27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
Великая княжна проспала ровно полчаса (обычное дело для женщины-людена). Когда она проснулась, по выражению её лица было совершенно очевидно, что она полностью отдохнула и готова к следующему этапу очистительной алго-сессии.
Что Мария немедленно и подтвердила. «Я готова» - вздохнула она.
Марта освободила её от кандалов и ошейника, взяла за руку, рывком подняла с соломы, поставила на ноги, и проинформировала, указав на столб для порки:
«Сейчас я буду пороть тебя кнутом. Это очень тяжёлый и болезненный дивайс - никакого сравнения с плетью, которой тебя порол Роланд, рука у меня такая же тяжёлая практически…». Мария тяжело вздохнула:
«Я поняла… я выдержу столько, сколько будет нужно…»
Марта Эрлих продолжила: «… ты потеряешь сознание раза три… не меньше; я буду приводить тебя в чувство и снова пороть… сколько будет нужно…»
Мария кивнула. Марта снова указала на столб для порки: «Вставай к столбу, обними его всем телом, прижмись бёдрами…»
Великая княжна выполнила приказ; Марта хотела уже было её привязать к столбу; но Жанна покачала головой: «Я привяжу – так ей будет комфортнее…»
Баронесса кивнула – и Жанна привязала Марию за талию, лодыжки и колени.
Взяла за запястья и прошептала: «Я буду держать тебя за руки всё время порки… я буду всё время с тобой… сестрёнка…». Мария вздохнула: «Спасибо…»
Марта лупила великую княжну… впечатляюще. Мария закричала уже после пятого удара и продолжала кричать, пока не потеряла сознание.
Впечатляющим были и ощущения Жанны. Внутренним зрением она видела, как из бесконечных глубин Вселенной на голову великой княжны спустился белоснежный энергетический столб.
Как эта живительная, спасительная духовная энергия проникла во все чакры и меридианы Марии и превратила её в яркий светильник, заполнивший всё пространство подвала неземным светом.
И ещё Жанна увидела, как глубоко под землёй зашевелилось Зло. Доисторическое Зло, поселившееся здесь задолго до возведения первого здания на этом месте. Зло, которое крайне неуютно себя чувствовало, ибо неземной свет великой княжны проник и в эти земные глубины.
Зло, которое должно быть уничтожено… и будет уничтожено. Обязательно будет.
Анна-Мария. Главы из романа
-
RolandVT
- Posts: 36367
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10836 times
-
RolandVT
- Posts: 36367
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10836 times
Re: Анна-Мария. Главы из романа
Чисто женский роман получается - граф фон Шёнинг и доктор Кронбергер только мелькают... и Колокольцев тоже.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36367
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10836 times
Анна-Мария. Перехват управления
27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
После того, как великая княжна потеряла сознание в третий раз, Марта закончила порку и вернула Марию в сознание. Баронесса (как и ранее) восстановила тело великой княжны – не осталось ни следа от жесточайшей порки кнутом, превратившей спину, ягодицы и бёдра женщины в сплошной кровоподтёк.
Жанна освободила духовную сестру от верёвок, помогла ей добраться до лавки для краткого отдыха перед следующим этапом алго-марафона, внимательно оглядела присутствующих… и с ужасом поняла, что они не в курсе. Вообще. Совсем.
Ни Марта (ожидаемо), ни доктор Кронбергер (странно), ни граф Вальтер фон Шёнинг (совсем странно) не видели затаившееся под землёй инфернальное Зло.
Баронесса явно и видела, и чувствовала… но она не вмешивалась, если в её вмешательстве не было жизненной необходимости. Она знала, что Жанна знает – ибо умела читать мысли – и явно полагала, что Орлеанская Дева справится.
Жанна была в этом совсем не уверена… уверена она была лишь в том, что Марта не справится точно. Ибо для этого нужно было видеть Зло и так истязать Марию, чтобы болевые воздействия на неё наносили Злу максимальный урон. А это было совсем не то же самое, что работать на пределе болевой выносливости женщины.
Орлеанская Дева вздохнула – и объявила: «Я отправляю Марту в отставку. Работать с великой княжной буду я…». Мария облегчённо вздохнула: «Ну слава Богу… я сразу хотела тебе это предложить, но боялась, что ты откажешься»
«Ты решила перехватить управление процессом… на основании чего?» - осведомился граф. Жанна спокойно ответила: «Я вижу – вы нет…»
Что именно она видела, объяснять не было необходимости – все чувствовали. А Жанна (ожидаемо) вспомнила, с чего началась её закончившаяся в Руане одиссея.
С психического заболевания. В тринадцать лет у Жанны появились симптомы подростковой шизофрении – слуховые и зрительные галлюцинации. Психиатров в то время и близко не было… поэтому она была вынуждена разбираться сама.
В силу повышенной религиозности она решила, что слышит голоса Михаила Архангела и Екатерины Александрийской, затем что их видит… и что они духовно помазали её на освобождение Франции от англичан (ибо патриотка с детства).
Об этом узнала Иоланда, которая как раз искала именно такую девушку… так Жанна и стала Орлеанской Девой. От шизофрении её вылечила Баронесса, однако мистические способности остались. Она вздохнула и осведомилась у Марты:
«Иглы и тиски для пальцев в вашем хозяйстве имеются?»
Киллили, Ирландия
После того, как великая княжна потеряла сознание в третий раз, Марта закончила порку и вернула Марию в сознание. Баронесса (как и ранее) восстановила тело великой княжны – не осталось ни следа от жесточайшей порки кнутом, превратившей спину, ягодицы и бёдра женщины в сплошной кровоподтёк.
Жанна освободила духовную сестру от верёвок, помогла ей добраться до лавки для краткого отдыха перед следующим этапом алго-марафона, внимательно оглядела присутствующих… и с ужасом поняла, что они не в курсе. Вообще. Совсем.
Ни Марта (ожидаемо), ни доктор Кронбергер (странно), ни граф Вальтер фон Шёнинг (совсем странно) не видели затаившееся под землёй инфернальное Зло.
Баронесса явно и видела, и чувствовала… но она не вмешивалась, если в её вмешательстве не было жизненной необходимости. Она знала, что Жанна знает – ибо умела читать мысли – и явно полагала, что Орлеанская Дева справится.
Жанна была в этом совсем не уверена… уверена она была лишь в том, что Марта не справится точно. Ибо для этого нужно было видеть Зло и так истязать Марию, чтобы болевые воздействия на неё наносили Злу максимальный урон. А это было совсем не то же самое, что работать на пределе болевой выносливости женщины.
Орлеанская Дева вздохнула – и объявила: «Я отправляю Марту в отставку. Работать с великой княжной буду я…». Мария облегчённо вздохнула: «Ну слава Богу… я сразу хотела тебе это предложить, но боялась, что ты откажешься»
«Ты решила перехватить управление процессом… на основании чего?» - осведомился граф. Жанна спокойно ответила: «Я вижу – вы нет…»
Что именно она видела, объяснять не было необходимости – все чувствовали. А Жанна (ожидаемо) вспомнила, с чего началась её закончившаяся в Руане одиссея.
С психического заболевания. В тринадцать лет у Жанны появились симптомы подростковой шизофрении – слуховые и зрительные галлюцинации. Психиатров в то время и близко не было… поэтому она была вынуждена разбираться сама.
В силу повышенной религиозности она решила, что слышит голоса Михаила Архангела и Екатерины Александрийской, затем что их видит… и что они духовно помазали её на освобождение Франции от англичан (ибо патриотка с детства).
Об этом узнала Иоланда, которая как раз искала именно такую девушку… так Жанна и стала Орлеанской Девой. От шизофрении её вылечила Баронесса, однако мистические способности остались. Она вздохнула и осведомилась у Марты:
«Иглы и тиски для пальцев в вашем хозяйстве имеются?»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36367
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10836 times
Re: Анна-Мария. Главы из романа
"Помазанница Божья" вышла на финишную прямую. Больше сюрпризов не ожидается... через неделю закончу (если не будет форс-мажоров, которые - надеюсь - остались в ушедшем году).
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36367
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10836 times
Анна-Мария. Детский сад
Детский сад
27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
Жанна мрачно усмехнулась про себя: «Всё в жизни когда-то случается в первый раз… иногда впервые за 500 лет…». Ибо все полтысячелетия своей весьма насыщенной жизни была чистым спецназовцем и ни разу никого не казнила и не пытала. Этим занимались приданные её отморозкам профессионалы – Будика, Шарлотта Корде, Марта Эрлих…
Поэтому Жанна решила не изобретать велосипед – ибо была ни разу не «пыточным механиком» … и решила придерживаться УПК (Уголовно-Пыточного Кодекса, то есть) Святой Инквизиции.
В силу специфики цели алго-марафона, инквизиции венецианской (наиболее жестокой с приличным отрывом). К которой Жанна (вынужденно) решила добавить дивайсы и практики протестантских заплечных дел мастеров (никакого УПК не придерживавшихся) и палачей светских (аналогично – в плане пыток эти были вообще полными отморозками).
Первый этап был пройден – всё начиналось с порки у столба плетью или кнутом (порка пыткой не считалась и применялась для предварительного ослабления воли допрашиваемой). До того Мария перенесла ещё три порки… но это была специфика её алго-марафона.
Серия пыток начиналась с дыбы-страппадо («подвеса»), которая считалась самой лёгкой – каждая новая пытка была (предсказуемо) жёстче и тяжелее предыдущей. Но это для взрослых – детям (в то время начиная с семи лет) полагались тиски для пальцев и иглы или острые щепки под ногти.
Жанна в разное время несколько раз присутствовала при пытках детей – девочек, в возрасте от восьми до одиннадцати лет. Пытала Будика, которая во время своего восстания, мстя римлянам за изнасилованных дочерей, расправлялась с детьми с чудовищной жестокостью (самым мягким было сожжение живьём). Так что ей было не привыкать… работать с молодёжью.
Девочек пытали потому, что их подозревали в колдовстве (да, 80% ведьм были женщинами хорошо за сорок, но оставшиеся 20% представляли собой гораздо большую угрозу). Даже такая мелочь… что Жанну не удивляло совершенно - она знала, что дети способны на гораздо более жуткую жестокость, чем взрослые.
Пытки заканчивались… по-разному. Одних отпускали за недоказанностью, ибо они упорно не признавались (дети обычно крепче взрослых – некоторые существенно крепче).
Другие признавались, выдавали вещдоки и отправлялись на костёр – обычно с мамой, тёткой или иной родственницей. Сжигали живьём - в то время одинаково карались и стар, и млад.
Марта кивнула: «Имеются, конечно…». Добыла из шкафа доску с тисками (для обеих рук) и поставила на край стола. Великая княжна вздохнула, поднялась с лавки, подошла к столу, села в кресло - и сама вставила пальцы в тиски.
Жанна привязала предплечья Марии к ручкам кресла; голени к ножкам… и начала медленно закручивать винты, сдавливая тонкие нежные пальцы профессора археологии и древней истории Дублинского университета.
Ощущения обеих женщин были предсказуемыми. Великой княжне было дико больно, хотя поток духовной энергии работал как мощный анальгетик… ну, а Жанна даже не чувствовала, а внутренним зрением видела почти то же самое, что и во время порки кнутом её духовной сестры. Почти.
Орлеанская Дева видела, как на голову великой княжны спустился белоснежный энергетический столб. Как эта живительная, спасительная духовная энергия проникла во все чакры и меридианы Марии и превратила её в яркий светильник, заполнивший всё пространство подвала неземным светом.
А почти потому, что Зло уже не просто зашевелилось. Злу стало больно… очень больно – гораздо больнее, чем великой княжне. Жанна вздохнула – и повернула винты тисков ещё на пол-оборота. От нестерпимой боли Мария вскрикнула - но быстро замолчала, только тяжело дышала и постанывала.
А вот Зло заверещало… реально заверещало. И продолжало злобно верещать, пока великая княжна не потеряла сознание от боли. После чего свернулось и скукожилось… до следующего этапа алго-марафона.
Жанна разжала тиски, вынула из них пальцы Марии, освободила её от верёвок и махнула рукой Баронессе. Та полностью восстановила пальцы великой княжны, после чего Жанна вернула духовную сестру в сознание.
Вздохнула и приказала: «Пять минут отдыха… потом снова вставишь пальцы в тиски. Давить больше не буду, просто зафиксирую, чтобы ты не дёргалась…»
Сделала небольшую паузу – и объявила: «Зафиксирую, чтобы ввести тебе иглы под ногти. Пять холодных и пять раскалённых…»
Последнее использовали только на взрослых – детей пытали холодными иглами.
Мария кивнула: «Я выдержу… всё, что нужно, выдержу…». И предсказуемо добавила: «Мне нравится, как ты мне делаешь больно… я хочу, чтобы ты меня порола… потом, когда марафон закончится… меня обязательно надо пороть…»
Последнее Жанна уже знала, однако пожала плечами: «Там видно будет».
27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
Жанна мрачно усмехнулась про себя: «Всё в жизни когда-то случается в первый раз… иногда впервые за 500 лет…». Ибо все полтысячелетия своей весьма насыщенной жизни была чистым спецназовцем и ни разу никого не казнила и не пытала. Этим занимались приданные её отморозкам профессионалы – Будика, Шарлотта Корде, Марта Эрлих…
Поэтому Жанна решила не изобретать велосипед – ибо была ни разу не «пыточным механиком» … и решила придерживаться УПК (Уголовно-Пыточного Кодекса, то есть) Святой Инквизиции.
В силу специфики цели алго-марафона, инквизиции венецианской (наиболее жестокой с приличным отрывом). К которой Жанна (вынужденно) решила добавить дивайсы и практики протестантских заплечных дел мастеров (никакого УПК не придерживавшихся) и палачей светских (аналогично – в плане пыток эти были вообще полными отморозками).
Первый этап был пройден – всё начиналось с порки у столба плетью или кнутом (порка пыткой не считалась и применялась для предварительного ослабления воли допрашиваемой). До того Мария перенесла ещё три порки… но это была специфика её алго-марафона.
Серия пыток начиналась с дыбы-страппадо («подвеса»), которая считалась самой лёгкой – каждая новая пытка была (предсказуемо) жёстче и тяжелее предыдущей. Но это для взрослых – детям (в то время начиная с семи лет) полагались тиски для пальцев и иглы или острые щепки под ногти.
Жанна в разное время несколько раз присутствовала при пытках детей – девочек, в возрасте от восьми до одиннадцати лет. Пытала Будика, которая во время своего восстания, мстя римлянам за изнасилованных дочерей, расправлялась с детьми с чудовищной жестокостью (самым мягким было сожжение живьём). Так что ей было не привыкать… работать с молодёжью.
Девочек пытали потому, что их подозревали в колдовстве (да, 80% ведьм были женщинами хорошо за сорок, но оставшиеся 20% представляли собой гораздо большую угрозу). Даже такая мелочь… что Жанну не удивляло совершенно - она знала, что дети способны на гораздо более жуткую жестокость, чем взрослые.
Пытки заканчивались… по-разному. Одних отпускали за недоказанностью, ибо они упорно не признавались (дети обычно крепче взрослых – некоторые существенно крепче).
Другие признавались, выдавали вещдоки и отправлялись на костёр – обычно с мамой, тёткой или иной родственницей. Сжигали живьём - в то время одинаково карались и стар, и млад.
Марта кивнула: «Имеются, конечно…». Добыла из шкафа доску с тисками (для обеих рук) и поставила на край стола. Великая княжна вздохнула, поднялась с лавки, подошла к столу, села в кресло - и сама вставила пальцы в тиски.
Жанна привязала предплечья Марии к ручкам кресла; голени к ножкам… и начала медленно закручивать винты, сдавливая тонкие нежные пальцы профессора археологии и древней истории Дублинского университета.
Ощущения обеих женщин были предсказуемыми. Великой княжне было дико больно, хотя поток духовной энергии работал как мощный анальгетик… ну, а Жанна даже не чувствовала, а внутренним зрением видела почти то же самое, что и во время порки кнутом её духовной сестры. Почти.
Орлеанская Дева видела, как на голову великой княжны спустился белоснежный энергетический столб. Как эта живительная, спасительная духовная энергия проникла во все чакры и меридианы Марии и превратила её в яркий светильник, заполнивший всё пространство подвала неземным светом.
А почти потому, что Зло уже не просто зашевелилось. Злу стало больно… очень больно – гораздо больнее, чем великой княжне. Жанна вздохнула – и повернула винты тисков ещё на пол-оборота. От нестерпимой боли Мария вскрикнула - но быстро замолчала, только тяжело дышала и постанывала.
А вот Зло заверещало… реально заверещало. И продолжало злобно верещать, пока великая княжна не потеряла сознание от боли. После чего свернулось и скукожилось… до следующего этапа алго-марафона.
Жанна разжала тиски, вынула из них пальцы Марии, освободила её от верёвок и махнула рукой Баронессе. Та полностью восстановила пальцы великой княжны, после чего Жанна вернула духовную сестру в сознание.
Вздохнула и приказала: «Пять минут отдыха… потом снова вставишь пальцы в тиски. Давить больше не буду, просто зафиксирую, чтобы ты не дёргалась…»
Сделала небольшую паузу – и объявила: «Зафиксирую, чтобы ввести тебе иглы под ногти. Пять холодных и пять раскалённых…»
Последнее использовали только на взрослых – детей пытали холодными иглами.
Мария кивнула: «Я выдержу… всё, что нужно, выдержу…». И предсказуемо добавила: «Мне нравится, как ты мне делаешь больно… я хочу, чтобы ты меня порола… потом, когда марафон закончится… меня обязательно надо пороть…»
Последнее Жанна уже знала, однако пожала плечами: «Там видно будет».
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36367
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10836 times
Анна-Мария. Вся подноготная
27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
Мария снова вставила пальцы в тиски, Жанна на этот раз лишь слегка зажала их – и взяла в руки длинную и довольно толстую иглу, которую добыла из любезно предоставленной Мартой коробочки.
После чего приказала великой княжне: «Палец расслабь. И тебе, и мне легче будет…». Мария повиновалась …, и Орлеанская Дева ввела ей иглу под ноготь среднего пальца почти до основания.
Великая княжна вскрикнула… а внезапно развернувшееся Зло заорало так, что у Жанны (слышала только она… и, возможно, Баронесса) аж уши заложило. Заорало, ибо Орлеанская Дева увидела, что вогнала в Зло, до самого его центра, длинный металлический лом.
Мария явно что-то почувствовала – ибо глубоко и тяжело вздохнула и с немалым трудом, но уверенно, пообещала: «Я постараюсь как можно дольше не терять сознания… я знаю, что это очень важно. Очень…»
И выполнила своё обещание – выдержала не только ввод ещё четырёх «холодных» игл под ногти пальцев правой руки. Но и пяти раскалённых в пламени свечи - под ногти левой. А потом продержалась ещё почти четверть часа.
Несмотря на духовный анальгетик, мощность которого постоянно усиливалась, великой княжне было просто чудовищно, нестерпимо, нечеловечески больно. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что испытывало извивавшееся как на сковородке Зло в земной глубине под полом донжона.
Ибо каждая игла, которую Жанна вводила под ноготь своей духовной сестры, вгоняла в Зло длинный тяжёлый металлический кол до самых глубин. Сначала «холодный», а потом и докрасна раскалённый.
Когда Мария отключилась, Орлеанская Дева установила две крайне неприятные истины. Во-первых, у её духовной сестры теперь не было защитницы. Ибо задача Жанны состояла в том, чтобы уничтожить инфернальное Зло… а для этого все средства были хороши. Включая даже смерть Марии под истязаниями… теперь, Жанна от Марты в этом плане не отличалась ровно ничем.
Во-вторых, Жанна совершенно не сомневалась, что Зло неизбежно пойдёт в контратаку – просто из инстинкта самосохранения. Его нужно будет убить… а убить было нечем.
Такую материализацию Зла не возьмут даже серебряные пули в обойме Вальтера РРК Орлеанской Девы. Спасти присутствовавших могла только та, кто уже имел дело с этим приютом. Та, кого не может быть…
Киллили, Ирландия
Мария снова вставила пальцы в тиски, Жанна на этот раз лишь слегка зажала их – и взяла в руки длинную и довольно толстую иглу, которую добыла из любезно предоставленной Мартой коробочки.
После чего приказала великой княжне: «Палец расслабь. И тебе, и мне легче будет…». Мария повиновалась …, и Орлеанская Дева ввела ей иглу под ноготь среднего пальца почти до основания.
Великая княжна вскрикнула… а внезапно развернувшееся Зло заорало так, что у Жанны (слышала только она… и, возможно, Баронесса) аж уши заложило. Заорало, ибо Орлеанская Дева увидела, что вогнала в Зло, до самого его центра, длинный металлический лом.
Мария явно что-то почувствовала – ибо глубоко и тяжело вздохнула и с немалым трудом, но уверенно, пообещала: «Я постараюсь как можно дольше не терять сознания… я знаю, что это очень важно. Очень…»
И выполнила своё обещание – выдержала не только ввод ещё четырёх «холодных» игл под ногти пальцев правой руки. Но и пяти раскалённых в пламени свечи - под ногти левой. А потом продержалась ещё почти четверть часа.
Несмотря на духовный анальгетик, мощность которого постоянно усиливалась, великой княжне было просто чудовищно, нестерпимо, нечеловечески больно. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что испытывало извивавшееся как на сковородке Зло в земной глубине под полом донжона.
Ибо каждая игла, которую Жанна вводила под ноготь своей духовной сестры, вгоняла в Зло длинный тяжёлый металлический кол до самых глубин. Сначала «холодный», а потом и докрасна раскалённый.
Когда Мария отключилась, Орлеанская Дева установила две крайне неприятные истины. Во-первых, у её духовной сестры теперь не было защитницы. Ибо задача Жанны состояла в том, чтобы уничтожить инфернальное Зло… а для этого все средства были хороши. Включая даже смерть Марии под истязаниями… теперь, Жанна от Марты в этом плане не отличалась ровно ничем.
Во-вторых, Жанна совершенно не сомневалась, что Зло неизбежно пойдёт в контратаку – просто из инстинкта самосохранения. Его нужно будет убить… а убить было нечем.
Такую материализацию Зла не возьмут даже серебряные пули в обойме Вальтера РРК Орлеанской Девы. Спасти присутствовавших могла только та, кто уже имел дело с этим приютом. Та, кого не может быть…
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36367
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10836 times
Анна-Мария. Та, кого не может быть
27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
Орлеанская Дева уже давно привыкла, что один шанс из тысячи выпадает девять раз из десяти. Поэтому не особо удивилась, когда после того, как она извлекла иглы из-под ногтей великой княжны, вынула её пальцы из тисков и вернула в сознание, а Баронесса полностью её восстановила за считанные минуты…
Дверь подвала-донжона распахнулась и в него истинно королевской походкой даже не вошла, а вплыла самая настоящая (и вполне законная) королева Англии.
Её королевскую ауру не портила даже её ну просто совсем не королевская одежда. Ибо одета она была… в точности как мужчина-пуританин времён Елизаветы Великой: белая рубашка под чёрной курткой, перехваченной широченным чёрным кожаным поясом; чёрные же брюки и чёрные сапоги до колен.
Это всё было хоть и эксцентричным весьма, но всё же не выходило совсем уже за рамки современной одежды… а вот два других элемента выходили очень даже. Чёрная шляпа в стиле герцога Бекингэма… и внушительный меч примерно тех же времён на перевязи. К мечу прилагался не менее внушительный кинжал (того же времени) с противоположной стороны.
Марта Эрлих раздражённо покачала головой: «Вот только тебя нам и не хватало»
«Во-первых, добрый вечер, Марта» - с истинно королевским спокойствием и невозмутимостью ответила королева Анна.
И с железобетонной уверенностью продолжила: «Во-вторых, ты абсолютно права - меня здесь категорически не хватало». Великая княжна (единственная из присутствующих, кто не был лично знаком с Анной Болейн) удивлённо-растерянно спросила, обращаясь к пришелице: «А Вы… кто?»
Ей ответила её духовная сестра: «Это Анна Болейн… Ваше Высочество…»
Анна рассмеялась: «Ну кто бы сомневался… одна Помазанница Божья… в некотором смысле…» - явно имея в виду Баронессу.
«… уговорила другую Помазанницу Божью – ты же ведь Мария Николаевна Романова, дочь Императора Всероссийского…»
Мария кивнула, а Жанна (которая знала Анну 400 лет – они быстро стали работать вместе… точнее, воевать плечом к плечу) осведомилась у соратницы:
«С чего ты решила, что это Мария?». Королева Анна спокойно объяснила:
«Я лично знакома с Аликс и Ники – они знают, кто я… с Ольгой и Анастасией тоже… они не знают… Татьяну видела мельком, когда была в Бостоне…»
И расхохоталась: «Ну да, да, есть у меня дела с Дублинским университетом…»
Очень странно было бы, если бы их не было.
«… видела я их иконостас… в смысле фотогалерею преподавателей…»
И продолжила: «… стать Новой Исповедницей… и хорошо если не мученицей…»
И строгим тоном директрисы католической школы спросила Марию:
«Что ты больше всего хочешь… только честно?»
«Чтобы меня сожгли живьём на костре» - без колебаний ответила великая княжна. «Как христианских мучеников в Римской империи…»
Вопреки распространённому заблуждению, христиан (когда на них обращали внимание, что было редчайшей редкостью), не распинали, а сжигали на костре – Афра Аугсбургская одна из немногих реальных историй. Ибо именно такое наказание было предусмотрено законом Рима за религиозные преступления.
«Кто бы сомневался…» - усмехнулась Анна Болейн. И продолжила:
«Одна очень хочет умереть на костре; другим наплевать, что с ней будет… она для вас всех просто инструмент ликвидации Зла… даже для её духовной сестры… тоже в некотором роде Помазанницы Божьей…»
«С чего ты решила?» - удивлённо-обиженно спросила Орлеанская Дева. Королева Анна снова усмехнулась: «После истории с тем судьёй… гореть ему в Аду… я тут всё облазила – чисто из любопытства… меня всерьёз заинтересовали человеческие жертвоприношения после наших с тобой эскапад в Мезоамерике…»
Одним из первых совместных проектов Анны и Жанны стала ликвидация инфернальных религиозных культов. Свободно владевшая испанским Анна Болейн к тому времени вернулась в лоно католической Церкви, овладела искусством меча и с удовольствием рубила в капусту совершавших человеческие жертвоприношения жрецов и их подельников. Майя, ацтеков, инков…
«… и обнаружила этот подвал и соседнюю с ним комнату. Видимо, директриса…»
Уже заживо сожжённая на костре вместе с подельницами (якобы монахинями) по зачитанному графом фон Шёнингом приговору Имперского народного суда.
«… любила оттуда наблюдать… за этим действом…». Глубоко вздохнула - и осведомилась: «Объяснить, к чему это приведёт – или сами догадаетесь?»
Присутствующие молчали. Анна Болейн вздохнула: «Вижу, что догадались… да и со Злом в подземелье… реально подземелье… вам без меня не справиться…»
Великая княжна неожиданно тихо спросила её: «Это правда, что ты убила своего бывшего мужа… короля Англии Генриха VIII?».
Королева Анна задумалась, затем кивнула: «В некотором роде…». И объяснила.
Киллили, Ирландия
Орлеанская Дева уже давно привыкла, что один шанс из тысячи выпадает девять раз из десяти. Поэтому не особо удивилась, когда после того, как она извлекла иглы из-под ногтей великой княжны, вынула её пальцы из тисков и вернула в сознание, а Баронесса полностью её восстановила за считанные минуты…
Дверь подвала-донжона распахнулась и в него истинно королевской походкой даже не вошла, а вплыла самая настоящая (и вполне законная) королева Англии.
Её королевскую ауру не портила даже её ну просто совсем не королевская одежда. Ибо одета она была… в точности как мужчина-пуританин времён Елизаветы Великой: белая рубашка под чёрной курткой, перехваченной широченным чёрным кожаным поясом; чёрные же брюки и чёрные сапоги до колен.
Это всё было хоть и эксцентричным весьма, но всё же не выходило совсем уже за рамки современной одежды… а вот два других элемента выходили очень даже. Чёрная шляпа в стиле герцога Бекингэма… и внушительный меч примерно тех же времён на перевязи. К мечу прилагался не менее внушительный кинжал (того же времени) с противоположной стороны.
Марта Эрлих раздражённо покачала головой: «Вот только тебя нам и не хватало»
«Во-первых, добрый вечер, Марта» - с истинно королевским спокойствием и невозмутимостью ответила королева Анна.
И с железобетонной уверенностью продолжила: «Во-вторых, ты абсолютно права - меня здесь категорически не хватало». Великая княжна (единственная из присутствующих, кто не был лично знаком с Анной Болейн) удивлённо-растерянно спросила, обращаясь к пришелице: «А Вы… кто?»
Ей ответила её духовная сестра: «Это Анна Болейн… Ваше Высочество…»
Анна рассмеялась: «Ну кто бы сомневался… одна Помазанница Божья… в некотором смысле…» - явно имея в виду Баронессу.
«… уговорила другую Помазанницу Божью – ты же ведь Мария Николаевна Романова, дочь Императора Всероссийского…»
Мария кивнула, а Жанна (которая знала Анну 400 лет – они быстро стали работать вместе… точнее, воевать плечом к плечу) осведомилась у соратницы:
«С чего ты решила, что это Мария?». Королева Анна спокойно объяснила:
«Я лично знакома с Аликс и Ники – они знают, кто я… с Ольгой и Анастасией тоже… они не знают… Татьяну видела мельком, когда была в Бостоне…»
И расхохоталась: «Ну да, да, есть у меня дела с Дублинским университетом…»
Очень странно было бы, если бы их не было.
«… видела я их иконостас… в смысле фотогалерею преподавателей…»
И продолжила: «… стать Новой Исповедницей… и хорошо если не мученицей…»
И строгим тоном директрисы католической школы спросила Марию:
«Что ты больше всего хочешь… только честно?»
«Чтобы меня сожгли живьём на костре» - без колебаний ответила великая княжна. «Как христианских мучеников в Римской империи…»
Вопреки распространённому заблуждению, христиан (когда на них обращали внимание, что было редчайшей редкостью), не распинали, а сжигали на костре – Афра Аугсбургская одна из немногих реальных историй. Ибо именно такое наказание было предусмотрено законом Рима за религиозные преступления.
«Кто бы сомневался…» - усмехнулась Анна Болейн. И продолжила:
«Одна очень хочет умереть на костре; другим наплевать, что с ней будет… она для вас всех просто инструмент ликвидации Зла… даже для её духовной сестры… тоже в некотором роде Помазанницы Божьей…»
«С чего ты решила?» - удивлённо-обиженно спросила Орлеанская Дева. Королева Анна снова усмехнулась: «После истории с тем судьёй… гореть ему в Аду… я тут всё облазила – чисто из любопытства… меня всерьёз заинтересовали человеческие жертвоприношения после наших с тобой эскапад в Мезоамерике…»
Одним из первых совместных проектов Анны и Жанны стала ликвидация инфернальных религиозных культов. Свободно владевшая испанским Анна Болейн к тому времени вернулась в лоно католической Церкви, овладела искусством меча и с удовольствием рубила в капусту совершавших человеческие жертвоприношения жрецов и их подельников. Майя, ацтеков, инков…
«… и обнаружила этот подвал и соседнюю с ним комнату. Видимо, директриса…»
Уже заживо сожжённая на костре вместе с подельницами (якобы монахинями) по зачитанному графом фон Шёнингом приговору Имперского народного суда.
«… любила оттуда наблюдать… за этим действом…». Глубоко вздохнула - и осведомилась: «Объяснить, к чему это приведёт – или сами догадаетесь?»
Присутствующие молчали. Анна Болейн вздохнула: «Вижу, что догадались… да и со Злом в подземелье… реально подземелье… вам без меня не справиться…»
Великая княжна неожиданно тихо спросила её: «Это правда, что ты убила своего бывшего мужа… короля Англии Генриха VIII?».
Королева Анна задумалась, затем кивнула: «В некотором роде…». И объяснила.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36367
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10836 times
Анна-Мария. Закон и порядок
27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
«Как догадалась?» - заинтересованно осведомилась Её Величество у Её Высочества. Мария Николаевна Романова объяснила:
«Мой бывший помешан на загадках истории… он тоже историк, только нового и новейшего времени… мы с ним хорошо дополняли друг друга профессионально»
Глубоко и грустно вздохнула – и продолжила: «Он внимательно изучил обстоятельства смерти Генриха VIII и пришёл к выводу, что король умер от инсульта, вызванного страхом… шокирующим испугом…»
Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Он считал, что король стал жертвой заговора, которым руководила его последняя жена Екатерина Парр… ибо у неё был железобетонный мотив – инстинкт самосохранения…»
Королева Анна кивнула:
«Я в курсе. Екатерина Парр была в некотором роде я лайт… она была всерьёз намерена радикально реформировать Церковь Англии, ибо была помешана на идеях Лютера. Генриху это не нравилось категорически… он несколько раз порывался подписать ордер на арест жены, но всё откладывал и откладывал…»
Марта Эрлих усмехнулась: «… а однажды взял бы и подписал – в плохом настроении… или в приступе болезни…»
Мария кивнула и продолжила: «Союзником королевы был архиепископ Кранмер, которому Генрих не позволял провести радикальные реформы в церкви…»
Во время правления Генриха Кранмер не осуществил почти никаких радикальных реформ в Церкви Англии из-за противодействия короля (официального главы англиканской церкви).
Когда на трон взошёл малолетний Эдуард VI, Кранмеру удалось приступить к радикальным реформам (поддержанным вдовствующей королевой). Он написал и составил первые два издания «Книги общих молитв» - руководства по литургии и молитвам для английской церкви.
С помощью нескольких реформаторов с континента, которым он предоставил убежище, он изменил учение по таким вопросам, как евхаристия, целибат священников, роль изображений в местах поклонения и почитание святых.
Марта снова усмехнулась: «… и целый сонм аристократов, каждый из которых всерьёз опасался за сохранность головы на плечах. Начиная с герцога Норфолка»
«Весьма обоснованно опасался» - уточнила великая княжна. И продолжила:
«Отравить короля было малореально – слишком серьёзными были меры предосторожности…». Марта Эрлих всё поняла и изумлённо-восхищённо всплеснула руками:
«Ай да Катюха, ай да сукина дочь… она решила его насмерть напугать…»
«Именно так» - подтвердила Мария, «во всяком случае, мой бывший считал именно так. Согласно его теории, заговорщики нашли женщину, как две капли воды похожую на Вас…»
Королева Анна кивнула. Великая княжна продолжала: «… переодели её в одежду, в которой…». Она запнулась. Анна Болейн рассмеялась:
«На эшафот взошла загримированная под меня Баронесса. В этом… заведении небольшой приватный кинозал обнаружился; когда закончится твой алго-марафон и будет покончено с подземным Злом, я устрою тебе познавательный киносеанс. Всё увидишь на экране…»
Мария вздохнула - и продолжила: «… и провели в покои короля, когда он остался один. Архиепископ ехал достаточно долго, чтобы…»
Анна Болейн кивнула: «Найти похожую на меня фанатичную католичку с их ресурсами было несложно; её грамотно подготовили… результат очевиден…»
И переменила тему: «Кстати, о результате. Добиться нужного нам результата возможно лишь при непоколебимом единоначалии… поэтому командовать алго-парадом теперь буду я». И объяснила:
«И в силу статуса – Лилит такая же Баронесса, как я прима-балерина Мариинки… да и не её это стиль - процессом рулить…». Баронесса кивнула. Анна продолжила:
«… и в силу того, что я в теме глубже и шире, чем любой из вас. Да, вы все чувствуете подземное Зло, но видят его только Жанна – в силу побочки подростковых проблем со здоровьем… и я. Неважно почему, важно, что вижу»
Глубоко вздохнула - и уверенно отдала боевой приказ: «Алго-марафон сокращается вчетверо… поэтому будет непрерывным… почти». И перечислила:
«Дыба с шипованным зайцем, страппадо с огнём, питьё, кресло еретиков, кол – благо профи прибудет вот-вот… и распятие как последний аккорд…»
«Как ты собираешься убить материализовавшееся Зло?» - обеспокоенно спросила Жанна. Королева Анна извлекла из ножен длинный палаческий меч: «Как Иоганн фон Таубе убил Голема… а потом Роланд только что в Праге сделал то же самое»
Вернула меч в ножны, хлопнула в ладоши и указала на горизонтальную дыбу:
«Приступаем»
Киллили, Ирландия
«Как догадалась?» - заинтересованно осведомилась Её Величество у Её Высочества. Мария Николаевна Романова объяснила:
«Мой бывший помешан на загадках истории… он тоже историк, только нового и новейшего времени… мы с ним хорошо дополняли друг друга профессионально»
Глубоко и грустно вздохнула – и продолжила: «Он внимательно изучил обстоятельства смерти Генриха VIII и пришёл к выводу, что король умер от инсульта, вызванного страхом… шокирующим испугом…»
Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Он считал, что король стал жертвой заговора, которым руководила его последняя жена Екатерина Парр… ибо у неё был железобетонный мотив – инстинкт самосохранения…»
Королева Анна кивнула:
«Я в курсе. Екатерина Парр была в некотором роде я лайт… она была всерьёз намерена радикально реформировать Церковь Англии, ибо была помешана на идеях Лютера. Генриху это не нравилось категорически… он несколько раз порывался подписать ордер на арест жены, но всё откладывал и откладывал…»
Марта Эрлих усмехнулась: «… а однажды взял бы и подписал – в плохом настроении… или в приступе болезни…»
Мария кивнула и продолжила: «Союзником королевы был архиепископ Кранмер, которому Генрих не позволял провести радикальные реформы в церкви…»
Во время правления Генриха Кранмер не осуществил почти никаких радикальных реформ в Церкви Англии из-за противодействия короля (официального главы англиканской церкви).
Когда на трон взошёл малолетний Эдуард VI, Кранмеру удалось приступить к радикальным реформам (поддержанным вдовствующей королевой). Он написал и составил первые два издания «Книги общих молитв» - руководства по литургии и молитвам для английской церкви.
С помощью нескольких реформаторов с континента, которым он предоставил убежище, он изменил учение по таким вопросам, как евхаристия, целибат священников, роль изображений в местах поклонения и почитание святых.
Марта снова усмехнулась: «… и целый сонм аристократов, каждый из которых всерьёз опасался за сохранность головы на плечах. Начиная с герцога Норфолка»
«Весьма обоснованно опасался» - уточнила великая княжна. И продолжила:
«Отравить короля было малореально – слишком серьёзными были меры предосторожности…». Марта Эрлих всё поняла и изумлённо-восхищённо всплеснула руками:
«Ай да Катюха, ай да сукина дочь… она решила его насмерть напугать…»
«Именно так» - подтвердила Мария, «во всяком случае, мой бывший считал именно так. Согласно его теории, заговорщики нашли женщину, как две капли воды похожую на Вас…»
Королева Анна кивнула. Великая княжна продолжала: «… переодели её в одежду, в которой…». Она запнулась. Анна Болейн рассмеялась:
«На эшафот взошла загримированная под меня Баронесса. В этом… заведении небольшой приватный кинозал обнаружился; когда закончится твой алго-марафон и будет покончено с подземным Злом, я устрою тебе познавательный киносеанс. Всё увидишь на экране…»
Мария вздохнула - и продолжила: «… и провели в покои короля, когда он остался один. Архиепископ ехал достаточно долго, чтобы…»
Анна Болейн кивнула: «Найти похожую на меня фанатичную католичку с их ресурсами было несложно; её грамотно подготовили… результат очевиден…»
И переменила тему: «Кстати, о результате. Добиться нужного нам результата возможно лишь при непоколебимом единоначалии… поэтому командовать алго-парадом теперь буду я». И объяснила:
«И в силу статуса – Лилит такая же Баронесса, как я прима-балерина Мариинки… да и не её это стиль - процессом рулить…». Баронесса кивнула. Анна продолжила:
«… и в силу того, что я в теме глубже и шире, чем любой из вас. Да, вы все чувствуете подземное Зло, но видят его только Жанна – в силу побочки подростковых проблем со здоровьем… и я. Неважно почему, важно, что вижу»
Глубоко вздохнула - и уверенно отдала боевой приказ: «Алго-марафон сокращается вчетверо… поэтому будет непрерывным… почти». И перечислила:
«Дыба с шипованным зайцем, страппадо с огнём, питьё, кресло еретиков, кол – благо профи прибудет вот-вот… и распятие как последний аккорд…»
«Как ты собираешься убить материализовавшееся Зло?» - обеспокоенно спросила Жанна. Королева Анна извлекла из ножен длинный палаческий меч: «Как Иоганн фон Таубе убил Голема… а потом Роланд только что в Праге сделал то же самое»
Вернула меч в ножны, хлопнула в ладоши и указала на горизонтальную дыбу:
«Приступаем»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36367
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10836 times
Анна-Мария. Повторение пройденного
19 мая 1536 года
Тауэр, Лондон, Королевство Англия
Эшафот на лужайке был необычно низким – всего три фута в высоту, в отличие от обычных высоких помостов. Это было сделано умышленно, чтобы лишить Анну Болейн достоинства, приблизив её к безжалостной толпе. Не получилось.
Король приказал создать праздничную, ярмарочную атмосфера, а гул толпы, специально подогреваемый криками и аплодисментами, должен был резать уши приговорённой королевы всё время процессии к месту казни. И тоже не вышло.
Казнь Анны Болейн была отмечена новшеством. Генрих VIII решил внедрить меч взамен обычной секиры (это более эффективный способ казни), а первый опыт провести… на собственной жене. В Англии не было специалиста — пришлось выписывать профессионала из Кале.
В сопровождении двух фрейлин Анна прошла свой последний путь от Королевского дома к эшафоту. В её поведении и внешности было что-то демоническое; она выглядела на удивление весёлой, как будто вовсе не собиралась умирать. Это не ускользнуло от внимания наблюдавшей за казнью молодой француженки, которая сразу поняла, что тут что-то сильно не так.
Королева взошла на эшафот, возведённый напротив Белой Башни, и произнесла короткую, тщательно продуманную речь (в которой так и не признала себя виновной). Мантию с горностаем сняли, волосы Анна забрала под чепец. После прощания и краткой молитвы одна из фрейлин завязала ей глаза.
Анна не склонилась над плахой; она опустилась на колени, максимально ровно выпрямила спину, гордо вздернула подбородок и спокойно ждала окончания жуткого спектакля.
Палач произнес: «Подайте мне меч». Это был сигнал приговорённой. Она глубоко вздохнула, палач быстро выхватил из-под соломы меч и одним ударом отрубил ей голову. Которая откатилась… неестественно, как будто была живая.
Француженка непроизвольно покачала головой. Она общалась с Анной на одном из приёмов; умела читать ауры и была готова поклясться, что казнена была вовсе не королева Англии. Скорее всего, и не казнена вовсе – такая аура была только у одного существа на Земле. Совсем-не-человеческого существа.
Её догадка подтвердится спустя пять лет, когда она встретится с настоящей королевой Анной. А спустя ещё 400 лет им придётся совместно выполнять особое задание. Совместно ещё с одной Помазанницей Божьей…
Тауэр, Лондон, Королевство Англия
Эшафот на лужайке был необычно низким – всего три фута в высоту, в отличие от обычных высоких помостов. Это было сделано умышленно, чтобы лишить Анну Болейн достоинства, приблизив её к безжалостной толпе. Не получилось.
Король приказал создать праздничную, ярмарочную атмосфера, а гул толпы, специально подогреваемый криками и аплодисментами, должен был резать уши приговорённой королевы всё время процессии к месту казни. И тоже не вышло.
Казнь Анны Болейн была отмечена новшеством. Генрих VIII решил внедрить меч взамен обычной секиры (это более эффективный способ казни), а первый опыт провести… на собственной жене. В Англии не было специалиста — пришлось выписывать профессионала из Кале.
В сопровождении двух фрейлин Анна прошла свой последний путь от Королевского дома к эшафоту. В её поведении и внешности было что-то демоническое; она выглядела на удивление весёлой, как будто вовсе не собиралась умирать. Это не ускользнуло от внимания наблюдавшей за казнью молодой француженки, которая сразу поняла, что тут что-то сильно не так.
Королева взошла на эшафот, возведённый напротив Белой Башни, и произнесла короткую, тщательно продуманную речь (в которой так и не признала себя виновной). Мантию с горностаем сняли, волосы Анна забрала под чепец. После прощания и краткой молитвы одна из фрейлин завязала ей глаза.
Анна не склонилась над плахой; она опустилась на колени, максимально ровно выпрямила спину, гордо вздернула подбородок и спокойно ждала окончания жуткого спектакля.
Палач произнес: «Подайте мне меч». Это был сигнал приговорённой. Она глубоко вздохнула, палач быстро выхватил из-под соломы меч и одним ударом отрубил ей голову. Которая откатилась… неестественно, как будто была живая.
Француженка непроизвольно покачала головой. Она общалась с Анной на одном из приёмов; умела читать ауры и была готова поклясться, что казнена была вовсе не королева Англии. Скорее всего, и не казнена вовсе – такая аура была только у одного существа на Земле. Совсем-не-человеческого существа.
Её догадка подтвердится спустя пять лет, когда она встретится с настоящей королевой Анной. А спустя ещё 400 лет им придётся совместно выполнять особое задание. Совместно ещё с одной Помазанницей Божьей…
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36367
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10836 times
Анна-Мария. Заяц на ложе
27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
Жанна была чистым спецназовцем; до сегодняшнего дня никого никогда нигде не пытала и не истязала (это делали прикомандированные к её спецназу палачи – Будика, Шарлотта Корде, Марта Эрлих, доктор Кронбергер и другие).
На пытках она лишь присутствовала - считанное число раз. Только при крайней необходимости, когда информация от объекта была нужна здесь и сейчас, а «испорченный телефон» (дознаватель) был слишком ненадёжным.
Однако книги профессора истории Марии Нолан (она же великая княжна Мария Николаевна Романова) о пытках, казнях и телесных наказаниях не просто прочитала, а внимательно и тщательно изучила.
И потому знала, что кроме гораздо более известной страппадо (она была частью первой УПК Святой Инквизиции), существовала ещё и дыба-ложе... которая, вообще говоря, была и не дыба вовсе. Этот пыточно-истязательный дивайс следовало бы назвать «растяжкой» или «вытяжкой».
Ибо он представлял собой действительно ложе (деревянное ложе, если быть более точной), с валиками на обоих концах, на которые наматывались верёвки, удерживающие запястья и лодыжки жертвы. Хотя чаще валик был один, а руки жертвы крепились к специальной перекладине.
При вращении валика верёвки тянулись в противоположных направлениях, растягивая тело и разрывая мышцы и суставы пытаемого (в момент ослабления верёвок пытаемый испытывал столь же жуткую боль, как и в момент их натяжения). Или пытаемая – что на самом деле случалось даже чаще – особенно в приснопамятное «время огня».
С которым Жанна была знакома не понаслышке – её спецназ принял самое активное (некоторые считают, что решающее) участие в истреблении настоящих ведьм. Большинство которых было ликвидировано непублично… хотя всё равно в очищающем пламени. Ибо очищение было жизненно необходимо.
Аналогичный по назначению дивайс - австрийская лестница - была устроена по тому же принципу, однако могла причинять пытаемой еще большие страдания благодаря определённым «усовершенствованиям конструкции». Поэтому её иногда совершенно справедливо называют «усиленной дыбой».
Дивайс получил такое название потому, что во времена правления династии Габсбургов эта пытка была едва ли не основной в Чехии, Австрии и Венгрии... в общем, по всей Австро-Венгерской империи.
Хотя на самом деле эта дыба была немецким изобретением. Как и классическая дыба-ложе, которую изобрели нюрнбергские палачи (поэтому её иногда называют нюрнбергской дыбой - хотя надо бы называть нюрнбергской растяжкой).
Лестницу устанавливали к стене под углом в 45 градусов (отсюда и «лестница»). Жертву клали на нее навзничь (в смысле, на спину), а связанные в запястьях руки привязывали к одной из перекладин. Внизу лестницы находилась такая же, как и у обычной дыбы, лебедка, к которой привязывали ноги жертвы.
Когда палач вращал рычаг лебедки, та тянула ноги жертвы вниз до тех пор, пока они не оказывались вывихнутыми. Ступеньки лестницы с острыми краями впивались в тело допрашиваемого, существенно усиливая боль от растяжения мышц, суставов и всего тела.
Кроме дыбы-ложа и австрийской лестницы, существовал и третий – английский – вариант дыбы. В котором ложа не было вообще – за ненадобностью. По наиболее распространённой версии, в старую совсем недобрую Англию дыба попала в середине XV столетия стараниями некоего Джона Холланда, четвертого герцога Эксетерского, когда он был коннетаблем (комендантом) Лондонского Тауэра.
Поэтому её предсказуемо прозвали Дочь герцога Эксетерского, а о ее клиентах говорили, что они «женятся на дочери герцога Эксетерского». Вид у «дочери» был суровый (и это ещё очень мягко сказано).
Это была большая, сделанная из дуба рама, установленная горизонтально на высоте трёх футов над полом. Узник (или узница) ложился спиной на пол в центре рамы, после чего его или её запястья и лодыжки привязывались веревками к длинным цилиндрическим воротам (валикам), установленным по краям рамы,
При вращении рычага верёвки растягивали тело жертвы, постепенно поднимая его (или её) над полом на один уровень с рамой. Затем узнику задавались вопросы, и если ответы мучителей не удовлетворяли, вороты вращали до тех пор, пока не выскакивали суставы и не начинали рваться сухожилия...
Впрочем, и дыба-ложе получила свой усилитель, который получил на первый взгляд весьма странное название – шпигованный (или шипованный) заяц. Жанну больше удивило не это название, а что усилитель вообще понадобился.
Ибо заплечных дел мастера короля Филиппа Красивого с помощью самого примитивного дыбы-ложа заставили кремнёвых, закалённых в тяжелейших боях с сарацинами рыцарей признать (на первый взгляд) просто безумные обвинения.
Граф фон Шёнинг (в то время маркиз де Монферрат) считал несколько иначе. Ибо принял весьма активное участие в разгроме Ордена Храма – в качестве теневого партнёра Гийома де Ногарэ. Принял потому, что… в общем в предъявленных тамплиерам обвинениях была определённая сермяжная правда…
Что же касается пыточного зайца, то изначально он (как и многие другие дивайсы) был никаким не орудием пытки – а вполне себе мирным… кулинарным приспособлением. Шипастым деревянным валиком, которым делали отверстия на мясе (в частности, зайца – отсюда и название) для вставки в него кусочков жира или пряностей перед жаркой.
Изначально это был отдельный дивайс – им проводили по голой спине пытаемого или пытаемой. Точнее, проводили шипами, в зависимости от размера и остроты или причинявшими боль разной интенсивности... или вырезавшими целые полосы кожи и мяса. Затем «шпигованных зайцев» начали устанавливать на дыбе-ложе, создавая дополнительную боль при растягивании жертвы.
Жертву либо просто растягивали на дыбе, при этом шипы валиков впивались в тело; или укладывали на них и начинали таскать за руки-ноги, прокатывая по валикам, зачастую от шеи до лодыжек, истязая всё тело...
Баронесса (ибо существо на удивление ленивое), решила обойтись самым примитивным вариантом… почти. Либо (что гораздо более вероятно), просто реквизировала что под руку попалось… в ближайшем музее орудий пыток.
Поэтому великая княжна покорно легла на спину на обычную деревянную скамью (основу дыбы-ложа) – поясницей на шпигованного зайца. Жанна затянула верёвочные петли на её запястьях и лодыжках… а королева Анна, как ни странно, попросила: «Постарайся не терять сознание как можно дольше – это очень важно. Жизненно важно…». Мария кивнула: «Я буду очень стараться…».
Жанна внутренним зрением увидела, как подземное Зло развернулось и заметно напряглось. Что Орлеанскую Деву не удивило – она достаточно разбиралась в радиотехнике (ибо ХХ век), чтобы знать, что рамочная антенна, в которую превратилась распятая на ложе Мария, намного мощнее штыревой у столба.
Анна на правах королевы кивнула Жанне: «Приступай». Жанна вздохнула – и начала медленно поворачивать ворот, растягивая голое тело духовной сестры. Периодически давая той небольшой отдых… пока не растянула до реального физиологического предела болевой и анатомической выносливости Марии.
Великая княжна уже привыкла к нечеловеческой боли – и потому не кричала, только громко и тяжело стонала. А вот подземному Злу было реально плохо… и хорошо. Ибо излучаемый Марией неземной свет воздействовал на Зло… как огнемёт вермахта Flammenwerfer 41 на спрятавшихся в ДОТе бойцов РККА.
Поджаривал, проще говоря. Через примерно полчаса Мария потеряла сознание – а Зло заметно уменьшилось в размерах. Жанна сняла растяжку; Баронесса полностью восстановила женщину, её вернули в чувство, усадили на солому, заковали в кандалы и приковали к стене. Она мгновенно уснула.
Проснулась через полчаса, и вздохнула: «Я отдохнула… я готова к страппадо…»
Киллили, Ирландия
Жанна была чистым спецназовцем; до сегодняшнего дня никого никогда нигде не пытала и не истязала (это делали прикомандированные к её спецназу палачи – Будика, Шарлотта Корде, Марта Эрлих, доктор Кронбергер и другие).
На пытках она лишь присутствовала - считанное число раз. Только при крайней необходимости, когда информация от объекта была нужна здесь и сейчас, а «испорченный телефон» (дознаватель) был слишком ненадёжным.
Однако книги профессора истории Марии Нолан (она же великая княжна Мария Николаевна Романова) о пытках, казнях и телесных наказаниях не просто прочитала, а внимательно и тщательно изучила.
И потому знала, что кроме гораздо более известной страппадо (она была частью первой УПК Святой Инквизиции), существовала ещё и дыба-ложе... которая, вообще говоря, была и не дыба вовсе. Этот пыточно-истязательный дивайс следовало бы назвать «растяжкой» или «вытяжкой».
Ибо он представлял собой действительно ложе (деревянное ложе, если быть более точной), с валиками на обоих концах, на которые наматывались верёвки, удерживающие запястья и лодыжки жертвы. Хотя чаще валик был один, а руки жертвы крепились к специальной перекладине.
При вращении валика верёвки тянулись в противоположных направлениях, растягивая тело и разрывая мышцы и суставы пытаемого (в момент ослабления верёвок пытаемый испытывал столь же жуткую боль, как и в момент их натяжения). Или пытаемая – что на самом деле случалось даже чаще – особенно в приснопамятное «время огня».
С которым Жанна была знакома не понаслышке – её спецназ принял самое активное (некоторые считают, что решающее) участие в истреблении настоящих ведьм. Большинство которых было ликвидировано непублично… хотя всё равно в очищающем пламени. Ибо очищение было жизненно необходимо.
Аналогичный по назначению дивайс - австрийская лестница - была устроена по тому же принципу, однако могла причинять пытаемой еще большие страдания благодаря определённым «усовершенствованиям конструкции». Поэтому её иногда совершенно справедливо называют «усиленной дыбой».
Дивайс получил такое название потому, что во времена правления династии Габсбургов эта пытка была едва ли не основной в Чехии, Австрии и Венгрии... в общем, по всей Австро-Венгерской империи.
Хотя на самом деле эта дыба была немецким изобретением. Как и классическая дыба-ложе, которую изобрели нюрнбергские палачи (поэтому её иногда называют нюрнбергской дыбой - хотя надо бы называть нюрнбергской растяжкой).
Лестницу устанавливали к стене под углом в 45 градусов (отсюда и «лестница»). Жертву клали на нее навзничь (в смысле, на спину), а связанные в запястьях руки привязывали к одной из перекладин. Внизу лестницы находилась такая же, как и у обычной дыбы, лебедка, к которой привязывали ноги жертвы.
Когда палач вращал рычаг лебедки, та тянула ноги жертвы вниз до тех пор, пока они не оказывались вывихнутыми. Ступеньки лестницы с острыми краями впивались в тело допрашиваемого, существенно усиливая боль от растяжения мышц, суставов и всего тела.
Кроме дыбы-ложа и австрийской лестницы, существовал и третий – английский – вариант дыбы. В котором ложа не было вообще – за ненадобностью. По наиболее распространённой версии, в старую совсем недобрую Англию дыба попала в середине XV столетия стараниями некоего Джона Холланда, четвертого герцога Эксетерского, когда он был коннетаблем (комендантом) Лондонского Тауэра.
Поэтому её предсказуемо прозвали Дочь герцога Эксетерского, а о ее клиентах говорили, что они «женятся на дочери герцога Эксетерского». Вид у «дочери» был суровый (и это ещё очень мягко сказано).
Это была большая, сделанная из дуба рама, установленная горизонтально на высоте трёх футов над полом. Узник (или узница) ложился спиной на пол в центре рамы, после чего его или её запястья и лодыжки привязывались веревками к длинным цилиндрическим воротам (валикам), установленным по краям рамы,
При вращении рычага верёвки растягивали тело жертвы, постепенно поднимая его (или её) над полом на один уровень с рамой. Затем узнику задавались вопросы, и если ответы мучителей не удовлетворяли, вороты вращали до тех пор, пока не выскакивали суставы и не начинали рваться сухожилия...
Впрочем, и дыба-ложе получила свой усилитель, который получил на первый взгляд весьма странное название – шпигованный (или шипованный) заяц. Жанну больше удивило не это название, а что усилитель вообще понадобился.
Ибо заплечных дел мастера короля Филиппа Красивого с помощью самого примитивного дыбы-ложа заставили кремнёвых, закалённых в тяжелейших боях с сарацинами рыцарей признать (на первый взгляд) просто безумные обвинения.
Граф фон Шёнинг (в то время маркиз де Монферрат) считал несколько иначе. Ибо принял весьма активное участие в разгроме Ордена Храма – в качестве теневого партнёра Гийома де Ногарэ. Принял потому, что… в общем в предъявленных тамплиерам обвинениях была определённая сермяжная правда…
Что же касается пыточного зайца, то изначально он (как и многие другие дивайсы) был никаким не орудием пытки – а вполне себе мирным… кулинарным приспособлением. Шипастым деревянным валиком, которым делали отверстия на мясе (в частности, зайца – отсюда и название) для вставки в него кусочков жира или пряностей перед жаркой.
Изначально это был отдельный дивайс – им проводили по голой спине пытаемого или пытаемой. Точнее, проводили шипами, в зависимости от размера и остроты или причинявшими боль разной интенсивности... или вырезавшими целые полосы кожи и мяса. Затем «шпигованных зайцев» начали устанавливать на дыбе-ложе, создавая дополнительную боль при растягивании жертвы.
Жертву либо просто растягивали на дыбе, при этом шипы валиков впивались в тело; или укладывали на них и начинали таскать за руки-ноги, прокатывая по валикам, зачастую от шеи до лодыжек, истязая всё тело...
Баронесса (ибо существо на удивление ленивое), решила обойтись самым примитивным вариантом… почти. Либо (что гораздо более вероятно), просто реквизировала что под руку попалось… в ближайшем музее орудий пыток.
Поэтому великая княжна покорно легла на спину на обычную деревянную скамью (основу дыбы-ложа) – поясницей на шпигованного зайца. Жанна затянула верёвочные петли на её запястьях и лодыжках… а королева Анна, как ни странно, попросила: «Постарайся не терять сознание как можно дольше – это очень важно. Жизненно важно…». Мария кивнула: «Я буду очень стараться…».
Жанна внутренним зрением увидела, как подземное Зло развернулось и заметно напряглось. Что Орлеанскую Деву не удивило – она достаточно разбиралась в радиотехнике (ибо ХХ век), чтобы знать, что рамочная антенна, в которую превратилась распятая на ложе Мария, намного мощнее штыревой у столба.
Анна на правах королевы кивнула Жанне: «Приступай». Жанна вздохнула – и начала медленно поворачивать ворот, растягивая голое тело духовной сестры. Периодически давая той небольшой отдых… пока не растянула до реального физиологического предела болевой и анатомической выносливости Марии.
Великая княжна уже привыкла к нечеловеческой боли – и потому не кричала, только громко и тяжело стонала. А вот подземному Злу было реально плохо… и хорошо. Ибо излучаемый Марией неземной свет воздействовал на Зло… как огнемёт вермахта Flammenwerfer 41 на спрятавшихся в ДОТе бойцов РККА.
Поджаривал, проще говоря. Через примерно полчаса Мария потеряла сознание – а Зло заметно уменьшилось в размерах. Жанна сняла растяжку; Баронесса полностью восстановила женщину, её вернули в чувство, усадили на солому, заковали в кандалы и приковали к стене. Она мгновенно уснула.
Проснулась через полчаса, и вздохнула: «Я отдохнула… я готова к страппадо…»
Scribo, ergo sum