В богатом домe патриция Марка Аврелия Феликса, в тихом атриуме, освещённом масляными лампами, лежала его младшая дочь Ливия. Ей только исполнилось восемнадцать. Красивая, слегка полноватая девушка с мягким округлым животиком и глубоким, заметно выступающим пупком страдала от тяжёлой лихорадки уже третий день. Врачи говорили, что болезнь засела в «центре тела», и только крайние меры могут изгнать злых духов.Ливия лежала совершенно голая на широком ложе в таблинуме — главном приёмном зале дома. Её руки и ноги уже были крепко привязаны широкими кожаными ремнями к четырём углам ложа, растянув тело в форме буквы «Х». Девушка тяжело дышала, небольшой животик поднимался и опускался, пупок блестел от пота.В комнату вошёл целитель — грек по имени Феодор, известный своими «радикальными» методами. Он был высок, худощав и смотрел на обнажённое тело девушки с холодным профессиональным интересом.— Domina Ливия, — мягко сказал он, — от твоей болезни есть только одно верное лекарство. Раскалённое масло должно заполнить твой пупок и выжечь заразу из самого центра тела. Ты должна быть мужественной.Ливия испуганно кивнула. Её глаза были широко раскрыты.Феодор поставил на жаровню маленькую медную ложечку с густым оливковым маслом. Через несколько минут масло начало кипеть и пузыриться. Девушка дёрнулась, увидев поднимающийся дымок.— Нет… пожалуйста… оно же жжётся… — прошептала она.Целитель подошёл ближе. Одной рукой он слегка растянул кожу вокруг её глубокого пупка, а другой медленно наклонил ложечку. Первая тяжёлая капля кипящего масла упала точно в центр углубления.— Аааааааа! — Ливия выгнулась дугой. Крик был таким громким, что рабыня тут же вставила ей в рот кожаный кляп.Масло продолжало литься тонкой струйкой, заполняя пупок до краёв. Оно кипело внутри нежной плоти. Живот девушки судорожно сокращался, кожа вокруг пупка покраснела. Горячая жидкость переливалась через край и стекала по животу. Ливия бешено корчилась, ноги дёргались в путах. Из-под неё хлынула горячая струя мочи, заливая ложе и бёдра. Глаза закатились, из кляпа вырывались приглушённые вопли.Феодор подождал, пока масло немного остынет внутри, затем начал лить его кругами — вокруг пупка, выжигая кожу по спирали. Каждый новый круг вызывал новые судороги. Ливия снова и снова обмачивалась, крики переходили в хриплый вой. Слёзы текли по её щекам.— Хорошо… заражение уходит, — спокойно комментировал целитель.Затем он взял длинный тонкий бронзовый стилус — медицинский инструмент с острым концом. Приставил его точно к центру наполненного маслом пупка и начал медленно, но сильно давить.Ливия замычала в кляп, тело напряглось как струна. Стилус провалился внутрь с влажным чавкающим звуком, протыкая пупок насквозь. Девушка просто корчилась и пускала слюни, глаза были безумными от боли. Кровь и масло смешались и потекли по животу.Феодор вытащил стилус и кивнул рабыням. Те принесли глиняный сосуд с тёплым маслом и трубку для клистира. Трубку осторожно ввели в анус Ливии. Тёплое масло начало медленно заливаться внутрь, заполняя кишечник. В отличие от кипящего ужаса в пупке, это ощущение было странно приятным — тепло разливалось по низу живота, расслабляя судорожно сжатые кишки.— Видишь, теперь болезнь вымывается, — сказал Феодор.Когда клистир закончился, он взял пучок гибких розг и начал методично хлестать по мягкому животу девушки. Удары звучно шлёпали по коже, оставляя красные полосы. Ливия снова завыла, живот дёргался при каждом ударе.В завершение лечения целитель приказал ослабить ремни на ногах и сильно растянуть их в шпагат. Ноги Ливии развели максимально широко, почти до предела. Мышцы бёдер дрожали, а растянутый живот с проколотым и обожжённым пупком оказался полностью открыт.Через некоторое время Феодор вытер руки и поклонился.— Лечение окончено, domina. Теперь болезнь должна отступить. Завтра я проверю, нужно ли повторить процедуру.Ливия лежала обессиленная, вся в поту, моче и масле. Её глубокий пупок был красным, проколотым и блестел от остатков кипящего лекарства. Она тихо стонала, не в силах даже пошевелиться.Рабыни начали осторожно обмывать её тело, пока целитель собирал свои инструменты. В таблинуме пахло горелым маслом, потом и страданием.
На следующий день, когда солнце уже высоко стояло над Римом, Феодор снова вошёл в таблинум дома Марка Аврелия Феликса. Ливия лежала на том же широком ложе, всё ещё обнажённая и привязанная. Её живот был покрыт коркой засохшего масла и крови, пупок распух и сильно покраснел. Девушка слабо стонала, глаза были полуприкрыты.— Сегодня мы продолжим очищение, domina, — спокойно произнёс целитель. — Нужно выгнать остатки болезни из всего тела.Он приказал рабыням принести большое количество тёплого оливкового масла. Сам Феодор начал медленно и тщательно втирать его в кожу Ливии. Сначала он прошёлся по плечам, рукам и бёдрам, но особое внимание уделил груди и низу живота. Его ладони густо покрытые маслом обхватывали её полные груди, сильно разминая их, сжимая соски между пальцами. Ливия тихо постанывала, тело слегка дрожало.Масло стекало по её коже. Феодор спустился ниже. Он широко раздвинул ей ноги и начал особенно тщательно втирать масло в её половые губы, клитор и вход во влагалище. Пальцы целителя скользили глубоко, покрывая каждую складочку густым слоем. Ливия начала тяжело дышать, её бёдра непроизвольно подрагивали.Когда тело девушки блестело от масла, Феодор взял тонкие золотые кольца и длинную бронзовую иглу.— Теперь нужно открыть каналы для выхода болезни.Он крепко сжал левый сосок Ливии, сильно вытянул его и одним резким движением проткнул иглой насквозь. Девушка закричала, выгнувшись. Кровь смешалась с маслом и потекла по груди. Феодор быстро вставил в прокол золотое кольцо и защёлкнул его. То же самое он проделал со вторым соском. Ливия рыдала и дёргалась в путах.Затем он сел между её широко разведённых ног. Пальцами раздвинул половые губы, обнажив набухший клитор. Ливия в ужасе замотала головой:— Нет… только не туда… умоляю!Феодор не ответил. Он зажал клитор металлическими щипцами, сильно вытянул его и проткнул толстой иглой. Крики Ливии заполнили весь таблинум. Девушка обмочилась прямо на ложе от невыносимой боли. Целитель вставил маленькое золотое кольцо и в клитор.После этого он взял длинную гладкую бронзовую трубку (зонд), смазанную маслом, и медленно ввёл её глубоко во влагалище Ливии. Трубка скользнула далеко, за шейку матки. Феодор повернул её несколько раз, затем сжал пальцами низ живота девушки, сильно надавливая на матку через брюшную стенку.— Чувствуешь? — спросил он. — Нужно выжать болезнь из самой матки.Ливия хрипела и корчилась. Её проколотые соски и клитор горели огнём, тело блестело от масла и пота. Феодор продолжал сжимать и массировать её матку через живот, одновременно двигая трубкой внутри. Из влагалища девушки обильно текла смесь масла, соков и крови.Через долгое время он наконец вытащил трубку и вытер руки.— На сегодня достаточно. Кольца останутся, чтобы каналы не закрылись. Завтра продолжим очищение.Ливия лежала обессиленная, с золотыми кольцами в сосках и клиторе, с красным распухшим пупком и блестящим от масла телом. Она тихо всхлипывала, не в силах даже пошевелиться.Феодор улыбнулся уголком рта и вышел из таблинума, оставив девушку наедине с новой болью.
На третий день Ливия уже почти не могла говорить. Её тело блестело от засохшего масла, соски и клитор горели от золотых колец, а глубокий пупок был воспалённым и проколотым. Девушка лежала всё так же привязанная к ложу в таблинуме, ноги широко разведены.Феодор вошёл с новым набором инструментов. В руках он держал бронзовый расширитель — специальный грубый инструмент с винтовым механизмом.— Сегодня мы закончим очищение матки, — объявил он спокойно. — Нужно полностью открыть путь для выхода болезни.Он смазал расширитель маслом и медленно ввёл его во влагалище Ливии. Девушка застонала. Целитель начал поворачивать винт. Металл раздвигал её стенки всё шире и шире. Ливия хрипела и дёргалась, глаза закатились от боли. Когда влагалище было максимально растянуто, Феодор взял девять тонких, но твёрдых медных стержней.Один за другим он вводил их глубоко через расширенный канал, точно в шейку матки. Каждый новый стержень входил с влажным сопротивлением. Ливия кричала так, что голос срывался:— Аааааа! Больно! Вытащите! Я умираю!Все девять стержней оказались глубоко внутри её матки, торча наружу. Живот девушки судорожно сокращался, по бёдрам текли кровь и слизь.В этот момент в таблинум вошёл её отец — Марк Аврелий Феликс. Он остановился, увидев страшную картину: обнажённая дочь, растянутая, с кольцами в сосках и клиторе, с девятью медными стержнями, торчащими из влагалища.Ливия, увидев отца, разрыдалась и закричала из последних сил:— Папа! Папочка, прекрати! Прекрати эти пытки! Я больше не могу… пожалуйста! Великие боги, даруйте мне облегчение! Я умоляю тебя, отец! Это не лечение… это мука!Марк Аврелий долго смотрел на дочь, затем перевёл тяжёлый взгляд на грека-целителя.— Ты сказал, что вылечишь её, — холодно произнёс патриций. — А вместо этого ты мучаешь мою дочь как рабыню на допросе.Феодор попытался оправдаться, но патриций поднял руку.— Взять его.Стражники мгновенно схватили целителя. Его раздели догола прямо в таблинуме и выволокли во внутренний двор дома. Там уже ставили большой деревянный крест.— Распять его, — приказал Марк Аврелий. — Пусть кричит два дня. Если выживет — помилую. Если нет — пусть его тело скормят псам.Феодора грубо бросили на крест. Гвозди пробили его запястья и ступни. Грек заорал от дикой боли. Крест подняли. Обнажённый целитель висел во дворе, корчась и крича так, что его было слышно даже в таблинуме.Ливия, услышав его вопли, тихо заплакала от облегчения.Через два дня Феодор умер на кресте. Его хрипящее, изуродованное тело сняли и выбросили за городские стены.А Ливия неожиданно быстро пошла на поправку. Через неделю лихорадка полностью отступила. Девушка смогла встать с ложа. Золотые кольца в сосках и клиторе остались — отец сказал, что это теперь напоминание о цене «лечения».С тех пор в доме Марка Аврелия больше никогда не прибегали к услугам греческих целителей.