02 октября 1939 года
Свердловск, СССР
Колокольцеву этот метод был известен – его применяли не только в рейхе, когда расследование (как убийств, так и других резонансных преступлений) заходило в тупик, а давление сверху (начальства), сбоку (прессы и радио) и снизу (ширнармасс) становилось для сыщиков невыносимым.
При определённом уровне целеустремлённости, настойчивости, дисциплины и организации – всё это в Свердловске в то время имелось в достатке – результат почти всегда оказывался положительным.
Очень странно, что Призрак не понимал, что его и Винничевского «художества» рано или поздно (в начале осени 1939 года скорее рано, чем поздно) приведут к тому, что РКМ прибегнет к этому методу. Который – учитывая частоту и наглость нападений – неизбежно даст результат.
Или всё же понимал… и сознательно решил пожертвовать Винничевским (что было похоже на правду). Ибо сдать его Винничевский не мог – снять поставленную Призраком пси-блокировку могли только профи уровня доктора Вернера Шварцкопфа (а таких в СССР и близко не было).
А свою полезность инструмент явно пережил… точнее, так и не стал по-настоящему полезным Призраку. Не стал потому, что после запланированной эскалации после первого (и практически идеального) ритуального убийства Герды Грибановой началась радикальная де-эскалация (в результате самодеятельности Винничевского – обычное дело для подростка).
После которой инструмент так и не вышел даже на уровень первого применения – не говоря уже о том, чтобы добраться до массового огненного жертвоприношения Молоху – Колокольцев уже не сомневался, что финальный аккорд Призрак планировал именно таким. Не понимал он только, зачем это было нужно Призраку – ибо как Личность он был явно на голову выше молохан – примитивных религиозных фанатиков (при всей их инфернальности).
В любом случае последовательность действий Призрака была логичной. Как только он понял – а он это понял, скорее всего, уже после крайне неудачного нападения на Раю Рахматуллину первого мая – что Винничевский для него бесполезен, он стал искать ему замену.
И нашёл – в лице таинственной (пока) крупной «женщины в синем пальто и чёрных чулках». Женский пол замены Колокольцева не удивил – ему были известны особы куда инфернальнее и Салтычихи, и даже графини Батори (хотя и далеко не столько плодовитые по числу жертв).
Видимо, замена сдала экзамен, убив Вову Петрова… после чего можно (и нужно) было со спокойной душой элегантно сдать Винничевского УгРо… и готовить мега-жертвоприношение. Только уже по-тихому - уничтожая детей, похищенных… ну, например, в Каменск-Уральском. Или в Первоуральске… или вообще в Перми. Уничтожая бесследно.
Поэтому Колокольцева совершенно не удивило, ни что после убийства, совершённого Винничевским второго октября 1939 года, РКМ запустило «частый бредень» … ни что это убийство стало для Винничевского последним. Ни что его поймали – хотя на поимку ушло (неожиданно для Колокольцева) аж три недели – он ожидал существенно более быстрого результата.
Последнее успешное дело Винничевского-Призрака началось в пять часов вечера второго октября. Примерно в это время четырёхлетняя Тася Морозова исчезла прямо с порога собственного дома №22 по улице Плеханова.
Мать хватилась её примерно около час спустя, осмотрела окрестные дворы, зашла ко всем знакомым дочери, дочку не нашла – и направилась в 9-е отделение милиции с намерением подать заявление об исчезновении девочки.
Там она оказалась в начале девятого часа вечера. В отделении не только приняли заявление от встревоженной женщины, но тут же позвонили в ОУР и сообщили о происшествии, а уже через полчаса из областного управления прибыла дежурная автомашина, которая доставила Евдокию Морозову на допрос к Брагилевскому.
Нельзя не оценить, сколь расторопно стала работать свердловская Рабоче-Крестьянская милиция – ещё тремя месяцами ранее Евдокию погнали бы из отделения вон, дабы она не портила своими заявлениями отчётности и не отвлекала занятых сотрудников от их важной работы, а теперь вежливо:
«Минуточку, присядьте, сейчас прибудет машина, вас отвезут к руководству, повторите там свой рассказ». Ибо игнорировать требования личного эмиссара наркома внутренних дел в СССР дураков не было нигде – менее всего в РКМ.
Артур Брагилевский действительно допросил Евдокию Морозову в тот же вечер, то есть спустя всего лишь несколько часов после исчезновения ребёнка (ранее на это уходили не одни сутки).
Подобная быстрота принятия решений позволяла без промедлений развернуть интенсивные розыски и давала некоторый шанс если не найти самого ребёнка, то хотя бы найти по горячим следам свидетелей происшествия. И нашли.
Мама Таси сообщила Брагилевскому, что её соседка Александра Шамова видела Тасю в одиночестве уже после 17 часов возле соседнего дома. Ошибки быть не могло – Тася подошла к Шамовой и обратилась к ней по имени, что делала всегда при встрече вместо приветствия. Рядом с девочкой никого не было – ни взрослых, ни детей... римейк трагической истории Вовы Петрова.
Это означало, что девочка отошла от дома и отправилась гулять по окрестностям, что ей категорически запрещалось (проблема в том, что дети нередко такие запреты игнорировали - в таком возрасте они просто не в состоянии осознать грозящую им опасность).
Шамова утверждала, что Тася была одна – рядом с ней свидетельница не заметила ни детей, ни взрослых. В конце допроса Евдокия Ивановна сделала очень примечательное (и очень смелое) заявление:
«Я не думаю, чтобы моя дочь могла пойти с кем-нибудь из незнакомых людей, т.к. посторонних людей она боялась. Я слышала, что в городе пропадают дети, и, в связи с этим, говорила дочери, чтобы она ни в коем случае не ходила с чужими людьми и не принимала от них никаких гостинцев».
Увы и ах, четырёхлетние дети обычно не осознают масштаб и ужас грозящей им опасности – и потому и такие увещевания мам игнорируют. Иногда с катастрофическими – а то и вовсе с фатальными - последствиями.
Несмотря на поздний час – дело шло к полуночи – началась полноценная поисковая операция в стиле вполне себе цивилизованных стран, где ценность дитячьей жизни радикально иная, чем в СССР.
Сорок милицейских патрулей с привлечением кинологов с собаками-ищейками проводили осмотр жилых зданий, надворных построек (там, где они были), дворов и придомовых территорий (какой контраст с предыдущими случаями!).
Отдельная группа милиционеров осматривала территорию лесозавода к востоку от застроенных кварталов и неблагоустроенные в то время окрестности Городского пруда. Несмотря на эти титанические усилия, итог ночи со второе на третье октября оказался обескураживающим – ребёнок домой не вернулся, тело не было найдено и местонахождение пропавшей девочки неизвестно.
Тотальный опрос населения, проживавшего в прилегавших к улице Плеханова кварталах, результата не принёс – никто не видел, куда и с кем ушла девочка. Планомерные поиски в весьма протяжённом жилом массиве, продолжавшиеся трое суток, не дали никакого результата. Вообще. Совсем.
Было проверено алиби всех лиц, попадавших ранее в поле зрения правоохранительных органов и вызывавших хоть какие-то подозрения. По результатам этой работы стало ясно, что никто из них не мог находиться во второй половине дня второго октября в районе улицы Плеханова. Полный тупик.
К тому моменту уже всем властным структурам – и милицейским, и партийным, и государственным (советским) стало очевидно, что если не остановить жуткого (и наглого) серийного убийцу прямо сейчас, его серия продолжится… и тогда из Москвы прибудет десант уже совсем другого уровня.
В результате оргвыводов которого ответственные (в данном случае, в прямом смысле) работники не только должностей лишатся – но и могут отправиться на «срока огромные в этапы длинные» до лесосеки или в солнечный Магадан.
И это в лучшем случае – импотенция властей вполне может быть расценена как потворство терроризму (серийные убийства детей формально это и есть, ибо страх нагоняет нешуточный – на всех подряд). А это уже вплоть до высшей меры социальной защиты…
В этой обстановке начальник Управления РКМ Александр Михайлович Урусов решился на меру чрезвычайную и весьма рискованную… но единственную, приходившую на ум (что ровно того же результата можно в разы быстрее достичь умелым раскрытием дела Герды Грибановой, не пришло в голову ни ему, ни начальнику УгРо Вершинину).
Урусов решил вывести на улицы все возможные силы милиции, чтобы охватить плотной сетью наружного наблюдения весь город и задержать преступника либо во время похищения жертвы, либо непосредственно в момент покушения на жизнь ребёнка (что и произошло впоследствии).
Надлежало взять под плотный, но скрытный контроль все перемещения людей с малолетними детьми; при малейших подозрениях на то, что ребёнка ведёт посторонний ему человек, немедленно проводить задержание с последующим выяснением обстоятельств в отделении милиции. Инструкции были как при любой полицейской облаве: «Берите всех – потом разберёмся»
Требовалось накрыть весь Свердловск (город с почти полумиллионным населением) «сеткой» наружного наблюдения, плотной настолько, чтобы ни одна попытка похитить с улицы ребёнка не осталась незамеченной милицией.
Этот вопрос уже обсуждался около недели на уровне высшего партийного и милицейского руководства области. Хотя концепция казалась на первый взгляд здравой, её практическая реализация могла оказаться серьёзно затруднена.
Прежде всего, она потребовала бы колоссального напряжения сил личного состава РКМ, ведь никто из сотрудников не мог произвольно прекратить исполнение прямых служебных обязанностей и отправиться в патруль.
Высвобождение личного состава для многочасового патрулирования улиц означало серьёзное перераспределение функций внутри подразделений и перегрузку остающихся на рабочих местах сотрудников.
Патрулирование должно быть пешим и осуществляться много часов с максимальной бдительностью и ответственностью за результат, а это немалая физическая и психоэмоциональная нагрузка.
При этом никаких гарантий того, что задуманное мероприятие принесёт успех, не существовало. Ошибка одного или нескольких сотрудников, утрата внимания, халатное отношение к порученным обязанностям, наконец, банальная усталость, – всё это грозило свести на нет огромную работу по организации масштабной и скрытной операции.
Если бы такая операция получила санкцию областного руководства, а преступник всё равно совершил бы очередное похищение и убийство, то это привело бы к серьёзным и притом обоснованным сомнениям в компетентности начальства областного УНКВД.
После такого прокола Урусов и Вершинин наверняка очень быстро расстались бы со своими должностями. Подобная операция являлась крайней мерой, и на самом деле никто не спешил столь масштабную задумку реализовывать… пока вероятность лишиться должностей (а то и свободы – и даже жизни) по обвинению в (реально) преступном бездействии не стала достаточно близкой к единице.
Видимо, похищение Таси Морозовой (в том, что за ним последовало её убийство, уже никто не сомневался) стало тем самым бревном – точно не соломинкой – которое переломило спину «верблюда осторожности» руководства области.
После обсуждения деталей руководство РКМ склонилось к следующей схеме практической реализации плана. На улицы города ежедневно выходят тысяча сто человек в составе «скрытых» патрулей, то есть несущих дежурство в штатском и не раскрывающих свою принадлежность к милиции.
Патрулирование одиночное по замкнутому маршруту, который выбирается так, чтобы каждый сотрудник в штатском постоянно оставался в зоне прямой видимости не менее чем одного сотрудника, движущегося по соседнему маршруту.
Схемы движений подбирались таким образом, чтобы «скрытые» патрули расходились в противоположных направлениях и не двигались в одну сторону – это увеличивало охват территории.
Помимо сотрудников в штатском к патрулированию привлекались милиционеры в форме из штатного состава всех 9 территориальных отделений РКМ, существовавших в то время в Свердловске. Таковых должно было быть на улицах не менее 350-400 человек каждый день.
Задача милиционеров в форме была двоякой: с одной стороны, они демонстрировали присутствие на улицах защитников правопорядка, с другой – контролировали надлежащее исполнение своих обязанностей сотрудниками в штатском, а с третьей – осуществляли проверку документов всех подозрительных лиц и их сопровождение в территориальное отделение милиции.
«Скрытые» патрули не должны были раскрывать себя, им было запрещено останавливать и проверять документы подозрительных лиц, вмешиваться в «уличные» разборки и т.п. Заметив нечто подозрительное, сотрудник в штатском должен был условным сигналом сообщить об этом милиционеру в форме, а тот уже принимал необходимые меры.
Сотрудник, находившийся в «скрытном» патруле, мог «расшифровать» себя перед окружающими только в одной ситуации – если возникала угроза человеческой жизни (любой – не только маленького ребёнка).
Нетрудно понять, чем было вызвано столь жесткое требование по сохранению полной секретности – преступник мог узнать о проведении «операции Сеть» и на долгие месяцы прекратить всякую активность на улицах города – а тои перебраться в другие «охотничьи угодья».
Подобный исход операции (особенно второй вариант) был равнозначен её провалу. Все-таки главная задача разработанного Урусовым плана заключалась не в том, чтобы напугать убийцу, а в том, чтобы поймать его с поличным.
Все сотрудники, заступавшие в «скрытые» патрули, получали оружие, но с одним-единственным условием его применения – в обстановке, создающей реальную угрозу жизни гражданского населения либо самому сотруднику.
Уже 7 октября в первое патрулирование заступила половина расчётной численности милиционеров, в последующие дни процент рос, достигнув запланированной численности в полторы тысячи одиночных патрулей (в форме и штатском) 10 октября. Патрульные смены продолжались с 9 часов утра до 9 вечера – как свидетельствовала статистика, преступник не похищал детей ранее и позднее указанного интервала времени.
Одновременно с начавшейся операцией продолжались поиски тела Таси Морозовой в районах, всё более удалённых от места её проживания. К середине месяца всем, причастным к расследованию, стало ясно, что убийца, по-видимому, вывез Тасю Морозову (скорее, её тело) из города.
Результатом этого убеждения стала рассылка более полусотни официальных писем-запросов в районные отделения Свердловской области и в городские отделения РКМ крупнейших городов (Ревды, Нижнего Тагила и пр.).
А уже на следующий день аналогичные письма ушли по адресам начальников отделов уголовного розыска управлений РКМ соседних со Свердловском областей: в Пермь, Новосибирск, Омск, Киров, Куйбышев и Казань.
Тем временем, в Нижнем Тагиле местные сыщики – по команде сверху - возобновили уже совсем было закрытое расследование исчезновения Риты Фоминой. Пока что никак не связанное со свердловским.
Гастроли инфернального артиста… уже второй по счёту, о чём на то момент никто и не догадывался…
Свердловские монстры - главы из романа
-
RolandVT
- Posts: 44130
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 675 times
- Been thanked: 12475 times
-
RolandVT
- Posts: 44130
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 675 times
- Been thanked: 12475 times
Свердловские монстры. Гастроль инфернального артиста
08 октября 1939 года
Нижний Тагил, СССР
Справедливости ради, следует признать, что не было абсолютно никаких оснований считать исчезновение Риты Фоминой делом рук орудовавшего за полтораста километров к югу серийного убийцы-педофила-некрофила.
И уйма оснований считать убийцей отца девочки. Ибо и весьма подозрительное заявление он сделал матери Риты (и вообще подозрительно себя повёл – это выглядело почти что как признание вины) … и мотив у него был железный.
Финансовый – убить дочь, чтобы не платить непосильные для него алименты. Поступок инфернальный совершенно – однако такое в СССР хоть и редко, н случалось. В такой ситуации аналогичный вывод сделали бы и в Крипо, и в Сюртэ, и в Скотланд-Ярде, и в LAPD, и в NYPD… только толку-то…
Ибо доказательств было ноль целых хрен десятых. В какой-нибудь сельской глубинке в южном штате США парни местного шерифа обработали бы папашу так, что он в убийстве не только дочери признался бы.
Но и Авраама Линкольна (и до кучи Гарфильда с МакКинли) ... но Свердловск не американская глубинка. Здешнее УгРо так не работает – а исчезновение девочки не ритуальное убийство (и потому госбезопасность не протянет руку помощи).
А поскольку никаких иных версий и близко не просматривалось, имел место настолько безнадёжный висяк (он же глухарь), что прагматичный Колокольцев был полностью согласен с оперуполномоченным 1-го отделения РКМ Нижнего Тагила товарищем Костыревым. Который тупиковое расследование прекратил.
Однако лишь после того, как в данной истории всё же обнаружился весьма интересный для Колокольцева момент. На протяжении всего сентября велись весьма неторопливые поиски некоей Марии Малых, гипотетической свидетельницы, которая якобы могла что-то по факту случившегося знать.
Мария Малых оказалась воистину мистическим персонажем – она нигде не работала, нигде не жила, родственников не имела и (якобы) появлялась лишь время от времени в очередях за разного рода дефицитными товарами.
Что наводило Колокольцева – после получения информации о «женщине в синем пальто» - наиболее вероятной убийце Вовы Петрова – на весьма неприятные и беспокойные мысли.
В любой другой ситуации на том всё бы и закончилось… однако после того, как в город пришла информация, что совсем рядом (по уральским меркам, разумеется) орудует серийный убийца детей того же возраста, что и Рита Фомина, нижнетагильским пинкертонам старшие партийные товарищи объяснили, что они приняли политически неверное решение… категорически неверное.
Ну в самом деле, вся милиция столицы Урала буквально стоит на ушах, пытаясь изловить таинственного убийцу детей, а их коллеги из города по соседству легкомысленно закрывают расследование по аналогичному случаю. Нет ли в этом сознательного потворства терроризму? А это ведь вплоть до высшей меры – совсем недавно расстреливали и за гораздо меньшее…
Поэтому уже восьмого октября – через четыре дня с момента закрытия следствия по делу об исчезновения Риты Фоминой – начальник Отделения уголовного розыска при горотделе РКМ Нижнего Тагила лейтенант милиции Кузнецов собственноручно написал постановление, в котором объявил:
«…по этому делу производилось расследование 1 отд. РКМ, которое прекращено 4/X-39 г. за необнаружением девочки. Принимая во внимание, что следствием недостаточно добыто данных о фактах исчезновения Маргариты Фоминой, а также не установлен преступник… постановил приступить по сему материалу к производству расследования».
Таким образом, эта нерадостная история пошла на второй круг… с совершенно аналогичным результатом. Неудивительно – сыщики упорно искали в тёмной комнате чёрную кошку… которой там изначально и близко не было.
Большевики в Советской России очень любили глумиться над Россией дореволюционной, императорской, огромными тиражами переиздавали книги Гоголя и Салтыкова-Щедрина, ибо социальная сатира этих великих писателей обличала пороки современного им общества,
Но, честное слово, очень жаль, что Гоголь, Чехов и Салтыков-Щедрин не увидели своими глазами Рабоче-Крестьянской милиции! Численность жандармерии и полицейских сил в царской России была примерно в десять раз меньше сталинского НКВД 1939 года, а работали они не в пример профессиональнее.
Не в последнюю очередь благодаря (прерванным после Октябрьского переворота) тесным контактам с коллегами из других стран Европы - и возможности учиться и перенимать опыт у лучших из лучших. РКМ и УгРо варились в собственном соку (из политических соображений) … с совершенно предсказуемым результатом.
В (в некотором роде) соседнем Свердловске тем временем вся милиция была занята поиском таинственного серийного убийцы малолетних детишек.
Нижний Тагил, СССР
Справедливости ради, следует признать, что не было абсолютно никаких оснований считать исчезновение Риты Фоминой делом рук орудовавшего за полтораста километров к югу серийного убийцы-педофила-некрофила.
И уйма оснований считать убийцей отца девочки. Ибо и весьма подозрительное заявление он сделал матери Риты (и вообще подозрительно себя повёл – это выглядело почти что как признание вины) … и мотив у него был железный.
Финансовый – убить дочь, чтобы не платить непосильные для него алименты. Поступок инфернальный совершенно – однако такое в СССР хоть и редко, н случалось. В такой ситуации аналогичный вывод сделали бы и в Крипо, и в Сюртэ, и в Скотланд-Ярде, и в LAPD, и в NYPD… только толку-то…
Ибо доказательств было ноль целых хрен десятых. В какой-нибудь сельской глубинке в южном штате США парни местного шерифа обработали бы папашу так, что он в убийстве не только дочери признался бы.
Но и Авраама Линкольна (и до кучи Гарфильда с МакКинли) ... но Свердловск не американская глубинка. Здешнее УгРо так не работает – а исчезновение девочки не ритуальное убийство (и потому госбезопасность не протянет руку помощи).
А поскольку никаких иных версий и близко не просматривалось, имел место настолько безнадёжный висяк (он же глухарь), что прагматичный Колокольцев был полностью согласен с оперуполномоченным 1-го отделения РКМ Нижнего Тагила товарищем Костыревым. Который тупиковое расследование прекратил.
Однако лишь после того, как в данной истории всё же обнаружился весьма интересный для Колокольцева момент. На протяжении всего сентября велись весьма неторопливые поиски некоей Марии Малых, гипотетической свидетельницы, которая якобы могла что-то по факту случившегося знать.
Мария Малых оказалась воистину мистическим персонажем – она нигде не работала, нигде не жила, родственников не имела и (якобы) появлялась лишь время от времени в очередях за разного рода дефицитными товарами.
Что наводило Колокольцева – после получения информации о «женщине в синем пальто» - наиболее вероятной убийце Вовы Петрова – на весьма неприятные и беспокойные мысли.
В любой другой ситуации на том всё бы и закончилось… однако после того, как в город пришла информация, что совсем рядом (по уральским меркам, разумеется) орудует серийный убийца детей того же возраста, что и Рита Фомина, нижнетагильским пинкертонам старшие партийные товарищи объяснили, что они приняли политически неверное решение… категорически неверное.
Ну в самом деле, вся милиция столицы Урала буквально стоит на ушах, пытаясь изловить таинственного убийцу детей, а их коллеги из города по соседству легкомысленно закрывают расследование по аналогичному случаю. Нет ли в этом сознательного потворства терроризму? А это ведь вплоть до высшей меры – совсем недавно расстреливали и за гораздо меньшее…
Поэтому уже восьмого октября – через четыре дня с момента закрытия следствия по делу об исчезновения Риты Фоминой – начальник Отделения уголовного розыска при горотделе РКМ Нижнего Тагила лейтенант милиции Кузнецов собственноручно написал постановление, в котором объявил:
«…по этому делу производилось расследование 1 отд. РКМ, которое прекращено 4/X-39 г. за необнаружением девочки. Принимая во внимание, что следствием недостаточно добыто данных о фактах исчезновения Маргариты Фоминой, а также не установлен преступник… постановил приступить по сему материалу к производству расследования».
Таким образом, эта нерадостная история пошла на второй круг… с совершенно аналогичным результатом. Неудивительно – сыщики упорно искали в тёмной комнате чёрную кошку… которой там изначально и близко не было.
Большевики в Советской России очень любили глумиться над Россией дореволюционной, императорской, огромными тиражами переиздавали книги Гоголя и Салтыкова-Щедрина, ибо социальная сатира этих великих писателей обличала пороки современного им общества,
Но, честное слово, очень жаль, что Гоголь, Чехов и Салтыков-Щедрин не увидели своими глазами Рабоче-Крестьянской милиции! Численность жандармерии и полицейских сил в царской России была примерно в десять раз меньше сталинского НКВД 1939 года, а работали они не в пример профессиональнее.
Не в последнюю очередь благодаря (прерванным после Октябрьского переворота) тесным контактам с коллегами из других стран Европы - и возможности учиться и перенимать опыт у лучших из лучших. РКМ и УгРо варились в собственном соку (из политических соображений) … с совершенно предсказуемым результатом.
В (в некотором роде) соседнем Свердловске тем временем вся милиция была занята поиском таинственного серийного убийцы малолетних детишек.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 44130
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 675 times
- Been thanked: 12475 times
Свердловские монстры. На белом покрывале октября
24 октября 1939 года
Свердловск, СССР
Две недели полторы тысячи человек ежедневно патрулировали город; кроме того, опера всех подразделений были ориентированы на получение информации, способной помочь установлению личности серийного убийцы и его розыску.
К сбору слухов была привлечена агентура не только уголовного розыска, но и БХСС, и даже госбезопасности. Последнее представлялось особенно важным, поскольку подразделения госбезопасности располагали мощнейшей осведомительской сетью, никак не связанной с милицейской.
Их глаза и уши могли увидеть и услышать такое, что в другой ситуации ускользнуло бы от внимания милиции. Начальник Управления РКМ по Свердловской области Александр Урусов не без внутреннего напряжения каждое утро брал в руки сводку происшествий за минувшие сутки, которую ему надлежало завизировать и передать в секретариат начальника Управления НКВД для представления в обком партии.
Исчезновение или убийство очередного ребёнка могло означать лишь то, что затея со скрытым патрулированием улиц провалилась и бродивший по улицам города инфернальный хищник чувствует себя по-прежнему вольготно.
А стало быть, работа Рабоче-Крестьянской милиции, свердловского уголовного розыска и лично товарища Урусова не стоит и ломаного гроша… оргвыводы могли быть в прямом смысле убийственными.
Колокольцев был по самые уши в мистике с 1931 года, когда не только встретился лицом к лицу с не-совсем-людьми (Мартой Эрлих, графом фон Шёнингом и доктором Кронбергером) и совсем-не-человеком (Баронессой Элиной Ванадис фон Энгельгардт – она же Лилит), но и сам прошёл Преображение в людена.
Однако к мистическим знакам относился весьма скептически. Тем не менее, с его субъективной кочки зрения, было что-то глубоко правильное и праведное в том, что Владимир Винничевский был задержан именно 24 октября.
В ночь на 24 октября в Свердловске и пригородах начался сильный снегопад – первый в этом году. Поутру город проснулся в зимнем убранстве, и, зная специфику уральского климата, можно было не сомневаться, что снег пролежит до конца марта как минимум.
В город пришла настоящая уральская зима. Но если для взрослых это означало холода, короткий световой день, бытовые неудобства и неизбежную зимнюю депрессию, то детвора была в восторге, поскольку свежевыпавший снег сулил им новые (зимние) радости: катания на санках, лыжах, коньках, игры в снежки, в «царя горы», выкапывание снежных нор и массу иных развлечений. К сожалению, не всем…
Примерно в два часа пополудни, Николай и Тамара Волковы собрались на прогулку с двумя старшими детьми – четырёхлетней Ритой и её младшим братом-погодком Славой (десятимесячную Марину решили оставить дома).
Волковы планировали слепить снежную бабу, покатать малышей на санках, да и самим подышать свежим воздухом. Родители сначала одели старших детей – Риту и Славика – и отправили их на улицу, после чего стали одеваться сами.
Не прошло и пяти минут с того момента, как Рита и Славик вышли из квартиры, как в дверь постучали. К великому удивлению родителей, на пороге они увидели старшую из детей Риту, которая деловито осведомилась: «Зачем вы меня звали?»
Но девочку никто не звал! После короткого расспроса выяснилось, что к стоявшим у подъезда Рите и Славику подошёл молодой человек, который сказал, что его «зовут так же, как и вашего папу, и живёт он в этом же доме», после чего добавил, что Риту ждёт мама, чтобы сказать что-то важное. Рита простодушно направилась домой, в квартиру №14, а Славик остался у подъезда.
Тамара Волкова, мама всех троих детишек, полностью одетая к тому времени, сразу же бросилась на улицу и, не найдя сына у подъезда, обежала дом кругом. Славы нигде не было видно.
Женщина помчалась к ближайшему магазину, где обычно было многолюдно и могли находиться свидетели того, как кто-то уводил Славика от подъезда. Тамару Петровну и её детей знали многие работники и посетители магазина, однако никто ничем помочь ей в поисках не смог.
В это же время Николай Ефимович обратился к соседям и, попросив их приглядеть за Ритой и Мариной, полуодетым устремился следом за женой. Он осмотрел подвал дома, затем забежал на чердак и проверил там (безрезультатно). После этого бегом помчался на рынок, находившийся в конце улицы.
Но и там все поиски оказались безрезультатны. Реализовывался ожидаемый уже две недели самый страшный кошмар свердловской милиции… да и всех городских властей – партийных и советских.
Примерно через час со времени исчезновения Славы отец вернулся домой и позвонил в 9-е отделение милиции, сделав устное заявление об исчезновении сына. После этого он отправился в милицию, чтобы подать письменное заявление.
Николая Ефимовича внимательно выслушали, приняли заявление и попросили подождать, сказав, что из областного управления выехала автомашина с сотрудниками уголовного розыска, которые будут заниматься расследованием инцидента. Около 15:30 в отделе действительно появилась машина с оперативниками, которые тут же вместе с Волковым направились к дому, от которого исчез его сын.
Появилась надежда поймать убийцу по горячим следам (в том, что ребёнка похитил именно серийный убийца детей, сомнений не было ни у кого) … однако сработал другой метод. Частый бредень РКМ Свердловска.
Одним из участников которого был курсант Свердловской школы Рабоче-Крестьянской милиции Иван Попов, который в штатском осуществлял скрытое патрулирование в районе трамвайной остановки «Медный рудник».
Остановка находилась в малонаселенной северо-восточной части Свердловска на границе двух крупных жилых массивов, известных под названиями городок Уралмашзавода и посёлок Электромашины. Рядом с остановкой находились длинные одноэтажные склады завода «Уралэлектроаппарат» и лесная зона. Хотя в последней и были пробиты просеки и проложены дорожки, район в целом оставался диковатым, малонаселённым и мрачным.
В рапорте, написанном несколькими часами позже, курсант Иван Попов так описал последующие события:
«24 октября с. г. около 15 часов, находясь на посту около остановки трамвая Медный рудник, я увидел вышедшего из вагона трамвая неизвестного молодого мужчину, который вёл за руку ребёнка лет трёх.
Я обратил на этого неизвестного внимание и за ним пошёл. Неизвестный с ребёнком шёл по шоссейной дороге в сторону посёлка Электромашины. Я следил за ним, по шоссе навстречу этому неизвестному шёл старший нашей команды тов. Кыштымов, который был одет в форму милиции.
Видимо, увидев идущего навстречу работника милиции, неизвестный мужчина с ребёнком свернул с шоссе и пошёл стороной мимо магазина к складу дров. Я остановился с тов. Кыштымовым и доложил ему о подозрительном мужчине, который в это время уже уходил в лес. Кыштымов ушёл к остановке трамвая [дабы заблокировать отход подозреваемому], а я пошёл за неизвестным»
Успешное задержание жуткого серийного убийцы стало возможным благодаря (спасибо Александру Урусову) высокой плотности пеших патрулей в штатском. Пройдя совсем немного, Попов повстречал своих сокурсников по школе милиции – Крылова и Ангелова, которые также участвовали в это время в скрытом патрулировании и тоже были в штатской одежде.
На минутку Крылов и Попов остановились, разговаривая, а Ангелов продолжил движение вслед за удалявшимся мужчиной с ребёнком. Проделано это было для того, чтобы не вызвать лишней тревоги у подозреваемого – пусть тот думает, что за ним идёт всего один человек, причём на большом удалении. Затем Попов и Крылов разошлись – первый отправился к месту несения дежурства у остановки, а второй последовал за Ангеловым.
Вот как изложены последующие события в рапорте курсанта Крылова:
«Я и тов. Ангелов за неизвестным повели наблюдение, следуя за ним на расстоянии до 300 м. Неизвестный, продолжая нести ребёнка на руках, стал уходить вглубь леса.
Товарищ Ангелов следовал впереди меня, а я был от Ангелова метрах в 100. Удалившись за неизвестным вглубь леса, видимость стала плохой, т.к. лес был густой. Я догнал Ангелова, и мне последний сказал, что неизвестный зашёл в чащу леса и он его из вида упустил».
Этот момент оказался в высшей степени драматичным, поскольку в ту минуту курсанты уже почти не испытывали сомнений относительно того, с кем им довелось повстречаться, – им явно попался тот самый похититель детей!
Проявив завидное самообладание, курсанты решили, как надлежит действовать дальше – разделившись, они осмотрят разные части леса и в случае проведения задержания один подаст сигнал другому выстрелом из табельного револьвера системы Наган. Последовавшие события Крылов в своём рапорте описал в следующих выражениях:
«Пройдя лесом метров 200, я увидел свежий след ноги взрослого человека… пошёл по нему, на некотором расстоянии я нашёл рядом с этим следом след ноги ребёнка. Здесь я убедился, что неизвестный с ребёнком шёл именно по этому месту и здесь он ребёнка с рук снял и вёл его, видимо, за руку.
Пройдя ещё… метров 200 вглубь леса, я увидел впереди себя метрах в 30-ти висевшее на сучке дерева пальто. Внимательно присмотревшись, я увидел в небольшом углублении неизвестного мужчину, который был без пальто, стоял на коленях, а между коленями у него лежал ребёнок.
Ребёнок был раздет, дошка [куртка] меховая была подостлана под ребёнком, шапка лежала у головы его – ребёнок не издавал никаких звуков и не плакал. Неизвестный держал ребёнка своими руками за горло и его душил».
Почему Винничевский не бросил ребёнка, почувствовав опасность (а он её явно почувствовал) и не бросился бежать? Колокольцеву на ум приходили сразу две причины – головокружение от безнаказанности (дюжину раз ему сходили с рук его преступления) … и реальная одержимость – тут, видимо, постарался Призрак, долгое время не терявший надежды на возвращение Винничевского в состояние на день похищения и убийства Герды Грибановой.
Процесс задержания Крылов описал просто и даже буднично: «Я быстро подбежал к неизвестному, предложил ему немедленно встать и поднять руки вверх, что неизвестный и сделал» … и при этом обделался. Сдёрнув штаны, убийца присел буквально в шаге от своей жертвы и навалил здоровенную кучу, - что было отражено в протоколе задержания.
15-месячный ужас закончился.
Свердловск, СССР
Две недели полторы тысячи человек ежедневно патрулировали город; кроме того, опера всех подразделений были ориентированы на получение информации, способной помочь установлению личности серийного убийцы и его розыску.
К сбору слухов была привлечена агентура не только уголовного розыска, но и БХСС, и даже госбезопасности. Последнее представлялось особенно важным, поскольку подразделения госбезопасности располагали мощнейшей осведомительской сетью, никак не связанной с милицейской.
Их глаза и уши могли увидеть и услышать такое, что в другой ситуации ускользнуло бы от внимания милиции. Начальник Управления РКМ по Свердловской области Александр Урусов не без внутреннего напряжения каждое утро брал в руки сводку происшествий за минувшие сутки, которую ему надлежало завизировать и передать в секретариат начальника Управления НКВД для представления в обком партии.
Исчезновение или убийство очередного ребёнка могло означать лишь то, что затея со скрытым патрулированием улиц провалилась и бродивший по улицам города инфернальный хищник чувствует себя по-прежнему вольготно.
А стало быть, работа Рабоче-Крестьянской милиции, свердловского уголовного розыска и лично товарища Урусова не стоит и ломаного гроша… оргвыводы могли быть в прямом смысле убийственными.
Колокольцев был по самые уши в мистике с 1931 года, когда не только встретился лицом к лицу с не-совсем-людьми (Мартой Эрлих, графом фон Шёнингом и доктором Кронбергером) и совсем-не-человеком (Баронессой Элиной Ванадис фон Энгельгардт – она же Лилит), но и сам прошёл Преображение в людена.
Однако к мистическим знакам относился весьма скептически. Тем не менее, с его субъективной кочки зрения, было что-то глубоко правильное и праведное в том, что Владимир Винничевский был задержан именно 24 октября.
В ночь на 24 октября в Свердловске и пригородах начался сильный снегопад – первый в этом году. Поутру город проснулся в зимнем убранстве, и, зная специфику уральского климата, можно было не сомневаться, что снег пролежит до конца марта как минимум.
В город пришла настоящая уральская зима. Но если для взрослых это означало холода, короткий световой день, бытовые неудобства и неизбежную зимнюю депрессию, то детвора была в восторге, поскольку свежевыпавший снег сулил им новые (зимние) радости: катания на санках, лыжах, коньках, игры в снежки, в «царя горы», выкапывание снежных нор и массу иных развлечений. К сожалению, не всем…
Примерно в два часа пополудни, Николай и Тамара Волковы собрались на прогулку с двумя старшими детьми – четырёхлетней Ритой и её младшим братом-погодком Славой (десятимесячную Марину решили оставить дома).
Волковы планировали слепить снежную бабу, покатать малышей на санках, да и самим подышать свежим воздухом. Родители сначала одели старших детей – Риту и Славика – и отправили их на улицу, после чего стали одеваться сами.
Не прошло и пяти минут с того момента, как Рита и Славик вышли из квартиры, как в дверь постучали. К великому удивлению родителей, на пороге они увидели старшую из детей Риту, которая деловито осведомилась: «Зачем вы меня звали?»
Но девочку никто не звал! После короткого расспроса выяснилось, что к стоявшим у подъезда Рите и Славику подошёл молодой человек, который сказал, что его «зовут так же, как и вашего папу, и живёт он в этом же доме», после чего добавил, что Риту ждёт мама, чтобы сказать что-то важное. Рита простодушно направилась домой, в квартиру №14, а Славик остался у подъезда.
Тамара Волкова, мама всех троих детишек, полностью одетая к тому времени, сразу же бросилась на улицу и, не найдя сына у подъезда, обежала дом кругом. Славы нигде не было видно.
Женщина помчалась к ближайшему магазину, где обычно было многолюдно и могли находиться свидетели того, как кто-то уводил Славика от подъезда. Тамару Петровну и её детей знали многие работники и посетители магазина, однако никто ничем помочь ей в поисках не смог.
В это же время Николай Ефимович обратился к соседям и, попросив их приглядеть за Ритой и Мариной, полуодетым устремился следом за женой. Он осмотрел подвал дома, затем забежал на чердак и проверил там (безрезультатно). После этого бегом помчался на рынок, находившийся в конце улицы.
Но и там все поиски оказались безрезультатны. Реализовывался ожидаемый уже две недели самый страшный кошмар свердловской милиции… да и всех городских властей – партийных и советских.
Примерно через час со времени исчезновения Славы отец вернулся домой и позвонил в 9-е отделение милиции, сделав устное заявление об исчезновении сына. После этого он отправился в милицию, чтобы подать письменное заявление.
Николая Ефимовича внимательно выслушали, приняли заявление и попросили подождать, сказав, что из областного управления выехала автомашина с сотрудниками уголовного розыска, которые будут заниматься расследованием инцидента. Около 15:30 в отделе действительно появилась машина с оперативниками, которые тут же вместе с Волковым направились к дому, от которого исчез его сын.
Появилась надежда поймать убийцу по горячим следам (в том, что ребёнка похитил именно серийный убийца детей, сомнений не было ни у кого) … однако сработал другой метод. Частый бредень РКМ Свердловска.
Одним из участников которого был курсант Свердловской школы Рабоче-Крестьянской милиции Иван Попов, который в штатском осуществлял скрытое патрулирование в районе трамвайной остановки «Медный рудник».
Остановка находилась в малонаселенной северо-восточной части Свердловска на границе двух крупных жилых массивов, известных под названиями городок Уралмашзавода и посёлок Электромашины. Рядом с остановкой находились длинные одноэтажные склады завода «Уралэлектроаппарат» и лесная зона. Хотя в последней и были пробиты просеки и проложены дорожки, район в целом оставался диковатым, малонаселённым и мрачным.
В рапорте, написанном несколькими часами позже, курсант Иван Попов так описал последующие события:
«24 октября с. г. около 15 часов, находясь на посту около остановки трамвая Медный рудник, я увидел вышедшего из вагона трамвая неизвестного молодого мужчину, который вёл за руку ребёнка лет трёх.
Я обратил на этого неизвестного внимание и за ним пошёл. Неизвестный с ребёнком шёл по шоссейной дороге в сторону посёлка Электромашины. Я следил за ним, по шоссе навстречу этому неизвестному шёл старший нашей команды тов. Кыштымов, который был одет в форму милиции.
Видимо, увидев идущего навстречу работника милиции, неизвестный мужчина с ребёнком свернул с шоссе и пошёл стороной мимо магазина к складу дров. Я остановился с тов. Кыштымовым и доложил ему о подозрительном мужчине, который в это время уже уходил в лес. Кыштымов ушёл к остановке трамвая [дабы заблокировать отход подозреваемому], а я пошёл за неизвестным»
Успешное задержание жуткого серийного убийцы стало возможным благодаря (спасибо Александру Урусову) высокой плотности пеших патрулей в штатском. Пройдя совсем немного, Попов повстречал своих сокурсников по школе милиции – Крылова и Ангелова, которые также участвовали в это время в скрытом патрулировании и тоже были в штатской одежде.
На минутку Крылов и Попов остановились, разговаривая, а Ангелов продолжил движение вслед за удалявшимся мужчиной с ребёнком. Проделано это было для того, чтобы не вызвать лишней тревоги у подозреваемого – пусть тот думает, что за ним идёт всего один человек, причём на большом удалении. Затем Попов и Крылов разошлись – первый отправился к месту несения дежурства у остановки, а второй последовал за Ангеловым.
Вот как изложены последующие события в рапорте курсанта Крылова:
«Я и тов. Ангелов за неизвестным повели наблюдение, следуя за ним на расстоянии до 300 м. Неизвестный, продолжая нести ребёнка на руках, стал уходить вглубь леса.
Товарищ Ангелов следовал впереди меня, а я был от Ангелова метрах в 100. Удалившись за неизвестным вглубь леса, видимость стала плохой, т.к. лес был густой. Я догнал Ангелова, и мне последний сказал, что неизвестный зашёл в чащу леса и он его из вида упустил».
Этот момент оказался в высшей степени драматичным, поскольку в ту минуту курсанты уже почти не испытывали сомнений относительно того, с кем им довелось повстречаться, – им явно попался тот самый похититель детей!
Проявив завидное самообладание, курсанты решили, как надлежит действовать дальше – разделившись, они осмотрят разные части леса и в случае проведения задержания один подаст сигнал другому выстрелом из табельного револьвера системы Наган. Последовавшие события Крылов в своём рапорте описал в следующих выражениях:
«Пройдя лесом метров 200, я увидел свежий след ноги взрослого человека… пошёл по нему, на некотором расстоянии я нашёл рядом с этим следом след ноги ребёнка. Здесь я убедился, что неизвестный с ребёнком шёл именно по этому месту и здесь он ребёнка с рук снял и вёл его, видимо, за руку.
Пройдя ещё… метров 200 вглубь леса, я увидел впереди себя метрах в 30-ти висевшее на сучке дерева пальто. Внимательно присмотревшись, я увидел в небольшом углублении неизвестного мужчину, который был без пальто, стоял на коленях, а между коленями у него лежал ребёнок.
Ребёнок был раздет, дошка [куртка] меховая была подостлана под ребёнком, шапка лежала у головы его – ребёнок не издавал никаких звуков и не плакал. Неизвестный держал ребёнка своими руками за горло и его душил».
Почему Винничевский не бросил ребёнка, почувствовав опасность (а он её явно почувствовал) и не бросился бежать? Колокольцеву на ум приходили сразу две причины – головокружение от безнаказанности (дюжину раз ему сходили с рук его преступления) … и реальная одержимость – тут, видимо, постарался Призрак, долгое время не терявший надежды на возвращение Винничевского в состояние на день похищения и убийства Герды Грибановой.
Процесс задержания Крылов описал просто и даже буднично: «Я быстро подбежал к неизвестному, предложил ему немедленно встать и поднять руки вверх, что неизвестный и сделал» … и при этом обделался. Сдёрнув штаны, убийца присел буквально в шаге от своей жертвы и навалил здоровенную кучу, - что было отражено в протоколе задержания.
15-месячный ужас закончился.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 44130
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 675 times
- Been thanked: 12475 times
Свердловские монстры. Идентификация монстра
24 октября 1939 года
Свердловск, СССР
Задержанным оказался Винничевский Владимир Георгиевич, 16-летний учащийся 7 «б» класса школы №16 города Свердловска. Проживал он вместе с родителями в доме №21 по улице Первомайской.
Дом этот располагался рядом с тем самым домом №19, в котором жила Герда Грибанова, девочка, убитая и расчленённая в июле 1938 года. Задержанный серийный убийца оказался соседом жертвы, знал саму девочку и её семью… что было совершенно неудивительно для любого, осведомлённого с динамикой развития серийника.
Первой жертвой которого часто (не всегда, но весьма часто) становится знакомая… или знакомый. По-хорошему, после такого открытия всех ключевых участников расследования убийства Герды Грибановой следовало вышвырнуть взашей из органов с волчьим билетом.
Ибо соседей надлежит отрабатывать сразу после обнаружения тела - они такие же подозреваемые первой очереди, как и родственники (ибо попадают в пресловутые стандартные 9/10).
Нужно было жёстко трясти всех свидетелей – до тех пор, пока они не вспомнили бы, что видели Винничевского во время исчезновения Герды… а они его точно видели – место слишком людное. Не менее людное, чем те, в которых видели и самого Винничевского, и таинственную женщину в последующих эпизодах.
Нужно было и переписать всех зевак… в общем, если бы УгРо отработал как положено, жуткая серия Винничевского-Призрака закончилась бы не на тринадцатом эпизоде (восемь из которых были убийствами), а на первом. Что спасло бы семь детских жизней – и сохранило здоровье ещё троим.
Читая протокол допроса Винничевского, Колокольцев не мог отделаться от мысли… точнее, сразу от двух мыслей экзистенциальной важности. Во-первых (что логично), Володя был явно запрограммирован Призраком - как музыкальный автомат с набором грампластинок с ответами на все вопросы… а протоколы были основательно отредактированы, дабы полностью исключить у читающего нежелательные мысли (это была вторая экзистенциальная мысль).
Например, о сообщнике Винничевского… или о реальных мотивах убийцы.
Поэтому к содержанию протоколов Колокольцев относился весьма скептически… тем более, что в реалиях СССР дело было скорее политическим… а как в НКВД фальсифицируют политические дела, он знал не понаслышке – не одну сотню разобрал, когда помогал Берии сворачивать Большой террор.
Как заведённый (как грампластинка в музыкальном автомате), Винничевский старательно демонстрировал, что им двигал только и исключительно сексуальный мотив… что следователей УгРо устраивало более, чем полностью.
Каяться он стал буквально с первых минут – причём по собственной инициативе; его охватило то, что в просторечии называют словесным поносом. Каяться заученно, словно читая текст роли на сцене театра… собственно, так оно и было.
«Я признаю себя виновным в том, что на протяжении около двух лет совершал убийства маленьких детей. Делал я это из-за того, что, убивая детей, получал удовольствие, заключавшееся в том, что в момент убийства у меня из полового органа выделялось семя. Кроме того, мне было очень приятно их резать. Этим и объясняется большое количество ранений, наносимых мною.
Случалось так, что когда я душил ребёнка, у меня происходило выделение семени, но немного… Мне особенно было приятно, когда я видел перед собой голого ребёнка, поэтому детей, которых я похищал, раздевал, и когда они были голые, я их гладил руками по животу и очень недолго между ногами.
Производя такие манипуляции, мой половой орган был „твёрдым“, и когда я начинал чувствовать, что у меня начинается выделение семени, я руками брал за шею ребёнка и душил его, а иногда наносил ранения ножом»
Что происходило на самом деле и как Винничевский чувствовал себя на самом деле и что он в эти моменты думал? Колокольцев не сомневался, что именно это и происходило… только вот душегуб ничего не думал и ничего не чувствовал.
Во время совершения убийств… скорее всего, ещё при планировании похищения, он находился в индуцированном Призраком альтернативном внутреннем состоянии и представлял собой живой – из плоти и крови – аналог французской самоходной мины Crocodile Schneider Torpille Terrestre (французы её использовали в 1916 году).
Только миной управляли по проводам… а Винничевский почти наверняка отрабатывал программу, заложенную в него Призраком. При этом после каждого эпизода был в полной уверенности, что действовал самостоятельно – о чём и рассказывал операм УгРо после задержания.
Подробно описав эпизоды, о которых сыщики до того понятия не имели...
Свердловск, СССР
Задержанным оказался Винничевский Владимир Георгиевич, 16-летний учащийся 7 «б» класса школы №16 города Свердловска. Проживал он вместе с родителями в доме №21 по улице Первомайской.
Дом этот располагался рядом с тем самым домом №19, в котором жила Герда Грибанова, девочка, убитая и расчленённая в июле 1938 года. Задержанный серийный убийца оказался соседом жертвы, знал саму девочку и её семью… что было совершенно неудивительно для любого, осведомлённого с динамикой развития серийника.
Первой жертвой которого часто (не всегда, но весьма часто) становится знакомая… или знакомый. По-хорошему, после такого открытия всех ключевых участников расследования убийства Герды Грибановой следовало вышвырнуть взашей из органов с волчьим билетом.
Ибо соседей надлежит отрабатывать сразу после обнаружения тела - они такие же подозреваемые первой очереди, как и родственники (ибо попадают в пресловутые стандартные 9/10).
Нужно было жёстко трясти всех свидетелей – до тех пор, пока они не вспомнили бы, что видели Винничевского во время исчезновения Герды… а они его точно видели – место слишком людное. Не менее людное, чем те, в которых видели и самого Винничевского, и таинственную женщину в последующих эпизодах.
Нужно было и переписать всех зевак… в общем, если бы УгРо отработал как положено, жуткая серия Винничевского-Призрака закончилась бы не на тринадцатом эпизоде (восемь из которых были убийствами), а на первом. Что спасло бы семь детских жизней – и сохранило здоровье ещё троим.
Читая протокол допроса Винничевского, Колокольцев не мог отделаться от мысли… точнее, сразу от двух мыслей экзистенциальной важности. Во-первых (что логично), Володя был явно запрограммирован Призраком - как музыкальный автомат с набором грампластинок с ответами на все вопросы… а протоколы были основательно отредактированы, дабы полностью исключить у читающего нежелательные мысли (это была вторая экзистенциальная мысль).
Например, о сообщнике Винничевского… или о реальных мотивах убийцы.
Поэтому к содержанию протоколов Колокольцев относился весьма скептически… тем более, что в реалиях СССР дело было скорее политическим… а как в НКВД фальсифицируют политические дела, он знал не понаслышке – не одну сотню разобрал, когда помогал Берии сворачивать Большой террор.
Как заведённый (как грампластинка в музыкальном автомате), Винничевский старательно демонстрировал, что им двигал только и исключительно сексуальный мотив… что следователей УгРо устраивало более, чем полностью.
Каяться он стал буквально с первых минут – причём по собственной инициативе; его охватило то, что в просторечии называют словесным поносом. Каяться заученно, словно читая текст роли на сцене театра… собственно, так оно и было.
«Я признаю себя виновным в том, что на протяжении около двух лет совершал убийства маленьких детей. Делал я это из-за того, что, убивая детей, получал удовольствие, заключавшееся в том, что в момент убийства у меня из полового органа выделялось семя. Кроме того, мне было очень приятно их резать. Этим и объясняется большое количество ранений, наносимых мною.
Случалось так, что когда я душил ребёнка, у меня происходило выделение семени, но немного… Мне особенно было приятно, когда я видел перед собой голого ребёнка, поэтому детей, которых я похищал, раздевал, и когда они были голые, я их гладил руками по животу и очень недолго между ногами.
Производя такие манипуляции, мой половой орган был „твёрдым“, и когда я начинал чувствовать, что у меня начинается выделение семени, я руками брал за шею ребёнка и душил его, а иногда наносил ранения ножом»
Что происходило на самом деле и как Винничевский чувствовал себя на самом деле и что он в эти моменты думал? Колокольцев не сомневался, что именно это и происходило… только вот душегуб ничего не думал и ничего не чувствовал.
Во время совершения убийств… скорее всего, ещё при планировании похищения, он находился в индуцированном Призраком альтернативном внутреннем состоянии и представлял собой живой – из плоти и крови – аналог французской самоходной мины Crocodile Schneider Torpille Terrestre (французы её использовали в 1916 году).
Только миной управляли по проводам… а Винничевский почти наверняка отрабатывал программу, заложенную в него Призраком. При этом после каждого эпизода был в полной уверенности, что действовал самостоятельно – о чём и рассказывал операм УгРо после задержания.
Подробно описав эпизоды, о которых сыщики до того понятия не имели...
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 44130
- Joined: Fri Feb 09, 2024 8:42 am
- Has thanked: 675 times
- Been thanked: 12475 times
Свердловские монстры. Приобретённое
06 февраля 1940 года
Свердловск, СССР
Сразу же после общего признания в совершении серии убийств – признания по каждому из эпизодов последовали через считанные минуты, Винничевский уверенно и безапелляционно заявил:
«Половых сношений с женщинами я никогда не имел, и желания к этому у меня не имеется. Когда я начинаю думать о половых сношениях [с женщиной], у меня появляется брезгливое чувство»
Учитывая, что он не раз совершал половой акт в задний проход, это заявление могло означать лишь одно: на момент полового созревания Винничевский был гомосеком… причём активным (некрофила из него сделал Призрак).
Винничевский прямо не признался в гомосексуализме не потому, что ему за это светил дополнительный срок (срок давали за сношение мужчины с мужчиной, чего в его криминальной биографии не было).
А потому, что быть гомосеком в СССР… собственно, где угодно, считалось позорным – гомосеков считали не мужчинами, а каким-то презренным существом неизвестного пола.
По статистике, доля гомосексуалистов составляет около трёх процентов населения. Благодаря психологу и психиатру доктору Шварцкопфу (его объяснения были убедительны весьма), Колокольцев не сомневался, что гомосексуализм – состояние не врождённое, а приобретённое… и потому каждый гомосек при достаточном желании, целеустремлённости, дисциплине и настойчивости может стать гетеросексуалом.
Хотя в рейхе (как и в СССР) мужской гомосексуализм был уголовно наказуемым деянием – в Германии гомосеков гнобили в концлагерях безжалостно – Колокольцев относился к гомосекам прагматично. Ибо весьма многие из них были весьма полезными профессионалами… в разных областях.
Поэтому он считал, что у государства и общества должно быть что-то вроде негласного контракта с гомосеками: они ведут себя тихо и не высовываются – а государство не лезет к ним в спальни.
Не высовываются потому, что легализация гомосексуализма неизбежно придёт к «сбою сексуальной ориентации» у юношей и девушек. Если гомосексуализм – это нормально …, то почему бы не попробовать – а это уже запросто может привести к полной потере сексуальной ориентации (здоровая сексуальность просто не сможет сформироваться). С катастрофическими последствиями для личного и семейного счастья – и потому для семьи и для общества.
Колокольцев продолжил чтение.
Свердловск, СССР
Сразу же после общего признания в совершении серии убийств – признания по каждому из эпизодов последовали через считанные минуты, Винничевский уверенно и безапелляционно заявил:
«Половых сношений с женщинами я никогда не имел, и желания к этому у меня не имеется. Когда я начинаю думать о половых сношениях [с женщиной], у меня появляется брезгливое чувство»
Учитывая, что он не раз совершал половой акт в задний проход, это заявление могло означать лишь одно: на момент полового созревания Винничевский был гомосеком… причём активным (некрофила из него сделал Призрак).
Винничевский прямо не признался в гомосексуализме не потому, что ему за это светил дополнительный срок (срок давали за сношение мужчины с мужчиной, чего в его криминальной биографии не было).
А потому, что быть гомосеком в СССР… собственно, где угодно, считалось позорным – гомосеков считали не мужчинами, а каким-то презренным существом неизвестного пола.
По статистике, доля гомосексуалистов составляет около трёх процентов населения. Благодаря психологу и психиатру доктору Шварцкопфу (его объяснения были убедительны весьма), Колокольцев не сомневался, что гомосексуализм – состояние не врождённое, а приобретённое… и потому каждый гомосек при достаточном желании, целеустремлённости, дисциплине и настойчивости может стать гетеросексуалом.
Хотя в рейхе (как и в СССР) мужской гомосексуализм был уголовно наказуемым деянием – в Германии гомосеков гнобили в концлагерях безжалостно – Колокольцев относился к гомосекам прагматично. Ибо весьма многие из них были весьма полезными профессионалами… в разных областях.
Поэтому он считал, что у государства и общества должно быть что-то вроде негласного контракта с гомосеками: они ведут себя тихо и не высовываются – а государство не лезет к ним в спальни.
Не высовываются потому, что легализация гомосексуализма неизбежно придёт к «сбою сексуальной ориентации» у юношей и девушек. Если гомосексуализм – это нормально …, то почему бы не попробовать – а это уже запросто может привести к полной потере сексуальной ориентации (здоровая сексуальность просто не сможет сформироваться). С катастрофическими последствиями для личного и семейного счастья – и потому для семьи и для общества.
Колокольцев продолжил чтение.
Scribo, ergo sum