Расстрел Аугусто Сандино - из книги Семёна Гонионского

[RolandVT]

Аугусто Сесар Сандино Кальдерон— никарагуанский революционер, лидер национально-освободительной революционной войны 1927—1934 годов. Расстрелян 21 февраля 1934 года по приказу командующего Национальной гвардии Никарагуа, впоследствии президента страны Анастасио Сомосы вместе с братом и двумя генералами, Эстрадой и Умансором, его ближайшими соратниками.

Пришедшие к власти в 1979 году сандинисты отомстили - бежавший из страны Анастасио Сомоса - младший (сын убийцы Сандино) был заочно приговорён к смертной казни. Приговор был приведён в исполнение в Асунсьоне 17 сентября 1980 года. Бронированный «Mercedes-Benz W116», в котором находился бывший диктатор, при проезде в центре парагвайской столицы остановился на красный свет, ему внезапно преградил дорогу грузовик, из которого нападавшие дали по автомобилю две автоматные очереди.

Пули попали в лобовое стекло бронированного «Мерседеса». Затем из соседнего дома, где, предварительно изучив привычный маршрут поездок Сомосы, расположилась оперативная группа по исполнению приговора, раздались два выстрела из советского гранатомёта РПГ-7, которые в хлам разнесли "Мерседес".

После этого тело экс-диктатора изрешетили из автоматов, труп смогли опознать только по ботинкам. Один из нападавших позднее был схвачен и убит политической полицией Стресснера, остальные шестеро скрылись. В 2001 году выяснилось, что казнь диктатора санкционировал один из лидеров сандинистов Томас Борхе, а провела операцию группа аргентинцев из Революционной армии народа под руководством Энрике Горриарана.

---------------------------------------------------------------------------------

Сомоса явился в 7.30 и с порога заявил своим подчиненным: «Я прибыл из американской миссии, где только что совещался с посланником Артуром Лейном. Он еще раз меня заверил, что вашингтонское правительство настаивает на ликвидации Сандино».

Затем Сомоса сел за стол, взял листок бумаги и сверху крупными буквами написал: «Приговор». Это был смертный приговор Сандино. На всякий случай Сомоса решил соблюсти «форму» — заручился «солидарной ответственностью» присутствовавших офицеров своего штаба, заставив их подписать составленный им документ.

«Операция» была разыграна как по нотам. В то время как президент Сакаса обнимал на прощанье своего «друга» Сандино, а брат президента Федерико провожал гостей до ворот дворца, одетый в форму сержанта майор Дельгадильо с 15 солдатами уже засел в Эль Ормигеро, небольшой крепости неподалеку от резиденции президента, где находилась казарма пятой роты «национальной гвардии».

У ворот дворца гостей ждал автомобиль. Сандино, дон Грегорио и министр Сальвагьерра сели сзади, генерал Эстрада и генерал Умансор — рядом с шофером. Отъехав несколько десятков метров, машина остановилась; узкую улицу перегородил грузовик; водитель, как оказалось впоследствии сержант «национальной гвардии» Каяалес, был занят устранением неисправности в моторе. Подлинный смысл инсценировки выяснился незамедлительно. Раздался голос сержанта Каналеса:

— Это они!

Эстрада и Умансор, заподозрив недоброе, выхватили пистолеты.

— Не шевелитесь, не то буду стрелять! Всем выйти из машины! — крикнул сержант.

В тот же миг машину Сандино окружили солдаты майора Дельгадильо.

— Вы арестованы, сдайте оружие! — приказал майор.

Сопротивляться было бессмысленно. К тому же Сандино надеялся, что произошло недоразумение, что сейчас все выяснится… Тем более, что, когда солдаты остановили его машину, подъехал автомобиль дочери Сакасы Маруки, которая с возмущением спросила: «Что вы делаете? Генерал только что ужинал с моим отцом!» Но, видя, что тратит слова попусту, Марука поспешила во дворец. Сандино был уверен, что она расскажет отцу о случившемся и тот примет меры.

Оказавшись во внутреннем дворе крепости и увидев наведенные на него дула пулеметов, Сандино потребовал, чтобы майор Дельгадильо связался с Сомосой. Сандино в лихорадочном волнении шагал по двору. Ко всему готовый Эстрада хранил невозмутимое спокойствие. Умансор — недаром в его жилах текла индейская и негритянская кровь — казалось, окаменел. Сандино остановился и, устремив горящий взгляд на угрюмые лица гвардейцев, произнес:

— Что все это значит? Ведь мы братья! Мы заключили мир и стараемся возродить нашу страну, трудиться на благо народа. Я воевал только за то, чтобы Никарагуа была свободной…

Но ни один мускул не дрогнул на жестоких лицах солдат.

Майор отсутствовал недолго. Разыскать генерала Сомосу, по его словам, оказалось невозможным.

Еще бы, в этот трагический час, заботясь о своем реноме в глазах потомства, шеф гвардейцев готовил себе алиби — изображал тонкого ценителя поэзии на вечере в офицерском клубе, где поэтесса Зоила Роса Карденас читала свои стихи!

Вскоре прибыл еще один взвод солдат, и командовавший им офицер приказал дону Грегорио и министру Сальватьерре остаться в крепости, а Сандино, Эстраде и Умансору следовать за ним. Троих арестованных усадили на грузовую машину и отвезли в военный лагерь Ларрейнага, расположенный в местности, известной под названием Ла Калавера, километрах в семи от столицы Никарагуа Манагуа.

Если до этой минуты Сандино еще на что-то надеялся, то теперь он понял, что жить осталось недолго. И, взяв себя в руки, принял свой обычный спокойный вид.

Грузовик остановился на плацу, посреди лагеря. Арестованных вывели. Кто-то из толпившихся на плацу офицеров пытался проверить содержимое кошелька Сандино, но он его оттолкнул.

Сандино попросил пить. Воды не дали. Эстрада сказал:

— Генерал, разве ты не видишь, это не люди, а звери. Не надо у них ничего просить. Скажи, пусть скорее убивают…

Сандино стоял, расправив плечи, засунув руки в карманы, и в глазах его застыли боль и недоумение. Он знал, что в любую минуту мог стать жертвой предательства, но такое изуверство, такое вероломство не умещалось в голове у этого прямого и искреннего человека, всегда склонного верить людям.

— Политиканы… предатели… — произнес он. Это были его последние слова…

Трое приговоренных к смерти сидели на выступе скалы и ждали: Сандино справа, Эстрада слева, Умансор посредине. Майору Дельгадильо в последнюю минуту стало как-то не по себе, и он поручил расстрел младшему лейтенанту Монтеррею.

Прошло еще несколько томительных минут… Раздался выстрел: это отошедший поодаль майор дал сигнал начать «операцию». Застрочили пулеметы… Сандино, Эстрада и Умансор упали, изрешеченные пулями.

«Я хотел бы умереть на поле боя», — сказал как-то Сандино своим друзьям по борьбе. Его желанию не суждено было сбыться: он погиб от руки палача.

Капитан Карлос Теллериа, коренастый человек с лицом садиста, подошел к умирающему Сандино и разрядил пистолет прямо ему в лицо.

Затем последовала отвратительная сцена ограбления трупов: солдаты обшарили карманы убитых, сняли кольца, цепочки, ордена, сорвали золотые коронки с зубов… Трупы раздели догола, деньги поделили между собой, одежду сожгли, а изуродованные до неузнаваемости тела бросили в колодец.

Лейтенант Монтеррей, выполняя приказ вышестоящего начальства во что бы то ни стало замести следы преступления, скомандовал солдатам, участвовавшим в расстреле, сесть на грузовик и отвез их в ближайшую рощу. Гвардейцы были пьяны и не поняли, какая «награда» им уготована за верную службу: Монтеррей расстрелял их из пулемета.

Ночью «национальная гвардия» приступила к осуществлению очередного акта задуманной Лейном — Сомосой кровавой драмы. Была окружена и уничтожена колония сандинистов Вивили. Расстреливали всех без разбора — мужчин, женщин, стариков и детей. По данным, приведенным американским журналистом Уильямом Кремом, было убито 300 человек.