Убийство митрополита Филиппа - из книги Дмитрия Володихина

[RolandVT]

Житие сообщает о чудесном предвидении Филиппа: за три дня до приезда Малюты он уже знал о предстоящей встрече и промолвил: «Се уже совершения моего подвига время наста». На недоуменные вопросы ближних людей он сказал: «Отшествие мое близ». Готовясь к уходу от земных тревог, Филипп причастился. Ему оставалось только ждать и укреплять свой дух, чувствуя, как усиливается холодное дыхание смерти.

Явился Малюта; «властолюбивый раб» с лукавством «умильне припадая ко блаженному, глаголаше: «Дай, владыко, благословение царю — идти в Новгород Великий». На это опричник сейчас же получил ответ: «К чему ты искушаешь меня и лестию хочешь добыть Дар Божий?»

О каком соблазне и о какой лести идет здесь речь? Возможно, Филипп знал: войско идет на Новгород, чтобы покарать «изменников», среди которых главная роль отводилась архиепископу Пимену — главному его недоброжелателю.

Таким образом, Малюта соблазнял его мщением врагу. Но, возможно, автор Жития имел в виду совсем другое. Кто таков инок Филипп, заточенный в провинциальном монастыре? Бывший митрополит, бывший архиерей, а ныне простой монашествующий старичок.

И вдруг к этому старичку является один из влиятельнейших людей царства с нижайшей просьбой благословить царское деяние! Великая честь, прямое и очевидное признание высочайшего духовного авторитета Филиппа! Слабое сердце, горько сокрушаясь о лишении мирской славы, потере влияния на великие дела, могло бы дрогнуть от такой почести. Но только не сердце Пастыря.

И вместо благословения Филипп начал читать молитву, готовясь к скорой гибели: «Владыко, Господи Вседержителю! Прими с миром дух мой и пошли аггела мирна от пресвятая славы своея, наставляюща мя усердна ко Трисолнечному Ти Божеству! Да не возбранен ми будет восход от начальника тьме со отступными его силами! И не посрами мене пред аггелы Твоими, и лику избранных мя причти, яко благословен еси во веки! Аминь!»

Как знать, что за судьба ожидала прежнего владыку, будь он более сговорчив. Как минимум сохранил бы жизнь. А там, быть может, и вновь возвысился бы.

Но Филипп — подлинный монах, то есть человек, для мира умерший, а потому его соблазнам неподвластный. Поэтому он и не дает благословения, а произносит обличительную фразу, именуя самого царя «начальником тьмы» и отступниками — его опричное воинство.

Но и это еще не всё. Фраза «прими с миром дух мой» означает знание страшного обстоятельства: в случае отказа благословить царя его ожидает смерть. Следовательно, по мнению Филиппа (или в соответствии с тем, что было открыто ему свыше за три дня до приезда Малюты), страшный посланник изготовился к убийству.

Можно ли из этого сделать вывод, что Филипп был уверен в причастности не только опричника, но и самого государя Ивана Васильевича к предстоящему убийству? Это утверждение имеет большую долю вероятности. Но все-таки текст слишком лапидарен, для того чтобы сделать из него безоговорочный вывод.

Услышав слова молитвы, Малюта «заят праведного уста подглавием», то есть задушил его подушкой. Убийство совершилось 23 декабря 1569 года.

За что опричный вожак погубил старика? Может быть, рассвирепев на него из-за обличительных слов о «начальнике тьмы» и «отступниках»? Не исключено. Однако слова эти произносились не прилюдно, а в келье, и всему действу не могло быть много свидетелей — разве что случайные и сами того не желающие.

Скуратов — палач опытный, на его душе к тому времени накопилось столько грехов преступания через заповедь «не убий», что к пресечению чужой жизни он должен был относиться не более трепетно, чем к сворачиванию шеи курице… А от чужого прекословия он, напротив, давно уже отвык. Так что «убийство в состоянии аффекта» — не столь уж невероятный приговор по «делу» Малюты. Да и само Житие говорит: Малюта свершил свое «хотение», а не повеление Ивана IV.

Но человек, сделавший карьеру при государевом дворе, а значит, привычный к хождению по холодному лабиринту интриг, вряд ли мог обладать подобной эмоциональностью. Более вероятно другое объяснение. Если даже от кратких слов Жития веет подозрением о злой воле самого царя, какой же страх должен был испытать тот, кто мог случайно услышать моление Филиппа!

И Малюта, дабы исключить такую случайность, прежде заткнул рот своей жертве, а уж потом прикончил ее. Какова бы ни была его миссия, слухи о преступлении, совершенном по воле государя, означали бы ее полный провал.

Закончив дело, опричник вышел из кельи и отправился к настоятелю, взяв с собой караульного пристава. С фальшивым возмущением он «обличал» растерянных людей: «Как же вы допустили такую небрежность! В келье было настолько жарко, что Филипп умер от этого зноя и угара!» Те стояли, опустив головы, в молчании и трепете.

По распоряжению Малюты срочно выкопали «ров глубок», где и упокоилось тело Филиппа. Погребение его было сделано за алтарем храма Успения Пречистой Богородицы.

После спешных похорон Филиппа Малюта вернулся к опричному войску и продолжил с ним поход.