагим. Прячьтесь поглубже под одеяло, я почитаю вам об этом.
— О чём? — спросила девушка.
— О таких телах, которые видели все, и у голых тел не было выхода избежать этого.
Юная леди с интересом завернулась в пуховое белое одеяло.
— Что за книжка? — спросила Мередит.
— «Сто великих казней», моя ласковая козочка.
— Я не козочка! — засмеялась Мередит.
— Ну, козочка не козочка, а кожа на твоей спине такая же по толщине, как у козочки. Палачи делали надрез чуть выше лопаток на голых телах преступников.
— ...и сдирали её одним лоскутом, придерживая кожу сверху руками, — голос Анны стал сухим, почти механическим. — Палачи вели разрез до самых бёдер, попутно снимая кожу с ягодиц приговорённых.
Она сделала короткую паузу, чтобы Мередит успела представить картину.
— Затем шёл живот. Надрез делали от ключиц и сдирали лоскут медленно, обнажая грудь, пупок и рёбра. Жертвы орали и сходили с ума от боли. Снизу, в задний проход, вставляли пробку или колышек, чтобы тело не свернулось. После чего жертву оставляли стоять, сидеть или висеть с петлей на шее — иногда полностью очищенной от кожи.
— Какой ужас, Анна, — прошептала юная леди, плотнее закутываясь в пуховое одеяло. — Зачем ты мне это читаешь?
— Отец просил, — коротко ответила Анна.
— Давай лучше родословную или истории про рыцарей...
— Слушай дальше, — оборвала её служанка. — Когда та шла к помосту, все тыкали в неё пальцем и кричали: «Грязная дырка! Кольцо тебе, грязная сука!» Леди Мартч действительно была грязной. Перед казнью её три дня держали голой в камере смертников и насиловали по пятнадцать раз в день. Мужское семя стекало на пол под её ноги из растянутого лона. Её насиловали все, кто был в тюрьме, специально растягивая её, чтобы сидение на колу было более долгим. Когда она шла к своему колу, её бёдра до колен были покрыты застывшим семенем. А кол проскользнул в её лоно быстро и растянул её весьма широко. Её губы лопнули только спустя два часа сидения на нём.
— Бе-е-е! — Мередит резко зажмурилась. — Покинь меня, Анна! Я наслушалась сказок и хочу спать.
Анна молча закрыла книгу и удалилась из комнаты.
Всю ночь юная леди крутилась в постели, то скидывая одеяло, то накрываясь вновь. Она представляла себя без кожи, по пояс, и то, как её тело вынесло бы пятьдесят мужчин. Она думала о том, как это — сесть растянутым лоном на толстый, округлый на конце кол. Когда придёт боль? Когда кончится озноб от проникновения? Как растягивается шейка матки и как кол проникает всё глубже в живот, и как после этого чувствуется смещение внутренних органов.
На утро со спящей леди резко сорвали одеяло. Оно издало характерный звук отлипания. Мередит проснулась и заплакала: её промедность была в белых выделениях, которые растеклись повсюду и прилепили её к постели. Она не посмела сомкнуть ноги перед отцом, который вошёл в комнату.
— Девочка, кажется, умирала всю ночь смертью леди Мартч, — сухо заметил он.
— Пощади, отец! — всхлипнула она. — Я не мастурбировала, это всё Анна, она читала мне книги!
— Анна ответила, — холодно произнёс отец. — Так кого мне посадить на толстый кол влагалищем: тебя или Анну?
— Анну! Анну, папа! Я не хочу на кол голенькой!
— Она тоже не хочет, мой цветочек, — отец едва заметно усмехнулся. — И мы оба не хотим, чтобы твои первые месячные были болезненными, поэтому я приказал прочитать тебе это. Это поможет тебе: когда из лона польётся, ты уже не испугаешься. И мой тебе совет: когда это случится, представь себя на месте той леди и перетерпи боль под пупком. Мне нужна леди, а не тряпка.
Блестящее от воды тело подростка поднялось из тёплой ванны, стоявшей около большого камина в стальном замке. Служанка тут же обернула четырнадцатилетнюю Мередит полотенцем. Отойдя от неё, она откинула белоснежное толстое пуховое одеяло, под которым лежали белоснежная простыня и такая же белая подушка.
— Ложитесь, ваше милочество, — проговорила служанка.
Мередит подошла к роскошной кровати и залезла под одеяло, скинув полотенце на пол. Служанка начала говорить:
— Правильно, моя госпожа. Никто не должен видеть ваше нежное тело нагим. Прячьтесь поглубже под одеяло, я почитаю вам об этом.
— О чём? — спросила девушка.
— О таких телах, которые видели все, и у голых тел не было выхода избежать этого.
Юная леди с интересом завернулась в пуховое белое одеяло.
— Что за книжка? — спросила Мередит.
— «Сто великих казней», моя ласковая козочка.
— Я не козочка! — засмеялась Мередит.
— Ну, козочка не козочка, а кожа на твоей спине такая же по толщине, как у козочки. Палачи делали надрез чуть выше лопаток на голых телах преступников.
— ...и сдирали её одним лоскутом, придерживая кожу сверху руками, — голос Анны стал сухим, почти механическим. — Палачи вели разрез до самых бёдер, попутно снимая кожу с ягодиц приговорённых.
Она сделала короткую паузу, чтобы Мередит успела представить картину.
— Затем шёл живот. Надрез делали от ключиц и сдирали лоскут медленно, обнажая грудь, пупок и рёбра. Жертвы орали и сходили с ума от боли. Снизу, в задний проход, вставляли пробку или колышек, чтобы тело не свернулось. После чего жертву оставляли стоять, сидеть или висеть с петлей на шее — иногда полностью очищенной от кожи.
— Какой ужас, Анна, — прошептала юная леди, плотнее закутываясь в пуховое одеяло. — Зачем ты мне это читаешь?
— Отец просил, — коротко ответила Анна.
— Давай лучше родословную или истории про рыцарей...
— Слушай дальше, — оборвала её служанка. — Когда та шла к помосту, все тыкали в неё пальцем и кричали: «Грязная дырка! Кольцо тебе, грязная сука!» Леди Мартч действительно была грязной. Перед казнью её три дня держали голой в камере смертников и насиловали по пятнадцать раз в день. Мужское семя стекало на пол под её ноги из растянутого лона. Её насиловали все, кто был в тюрьме, специально растягивая её, чтобы сидение на колу было более долгим. Когда она шла к своему колу, её бёдра до колен были покрыты застывшим семенем. А кол проскользнул в её лоно быстро и растянул её весьма широко. Её губы лопнули только спустя два часа сидения на нём.
— Бе-е-е! — Мередит резко зажмурилась. — Покинь меня, Анна! Я наслушалась сказок и хочу спать.
Анна молча закрыла книгу и удалилась из комнаты.
Всю ночь юная леди крутилась в постели, то скидывая одеяло, то накрываясь вновь. Она представляла себя без кожи, по пояс, и то, как её тело вынесло бы пятьдесят мужчин. Она думала о том, как это — сесть растянутым лоном на толстый, округлый на конце кол. Когда придёт боль? Когда кончится озноб от проникновения? Как растягивается шейка матки и как кол проникает всё глубже в живот, и как после этого чувствуется смещение внутренних органов.
На утро со спящей леди резко сорвали одеяло. Оно издало характерный звук отлипания. Мередит проснулась и заплакала: её промедность была в белых выделениях, которые растеклись повсюду и прилепили её к постели. Она не посмела сомкнуть ноги перед отцом, который вошёл в комнату.
— Девочка, кажется, умирала всю ночь смертью леди Мартч, — сухо заметил он.
— Пощади, отец! — всхлипнула она. — Я не мастурбировала, это всё Анна, она читала мне книги!
— Анна ответила, — холодно произнёс отец. — Так кого мне посадить на толстый кол влагалищем: тебя или Анну?
— Анну! Анну, папа! Я не хочу на кол голенькой!
— Она тоже не хочет, мой цветочек, — отец едва заметно усмехнулся. — И мы оба не хотим, чтобы твои первые месячные были болезненными, поэтому я приказал прочитать тебе это. Это поможет тебе: когда из лона польётся, ты уже не испугаешься. И мой тебе совет: когда это случится, представь себя на месте той леди и перетерпи боль под пупком. Мне нужна леди, а не тряпка.
https://www.patreon.com/c/u38534646
Re: Маргиналлии.
Мне понравилось
«...Мне понравилось, как раскаленные щипцы-пауки с острыми, нагретыми докрасна зубьями разрывали ее маленькие, стоящие грудки. Палачу это тоже понравилось: не на всех казнях женщин он выкручивал им соски, прежде чем разорвать их "пауками". Да и какой женщине — четырнадцать лет всего?
Я не жалею, что донес на нее. Если бы я не увидел ее крупные соски — крупнее, чем у мальчиков, — с этой телеги, на которой проезжал по мосту, этот "мальчик-девочка" и дальше бы стирал одежду в реке вместе с юношами, которые гуляли неподалеку и не замечали, что это девка. А девкам у нас с тринадцати принято одеваться иначе. "Сиськи долой!" — палачи рвут кому-то груди у столба каждую неделю. Теперь ее очередь; не прикинуться больше мальчиком.
— Смотри на нее, стоит голая, а под межповивом, под поясом, нет ничего, — продолжал рассказывать мужчина в толпе кому-то. — Обоссалась, обоссалась, смотрите! — засмеялся он, показывая на пятно спереди межповива, которым были закрыты гениталии подростка.
С улыбкой палач снял намокшую тряпку. Вся толпа заговорила, когда увидела кровь на ее внутренней стороне. Говорливый человек отвернулся, когда палач взял раскаленные клещи и поднес их к промежности жертвы. Впрочем, он больше не поворачивался к помосту — он просто застыл, слушая крик жертвы, на которую он и донес. Он стоял так до конца пыток и даже дольше, не смея повернуться».
«...Мне понравилось, как раскаленные щипцы-пауки с острыми, нагретыми докрасна зубьями разрывали ее маленькие, стоящие грудки. Палачу это тоже понравилось: не на всех казнях женщин он выкручивал им соски, прежде чем разорвать их "пауками". Да и какой женщине — четырнадцать лет всего?
Я не жалею, что донес на нее. Если бы я не увидел ее крупные соски — крупнее, чем у мальчиков, — с этой телеги, на которой проезжал по мосту, этот "мальчик-девочка" и дальше бы стирал одежду в реке вместе с юношами, которые гуляли неподалеку и не замечали, что это девка. А девкам у нас с тринадцати принято одеваться иначе. "Сиськи долой!" — палачи рвут кому-то груди у столба каждую неделю. Теперь ее очередь; не прикинуться больше мальчиком.
— Смотри на нее, стоит голая, а под межповивом, под поясом, нет ничего, — продолжал рассказывать мужчина в толпе кому-то. — Обоссалась, обоссалась, смотрите! — засмеялся он, показывая на пятно спереди межповива, которым были закрыты гениталии подростка.
С улыбкой палач снял намокшую тряпку. Вся толпа заговорила, когда увидела кровь на ее внутренней стороне. Говорливый человек отвернулся, когда палач взял раскаленные клещи и поднес их к промежности жертвы. Впрочем, он больше не поворачивался к помосту — он просто застыл, слушая крик жертвы, на которую он и донес. Он стоял так до конца пыток и даже дольше, не смея повернуться».
https://www.patreon.com/c/u38534646