Акция Молох. Семнадцать мгновений Аушры

[RolandVT]

27 июня 1941 года

Вильнюс, оккупированная вермахтом Литва

Балтийская фурия хищно-довольно (или довольно-хищно) улыбнулась: «Я быстро». И отправилась переодеваться. Как только она скрылась за дверью спальни, Бёме объявил типа начальнику штаба Ипатингас бурис:

«Вы подчиняетесь рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру…». Пятрас Якубка кивнул. Профессор продолжил: «… поэтому обязаны выполнять его приказы»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил:

«Согласно приказу рейхсфюреру, евреев надлежит убивать максимально быстро и милосердно… никакого физического насилия и даже оскорблений… только мгновенная смерть от пули в сердце или в голову…»

Якубка изумлённо посмотрел на него и пробормотал: «А как же акция в Каунасе?»

Бёме спокойно ответил: «Это была осознанная акция устрашения, дабы евреи в последующих акциях быстро и беспрекословно – не говоря уже о сопротивлении – выполняли приказы… ваши приказы и максимально облегчали вам задачу по их ликвидации…». Пятрас кивнул: «Я понял… приказ будет выполнен, разумеется…»

Профессор осведомился: «Негашёную известь добыть догадались… жара просто несусветная стоит…». Начштаба снова кивнул.

Аушра материализовалась через четверть часа, облачённая в смешанную военную форму (китель фельдграу ваффен-СС и сшитые на заказ женские брюки литовской республиканской армии). Якубка неожиданно покачал головой:

«Вам лучше переодеться в наш китель – с лейтенантскими погонами. И нам, и вам» – он кивнул Бёме – «будет комфортнее, если это будет чисто литовское дело… документы никто проверять не будет…». Профессор кивнул: «Согласен».

Начштаба Ипатингас бурис удовлетворённо вздохнул:

«Тогда сначала на нашу базу заедем; мы с Вами примерно одной комплекции… я Вам отдам свой резервный китель…».

Балтийская фурия усмехнулась: «На случай, если основной весь в крови и мозгах будет?» Якубка кивнул.

Через сорок минут внедорожник Ипатингас бурис (ещё довоенной поставки кюбельваген BMW-315) подкатил к зданию вильнюсского полицейского участка, в котором содержались обобранные до нитки боевиками Особого отряда и приговорённые к смерти (ими же) евреи.

На парковке участка неожиданно обнаружился огромный – почти на полсотни сидячих мест – автобус Magirus O 145. Довольно новый – 1938 года выпуска – и непонятно каким образом попавший в Вильнюс еще до Второй великой войны.

Выполняя приказ рейхсфюрера СС, литовские боевики корректно, но жёстко загрузили в автобус семнадцать приговорённых к смерти евреев – четверых мужчин разного возраста, шесть женщин (аналогично) и семерых детей, включая двух девочек-девушек на вид лет четырнадцати или около того.

Вслед за евреями в автобус загрузились Бёме, Якубка, Аушра и почти два десятка палачей – стрелков Ипатингас бурис – предсказуемо вооружённых трофейными мосинками, явно со складов 29-го Литовского стрелкового территориального корпуса РККА.

Совершенно безумная история создания этого вооружённого формирования (армейским корпусом его назвать язык не поворачивается) является прекрасным примером извращённого восприятия реальности… проще говоря, что происходит, когда в армии тоталитарного государства начальники всерьёз верят в ахинею, которую несут работники соответствующего агитпропа.

29-й Литовский стрелковый территориальный корпус был сформирован на основании Приказа НКО СССР от 17 августа 1940 г № 0191 в Вильнюсе, где объединил в своём составе управление, 179-ю стрелковую дивизию и 184-ю стрелковую дивизию, сформированные за счёт войск Литовской армии.

Войска корпуса сохранили литовскую форму с нашитыми на неё советскими знаками различия. На вооружении 29-го корпусного авиаотряда состояли девять лёгких бомбардировщиков ANBO-41 литовской конструкции и производства, три учебных ANBO-51 (аналогично), и один древний британский истребитель-биплан «Гладиатор I». В состав корпуса также входило Вильнюсское пехотное училище.

В Наркомате обороны СССР явно всерьёз верили в то, что литовские военные настолько в восторге от советской оккупации, что чуть ли нем поголовно с радостью перейдут на службу к оккупантам и будут служить им верой и правдой.

НКВД/НКГБ (надо отдать должное чекистам), имел на этот счёт прямо противоположное мнение. Что соответствовало реальности – корпус чуть ли не в полном составе готовился поднять восстание против ненавистных красных оккупантов в считанные часы после вторжения вермахта в Литву.

В результате молниеносной акции НКВД и НКГБ (в то время это были уже два разных, хотя и взаимосвязанных, наркомата), было арестовано около трёхсот человек офицерского состава из-за неблагонадежности.

Кроме того, по информации особого отдела корпуса были уже заготовлены списки на две с лишним тысячи человек сержантского и рядового состава, которые подлежали изъятию из частей корпуса… но помешала Операция Барбаросса.

22 июня 184-я стрелковая дивизия имела задачу выйти в район Олькеники для организации здесь обороны, отмобилизования (от ужаса генералы РККА совсем потеряли связь с реальностью) и доукомплектования (аналогично).

Однако её части были ещё 22 июня 1941 года окружены немецкими войсками в районе Валькининкай, и здесь же её боевой путь фактически завершился, тем более что возникли бунты литовских солдат с убийствами оккупационного командного состава, спланированные повстанцами ещё до войны.

Завершился предсказуемо – дивизия почти что в полном составе (почти девять десятых) с радостью сдалась немецким освободителям Литвы от ненавистного советского ига (сдавшимся и в голову не пришло, что «лекарство» окажется лучше «болезни» далеко не во всём).

179-я стрелковая дивизия поступила практически аналогично… как и части других прибалтийских формирований в составе РККА: 22-го Эстонского корпуса и 24-го Латышского корпуса (латышские стрелки в 1941-м относились к большевикам совсем не так, как в 1917-м… прямо противоположно, на самом деле).

Почти все сдавшиеся немцам литовские солдаты и офицеры в большинстве своём вступили в различные полицейские и карательные части, которые были сформированы уже немецкими оккупационными властями на территории Литвы.

Когда заполненный почти под завязку огромный Magirus тронулся с места, Аушра (бесцеремонно взявшая в свои руки командование акцией), металлическим тоном обратилась к евреям: «Во избежание совершенно кошмарных последствий…»

Каких именно последствий, объяснять необходимости не было – в еврейской среде скорость стука заметно опережало скорость звука, а от Вильнюса до Каунаса расстояние составляло всего-то сотню километров.

Когда автобус с обречёнными, палачами и командованием акцией прибыли в Понары… Бёме на своём веку много что повидал (в том числе, и на войне) … но это жуткое место его впечатлило. На него жуткими чёрными громадными глазницами смотрели семь огромных круглых ям диаметром 30-40 метров и глубиной более пяти метров. В одной из этих ям – явно в рамках подготовки к массовым расстрелам – был установлен наклонный деревянный пандус с перилами.

Объём одной такой ямы составлял около пяти тысяч кубометров; при среднем объёме человеческого тела даже в 0.08 кубометра (в реальности меньше), в каждую можно уложить более 60 тысяч тел… четырёх ям хватило бы на всех евреев Литвы – а ям было семь.

Котлованы планировалось выложить битым камнем и оббить жестью в качестве внутренней стенки резервуара. До начала войны завершить успели только два хранилища. Вся база площадью более пяти квадратных километров была окружена в четыре метра высотой металлической сетью с колючей проволокой… плюс лес… изоляция была полной.

Автобус остановился вблизи котлована с пандусом; евреи выбрались из чрева Магируса… и застыли в ужасе. Ибо поняли, что их ждёт – остававшаяся у них микроскопическая надежда умерла окончательно и бесповоротно. Аушра военно-бесстрастным тоном приказала: «Мужчины раздеваются до белья спиной ко мне; женщины догола лицом ко мне…»

Дабы порадовать подельников из Особого отряда. И продолжила: «После раздевания встать на край котлована спиной ко мне… детям отойти в сторону…». Дети покорно выполнили приказ; к ним хотели присоединиться и две девочки-девушки, но Аушра покачала головой: «Вы уже взрослые – так что догола и на край котлована…»

Взрослые и примкнувшие к ним девочки-девушки судорожно-покорно выполнили приказ, после чего за их спинами на расстоянии примерно трёх метров выстроились палачи из Ипатингас бурис.

Аушра по-немецки проинформировала Пятраса Якубку: «По моей команде…»

Он кивнул. Она выстроила детей спиной к себе (они покорно подчинились) и махнула рукой палачам. Боевики передёрнули затворы, загоняя патроны в патронники, вскинули винтовки к плечам, грянул залп… и десять евреев рухнули на дно котлована. Начало Акции Понары было положено.

Дети, как ни странно, даже не дёрнулись. Аушра добыла из кармана Маузер М1910 и быстро расстреляла шестерых из семерых детей в затылок. Когда она убрала пистолет в карман – примерно 11-12-летнюю девочку она решила расстрелять из своего типа табельного Вальтера РР… девочка неожиданно повернулась к ней.

И уж совсем неожиданно… причём абсолютно спокойно спросила: «Можно, я сама?». И, не дожидаясь разрешения совершенно ошалевшей от такой просьбы Балтийской фурии, быстро, спокойно и уверенно сняла с себя всю одежду, подошла к краю котлована… и прыгнула вниз.

Придя в себя, Аушра осведомилась у боевиков: «Медики есть?». Пятрас указал на крепкого блондина среднего роста, только что застрелившего пожилую еврейскую женщину. Аушра приказала ему: «Проверь, умерла ли она… если нет, добей; если да, то не трогай…». И остальным: «Засыпать известью и землёй… и готовьте Большую Акцию…»

Медик вернулся уже через пять минут и покачал головой: «Насмерть разбилась… видимо, уже знала, как прыгнуть…».

Бёме предсказуемо посмотрел на почти что жену. Она вздохнула и неожиданно улыбнулась: «Теперь можно и в церковь…»