Вилла Вевельсбург, штат Мэриленд, США
22 мая 1980 года
«Надеюсь, ты понимаешь» - бесстрастно-размеренным тоном продолжила Марта Эрлих, «что порка, подвесы… вообще любая боль; цепи, наручники, кандалы, верёвки, ящики и всё такое прочее сами по себе ни хорошие и не плохие. Они нейтральные. Они просто инструменты и не более того. Как топор - им можно дом строить, а можно головы рубить… или вообще четвертовать…»
Нагая Кэтлин кивнула. Марта продолжила: «Хантеры энергетические вампиры… вампиры-разрушители. Они мало того, что с помощью всех этих дивайсов из тебя жизненную энергию выкачивали – ибо нормальным путём не умеют…»
Сделала многозначительную паузу и продолжила:
«… и до кучи тебе тонкие тела отравляли – ибо токсичны до невозможности… да ещё и энергетику тебе порушили. Да так, что даже Баронесса диву даётся…»
«Баронесса?» - удивилась Кэтлин. Марта улыбнулась: «Это лидер Общества Чёрного Солнца… скоро познакомишься». И продолжила:
«Мы все тебя бесконечно уважаем и безмерно тобой восхищаемся… ты мало того, что выдержала то, что выдержать не в человеческих силах – Мария Спенсер девушка была сильная, но умерла после малой толики того, что вынесла ты…»
Кэтлин благодарно кивнула: «Спасибо». Марта Эрлих продолжала:
«… ты ещё и их, и вообще всё, что они с тобой делали, использовала для своего духовного и личностного развития. Да так эффективно использовала, что и великие христианские подвижники и мистики обзавидуются. Баронесса не даст соврать – она их всех лично и очень хорошо знала… при их жизни…»
«Спасибо» - вздохнула Кэтлин. «Я очень старалась. Очень»
Марта продолжала: «Мы это заметили и оценили. Но ремонтировать всё равно придётся долго… несколько дней. И будет это для тебя очень тяжело и очень больно…». Кэтлин кивнула: «Я это понимаю… и принимаю»
Марта Эрлих ободряющим тоном продолжила: «Осталось совсем немного потерпеть… несколько дней Ада. Зато потом…»
Кэтлин улыбнулась:
«Всё как говорил отец Мартин и намного больше. Вечная молодость, здоровье, общение… совместная работа с интереснейшими и достойнейшими людьми… я уже без ума и от Хорста, и от Норы, и от Лидии, и от доктора Вернера… прекрасное образование, интереснейшая работа… ради этого можно… и нужно было пройти через мучения у Хантеров… и через всё, что меня ожидает здесь…»
«Я рада, что ты это понимаешь и принимаешь» - улыбнулась Марта. И приказала:
«Руки по швам». Кэтлин подчинилась… а Марта влепила ей звонкую пощёчину.
Девушка дёрнулась, но равновесия не потеряла. Марта удивилась: «Тебя Камерон разве по лицу не бил?». Кэтлин покачала головой:
«Никогда. Только ремнём за провинности, когда я на них пахала – и кнутом для своего удовольствия. Дженни вообще пальцем не трогала, хотя…». Она запнулась.
«Ты хотела, чтобы она тебя порола?» - осведомилась Марта. Кэтлин кивнула:
«Очень. Не знаю, почему, но я этого очень хотела… и сейчас я очень рада, что получаю от женщины…». Марта пожала плечами: «Ничего удивительного – тебе нужны женские энергии… никакой мужчина такие тебе дать не сможет…»
И приказала: «Ты знаешь, что должна делать…». Кэтлин вздохнула, подставила другую щёку… и тут же получила ещё более звонкую оплеуху.
Марта наставительным тоном произнесла: «Я предупреждала, что будет тяжелее»
В общей сложности она влепила Кэтлин два десятка пощёчин, от чего милые щёчки девушки стали совсем пунцовыми. После чего приказала: «Руки за спину».
Кэтлин подчинилась. Марта защёлкнула на её запястьях наручники, затем умело ухватила за довольно короткие волосы и рывком поставила на ноги. От резкой боли девушка ойкнула, а Марта указала на огромное - от пола до потолка – зеркало: «Пятой точкой повернись…»
Девушка повернулась спиной к зеркалу… и аж дар речи потеряла от изумления. Ибо её соблазнительные ягодицы выглядели так, как будто никакой порки в Гольфстриме пять часов назад не было. Хотя Энке лупил её от души - так он обрабатывал подследственных (обоего пола) в варшавском гестапо и не только.
«Это… как?» - с трудом выдавила из себя Кэтлин. Марта усмехнулась: «Так же, как и мои биологические тридцать пять при хронологических восьмидесяти четырёх»
И объявила: «Поэтому у тебя каждый день будут две порки кнутом на подвесе похлеще, чем когда Камерон тебя лупил за отказ от еды…»
Девушка обречённо вздохнула – и покорно поплелась за Мартой в донжон. Где та её подвесила и выпорола так, что Кэтлин показалось, что она с неё всю кожу содрала. После чего – без анальгетика - поставила на колени, надела на голову ящик, запихнула в такой же куб, как у Хантеров и так же зафиксировала.
Жуткий конвейер ящик-порка-ящик продолжался ещё пять дней… а потом Марта сказала: «Теперь ты готова к Преображению. Завтра ровно в девять утра…»
Повесть История К
-
RolandVT
- Posts: 32024
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8986 times
-
RolandVT
- Posts: 32024
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8986 times
История К. Преображение
Вилла Вевельсбург, штат Мэриленд, США
28 мая 1980 года
Ровно в восемь утра Марта извлекла Кэтлин из кубического ящика, сняла с её головы коробку а-ля Кобо Абэ, освободила от кандалов, отвела в ванную, искупала, накормила лёгким завтраком (совсем натощак Преображение идёт тяжело), надела на неё длинное песочного цвета платье и отвела в гостиную.
Там подошла к стене – и, видимо, нажала какой-то потайной рычаг или кнопку. Ибо в стене распахнулась потайная дверь. Которая вела в неожиданно круглую комнату. Внушительного размера комнату… даже, пожалуй, зал.
В комнате было ровно двенадцать окон, от которых, впрочем, толку было мало –от внешнего мира она была надёжно закрыто плотными зарослями деревьев – самым настоящим лесом.
Колонн, расположенных между окнами, было тоже ровно двенадцать. Электрического освещения в комнате, видимо, не было, но было всё равно очень светло, ибо в центре каждой из колонн ярким смоляным пламенем горел газовый факел (очень точная имитация средневекового смоляного).
Комната была абсолютно пуста – причём преднамеренно пуста, дабы мебель не закрывала занимавший бОльшую часть пола символ. Символ представлял собой тёмно-зелёное (почти чёрное) колесо с двенадцатью спицами. Только спицами были двенадцать Siegrunen. Древнегерманских рун Зиг, символизировавших солнце. И Победу. С большой буквы. Это Кэтлин узнала от Теда.
«Это символ Чёрного Солнца» - раздался голос за спиной Кэтлин. Она обернулась и чуть в обморок не упала от удивления. Ибо на неё заботливо, доброжелательно и даже любяще смотрела женщина настолько совершенной, не-человеческой, неотмирной красоты, что ни в одном человеческом языке просто не было слов, чтобы её описать.
«Я Баронесса» - представилась Совершенная. «Баронесса Элина Ванадис фон Энгельгардт, если полностью. Можешь называть меня Баронесса или Лилит – как тебе удобнее…»
Её английский был… странным. С одной стороны, совершенно правильный, с другой же какой-то неестественный, что ли. Иномирный. Она продолжала:
«Die Schwarze Sonne. Очень древний и почти никому не известный эзотерический, оккультный и магический символ...»
Для Кэтлин неожиданностью оказался удивительно чистый и даже несколько прохладный воздух в комнате (хотя окна были плотно закрыты). Видимо, система вентиляции виллы была спроектирована весьма искусно.
Другим совершенно неожиданным для неё (ибо она не особо религиозна) было ощущение, что в этой комнате обитало Незримое. Высшее. Как (по слухам) в Святая Святых иерусалимского Храма в дохристианскую эпоху.
Но лишь подобное. Ибо там это было лишь Прикосновение к Высшему, то здесь... здесь это было Слияние с Высшим. Точнее, Принятие. Принятие Высшего в себя. Не подчинение Высшему, а именно принятие его (или её?) в себя. Впрочем, неважно – у Высшего не бывает пола...
Баронесса (не то, чтобы так уж и неожиданно) взяла Кэтлин за руку. Прикосновение её было по-женски мягким, но, вместе с тем, уверенным, решительным и даже властным. И одновременно тёплым - и даже заботливым.
На удивление человечным – в том смысле, что ничего сверхъестественного девушка не почувствовала. Хотя Баронесса явно была не из мира людей – люди просто не в состоянии произвести на свет такую совершенную красоту…
«Тебе нужно войти внутрь символа и встать в его центр...» - объявила Лилит.
Именно так – не «встань в центр», а «тебе нужно встать в центр». Что, по её ощущениям, было очень похоже на правду. Поэтому она беспрекословно подчинилась Баронессе (хотя подчиняться женщине не привыкла).
В центре символа было предсказуемо тепло (физически, эмоционально и духовно), комфортно и очень спокойно. Впервые в жизни она чувствовала себя надёжно защищённым от всех и всяческих напастей.
И ещё она чувствовала – тоже, пожалуй, впервые в жизни – то, что англо-американцы (и прочие канадцы) называют TLC. Tender Loving Care. Нежную любящую заботу. Заботу абстрактную – не отцовскую, не материнскую, не мужскую, не женскую, ано, тем не менее всё равно нежную и любящую.
А потом произошло нечто совершенно неожиданное. Лилит хлопнула в ладоши (громко так хлопнула – или просто акустика в комнате была потрясающая) ... и в комнату даже не вошли, а вплыли ровно двенадцать женщин.
Одеты дамы были в длинные (до пят) белые – в стиле богини Фрейи – платья (скорее всего, льняные – мама научила её хорошо разбираться в женской одежде). Подпоясанные ремешками тоже в стиле скандинавской богини – широкими, кожаными, с золотыми пряжками и богато украшенными серебром и явно драгоценными камнями внушительного размера.
Женщины разместились равномерно вдоль внешней границы символа (не заходя внутрь ни на миллиметр) и взялись за руки, образовав что-то вроде живой стены. Или внешнего экрана для каких-то энергий, что было гораздо более вероятно.
Хотя она был внутренне готов к любым неожиданностям (после явления Совершенной и откровений Энке и Марты), но то, что произошло дальше, её впечатлило не по-детски. Сильно так впечатлило. Без сомнения, на всю оставшуюся жизнь. Вечную жизнь.
Под потолком комнаты вспыхнул ослепительно-яркий, слепяще-белый свет. И тут же широким столбом опустился вниз. Реальным, физическим, почти осязаемым столбом – видимым никаким не внутренним, а самым обычным зрением.
В центре комнаты появилась широкая – размером точно с внутренний круг Die Schwarze Sonne – светящаяся колонна. Тринадцатая колонна. И она – единственная из присутствующих – оказалась внутри, ровно в центре этой белоснежной колонны.
Ярко-белым светом вспыхнула каждая из двенадцати солнечных рун символа, превратившись в сверхмощный источник того же иномирного света. А затем таким же – если не ещё более ярким – светом вспыхнули внешний и внутренний круги Die Schwarze Sonne.
Она стояла внутри символа, наслаждаясь этим божественным светом и теплом. Впитывая его в себя. Ощущая, как эта странная, неземная, иномирная невероятно мощная и, вместе с тем, приятная и комфортная энергия наполняет все её тела – от физического до стабильно-трансцендентного (о семи телах человека она узнала от Теда), разум, душу, сердце...
Сколько это длилось всё это действо, она так и не поняла. Ибо время не то, чтобы остановилось... скорее она оказалась вне времени. Поэтому потом она так и не смогла даже приблизительно оценить, сколько же времени длилась эта потрясающая, неземная, неотмирная, божественная световая мистерия. Десять минут? Двадцать? Тридцать? Пятьдесят? Час? Два? Десять?
Через некоторое время интенсивность света начала постепенно ослабевать. А ещё через некоторое время тринадцатая колонна погасла совсем. Лилит жестом приказала женщинам отпустить руки друг друга. Женщины повиновались, развернулись и удивительно бесшумно выплыли из комнаты куда-то в бездонные глубины виллы.
«Послевкусие» было..., наверное, всё-таки предсказуемым. Очищения, оздоровления (физического, эмоционального, духовного) … и просветления. И ещё..., наверное, полного контакта со своим физическим телом.
Она чувствовала не то, что каждую свою систему (кровеносную, нервную, пищеварительную) и даже не только каждый орган (руки, ноги, печень, почки и т.д.), но буквально каждую свою клеточку, каждую молекулу и даже каждый атом.
Всё в её теле находилось в какой-то удивительной, за-человеческой, сверх-человеческой гармонии – синергии даже. Когда два плюс два даже не пять. А десять (если вообще не двадцать).
Баронесса придирчиво осмотрела Кэтлин с головы до пят, удовлетворённо улыбнулась (видимо, ей весьма понравился результат действа) и повернулась к двери, которая вела обратно в гостиную виллы. Кэтлин, разумеется, последовала за ней.
Когда они вернулись в гостиную виллы, Кэтлин несколько растерянно – ибо ещё не пришла в себя – осведомилась: «И это всё? Моё Преображение свершилось?»
Лилит кивнула и эхом подтвердила: «Твоё Преображение свершилось»
«И что теперь?» - ещё более растерянно спросила девушка.
«Теперь мы будем работать вместе на благо Америки, Европы, Западной цивилизации и всего человечества» - спокойно ответила Баронесса.
И исчезла, как будто её и не было. А в гостиной совершенно неожиданно обнаружилась на первый взгляд, совсем юная девушка – ей было точно не более восемнадцати лет. Девушка типично ирландской внешности.
Ирландка представилась: «Я Хельга. Хельга Лауэри. Я та самая спасённая от газовой камеры художница, поэтесса и композитор… теперь ещё и скульптор, о которой тебе рассказывал мой друг Хорст Людвиг Энке. Не бойфренд – я больше по девушкам… просто друг».
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я буду тебя готовить к возвращению в мир внутри виллы, постепенно убирая зависимость от боли, подчинения и ящиков…»
И загадочно улыбнулась: «А за пределами виллы постепенно возвращать тебя в мир будет…». Она указала в сторону двери. Кэтлин обернулась… и обомлела. Ибо в дверном проёме стояла самая настоящая королева. Царица. Как минимум принцесса или великая княжна.
Высокая – минимум на полголовы выше Кэтлин, идеально сложенная, породистая, аристократичная, темноволосая, с несколько бледным лицом, безупречной европейской красоты, она словно была пришелицей из совсем другого мира. Мира ещё до Первой Великой войны; мира королей, царей, императоров, князей и аристократии. Голубой крови.
«Я Элена» - представилась великая княжна на безупречном американском английском Новой Англии. «По основной профессии я врач-гинеколог, у меня очень успешная клиника в Мэриленде. Но диплом психолога у меня тоже есть – Гарварда – поэтому я буду тебя готовить к поступлению в Университет…»
И сбросила бомбу как минимум хиросимской мощности:
«Элена - псевдоним, под которым я живу вот уже почти шестьдесят два года. Моё настоящее имя – Татьяна. Великая княжна Татьяна Николаевна Романова…»
«Добро пожаловать в люден-клуб» - улыбнулась невесть откуда взявшаяся Марта Эрлих. И добавила, протянув Кэтлин водительские права штата Мэриленд и заграничный паспорт: «… мисс ныне Кейт Стюарт…»
28 мая 1980 года
Ровно в восемь утра Марта извлекла Кэтлин из кубического ящика, сняла с её головы коробку а-ля Кобо Абэ, освободила от кандалов, отвела в ванную, искупала, накормила лёгким завтраком (совсем натощак Преображение идёт тяжело), надела на неё длинное песочного цвета платье и отвела в гостиную.
Там подошла к стене – и, видимо, нажала какой-то потайной рычаг или кнопку. Ибо в стене распахнулась потайная дверь. Которая вела в неожиданно круглую комнату. Внушительного размера комнату… даже, пожалуй, зал.
В комнате было ровно двенадцать окон, от которых, впрочем, толку было мало –от внешнего мира она была надёжно закрыто плотными зарослями деревьев – самым настоящим лесом.
Колонн, расположенных между окнами, было тоже ровно двенадцать. Электрического освещения в комнате, видимо, не было, но было всё равно очень светло, ибо в центре каждой из колонн ярким смоляным пламенем горел газовый факел (очень точная имитация средневекового смоляного).
Комната была абсолютно пуста – причём преднамеренно пуста, дабы мебель не закрывала занимавший бОльшую часть пола символ. Символ представлял собой тёмно-зелёное (почти чёрное) колесо с двенадцатью спицами. Только спицами были двенадцать Siegrunen. Древнегерманских рун Зиг, символизировавших солнце. И Победу. С большой буквы. Это Кэтлин узнала от Теда.
«Это символ Чёрного Солнца» - раздался голос за спиной Кэтлин. Она обернулась и чуть в обморок не упала от удивления. Ибо на неё заботливо, доброжелательно и даже любяще смотрела женщина настолько совершенной, не-человеческой, неотмирной красоты, что ни в одном человеческом языке просто не было слов, чтобы её описать.
«Я Баронесса» - представилась Совершенная. «Баронесса Элина Ванадис фон Энгельгардт, если полностью. Можешь называть меня Баронесса или Лилит – как тебе удобнее…»
Её английский был… странным. С одной стороны, совершенно правильный, с другой же какой-то неестественный, что ли. Иномирный. Она продолжала:
«Die Schwarze Sonne. Очень древний и почти никому не известный эзотерический, оккультный и магический символ...»
Для Кэтлин неожиданностью оказался удивительно чистый и даже несколько прохладный воздух в комнате (хотя окна были плотно закрыты). Видимо, система вентиляции виллы была спроектирована весьма искусно.
Другим совершенно неожиданным для неё (ибо она не особо религиозна) было ощущение, что в этой комнате обитало Незримое. Высшее. Как (по слухам) в Святая Святых иерусалимского Храма в дохристианскую эпоху.
Но лишь подобное. Ибо там это было лишь Прикосновение к Высшему, то здесь... здесь это было Слияние с Высшим. Точнее, Принятие. Принятие Высшего в себя. Не подчинение Высшему, а именно принятие его (или её?) в себя. Впрочем, неважно – у Высшего не бывает пола...
Баронесса (не то, чтобы так уж и неожиданно) взяла Кэтлин за руку. Прикосновение её было по-женски мягким, но, вместе с тем, уверенным, решительным и даже властным. И одновременно тёплым - и даже заботливым.
На удивление человечным – в том смысле, что ничего сверхъестественного девушка не почувствовала. Хотя Баронесса явно была не из мира людей – люди просто не в состоянии произвести на свет такую совершенную красоту…
«Тебе нужно войти внутрь символа и встать в его центр...» - объявила Лилит.
Именно так – не «встань в центр», а «тебе нужно встать в центр». Что, по её ощущениям, было очень похоже на правду. Поэтому она беспрекословно подчинилась Баронессе (хотя подчиняться женщине не привыкла).
В центре символа было предсказуемо тепло (физически, эмоционально и духовно), комфортно и очень спокойно. Впервые в жизни она чувствовала себя надёжно защищённым от всех и всяческих напастей.
И ещё она чувствовала – тоже, пожалуй, впервые в жизни – то, что англо-американцы (и прочие канадцы) называют TLC. Tender Loving Care. Нежную любящую заботу. Заботу абстрактную – не отцовскую, не материнскую, не мужскую, не женскую, ано, тем не менее всё равно нежную и любящую.
А потом произошло нечто совершенно неожиданное. Лилит хлопнула в ладоши (громко так хлопнула – или просто акустика в комнате была потрясающая) ... и в комнату даже не вошли, а вплыли ровно двенадцать женщин.
Одеты дамы были в длинные (до пят) белые – в стиле богини Фрейи – платья (скорее всего, льняные – мама научила её хорошо разбираться в женской одежде). Подпоясанные ремешками тоже в стиле скандинавской богини – широкими, кожаными, с золотыми пряжками и богато украшенными серебром и явно драгоценными камнями внушительного размера.
Женщины разместились равномерно вдоль внешней границы символа (не заходя внутрь ни на миллиметр) и взялись за руки, образовав что-то вроде живой стены. Или внешнего экрана для каких-то энергий, что было гораздо более вероятно.
Хотя она был внутренне готов к любым неожиданностям (после явления Совершенной и откровений Энке и Марты), но то, что произошло дальше, её впечатлило не по-детски. Сильно так впечатлило. Без сомнения, на всю оставшуюся жизнь. Вечную жизнь.
Под потолком комнаты вспыхнул ослепительно-яркий, слепяще-белый свет. И тут же широким столбом опустился вниз. Реальным, физическим, почти осязаемым столбом – видимым никаким не внутренним, а самым обычным зрением.
В центре комнаты появилась широкая – размером точно с внутренний круг Die Schwarze Sonne – светящаяся колонна. Тринадцатая колонна. И она – единственная из присутствующих – оказалась внутри, ровно в центре этой белоснежной колонны.
Ярко-белым светом вспыхнула каждая из двенадцати солнечных рун символа, превратившись в сверхмощный источник того же иномирного света. А затем таким же – если не ещё более ярким – светом вспыхнули внешний и внутренний круги Die Schwarze Sonne.
Она стояла внутри символа, наслаждаясь этим божественным светом и теплом. Впитывая его в себя. Ощущая, как эта странная, неземная, иномирная невероятно мощная и, вместе с тем, приятная и комфортная энергия наполняет все её тела – от физического до стабильно-трансцендентного (о семи телах человека она узнала от Теда), разум, душу, сердце...
Сколько это длилось всё это действо, она так и не поняла. Ибо время не то, чтобы остановилось... скорее она оказалась вне времени. Поэтому потом она так и не смогла даже приблизительно оценить, сколько же времени длилась эта потрясающая, неземная, неотмирная, божественная световая мистерия. Десять минут? Двадцать? Тридцать? Пятьдесят? Час? Два? Десять?
Через некоторое время интенсивность света начала постепенно ослабевать. А ещё через некоторое время тринадцатая колонна погасла совсем. Лилит жестом приказала женщинам отпустить руки друг друга. Женщины повиновались, развернулись и удивительно бесшумно выплыли из комнаты куда-то в бездонные глубины виллы.
«Послевкусие» было..., наверное, всё-таки предсказуемым. Очищения, оздоровления (физического, эмоционального, духовного) … и просветления. И ещё..., наверное, полного контакта со своим физическим телом.
Она чувствовала не то, что каждую свою систему (кровеносную, нервную, пищеварительную) и даже не только каждый орган (руки, ноги, печень, почки и т.д.), но буквально каждую свою клеточку, каждую молекулу и даже каждый атом.
Всё в её теле находилось в какой-то удивительной, за-человеческой, сверх-человеческой гармонии – синергии даже. Когда два плюс два даже не пять. А десять (если вообще не двадцать).
Баронесса придирчиво осмотрела Кэтлин с головы до пят, удовлетворённо улыбнулась (видимо, ей весьма понравился результат действа) и повернулась к двери, которая вела обратно в гостиную виллы. Кэтлин, разумеется, последовала за ней.
Когда они вернулись в гостиную виллы, Кэтлин несколько растерянно – ибо ещё не пришла в себя – осведомилась: «И это всё? Моё Преображение свершилось?»
Лилит кивнула и эхом подтвердила: «Твоё Преображение свершилось»
«И что теперь?» - ещё более растерянно спросила девушка.
«Теперь мы будем работать вместе на благо Америки, Европы, Западной цивилизации и всего человечества» - спокойно ответила Баронесса.
И исчезла, как будто её и не было. А в гостиной совершенно неожиданно обнаружилась на первый взгляд, совсем юная девушка – ей было точно не более восемнадцати лет. Девушка типично ирландской внешности.
Ирландка представилась: «Я Хельга. Хельга Лауэри. Я та самая спасённая от газовой камеры художница, поэтесса и композитор… теперь ещё и скульптор, о которой тебе рассказывал мой друг Хорст Людвиг Энке. Не бойфренд – я больше по девушкам… просто друг».
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я буду тебя готовить к возвращению в мир внутри виллы, постепенно убирая зависимость от боли, подчинения и ящиков…»
И загадочно улыбнулась: «А за пределами виллы постепенно возвращать тебя в мир будет…». Она указала в сторону двери. Кэтлин обернулась… и обомлела. Ибо в дверном проёме стояла самая настоящая королева. Царица. Как минимум принцесса или великая княжна.
Высокая – минимум на полголовы выше Кэтлин, идеально сложенная, породистая, аристократичная, темноволосая, с несколько бледным лицом, безупречной европейской красоты, она словно была пришелицей из совсем другого мира. Мира ещё до Первой Великой войны; мира королей, царей, императоров, князей и аристократии. Голубой крови.
«Я Элена» - представилась великая княжна на безупречном американском английском Новой Англии. «По основной профессии я врач-гинеколог, у меня очень успешная клиника в Мэриленде. Но диплом психолога у меня тоже есть – Гарварда – поэтому я буду тебя готовить к поступлению в Университет…»
И сбросила бомбу как минимум хиросимской мощности:
«Элена - псевдоним, под которым я живу вот уже почти шестьдесят два года. Моё настоящее имя – Татьяна. Великая княжна Татьяна Николаевна Романова…»
«Добро пожаловать в люден-клуб» - улыбнулась невесть откуда взявшаяся Марта Эрлих. И добавила, протянув Кэтлин водительские права штата Мэриленд и заграничный паспорт: «… мисс ныне Кейт Стюарт…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32024
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8986 times
История К. Её университеты
Борт самолёта Группы Омега Gulfstream II
22 мая 1980 года
«Когда Камерон выпорол меня с чудовищной жестокостью… я аж дважды теряла сознание…» - задумчиво продолжила Кэтлин, «привязал к доске и ушёл, я поняла, что нужно срочно что-то делать… иначе я закончу как Мария – и даже быстрее…»
Энке кивнул: «Очень похоже на правду». Кэтлин продолжила:
«Я лежала голая на доске… даже простынки не было, распятая, на жестоко выпоротой спине… было очень больно, на самом деле… живот забит этими чёртовыми сэндвичами, меня от них тошнило, на голове ящик, душно, тесно…»
«И ты вспомнила очередную мантру…» - задумчиво констатировал Энке.
«И я вспомнила очередную мантру…» - эхом ответила Кэтлин. И продолжила:
«Я вспомнила Келли, которая говорила, что выжила и не сошла с ума только потому, что она искренне полюбила всё, что с ней делал насильник. Ей это не просто нравилось, она это полюбила. Жутко болезненный анальный секс… вагинальный тоже, всякую гадость в рот… он её избил…»
«Но не насильника» - снова констатировал Энке. Кэтлин покачала головой:
«Нет, конечно. Его она дала себе слово убить… и убила. Отравила в его машине выхлопными газами…»
Энке пожал плечами: «Поддерживаю и одобряю. В Третьем рейхе его запросто под Акцию Т4 подвели бы…»
Девушка неожиданно удивилась: «Так там же в основном стационарные камеры использовали – в Бранденбурге, Графенеке, Хадамаре, Зонненштайне, Бернбурге, Халле, Хартхайме. Моноксидом углерода травили, пока народное возмущение не заставило этот проект прикрыть. Не без участия католической Церкви…»
«Это ты тоже от Теда узнала?» - удивился Энке. «По твоим словам, он вроде не по исторической части…». Кэтлин снова покачала головой: «Сама узнала»
«Откуда узнала?» - заинтересованно осведомился Энке. Кэтлин бесстрастным тоном сбросила Царь-бомбу: «Из библиотеки Акаши… её ещё называют записи Акаши или хроники Акаши…»
«Откуда???» - изумлению Энке не было предела. Кэтлин спокойно ответила:
«Хроники Акаши…, впрочем, их называют по-разному – и Записи, и Библиотека, и Архив, и даже Поле Знаний – это некое место в невидимом, неосязаемом, тонком духовном мире, в котором содержится вся информация обо всех живых и неживых объектах, событиях и людях – об их прошлом, настоящем и будущем…»
«О наиболее вероятном будущем» - поправил её Энке. «В силу фундаментального принципа Свободы человеческой воли точное предсказание будущего не под силу даже Господу Богу…»
Существование Хроник Акаши его совершенно не удивило – странно было бы, если бы такого хранилища знаний не существовало. Интересно было, как Кэтлин смогла добраться до них и извлекла из них эти знания…
Девушка кивнула и продолжила:
«Изначально термин акаша появился в индуизме, где он обозначал совершенно иное - первооснову или первопричину всего мироздания; ибо именно из акаши, возникли базовые первоэлементы: огонь, воздух, земля, вода и эфир…»
Сделала небольшую паузу и продолжила: «Существование Хроник Акаши… да, наверное, всё же открыл в конце прошлого века Рудольф Штайнер…»
Австрийский (он умер за несколько лет до аншлюса) эзотерик, оккультист, мистик и самопровозглашённый ясновидящий; основоположник антропософии (выделившейся из теософии, по сути, неоязыческой религии).
Энке всегда считал Штайнера болтуном и шарлатаном (если не вообще мошенником), однако вынужден был признать, что существование Хроник Акаши было действительно великим открытием.
«… который и является автором этого эзотерического – оккультного термина…»
«Он использовал термин акаша потому, что эта библиотека содержит знания обо всём мироздании?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке.
Кэтлин кивнула: «Думаю, именно поэтому». А Энке в высшей степени заинтересованно осведомился: «И как ты проникла в эту библиотеку…»
«В ящике» - бесстрастно ответила девушка. И объяснила:
«Тед всегда говорил, что в ситуации типа моей человека редко убивает то, что с ним или с ней делают …, убивает его или её восприятие этого… или как минимум лишает рассудка…»
Энке кивнул: «Согласен». Кэтлин продолжила: «Боль я полюбила быстро – я просто приказала себе её полюбить. О мазохистках я читала…»
«В материалах курса по психологии девиантного поведения?» - осведомился Энке. Она кивнула… а он предсказуемо спросил: «Почему вы расстались? Он же для тебя был просто кладезь жизненных мудростей, а ты для него…»
«Глупенькая симпатичная девочка, которая ему быстро надоела» - усмехнулась она. «Как младшая школьница профессору квантовой физики… но ты прав, я очень много от него узнала и эти знания меня спасли…»
И продолжила: «… и решила, что если они смогли полюбить боль, то смогу и я…»
«И ты смогла…» - задумчиво констатировал Энке.
Кэтлин кивнула: «Скоро порка кнутом меня так стала заводить… и сексуально тоже… что я всерьёз думала самой просить Камерона меня выпороть. Даже на колени встать была перед ним готова…»
«Но он решил бы, что ты сошла с ума» - усмехнулся Энке. «С фатальными для тебя последствиями – ибо в существование мазохисток он не верил…»
«Не верил» - подтвердила Кэтлин. «А если бы верил, было бы ещё хуже…»
«Потому, что ему было нужно, чтобы тебе было плохо во время порки» - констатировал он. «Максимально плохо, страшно и всё такое…»
И тут же изумлённо-восхищённо покачал головой:
«Ну ты и актриса… ты делала вид, что тебе очень плохо… а на самом деле ты получала удовольствие…»
«Так и было» - с гордостью подтвердила Кэтлин. «Не всегда… иногда мне было реально плохо, но обычно да, я его разводила…»
Глубоко вздохнула - и продолжила:
«Тогда, после той жуткой порки, с дикой болью в спине, в ящике, с сэндвичами в желудке… у меня сработал инстинкт самосохранения. Я вспомнила статью о библиотеке Акаши… автор нещадно критиковал Штайнера и утверждал, что в библиотеку Акаши можно проникнуть только в состоянии полной сенсорной депривации и обездвиживания…»
Энке кивнул: «Ибо только так можно убрать создаваемый миром белый шум…»
«… а в этом состоянии достаточно очень сильного желания…»
«… которое у тебя было чудовищной мощности» - усмехнулся Энке. «Ибо им двигал самый мощный инстинкт – инстинкт самосохранения…»
И предсказуемо осведомился:
«И сколько времени у тебя ушло на взлом и проникновение… если на языке уголовного кодекса…»
«Три дня» - спокойно ответила девушка. «После этого… там было настолько интересно, я узнавала столько нового каждый час, что так называемый нормальный мир стал мне совершенно неинтересен… а в ящике я была готова жить безвылазно годами… хоть в кубе, хоть в гробу, хоть в для головы…»
«Например?» - заинтересованно осведомился Энке.
Кэтлин заговорщически улыбнулась: «Например кто убил президента Джона Кеннеди - и кто был заказчиком этого убийства…»
«И кто же?» - осведомился Энке. Он не был американцем и не особо интересовался этим делом… но он был сыщиком, который занимался и расследованием убийств, в том числе, и заказных, поэтому ему стало интересно.
Кэтлин уверенно ответила: «Бедолага Освальд был не при делах совсем…»
Энке это подозревал – и потому кивнул. И тут Кэтлин сбросила очередную водородную бомбу:
«Из окна шестого этажа стреляла женщина. Рита… Маргарита Александровна Малкина, 1928 года рождения, она же Маргарета Эссен, она же много кто ещё…»
Сделала многозначительную паузу и торжествующе продолжила:
«Она же убила Роберта Кеннеди и Мартина Лютера Кинга. Заказчиком всех убийств был тогдашний – ныне покойный – директор ФБР Джон Эдгар Гувер, а убийцей Кеннеди был Борис Владиславович Новицкий, 1906 года рождения. Он же Виктор Краузе, он же много кто ещё…»
Энке нехило напрягся – ибо был знаком с обоими… более того, много раз с ними работал. Поэтому жёстко приказал:
«Никому об этом ни слова… иначе истязания Хантеров тебе райскими кущами могут показаться…»
Кэтлин кивнула: «Ты единственный, кому я полностью доверяю - остальные перебьются без этих откровений…». И продолжила:
«Через месяц максимум я радостно предвкушала порку кнутом; наслаждалась каждой минутой в ящике…»
«… ибо сразу улетала в библиотеку Акаши» - усмехнулся Энке. И осведомился:
«А насиловать Камерон тебя когда начал?». Кэтлин вздохнула:
«Примерно через три месяца после похищения. Когда начал готовить меня к подписанию контракта. Контракта… точнее, моего обязательства ему на пожизненное рабство…»
22 мая 1980 года
«Когда Камерон выпорол меня с чудовищной жестокостью… я аж дважды теряла сознание…» - задумчиво продолжила Кэтлин, «привязал к доске и ушёл, я поняла, что нужно срочно что-то делать… иначе я закончу как Мария – и даже быстрее…»
Энке кивнул: «Очень похоже на правду». Кэтлин продолжила:
«Я лежала голая на доске… даже простынки не было, распятая, на жестоко выпоротой спине… было очень больно, на самом деле… живот забит этими чёртовыми сэндвичами, меня от них тошнило, на голове ящик, душно, тесно…»
«И ты вспомнила очередную мантру…» - задумчиво констатировал Энке.
«И я вспомнила очередную мантру…» - эхом ответила Кэтлин. И продолжила:
«Я вспомнила Келли, которая говорила, что выжила и не сошла с ума только потому, что она искренне полюбила всё, что с ней делал насильник. Ей это не просто нравилось, она это полюбила. Жутко болезненный анальный секс… вагинальный тоже, всякую гадость в рот… он её избил…»
«Но не насильника» - снова констатировал Энке. Кэтлин покачала головой:
«Нет, конечно. Его она дала себе слово убить… и убила. Отравила в его машине выхлопными газами…»
Энке пожал плечами: «Поддерживаю и одобряю. В Третьем рейхе его запросто под Акцию Т4 подвели бы…»
Девушка неожиданно удивилась: «Так там же в основном стационарные камеры использовали – в Бранденбурге, Графенеке, Хадамаре, Зонненштайне, Бернбурге, Халле, Хартхайме. Моноксидом углерода травили, пока народное возмущение не заставило этот проект прикрыть. Не без участия католической Церкви…»
«Это ты тоже от Теда узнала?» - удивился Энке. «По твоим словам, он вроде не по исторической части…». Кэтлин снова покачала головой: «Сама узнала»
«Откуда узнала?» - заинтересованно осведомился Энке. Кэтлин бесстрастным тоном сбросила Царь-бомбу: «Из библиотеки Акаши… её ещё называют записи Акаши или хроники Акаши…»
«Откуда???» - изумлению Энке не было предела. Кэтлин спокойно ответила:
«Хроники Акаши…, впрочем, их называют по-разному – и Записи, и Библиотека, и Архив, и даже Поле Знаний – это некое место в невидимом, неосязаемом, тонком духовном мире, в котором содержится вся информация обо всех живых и неживых объектах, событиях и людях – об их прошлом, настоящем и будущем…»
«О наиболее вероятном будущем» - поправил её Энке. «В силу фундаментального принципа Свободы человеческой воли точное предсказание будущего не под силу даже Господу Богу…»
Существование Хроник Акаши его совершенно не удивило – странно было бы, если бы такого хранилища знаний не существовало. Интересно было, как Кэтлин смогла добраться до них и извлекла из них эти знания…
Девушка кивнула и продолжила:
«Изначально термин акаша появился в индуизме, где он обозначал совершенно иное - первооснову или первопричину всего мироздания; ибо именно из акаши, возникли базовые первоэлементы: огонь, воздух, земля, вода и эфир…»
Сделала небольшую паузу и продолжила: «Существование Хроник Акаши… да, наверное, всё же открыл в конце прошлого века Рудольф Штайнер…»
Австрийский (он умер за несколько лет до аншлюса) эзотерик, оккультист, мистик и самопровозглашённый ясновидящий; основоположник антропософии (выделившейся из теософии, по сути, неоязыческой религии).
Энке всегда считал Штайнера болтуном и шарлатаном (если не вообще мошенником), однако вынужден был признать, что существование Хроник Акаши было действительно великим открытием.
«… который и является автором этого эзотерического – оккультного термина…»
«Он использовал термин акаша потому, что эта библиотека содержит знания обо всём мироздании?» - не столько спросил, сколько констатировал Энке.
Кэтлин кивнула: «Думаю, именно поэтому». А Энке в высшей степени заинтересованно осведомился: «И как ты проникла в эту библиотеку…»
«В ящике» - бесстрастно ответила девушка. И объяснила:
«Тед всегда говорил, что в ситуации типа моей человека редко убивает то, что с ним или с ней делают …, убивает его или её восприятие этого… или как минимум лишает рассудка…»
Энке кивнул: «Согласен». Кэтлин продолжила: «Боль я полюбила быстро – я просто приказала себе её полюбить. О мазохистках я читала…»
«В материалах курса по психологии девиантного поведения?» - осведомился Энке. Она кивнула… а он предсказуемо спросил: «Почему вы расстались? Он же для тебя был просто кладезь жизненных мудростей, а ты для него…»
«Глупенькая симпатичная девочка, которая ему быстро надоела» - усмехнулась она. «Как младшая школьница профессору квантовой физики… но ты прав, я очень много от него узнала и эти знания меня спасли…»
И продолжила: «… и решила, что если они смогли полюбить боль, то смогу и я…»
«И ты смогла…» - задумчиво констатировал Энке.
Кэтлин кивнула: «Скоро порка кнутом меня так стала заводить… и сексуально тоже… что я всерьёз думала самой просить Камерона меня выпороть. Даже на колени встать была перед ним готова…»
«Но он решил бы, что ты сошла с ума» - усмехнулся Энке. «С фатальными для тебя последствиями – ибо в существование мазохисток он не верил…»
«Не верил» - подтвердила Кэтлин. «А если бы верил, было бы ещё хуже…»
«Потому, что ему было нужно, чтобы тебе было плохо во время порки» - констатировал он. «Максимально плохо, страшно и всё такое…»
И тут же изумлённо-восхищённо покачал головой:
«Ну ты и актриса… ты делала вид, что тебе очень плохо… а на самом деле ты получала удовольствие…»
«Так и было» - с гордостью подтвердила Кэтлин. «Не всегда… иногда мне было реально плохо, но обычно да, я его разводила…»
Глубоко вздохнула - и продолжила:
«Тогда, после той жуткой порки, с дикой болью в спине, в ящике, с сэндвичами в желудке… у меня сработал инстинкт самосохранения. Я вспомнила статью о библиотеке Акаши… автор нещадно критиковал Штайнера и утверждал, что в библиотеку Акаши можно проникнуть только в состоянии полной сенсорной депривации и обездвиживания…»
Энке кивнул: «Ибо только так можно убрать создаваемый миром белый шум…»
«… а в этом состоянии достаточно очень сильного желания…»
«… которое у тебя было чудовищной мощности» - усмехнулся Энке. «Ибо им двигал самый мощный инстинкт – инстинкт самосохранения…»
И предсказуемо осведомился:
«И сколько времени у тебя ушло на взлом и проникновение… если на языке уголовного кодекса…»
«Три дня» - спокойно ответила девушка. «После этого… там было настолько интересно, я узнавала столько нового каждый час, что так называемый нормальный мир стал мне совершенно неинтересен… а в ящике я была готова жить безвылазно годами… хоть в кубе, хоть в гробу, хоть в для головы…»
«Например?» - заинтересованно осведомился Энке.
Кэтлин заговорщически улыбнулась: «Например кто убил президента Джона Кеннеди - и кто был заказчиком этого убийства…»
«И кто же?» - осведомился Энке. Он не был американцем и не особо интересовался этим делом… но он был сыщиком, который занимался и расследованием убийств, в том числе, и заказных, поэтому ему стало интересно.
Кэтлин уверенно ответила: «Бедолага Освальд был не при делах совсем…»
Энке это подозревал – и потому кивнул. И тут Кэтлин сбросила очередную водородную бомбу:
«Из окна шестого этажа стреляла женщина. Рита… Маргарита Александровна Малкина, 1928 года рождения, она же Маргарета Эссен, она же много кто ещё…»
Сделала многозначительную паузу и торжествующе продолжила:
«Она же убила Роберта Кеннеди и Мартина Лютера Кинга. Заказчиком всех убийств был тогдашний – ныне покойный – директор ФБР Джон Эдгар Гувер, а убийцей Кеннеди был Борис Владиславович Новицкий, 1906 года рождения. Он же Виктор Краузе, он же много кто ещё…»
Энке нехило напрягся – ибо был знаком с обоими… более того, много раз с ними работал. Поэтому жёстко приказал:
«Никому об этом ни слова… иначе истязания Хантеров тебе райскими кущами могут показаться…»
Кэтлин кивнула: «Ты единственный, кому я полностью доверяю - остальные перебьются без этих откровений…». И продолжила:
«Через месяц максимум я радостно предвкушала порку кнутом; наслаждалась каждой минутой в ящике…»
«… ибо сразу улетала в библиотеку Акаши» - усмехнулся Энке. И осведомился:
«А насиловать Камерон тебя когда начал?». Кэтлин вздохнула:
«Примерно через три месяца после похищения. Когда начал готовить меня к подписанию контракта. Контракта… точнее, моего обязательства ему на пожизненное рабство…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32024
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8986 times
История К. Рутина и близость
Борт самолёта Группы Омега Gulfstream II
22 мая 1980 года
Девушка задумчиво продолжила:
«Недели через две… да, где-то так… моя жизнь у Хантеров превратилась в рутину. Почти всё время я проводила либо в гробу – я так называла полноразмерный ящик для всего тела, либо в кубе, либо на доске с ящиком на голове…»
«Как выглядел гроб?» - осведомился Энке. Кэтлин спокойно ответила:
«В метр высотой и шириной … чуть меньше двух метров длиной, из довольно толстых досок, с двойными стенками со звукоизоляцией между ними… ящик на голову он мне не надевал – он бы просто не поместился… ленты-кляпа тоже не было… но я всё равно была голая с завязанными чёрной лентой глазами…»
Запнулась, подумала и продолжила: «… а, вспомнила. Он положил на дно ящика мой спальный мешок… так что мне было относительно мягко – и в уши восковые беруши вставил – для максимальной звуковой депривации…»
Глубоко вздохнула – и добавила:
«Он принёс длинную цепь, обвил ее вокруг моей шеи и пристегнул к ней кожаные наручники и поножи… как в средневековых тюрьмах. Я должна была встать… войти внутрь гроба, сесть в него, потом лечь на спину, вытянуться… он закрывал крышку и закрывал её на замки… на два… или три… точно не помню…»
«На три» - усмехнулся Энке, который освободил Кэтлин из этого ящика.
Она сделала небольшую паузу – и продолжила: «Каждый день меня извлекали на свет Божий, кормили… давали где-то час отдохнуть – и отправляли обратно. Через день купали, кожу чем-то смазывали, чтобы я выглядела… приемлемо…»
Грустно усмехнулась: «Отдых, впрочем, был весьма условным – почти каждый день Камерон меня подвешивал… в смысле, распинал на верёвках… а примерно раз в неделю порол кнутом. Долго и сильно порол – почти до отключки…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Его это, видимо, полностью устраивало, Дженни тоже… я привыкла к боли, в ящике летала по библиотеке Акаши… в общем, мне тоже было неплохо… относительно…»
«И никакого разнообразия?» - усмехнулся Энке. «Кроме чередования ящиков?»
Девушка вздохнула: «Через некоторое время он стал извлекать меня из ящика, скажем так, во внеурочное время. Ставил на колени, приказывал вытянуть вперёд руки и лупил по запястьям… как монахини в католической школе…»
«Тебя лупили по рукам в католической школе?» - удивился Энке. Кэтлин покачала головой: «Сестру… старшую. Ей родители где-то стипендию добыли, она там училась. Образование первоклассное, спору нет, но дисциплина там…»
Она покачала головой: «Не пороли, нет… хотя моя сестрица оторва та ещё… была, пока её туда не перевели. Но по рукам доставалось почти всем. В шкаф могли запереть… карцер у них был даже. В угол ставили… не на горох, конечно, но пара часов на коленях на твёрдом полу удовольствие то ещё…»
«Камерон тебя на горох на колени не ставил?» - осведомился Энке.
Кэтлин снова покачала головой:
«Не его фетиш. Если боль – то подвес и порка… ну, и линейкой по рукам… иногда. Насколько я поняла, ему нужно было, чтобы я перед ним на коленях стояла с вытянутыми руками, как с мольбой… или в молитве. А линейка типа бонус… для себя любимого…»
Снова вздохнула – и продолжила: «Потом он стал заставлять меня выполнять физические упражнения. Идея правильная – иначе у меня мышцы быстро атрофировались бы нафиг… только вот узнала я потом, что так наказывали узников и узниц в концлагерях СС… помимо порки…»
«Бегать вверх-вниз по лестнице с вёдрами с водой в руках?» - усмехнулся Энке. Которому это было известно из откровений Ирмы фон Таубе – в одной из прошлых жизней старшей надзирательницы концлагеря по совершенно заслуженному прозвищу Адская кошка Равенсбрюка. Ныне что-то вроде свободной художницы по расследованию особо сложных дел в Группе Омега.
Кэтлин кивнула: «Это и ещё с тяжёлым бревном на плечах - типа патибулума Т-образного креста Crux commissa. Если ему что не нравилось – а ему редко нравилось – он лупил меня ремнём. Из-за этого у меня ягодицы – кнутом он меня только по спине лупцевал – плечи, бёдра и даже голени все в синяках были…»
«Но тебе это нравилось…» - задумчиво констатировал Энке. Она кивнула:
«Да… боль я полюбила, подчиняться мне просто понравилось - я даже себя совсем не принуждала… упражнения мне были на пользу, я это знала…»
«А потом у вас начался регулярный секс… почему? Дженни родила ребёнка и потеряла интерес с мужу и сексу?». Имеет место в миллионах семей.
Кэтлин пожала плечами: «Очень может быть, но не только. Я ещё в машине, до похищения… да и потом, чувствовала, что у них по наклонной всё катится…»
«Почему?» - осведомился Энке. «Она не одобряла то, что он с тобой делал?»
Кэтлин пожала плечами: «Я думаю, что она вообще не одобряла эти его… развлечения – безотносительно ко мне. Мы мало общались, но я поняла, что она выросла в консервативной семье, ходила в консервативную школу, консервативную церковь…». Энке усмехнулся:
«Понятно. Она минимум подсознательно считала мужа извращенцем, боялась за дочь – тем более, что он фактически убил Марию Спенсер; она долго терпела его издевательства – ибо ни разу не мазохистка, ей это никогда не нравилось… постепенно накопилась критическая масса, он стал ей противен в постели и она его выгнала… хотя вроде как его нижняя…»
Кэтлин покачала головой:
«После того, как забеременела – уже не нижняя… а самая натуральная домина. Я видела такие превращения - тихая покорная кошечка, забеременев, в считанные дни превращается в яростную львицу. А уж после рождения ребёнка…». Она махнула рукой.
«Как это началось?» - осведомился Энке. Кэтлин пожала плечами:
«Однажды после купания он сопроводил меня в подвал, снял с меня наручники и повязку на глаза – меня вверх-вниз всегда в браслетах и с повязкой водили, приказал встать на колени, вытащил свой член и приказал сделать ему минет…»
«И ты сделала?». Риторический вопрос, конечно. Кэтлин кивнула:
«У нас с Тедом это было любимое, мне это очень нравится – я обожаю вкус спермы, так что даже с удовольствием. Ему тоже понравилось – я очень старалась, чтобы ему понравилось, но он всё равно обозвал меня шлюхой, надел повязку на глаза, заковал в цепи, положил в гроб и ушёл…»
И неожиданно усмехнулась:
«Через некоторое время вернулся, вытащил меня из гроба, уложил на спину на доску, привязал… и долго трахал во влагалище фаллоимитатором. Потом взял вибратор… в общем, я быстро кончила…»
«Ему это понравилось?». Она пожала плечами:
«Понятия не имею – я ничего не видела. Видимо, да – потом это стало для него обычным делом…»
Глубоко вздохнула: «Потом это стало повторяться через день – после моего купания… потом он меня в анус трахнул… мне понравилось, хотя раньше я это ни с кем не практиковала… ну, и пошло-поехало…»
И усмехнулась: «А потом… почти сразу же, на самом деле, он стал готовить меня к подписанию контракта… точнее, обязательства на пожизненное рабство…»
И рассказала, как именно готовить…
22 мая 1980 года
Девушка задумчиво продолжила:
«Недели через две… да, где-то так… моя жизнь у Хантеров превратилась в рутину. Почти всё время я проводила либо в гробу – я так называла полноразмерный ящик для всего тела, либо в кубе, либо на доске с ящиком на голове…»
«Как выглядел гроб?» - осведомился Энке. Кэтлин спокойно ответила:
«В метр высотой и шириной … чуть меньше двух метров длиной, из довольно толстых досок, с двойными стенками со звукоизоляцией между ними… ящик на голову он мне не надевал – он бы просто не поместился… ленты-кляпа тоже не было… но я всё равно была голая с завязанными чёрной лентой глазами…»
Запнулась, подумала и продолжила: «… а, вспомнила. Он положил на дно ящика мой спальный мешок… так что мне было относительно мягко – и в уши восковые беруши вставил – для максимальной звуковой депривации…»
Глубоко вздохнула – и добавила:
«Он принёс длинную цепь, обвил ее вокруг моей шеи и пристегнул к ней кожаные наручники и поножи… как в средневековых тюрьмах. Я должна была встать… войти внутрь гроба, сесть в него, потом лечь на спину, вытянуться… он закрывал крышку и закрывал её на замки… на два… или три… точно не помню…»
«На три» - усмехнулся Энке, который освободил Кэтлин из этого ящика.
Она сделала небольшую паузу – и продолжила: «Каждый день меня извлекали на свет Божий, кормили… давали где-то час отдохнуть – и отправляли обратно. Через день купали, кожу чем-то смазывали, чтобы я выглядела… приемлемо…»
Грустно усмехнулась: «Отдых, впрочем, был весьма условным – почти каждый день Камерон меня подвешивал… в смысле, распинал на верёвках… а примерно раз в неделю порол кнутом. Долго и сильно порол – почти до отключки…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Его это, видимо, полностью устраивало, Дженни тоже… я привыкла к боли, в ящике летала по библиотеке Акаши… в общем, мне тоже было неплохо… относительно…»
«И никакого разнообразия?» - усмехнулся Энке. «Кроме чередования ящиков?»
Девушка вздохнула: «Через некоторое время он стал извлекать меня из ящика, скажем так, во внеурочное время. Ставил на колени, приказывал вытянуть вперёд руки и лупил по запястьям… как монахини в католической школе…»
«Тебя лупили по рукам в католической школе?» - удивился Энке. Кэтлин покачала головой: «Сестру… старшую. Ей родители где-то стипендию добыли, она там училась. Образование первоклассное, спору нет, но дисциплина там…»
Она покачала головой: «Не пороли, нет… хотя моя сестрица оторва та ещё… была, пока её туда не перевели. Но по рукам доставалось почти всем. В шкаф могли запереть… карцер у них был даже. В угол ставили… не на горох, конечно, но пара часов на коленях на твёрдом полу удовольствие то ещё…»
«Камерон тебя на горох на колени не ставил?» - осведомился Энке.
Кэтлин снова покачала головой:
«Не его фетиш. Если боль – то подвес и порка… ну, и линейкой по рукам… иногда. Насколько я поняла, ему нужно было, чтобы я перед ним на коленях стояла с вытянутыми руками, как с мольбой… или в молитве. А линейка типа бонус… для себя любимого…»
Снова вздохнула – и продолжила: «Потом он стал заставлять меня выполнять физические упражнения. Идея правильная – иначе у меня мышцы быстро атрофировались бы нафиг… только вот узнала я потом, что так наказывали узников и узниц в концлагерях СС… помимо порки…»
«Бегать вверх-вниз по лестнице с вёдрами с водой в руках?» - усмехнулся Энке. Которому это было известно из откровений Ирмы фон Таубе – в одной из прошлых жизней старшей надзирательницы концлагеря по совершенно заслуженному прозвищу Адская кошка Равенсбрюка. Ныне что-то вроде свободной художницы по расследованию особо сложных дел в Группе Омега.
Кэтлин кивнула: «Это и ещё с тяжёлым бревном на плечах - типа патибулума Т-образного креста Crux commissa. Если ему что не нравилось – а ему редко нравилось – он лупил меня ремнём. Из-за этого у меня ягодицы – кнутом он меня только по спине лупцевал – плечи, бёдра и даже голени все в синяках были…»
«Но тебе это нравилось…» - задумчиво констатировал Энке. Она кивнула:
«Да… боль я полюбила, подчиняться мне просто понравилось - я даже себя совсем не принуждала… упражнения мне были на пользу, я это знала…»
«А потом у вас начался регулярный секс… почему? Дженни родила ребёнка и потеряла интерес с мужу и сексу?». Имеет место в миллионах семей.
Кэтлин пожала плечами: «Очень может быть, но не только. Я ещё в машине, до похищения… да и потом, чувствовала, что у них по наклонной всё катится…»
«Почему?» - осведомился Энке. «Она не одобряла то, что он с тобой делал?»
Кэтлин пожала плечами: «Я думаю, что она вообще не одобряла эти его… развлечения – безотносительно ко мне. Мы мало общались, но я поняла, что она выросла в консервативной семье, ходила в консервативную школу, консервативную церковь…». Энке усмехнулся:
«Понятно. Она минимум подсознательно считала мужа извращенцем, боялась за дочь – тем более, что он фактически убил Марию Спенсер; она долго терпела его издевательства – ибо ни разу не мазохистка, ей это никогда не нравилось… постепенно накопилась критическая масса, он стал ей противен в постели и она его выгнала… хотя вроде как его нижняя…»
Кэтлин покачала головой:
«После того, как забеременела – уже не нижняя… а самая натуральная домина. Я видела такие превращения - тихая покорная кошечка, забеременев, в считанные дни превращается в яростную львицу. А уж после рождения ребёнка…». Она махнула рукой.
«Как это началось?» - осведомился Энке. Кэтлин пожала плечами:
«Однажды после купания он сопроводил меня в подвал, снял с меня наручники и повязку на глаза – меня вверх-вниз всегда в браслетах и с повязкой водили, приказал встать на колени, вытащил свой член и приказал сделать ему минет…»
«И ты сделала?». Риторический вопрос, конечно. Кэтлин кивнула:
«У нас с Тедом это было любимое, мне это очень нравится – я обожаю вкус спермы, так что даже с удовольствием. Ему тоже понравилось – я очень старалась, чтобы ему понравилось, но он всё равно обозвал меня шлюхой, надел повязку на глаза, заковал в цепи, положил в гроб и ушёл…»
И неожиданно усмехнулась:
«Через некоторое время вернулся, вытащил меня из гроба, уложил на спину на доску, привязал… и долго трахал во влагалище фаллоимитатором. Потом взял вибратор… в общем, я быстро кончила…»
«Ему это понравилось?». Она пожала плечами:
«Понятия не имею – я ничего не видела. Видимо, да – потом это стало для него обычным делом…»
Глубоко вздохнула: «Потом это стало повторяться через день – после моего купания… потом он меня в анус трахнул… мне понравилось, хотя раньше я это ни с кем не практиковала… ну, и пошло-поехало…»
И усмехнулась: «А потом… почти сразу же, на самом деле, он стал готовить меня к подписанию контракта… точнее, обязательства на пожизненное рабство…»
И рассказала, как именно готовить…
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32024
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8986 times
История К. Пожизненный контракт
Борт самолёта Группы Омега Gulfstream II
22 мая 1980 года
«Однажды утром Камерон вытащил меня из гроба… да, именно из гроба. И сказал, что хватит мне прохлаждаться – что теперь я должна отрабатывать еду и крышу над головой. Готовить, стирать, убирать… за его дочкой присматривать – это самое главное… нагишом разумеется. Что теперь я весь день буду работать, а в ящик или на доску он будет меня отправлять только на ночь…»
«И он не опасался, что ты сбежишь?» - удивился он. «Что ты обратишься в полицию… ему ведь де-факто пожизненное светило за такие развлечения?»
Она спокойно ответила: «Он сказал, что он работает на могущественную Контору, что я часть их проекта, что они за мной следят 24/7 – и что они жестоко убьют всю мою семью, если я сбегу… и меня тоже жестоко убьют…»
«Нет, он точно ясновидящий» - подумал Энке. Ибо Группу Омега непосвящённые (те, кто догадывался о её существовании) называли Конторой; Кэтлин Стэнли – тогда уже К – была частью проекта нелегальной научной организации по БДСМ-реинкарнации МК-Ультра; эта организация действительно следила 24/7 за Хантерами и К … а Группа Омега вполне могла сжечь целую семью (такое не один раз приходилось проделывать с неисправимыми дьяволопоклонниками).
«И ты ему поверила?» - удивился Энке. Кэтлин рассмеялась: «Да нет, конечно. К тому времени я уже превратилась в безошибочный детектор лжи из плоти и крови – сенсорная и двигательная депривация даёт ещё и не такие эффекты – и сразу поняла, что это враньё лютое. Но сделала вид, конечно…»
«Тебе хотелось выбраться из ящика, но ты не собиралась от него сбегать?»
Девушка усмехнулась: «Куда сбегать-то? В мир, который меня духовно задушит? С которым я каждый день всё более несовместима духовно, ибо я прочно подсела на энергии боли и депривации?».
Она покачала головой: «Нет, я должна была дождаться освободителей, пришельцев из другого мира… и дождалась ведь…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я начала работать… он меня почти каждый день ремнём лупил за провинности... но я уже привыкла… а потом он просто положил передо мной на стол контракт и ручку…».
И пожала плечами: «На удивление привлекательный для меня контракт - в обмен на полное подчинение и покорность… и ночи в ящике я постепенно получу право на телефонные разговоры, письма, возможность покидать дом и даже увидеть родителей… вообще родных. Сначала в его присутствии, затем соло…»
И улыбнулась: «Я подписала контракт - и через полтора года я их увидела…»
22 мая 1980 года
«Однажды утром Камерон вытащил меня из гроба… да, именно из гроба. И сказал, что хватит мне прохлаждаться – что теперь я должна отрабатывать еду и крышу над головой. Готовить, стирать, убирать… за его дочкой присматривать – это самое главное… нагишом разумеется. Что теперь я весь день буду работать, а в ящик или на доску он будет меня отправлять только на ночь…»
«И он не опасался, что ты сбежишь?» - удивился он. «Что ты обратишься в полицию… ему ведь де-факто пожизненное светило за такие развлечения?»
Она спокойно ответила: «Он сказал, что он работает на могущественную Контору, что я часть их проекта, что они за мной следят 24/7 – и что они жестоко убьют всю мою семью, если я сбегу… и меня тоже жестоко убьют…»
«Нет, он точно ясновидящий» - подумал Энке. Ибо Группу Омега непосвящённые (те, кто догадывался о её существовании) называли Конторой; Кэтлин Стэнли – тогда уже К – была частью проекта нелегальной научной организации по БДСМ-реинкарнации МК-Ультра; эта организация действительно следила 24/7 за Хантерами и К … а Группа Омега вполне могла сжечь целую семью (такое не один раз приходилось проделывать с неисправимыми дьяволопоклонниками).
«И ты ему поверила?» - удивился Энке. Кэтлин рассмеялась: «Да нет, конечно. К тому времени я уже превратилась в безошибочный детектор лжи из плоти и крови – сенсорная и двигательная депривация даёт ещё и не такие эффекты – и сразу поняла, что это враньё лютое. Но сделала вид, конечно…»
«Тебе хотелось выбраться из ящика, но ты не собиралась от него сбегать?»
Девушка усмехнулась: «Куда сбегать-то? В мир, который меня духовно задушит? С которым я каждый день всё более несовместима духовно, ибо я прочно подсела на энергии боли и депривации?».
Она покачала головой: «Нет, я должна была дождаться освободителей, пришельцев из другого мира… и дождалась ведь…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Я начала работать… он меня почти каждый день ремнём лупил за провинности... но я уже привыкла… а потом он просто положил передо мной на стол контракт и ручку…».
И пожала плечами: «На удивление привлекательный для меня контракт - в обмен на полное подчинение и покорность… и ночи в ящике я постепенно получу право на телефонные разговоры, письма, возможность покидать дом и даже увидеть родителей… вообще родных. Сначала в его присутствии, затем соло…»
И улыбнулась: «Я подписала контракт - и через полтора года я их увидела…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32024
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8986 times
История К. Свободный выбор
Борт самолёта Группы Омега Gulfstream II
22 мая 1980 года
«Как ты думаешь, зачем ему это было нужно?» - осведомился Энке.
«Давать мне всё большую свободу, хотя и не полную?». Он кивнул.
Кэтлин пожала плечами: «Ему нужно было, чтобы я уходила, но каждый раз возвращалась. Чтобы, имея свободный выбор, уйти или вернуться к нему – я не думаю, что он верил, что запугал меня Конторой, я всегда выбирала его…»
Энке кивнул: «Очень похоже на правду. Это гораздо более крутой кайф, чем держать тебя в цепях в ящике и постоянно дрожать, что ты изловчишься, сбежишь, сдашь его полиции и он уедет в тюрьму на полвека… и ты ведь к нему возвращалась…».
Она кивнула: «Возвращалась, конечно – и сдавать его копам не собиралась. Я быстро стала писать письма родителям… намекнула, что я вступила в секту, что мне хорошо, что я скоро позвоню. Сначала он читал всю нашу переписку и мониторил телефонные разговоры, но потом махнул рукой и перестал…»
Глубоко вздохнула и продолжила: «У нас с Дженни один размер одежды и обуви, я скоро стала выходить из дома… сначала с кем-то из Хантеров, потом одна. Он увидел, что я не собираюсь ни бежать, ни сдавать его…»
«И отвёз тебя к родителям?». Кэтлин кивнула – и усмехнулась: «К абсолютно чужим людям в абсолютно чужой мир… мне даже говорить с ними было не о чем»
Неудивительно – после путешествий по Акаши-библиотеке. Она продолжала:
«Я представила его как бойфренда, почти ничего не рассказала, мы прожили у них неделю как муж и жена… почти и вернулись к Хантерам. Я ничего не могла у него попросить… но он, видимо, почувствовал мои желания…»
Запнулась – затем продолжила: «Подвесил меня, выпорол до отключки и запихнул в куб. Неделю держал в ящике 23 часа, насиловал, по рукам лупил, потом вернул на домашнюю работу… потом из дома выпустил как до поездки»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Где-то неделю в месяц я проводила в ящике весь день… а примерно через полгода он сам отправил меня к родителям соло. Я прожила… дней десять, позвонила ему, он сказал, что когда я вернусь, то он меня сильно выпорет и запихнёт в ящик на три месяца… чтобы вернуть в чувство…»
Сделала паузу и продолжила: «Я тут же собралась, вернулась к нему, быстро без приказа разделась догола, он меня высек до отключки - и я прожила в ящике полгода почти…».
И усмехнулась: «А потом пришли вы с Лидией…»
22 мая 1980 года
«Как ты думаешь, зачем ему это было нужно?» - осведомился Энке.
«Давать мне всё большую свободу, хотя и не полную?». Он кивнул.
Кэтлин пожала плечами: «Ему нужно было, чтобы я уходила, но каждый раз возвращалась. Чтобы, имея свободный выбор, уйти или вернуться к нему – я не думаю, что он верил, что запугал меня Конторой, я всегда выбирала его…»
Энке кивнул: «Очень похоже на правду. Это гораздо более крутой кайф, чем держать тебя в цепях в ящике и постоянно дрожать, что ты изловчишься, сбежишь, сдашь его полиции и он уедет в тюрьму на полвека… и ты ведь к нему возвращалась…».
Она кивнула: «Возвращалась, конечно – и сдавать его копам не собиралась. Я быстро стала писать письма родителям… намекнула, что я вступила в секту, что мне хорошо, что я скоро позвоню. Сначала он читал всю нашу переписку и мониторил телефонные разговоры, но потом махнул рукой и перестал…»
Глубоко вздохнула и продолжила: «У нас с Дженни один размер одежды и обуви, я скоро стала выходить из дома… сначала с кем-то из Хантеров, потом одна. Он увидел, что я не собираюсь ни бежать, ни сдавать его…»
«И отвёз тебя к родителям?». Кэтлин кивнула – и усмехнулась: «К абсолютно чужим людям в абсолютно чужой мир… мне даже говорить с ними было не о чем»
Неудивительно – после путешествий по Акаши-библиотеке. Она продолжала:
«Я представила его как бойфренда, почти ничего не рассказала, мы прожили у них неделю как муж и жена… почти и вернулись к Хантерам. Я ничего не могла у него попросить… но он, видимо, почувствовал мои желания…»
Запнулась – затем продолжила: «Подвесил меня, выпорол до отключки и запихнул в куб. Неделю держал в ящике 23 часа, насиловал, по рукам лупил, потом вернул на домашнюю работу… потом из дома выпустил как до поездки»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Где-то неделю в месяц я проводила в ящике весь день… а примерно через полгода он сам отправил меня к родителям соло. Я прожила… дней десять, позвонила ему, он сказал, что когда я вернусь, то он меня сильно выпорет и запихнёт в ящик на три месяца… чтобы вернуть в чувство…»
Сделала паузу и продолжила: «Я тут же собралась, вернулась к нему, быстро без приказа разделась догола, он меня высек до отключки - и я прожила в ящике полгода почти…».
И усмехнулась: «А потом пришли вы с Лидией…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 32024
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 605 times
- Been thanked: 8986 times
История К. Радикальная энерготерапия
Вашингтон, округ Колумбия, США
08 июня 1980 года
Как только они пересекли порог конспиративного особняка ФБР, майор Лайтнинг быстро, по-военному, без приказа, по собственной инициативе разделась догола и повернулась спиной к Энке.
Он защёлкнул у неё на запястьях наручники и помог ей опуститься на колени. Она вздохнула – и опустила глаза, глядя в пол. Энке осведомился: «Ты каждый раз это делала у Джереми?». Она кивнула.
«Тебе это нравилось?». Она кивнула: «Очень… но с тобой лучше… ты мне ближе»
Глубоко вздохнула – и объявила: «Я устала… я безмерно устала… я помогу тебе довести дело до конца… на таблетках, но потом…». Запнулась, долго молчала, затем продолжила: «У меня так сели батарейки, что…»
Снова запнулась, затем продолжила: «Тогда, в Японии, у меня было нечто подобное… Джереми меня очень сильно подкачал, мне надолго хватило…»
«Но сейчас тебе гораздо хуже…» - констатировал Энке. Она кивнула: «Я… мне нужно пройти через то же самое, что и К в первые… даже не знаю, сколько дней. Нож к горлу, наручники, лента-кляп, верёвка на лодыжках, ящик на голову… ты же сможешь?» - с мольбой спросила она.
Энке кивнул: «Смогу, конечно». Прекрасно понимая, что ей нужно совсем не это.
Она продолжила: «Подвес-распятие, кнут до отключки, ящик на голову, ящик-куб… ты ведь это сделаешь для меня?». Он вздохнул: «Пойдём в постель…»
Помог ей подняться на ноги, снял с неё браслеты, поднял на руки, она доверчиво прижалась к нему, он отнёс её в постель, уложил на спину, быстро разделся, лёг на неё и овладел ею. Она сначала была совсем вялой, но быстро и сильно разогналась… и даже кончила почти одновременно с ним.
Когда они лежали обнявшись, она слегка отстранилась и изумлённо посмотрела на него: «Что это было… мою усталость как рукой сняло… я могу снова пахать по 80 часов в неделю. У Джереми на это ушёл месяц, а ты…». Она запнулась.
«Тебе сколько лет?» - спросил Энке. «Тридцать девять… почти» - удивлённо ответила она. Он улыбнулся: «Теперь тебе всегда будет тридцать девять биологически – и через сто лет, и через сто пятьдесят…».
И усмехнулся: «Добро пожаловать в люден-клуб, подполковник Лайтнинг - ты только что прошла Преображение. Ибо женщине достаточно вот этого самого…». Затем на правах старшего по званию приказал: «А теперь спать – завтра нас ждёт путешествие… очень надеюсь, что всё же не в Токио…»
08 июня 1980 года
Как только они пересекли порог конспиративного особняка ФБР, майор Лайтнинг быстро, по-военному, без приказа, по собственной инициативе разделась догола и повернулась спиной к Энке.
Он защёлкнул у неё на запястьях наручники и помог ей опуститься на колени. Она вздохнула – и опустила глаза, глядя в пол. Энке осведомился: «Ты каждый раз это делала у Джереми?». Она кивнула.
«Тебе это нравилось?». Она кивнула: «Очень… но с тобой лучше… ты мне ближе»
Глубоко вздохнула – и объявила: «Я устала… я безмерно устала… я помогу тебе довести дело до конца… на таблетках, но потом…». Запнулась, долго молчала, затем продолжила: «У меня так сели батарейки, что…»
Снова запнулась, затем продолжила: «Тогда, в Японии, у меня было нечто подобное… Джереми меня очень сильно подкачал, мне надолго хватило…»
«Но сейчас тебе гораздо хуже…» - констатировал Энке. Она кивнула: «Я… мне нужно пройти через то же самое, что и К в первые… даже не знаю, сколько дней. Нож к горлу, наручники, лента-кляп, верёвка на лодыжках, ящик на голову… ты же сможешь?» - с мольбой спросила она.
Энке кивнул: «Смогу, конечно». Прекрасно понимая, что ей нужно совсем не это.
Она продолжила: «Подвес-распятие, кнут до отключки, ящик на голову, ящик-куб… ты ведь это сделаешь для меня?». Он вздохнул: «Пойдём в постель…»
Помог ей подняться на ноги, снял с неё браслеты, поднял на руки, она доверчиво прижалась к нему, он отнёс её в постель, уложил на спину, быстро разделся, лёг на неё и овладел ею. Она сначала была совсем вялой, но быстро и сильно разогналась… и даже кончила почти одновременно с ним.
Когда они лежали обнявшись, она слегка отстранилась и изумлённо посмотрела на него: «Что это было… мою усталость как рукой сняло… я могу снова пахать по 80 часов в неделю. У Джереми на это ушёл месяц, а ты…». Она запнулась.
«Тебе сколько лет?» - спросил Энке. «Тридцать девять… почти» - удивлённо ответила она. Он улыбнулся: «Теперь тебе всегда будет тридцать девять биологически – и через сто лет, и через сто пятьдесят…».
И усмехнулся: «Добро пожаловать в люден-клуб, подполковник Лайтнинг - ты только что прошла Преображение. Ибо женщине достаточно вот этого самого…». Затем на правах старшего по званию приказал: «А теперь спать – завтра нас ждёт путешествие… очень надеюсь, что всё же не в Токио…»
Scribo, ergo sum