16 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Чрезвычайный и полномочный легат римского императора Тиберия Луций Корнелий Пулл был ошеломлён. Ошарашен. Шокирован. Просто дар речи потерял. Причём сразу по трём причинам.
Во-первых, потому, что красота Элины была настолько совершенной, идеальной, ослепительной, оглушительной… что ни в одном человеческом языке просто не было слов, чтобы её адекватно описать.
Во-вторых, на ней не было никакой одежды. Вообще. Совсем. Она была полностью и совершенно обнажена. И, в-третьих, было совершенно неясно, как она вообще сумела попасть в его кабинет… не говоря уже о том, чтобы нагишом. Ибо в комнате не было ни намёка на женскую одежду.
«Я Элина» - представилась Совершенная. «Это псевдоним…»
Луция это совершенно не удивило – странно было бы, если бы это было не так. Удивило его продолжение: «… я его не люблю… к сожалению, в Иудее я не могу пользоваться своим настоящим именем…»
И объяснила: «При сотворении… очень давно, мне дали имя Лилит. Это очень древнее ассирийское имя; оно пришло из шумерской и аккадской традиции и означает любящая ночь. Ночь, которая любит…»
На ассирийку Элина-Лилит была непохожа совершенно… впрочем, она вообще была ни на кого не похожа… женщина без национальности. Её койне – разговорный греческий - был идеально-правильным… но каким-то неотмирным. Да и сама она была явно совсем-не-человеком – люди не в состоянии произвести на свет столь совершенную красоту...
Луций кивнул: «Иудеи считают Лилит ночной злобной демонессой… это они позаимствовали у жителей древней Месопотамии… как и вообще очень многое…»
А Элина-Лилит вдруг… исчезла. Легат изумлённо уставился на пустое кресло… и тут она снова появилась… и улыбнулась: «Я ответила на твой вопрос, как я здесь оказалась…». Он ошарашенно кивнул.
Она продолжала: «Я могу становиться невидимой и неслышимой для кого угодно и делать такими других. Я умею читать мысли… сначала это будет тебя немилосердно раздражать, но ты быстро привыкнешь… все привыкают…».
И продолжила: «Мне тепло в любую погоду; грязь мне нипочём; поэтому я предпочитаю костюм Евы, как говорят иудеи». И неожиданно объявила:
«Познакомились… теперь отправляемся в твою кладовку…»
Повесть Алголагния
-
RolandVT
- Posts: 36417
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10881 times
-
RolandVT
- Posts: 36417
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10881 times
Алголагния. Crux Simplex
16 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
По неясной причине, в весьма вместительной кладовке обители Луция Корнелия Пулла хранились инструменты римского палача (у оккупантов была своя судебно-следственная система). Луций об этом знал, а, поскольку Элина-Лилит умела читать его мысли, то знала и она.
По её приказу (кто тут главный, стало понятно чуть быстрее, чем сразу), Луций поместил в дорожную сумку молоток, три огромных гвоздя и настоящий римский флагрум (с свинчаткой и овечьими косточками на концах плетей), перекинул сумку через плечо и вместе с Элиной направился к выходу из дома.
В коридоре они едва не столкнулись с одним из его слуг и Луцию сразу стало понятно, что тот действительно и не видит Лилит, и не слышит её шагов. Когда они вышли на весьма оживлённую улицу (ибо Ершалаим), сразу стало очевидно, что её и не видит, и не слышит никто, хотя она разговаривала громко весьма.
Их пункт назначения Луция не удивил… странно было бы, если бы она привела его в какое-либо другое место. Ибо пришли они к таинственному «круглому дому» примерно в полутора римских милях от дома-офиса Луция.
Дом этот принадлежал непонятно кому (то ли римскому колонисту, то ли сильно эллинизированному еврею), то ли вообще греку. Луцию было не до него – ибо никаких заметных проблем ни дом, ни его обитатели не доставляли; Пилат появлялся в городе крайне редко… а остальные этот дом побаивались. Дом был действительно круглым, двухэтажным (по слухам, в доме был ещё и круглый подвал), был обнесён глухим высоким забором и окружён небольшим садом.
В котором обнаружился прилегавший к дому небольшой внутренний дворик, а в дворике внушительного размера столб (у таких сжигали живьём приговорённых к костру). К столбу на высоте примерно трёх футов была прибита горизонтальная планка. Рядом со столбом находились скамейка и небольшой столик.
Луций сразу понял, что столб представлял собой Crux Simplex – ибо явно был предназначен для распятия (строго говоря, для прибивания). На таких казнили, пока не изобрели современные кресты.
Т-образный Crux Commissa (в Риме, как правило, распинали именно на таком; приговорённый должен был сам принести на место казни патибулум – горизонтальный брус); Сrux Immissa - два перекрещенных бруса; и Crux Decussata – Х-образный крест.
И потому добыл из сумки молоток, флагрум и гвозди, положил их на столик рядом с сумкой и вопросительно посмотрел на Элину. Она подошла к столбу, обняла его, прижалась, скрестила руки в запястьях и приказала: «Прибивай».
Луций пожал плечами, взял со стола молоток и гвоздь… и прибил руки Элины к столбу через два запястья одним гвоздём (благо длина последнего позволяла). Ему приходилось делать подобное несколько раз во время акций устрашения (когда он воевал в римском спецназе), поэтому он сработал быстро и чётко.
Элина-Лилит не отреагировала вообще никак – словно это происходило не с ней, а она была лишь сторонним наблюдателем. Поэтому, закончив работу, Луций осведомился: «Ты вообще боли не чувствуешь?». Она покачала головой:
«Могу чувствовать, могу не чувствовать… на костре второе, конечно…»
Подняла ноги, согнула их в коленях, поставила ступни на планку и прижала лодыжки к столбу, чтобы Луцию было удобно прибивать их. Когда он приступил к прибиванию лодыжек, она закричала - было видно, что ей запредельно больно.
Закончив работу, Луций взял со столика флагрум. Самый настоящий флагрум – с вплетёнными в концы ременных плетей из свиной кожи острыми зазубренными кусочками овечьей кости... ну и свинчатками тоже. И начал пороть Элину – по спине, ягодицам, бёдрам. Зрелище было... жуткое.
Тяжелая плеть со свистом хлестала психологиню по плечам, по спине, по бёдрам, по ягодицам. Сначала тяжелые ремни прорезали верхний слой её роскошной, бархатной кожи, затем врезались в подкожные ткани, потом из кожных капиллярных сосудов пошла кровь; еще несколько ударов – и кровь потоком полилась из мышечных артерий.
Закрепленные на ремнях свинцовые шарики сначала оставляли огромные синяки на коже, а еще через несколько ударов просто разрывали ушибленные места. Под конец порки кожа на спине Элины висела кровавыми клочьями, неразличимыми в общем кровавом месиве. Она не кричала… вообще никак не реагировала (видимо решила, что одной демонстрации болевой чувствительности хватило).
Когда он закончил, она приказала: «Закрой глаза ладонями… покрепче…»
Он подчинился… и сквозь закрытые глаза и ладони не столько увидел, сколько почувствовал ярчайшую вспышку неземного света. «Открывай» - разрешила она.
Он открыл глаза – и предсказуемо не увидел никаких следов смертельной порки. Затем Элина рывком голеней выдернула «ножные» гвозди из столба, поставила ноги на землю, рывком рук выдернула из столба гвоздь, вбитый в запястья, извлекла гвозди из рук и ног и показала Луцию полное отсутствие следов.
Легата это не удивило, ибо Назарянин предупредил – а она махнула рукой в сторону дома: «Следуй за мной – тебя ожидает Преображение…»
Он уже примерно понимал, в кого – и покорно последовал за ней. В вечную жизнь в биологически сорокалетнем возрасте. В высшей степени интересную жизнь…
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
По неясной причине, в весьма вместительной кладовке обители Луция Корнелия Пулла хранились инструменты римского палача (у оккупантов была своя судебно-следственная система). Луций об этом знал, а, поскольку Элина-Лилит умела читать его мысли, то знала и она.
По её приказу (кто тут главный, стало понятно чуть быстрее, чем сразу), Луций поместил в дорожную сумку молоток, три огромных гвоздя и настоящий римский флагрум (с свинчаткой и овечьими косточками на концах плетей), перекинул сумку через плечо и вместе с Элиной направился к выходу из дома.
В коридоре они едва не столкнулись с одним из его слуг и Луцию сразу стало понятно, что тот действительно и не видит Лилит, и не слышит её шагов. Когда они вышли на весьма оживлённую улицу (ибо Ершалаим), сразу стало очевидно, что её и не видит, и не слышит никто, хотя она разговаривала громко весьма.
Их пункт назначения Луция не удивил… странно было бы, если бы она привела его в какое-либо другое место. Ибо пришли они к таинственному «круглому дому» примерно в полутора римских милях от дома-офиса Луция.
Дом этот принадлежал непонятно кому (то ли римскому колонисту, то ли сильно эллинизированному еврею), то ли вообще греку. Луцию было не до него – ибо никаких заметных проблем ни дом, ни его обитатели не доставляли; Пилат появлялся в городе крайне редко… а остальные этот дом побаивались. Дом был действительно круглым, двухэтажным (по слухам, в доме был ещё и круглый подвал), был обнесён глухим высоким забором и окружён небольшим садом.
В котором обнаружился прилегавший к дому небольшой внутренний дворик, а в дворике внушительного размера столб (у таких сжигали живьём приговорённых к костру). К столбу на высоте примерно трёх футов была прибита горизонтальная планка. Рядом со столбом находились скамейка и небольшой столик.
Луций сразу понял, что столб представлял собой Crux Simplex – ибо явно был предназначен для распятия (строго говоря, для прибивания). На таких казнили, пока не изобрели современные кресты.
Т-образный Crux Commissa (в Риме, как правило, распинали именно на таком; приговорённый должен был сам принести на место казни патибулум – горизонтальный брус); Сrux Immissa - два перекрещенных бруса; и Crux Decussata – Х-образный крест.
И потому добыл из сумки молоток, флагрум и гвозди, положил их на столик рядом с сумкой и вопросительно посмотрел на Элину. Она подошла к столбу, обняла его, прижалась, скрестила руки в запястьях и приказала: «Прибивай».
Луций пожал плечами, взял со стола молоток и гвоздь… и прибил руки Элины к столбу через два запястья одним гвоздём (благо длина последнего позволяла). Ему приходилось делать подобное несколько раз во время акций устрашения (когда он воевал в римском спецназе), поэтому он сработал быстро и чётко.
Элина-Лилит не отреагировала вообще никак – словно это происходило не с ней, а она была лишь сторонним наблюдателем. Поэтому, закончив работу, Луций осведомился: «Ты вообще боли не чувствуешь?». Она покачала головой:
«Могу чувствовать, могу не чувствовать… на костре второе, конечно…»
Подняла ноги, согнула их в коленях, поставила ступни на планку и прижала лодыжки к столбу, чтобы Луцию было удобно прибивать их. Когда он приступил к прибиванию лодыжек, она закричала - было видно, что ей запредельно больно.
Закончив работу, Луций взял со столика флагрум. Самый настоящий флагрум – с вплетёнными в концы ременных плетей из свиной кожи острыми зазубренными кусочками овечьей кости... ну и свинчатками тоже. И начал пороть Элину – по спине, ягодицам, бёдрам. Зрелище было... жуткое.
Тяжелая плеть со свистом хлестала психологиню по плечам, по спине, по бёдрам, по ягодицам. Сначала тяжелые ремни прорезали верхний слой её роскошной, бархатной кожи, затем врезались в подкожные ткани, потом из кожных капиллярных сосудов пошла кровь; еще несколько ударов – и кровь потоком полилась из мышечных артерий.
Закрепленные на ремнях свинцовые шарики сначала оставляли огромные синяки на коже, а еще через несколько ударов просто разрывали ушибленные места. Под конец порки кожа на спине Элины висела кровавыми клочьями, неразличимыми в общем кровавом месиве. Она не кричала… вообще никак не реагировала (видимо решила, что одной демонстрации болевой чувствительности хватило).
Когда он закончил, она приказала: «Закрой глаза ладонями… покрепче…»
Он подчинился… и сквозь закрытые глаза и ладони не столько увидел, сколько почувствовал ярчайшую вспышку неземного света. «Открывай» - разрешила она.
Он открыл глаза – и предсказуемо не увидел никаких следов смертельной порки. Затем Элина рывком голеней выдернула «ножные» гвозди из столба, поставила ноги на землю, рывком рук выдернула из столба гвоздь, вбитый в запястья, извлекла гвозди из рук и ног и показала Луцию полное отсутствие следов.
Легата это не удивило, ибо Назарянин предупредил – а она махнула рукой в сторону дома: «Следуй за мной – тебя ожидает Преображение…»
Он уже примерно понимал, в кого – и покорно последовал за ней. В вечную жизнь в биологически сорокалетнем возрасте. В высшей степени интересную жизнь…
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36417
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10881 times
Алголагния. Преображение
16 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Они подошли к стене «круглого дома» (видимых дверей не было). Лилит нажала какой-то потайной рычаг – и стене распахнулась какая-то потайная дверь. Которая вела в неожиданно круглую комнату. Внушительного размера комнату.
В комнате было ровно двенадцать окон; колонн, расположенных между окнами, было тоже ровно двенадцать. Было очень светло, ибо в центре каждой из колонн ярким смоляным пламенем горел факел.
Комната была абсолютно пуста – причём преднамеренно пуста, дабы мебель не закрывала занимавшую бОльшую часть пола символ. Символ представлял собой тёмно-зелёное (почти чёрное) колесо с двенадцатью спицами.
Только спицами были двенадцать Siegrunen. Древнегерманских рун Зиг, символизировавших солнце. И Победу. С большой буквы. Такие Луций видел в тайных пещерных храмах в Германии.
«Это символ Чёрного Солнца» - пояснила Элина. «Очень древний и почти никому не известный эзотерический, оккультный и магический символ...»
Для него неожиданностью оказался удивительно чистый и даже несколько прохладный воздух в комнате (хотя окна были плотно закрыты). Видимо, система вентиляции «круглого дома» была спроектирована весьма искусно.
Другим совершенно неожиданным для него было ощущение, что в этой комнате обитало Незримое. Высшее. Как (по слухам) в Святая Святых иерусалимского Храма. Однако там это было лишь Прикосновение к Высшему, а здесь... здесь это было Слияние с Высшим. Точнее, Принятие. Принятие Высшего в себя. Не подчинение Высшему, а именно принятие его (или её?) в себя. Впрочем, неважно – у Высшего не бывает пола...
Элина (не то, чтобы так уж и неожиданно) взяла его за руку. Прикосновение её было по-женски мягким, но, вместе с тем, уверенным, решительным и даже властным. И одновременно тёплым - и даже заботливым.
На удивление человечным – в том смысле, что ничего сверхъестественного он не почувствовал. И, как ни странно (несмотря на её совершенную красоту) ни разу не сексуальным, не эротичным и даже не романтичным.
Проще говоря, он вообще не воспринимал и не ощущал её как Женщину. Что было неудивительно – она была совсем-не-человеком… а к таким относятся с благоговейной опаской.
«Тебе нужно войти внутрь символа и встать в его центр...» - объявила Лилит.
Именно так – не «встань в центр», а «тебе нужно встать в центр». Что, по его ощущениям (которым он привык доверять) было очень похоже на правду. Поэтому он подчинился.
В центре символа было предсказуемо тепло (физически, эмоционально и духовно), комфортно и очень спокойно. Впервые в жизни он чувствовал себя надёжно защищённым от всех и всяческих напастей. И ещё он чувствовал… нежную любящую заботу. Заботу абстрактную – не отцовскую, не материнскую, не женскую, но, тем не менее всё равно нежную и любящую.
А потом произошло нечто совершенно неожиданное. Лилит хлопнула в ладоши (громко так хлопнула – или просто акустика в комнате была потрясающая) ... и в комнату даже не вошли, а вплыли ровно двенадцать женщин.
Одеты дамы были в длинные (до пят) белые платья (скорее всего, льняные – мама научила его хорошо разбираться в женской одежде). Подпоясанные ремешками– широкими, кожаными, с золотыми пряжками и богато украшенными серебром и явно драгоценными камнями внушительного размера. Женщины разместились равномерно вдоль внешней границы символа (не заходя внутрь ни на дюйм) и взялись за руки, образовав что-то вроде живой стены.
Хотя он был внутренне готов к любым неожиданностям (ибо уже повидал много чего), но то, что произошло дальше, его впечатлило. Сильно так впечатлило. Без сомнения, на всю оставшуюся жизнь. Вечную жизнь.
Под потолком комнаты вспыхнул ослепительно-яркий, слепяще-белый свет. И тут же широким столбом опустился вниз. Реальным, физическим, почти осязаемым столбом – видимым никаким не внутренним, а самым обычным зрением.
В центре комнаты появилась широкая – размером точно с внутренний круг символа Чёрного Солнца – светящаяся колонна. Тринадцатая колонна. И он – единственный из присутствующих – оказался внутри, ровно посередине этой белоснежной колонны.
Ярко-белым светом вспыхнула каждая из двенадцати солнечных рун символа, превратившись в сверхмощный источник того же иномирного света. А затем таким же – если не ещё более ярким – светом вспыхнули внешний и внутренний круги символа.
Он стоял внутри символа, наслаждаясь этим божественным светом и теплом. Впитывая его в себя. Ощущая, как эта странная, неземная, иномирная невероятно мощная и, вместе с тем, приятная и комфортная энергия наполняет все его тела – от физического до стабильно-трансцендентного, разум, душу, сердце...
Сколько это длилось всё это действо, он так и не понял. Ибо время не то, чтобы остановилось... скорее он оказался вне времени. Поэтому потом он так и не смог даже приблизительно оценить, сколько же времени длилась эта потрясающая, неземная, неотмирная, божественная световая мистерия.
Через некоторое время интенсивность света начала постепенно ослабевать. А ещё через некоторое время тринадцатая колонна погасла совсем. Лилит жестом приказала женщинам отпустить руки друг друга. Женщины повиновались, развернулись и удивительно бесшумно выплыли из комнаты куда-то в бездонные глубины «круглого дома».
«Послевкусие» было..., наверное, всё-таки предсказуемым. Очищения, оздоровления … и просветления. И ещё..., наверное, полного контакта со своим физическим телом. Всё в его теле находилось в какой-то удивительной, за-человеческой, сверх-человеческой гармонии.
Лилит придирчиво осмотрела его с головы до пят, удовлетворённо улыбнулась (видимо, ей весьма понравился результат действа) и повернулась к двери, которая вела… непонятно куда. Он, разумеется, последовал за ней.
Они прошли в некоторое подобие гостиной; он несколько растерянно – ибо ещё не пришёл в себя – осведомился: «И это всё? Моё Преображение свершилось?»
Лилит кивнула и эхом подтвердила: «Твоё Преображение свершилось»
«И что теперь?» - ещё более растерянно спросил Луций.
Она улыбнулась – и перечислила:
«Ты застрянешь во времени; тебе всегда будет сорок лет; ты никогда не будешь ничем болеть; ты будешь бесплоден; ты будешь полностью восстанавливать силы за три-четыре часа сна; работать по двенадцать часов каждый день…»
«Работать на вас?» - несколько уже более уверенно осведомился легат. «На Общество Чёрного Солнца… кстати, что это такое?»
Лилит покачала головой:
«Об этом чуть позже… но ты прав. Ты действительно будешь работать на нас… надеюсь, ты уже догадался, что интересы Общества могут и не совпадать с интересами Назарянина?»
Луций кивнул и перечислил:
«Обеспечить надёжную крышу зарождающейся христианской Церкви; провоцировать римские власти на вынесение смертных приговоров, чтобы ты и тебе подобные смогли сыграть свои пьесы на аренах городов, а мученики смогли умереть… их провоцировать на мученичество… но это ведь то же самое, что хочет Он?»
Элина покачала головой:
«Это максимум одна десятая твоих обязанностей… девять десятых не совсем совпадают с интересами Назарянина… и полностью совпадают с интересами Рима. Поэтому тебе не нужно уходить с имперской службы… совсем даже наоборот…»
Он изумлённо посмотрел на неё. Она объяснила.
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Они подошли к стене «круглого дома» (видимых дверей не было). Лилит нажала какой-то потайной рычаг – и стене распахнулась какая-то потайная дверь. Которая вела в неожиданно круглую комнату. Внушительного размера комнату.
В комнате было ровно двенадцать окон; колонн, расположенных между окнами, было тоже ровно двенадцать. Было очень светло, ибо в центре каждой из колонн ярким смоляным пламенем горел факел.
Комната была абсолютно пуста – причём преднамеренно пуста, дабы мебель не закрывала занимавшую бОльшую часть пола символ. Символ представлял собой тёмно-зелёное (почти чёрное) колесо с двенадцатью спицами.
Только спицами были двенадцать Siegrunen. Древнегерманских рун Зиг, символизировавших солнце. И Победу. С большой буквы. Такие Луций видел в тайных пещерных храмах в Германии.
«Это символ Чёрного Солнца» - пояснила Элина. «Очень древний и почти никому не известный эзотерический, оккультный и магический символ...»
Для него неожиданностью оказался удивительно чистый и даже несколько прохладный воздух в комнате (хотя окна были плотно закрыты). Видимо, система вентиляции «круглого дома» была спроектирована весьма искусно.
Другим совершенно неожиданным для него было ощущение, что в этой комнате обитало Незримое. Высшее. Как (по слухам) в Святая Святых иерусалимского Храма. Однако там это было лишь Прикосновение к Высшему, а здесь... здесь это было Слияние с Высшим. Точнее, Принятие. Принятие Высшего в себя. Не подчинение Высшему, а именно принятие его (или её?) в себя. Впрочем, неважно – у Высшего не бывает пола...
Элина (не то, чтобы так уж и неожиданно) взяла его за руку. Прикосновение её было по-женски мягким, но, вместе с тем, уверенным, решительным и даже властным. И одновременно тёплым - и даже заботливым.
На удивление человечным – в том смысле, что ничего сверхъестественного он не почувствовал. И, как ни странно (несмотря на её совершенную красоту) ни разу не сексуальным, не эротичным и даже не романтичным.
Проще говоря, он вообще не воспринимал и не ощущал её как Женщину. Что было неудивительно – она была совсем-не-человеком… а к таким относятся с благоговейной опаской.
«Тебе нужно войти внутрь символа и встать в его центр...» - объявила Лилит.
Именно так – не «встань в центр», а «тебе нужно встать в центр». Что, по его ощущениям (которым он привык доверять) было очень похоже на правду. Поэтому он подчинился.
В центре символа было предсказуемо тепло (физически, эмоционально и духовно), комфортно и очень спокойно. Впервые в жизни он чувствовал себя надёжно защищённым от всех и всяческих напастей. И ещё он чувствовал… нежную любящую заботу. Заботу абстрактную – не отцовскую, не материнскую, не женскую, но, тем не менее всё равно нежную и любящую.
А потом произошло нечто совершенно неожиданное. Лилит хлопнула в ладоши (громко так хлопнула – или просто акустика в комнате была потрясающая) ... и в комнату даже не вошли, а вплыли ровно двенадцать женщин.
Одеты дамы были в длинные (до пят) белые платья (скорее всего, льняные – мама научила его хорошо разбираться в женской одежде). Подпоясанные ремешками– широкими, кожаными, с золотыми пряжками и богато украшенными серебром и явно драгоценными камнями внушительного размера. Женщины разместились равномерно вдоль внешней границы символа (не заходя внутрь ни на дюйм) и взялись за руки, образовав что-то вроде живой стены.
Хотя он был внутренне готов к любым неожиданностям (ибо уже повидал много чего), но то, что произошло дальше, его впечатлило. Сильно так впечатлило. Без сомнения, на всю оставшуюся жизнь. Вечную жизнь.
Под потолком комнаты вспыхнул ослепительно-яркий, слепяще-белый свет. И тут же широким столбом опустился вниз. Реальным, физическим, почти осязаемым столбом – видимым никаким не внутренним, а самым обычным зрением.
В центре комнаты появилась широкая – размером точно с внутренний круг символа Чёрного Солнца – светящаяся колонна. Тринадцатая колонна. И он – единственный из присутствующих – оказался внутри, ровно посередине этой белоснежной колонны.
Ярко-белым светом вспыхнула каждая из двенадцати солнечных рун символа, превратившись в сверхмощный источник того же иномирного света. А затем таким же – если не ещё более ярким – светом вспыхнули внешний и внутренний круги символа.
Он стоял внутри символа, наслаждаясь этим божественным светом и теплом. Впитывая его в себя. Ощущая, как эта странная, неземная, иномирная невероятно мощная и, вместе с тем, приятная и комфортная энергия наполняет все его тела – от физического до стабильно-трансцендентного, разум, душу, сердце...
Сколько это длилось всё это действо, он так и не понял. Ибо время не то, чтобы остановилось... скорее он оказался вне времени. Поэтому потом он так и не смог даже приблизительно оценить, сколько же времени длилась эта потрясающая, неземная, неотмирная, божественная световая мистерия.
Через некоторое время интенсивность света начала постепенно ослабевать. А ещё через некоторое время тринадцатая колонна погасла совсем. Лилит жестом приказала женщинам отпустить руки друг друга. Женщины повиновались, развернулись и удивительно бесшумно выплыли из комнаты куда-то в бездонные глубины «круглого дома».
«Послевкусие» было..., наверное, всё-таки предсказуемым. Очищения, оздоровления … и просветления. И ещё..., наверное, полного контакта со своим физическим телом. Всё в его теле находилось в какой-то удивительной, за-человеческой, сверх-человеческой гармонии.
Лилит придирчиво осмотрела его с головы до пят, удовлетворённо улыбнулась (видимо, ей весьма понравился результат действа) и повернулась к двери, которая вела… непонятно куда. Он, разумеется, последовал за ней.
Они прошли в некоторое подобие гостиной; он несколько растерянно – ибо ещё не пришёл в себя – осведомился: «И это всё? Моё Преображение свершилось?»
Лилит кивнула и эхом подтвердила: «Твоё Преображение свершилось»
«И что теперь?» - ещё более растерянно спросил Луций.
Она улыбнулась – и перечислила:
«Ты застрянешь во времени; тебе всегда будет сорок лет; ты никогда не будешь ничем болеть; ты будешь бесплоден; ты будешь полностью восстанавливать силы за три-четыре часа сна; работать по двенадцать часов каждый день…»
«Работать на вас?» - несколько уже более уверенно осведомился легат. «На Общество Чёрного Солнца… кстати, что это такое?»
Лилит покачала головой:
«Об этом чуть позже… но ты прав. Ты действительно будешь работать на нас… надеюсь, ты уже догадался, что интересы Общества могут и не совпадать с интересами Назарянина?»
Луций кивнул и перечислил:
«Обеспечить надёжную крышу зарождающейся христианской Церкви; провоцировать римские власти на вынесение смертных приговоров, чтобы ты и тебе подобные смогли сыграть свои пьесы на аренах городов, а мученики смогли умереть… их провоцировать на мученичество… но это ведь то же самое, что хочет Он?»
Элина покачала головой:
«Это максимум одна десятая твоих обязанностей… девять десятых не совсем совпадают с интересами Назарянина… и полностью совпадают с интересами Рима. Поэтому тебе не нужно уходить с имперской службы… совсем даже наоборот…»
Он изумлённо посмотрел на неё. Она объяснила.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36417
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10881 times
Re: Повесть Алголагния
Неожиданно (совершенно неожиданно) получается самый сложный, самый философский и самый богословский из моих романов. А начиналось всё с банального БДСМ, снаффа и римейка "Рассказов чёрной мазохистки"...
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36417
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10881 times
Алголагния. Секта Дьявола
16 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Луций уже примерно догадывался, причём… однако лишь примерно. И потому был весь внимание… и сразу понял, что, в общем и целом, догадался. Ибо Лилит наставительным тоном констатировала:
«Даже признанные знатоки Торы и Танаха незаслуженно мало уделяют ключевому эпизоду книги Бытия… который, на самом деле, является важнейшим во всём Танахе… после разве что сотворения мира и грехопадения людей…»
«Несостоявшемуся жертвоприношению… принесению патриархом… вождём евреев Авраамом своего сына Исаака в жертву некоему Верховному Божеству?» - нарочито обыденным тоном осведомился легат.
Элина кивнула и невозмутимо продолжила: «Почему-то считается, что суть… точнее, мораль этой истории состоит в необходимости и праведности безусловного повиновения Богу. Чего бы Он не захотел. И веры в то, что ничего плохого Всевышний от человека не потребует…»
«А на самом деле?» - заинтересованно осведомился Луций. Ибо пока что ему это было решительно непонятно. Лилит вздохнула – и уверенно эхом ответила:
«А на самом деле в этой истории описано стандартное жертвоприношение Молоху по всем канонам финикийской, ханаанской и карфагенской религии. Автор Торы сильно смягчил реальность – Авраам якобы должен был сначала перерезать сыну горло, и лишь затем сжечь его тело на жертвеннике…»
Луций покачал головой: «… а на самом деле он должен был сжечь своего сына живьём – как было положено по ритуалу жертвоприношения Молоху…»
Элина кивнула: «Жертву должен был принести именно Авраам – ибо в этой религии жертвоприношению подлежали дети наиболее знатных, а знатнее Авраама – их вождя - у евреев не было…»
«Это значит» - спокойно и бесстрастно констатировал уже ничему не удивлявшийся Луций, «что на тот момент Авраам – как и все евреи – поклонялся Баалу-Молоху. И потому для него принесение в жертву собственного сына по требованию этого… существа являлось чем-то само собой разумеющимся…»
«Совершенно верно» - подтвердила Совершенная. «На тот момент Авраам поклонялся Молоху… сиречь Дьяволу. И потому, по сути, в этом ничем не отличался от карфагенян… и прочих финикийцев…»
А Луций от души расхохотался: «Пока Господь Бог его не перевербовал…»
Лилит кивнула: «Именно что перевербовал… причём весьма эффектно перевербовал…». Луций удивлённо посмотрел на неё. Она объяснила:
«До того мгновения, когда ангел остановил руку Авраама, который уже занёс нож над Исааком – кстати, последний, как это и положено по канонам финикийской-ханаанской-карфагенской религии – отдал себя на жертвоприношение совершенно добровольно – Авраам служил Молоху. Он же Дьявол. Он же Яхве…»
И пояснила: «Культ Яхве практиковался евреями за столетия до Авраама. Это был тот же самый Молох-Ваал, только воспринимаемый евреями как…»
«Еврейский Молох» - констатировал Луций. Элина кивнула: «Да, именно как еврейский Молох. Тот же Молох, но уже не как универсальный бог, бог многих народов, а бог только и исключительно народа еврейского…»
И продолжила: «Объяснить такое Преображение Яхве их соплеменникам было весьма сложно…»
«И это ещё очень мягко сказано» - усмехнулся Луций. Лилит продолжила:
«… однако Авраам, другие патриархи – Исаак и Иаков, Моисей… особенно Моисей – и другие пророки с этим по большей части справились…»
«По большей части?» - удивился Луций, нутром чувствуя какой-то подвох.
«По большей части» - эхом подтвердила Лилит. Сделала многозначительнейшую паузу – и объяснила: «Ибо хотя стараниями вышеперечисленных большинство… даже подавляющее большинство присягнуло новой ипостаси Яхве…»
Легат изумлённо покачал головой: «… остались и те, кто не принял перемен? Кто тайно или явно продолжал поклоняться и служить изначальной ипостаси Яхве – то есть, Молоху… сиречь Дьяволу?»
Лилит кивнула: «Скорее тайно, чем явно… хотя периодически тайное и становилось явным… но в целом ты прав. Ибо в еврейском народе сформировалась – и существует до сих пор – секта… да-да, именно секта…»
«Дьяволопоклонников?» - обыденным тоном осведомился Луций.
«Мы называем их молохане» - сообщила Совершенная.
«Ибо они по-прежнему поклоняются Молоху?»
«Ибо они по-прежнему поклоняются Молоху» - эхом подтвердила Лилит. И продолжил: «Вся история еврейского народа – это очень наглядно отражено в Танахе – это постоянная и упорная борьба… даже, наверное, война между молоханами и авраамитами – последователями Авраама»
Сделала многозначительную паузу – и не особо неожиданно продолжила:
«Война, которая к моменту рождения… точнее, воплощения Назарянина авраамитами была с треском – и совершенно безнадёжно проиграна…»
«Почему проиграна?» - заинтересованно осведомился легат.
«Потому проиграна» - невозмутимо ответила Совершенная, «что авраамиты и Господь Бог постоянно тянули евреев ввысь. А молохане и Дьявол, наоборот, столь же постоянно тащили их вниз. А второе несравнимо проще и легче, чем первое…»
Луций покачал головой: «Это понятно… у наших проповедников этики та же проблема… но я не это имел в виду…»
Элина кивнула и продолжила: «Война была проиграна потому, что к моменту рождения Назарянина молохане полностью установили контроль и над еврейской религией, и над еврейской церковью, и над Вторым храмом…»
«… и, таким образом, фактически прибрали к рукам и еврейскую церковь, и еврейский народ» - мрачным тоном закончил за неё легат.
«Совершенно верно» - подтвердила Лилит.
«И поэтому ветхозаветные методы борьбы с этими слугами Дьявола – пророки и всё такое прочее – уже не работали…» - констатировал Луций.
Элина кивнула: «Не работали». Легат не столько спросил, сколько констатировал:
«И поэтому пришлось пойти на радикальные меры – организовать Первое пришествие Иисуса… которого в изначальном Божьем плане не было?»
«Ну почему же не было» - улыбнулась Лилит. «Очень даже было… только это был запасной вариант. К которому пришлось прибегнуть…»
«… однако и этот вариант провалился…» - мрачно констатировал Луций. «Евреи почти поголовно отвергли Назарянина… а евреи остались в цепких, хищных, лапах молохан и Дьявола…»
Лилит грустно вздохнула: «К сожалению. К огромному сожалению…». И продолжила: «Евреи действительно избранный народ… Бог обеспечил их ресурсами, необходимыми, чтобы привести всё человечество в Новый Эдем…»
Луций мрачно покачал головой: «А после их предательства… если называть вещи своими именами… они вполне могут привести весь мир в Ад… под руководством молохан… и потому представляют экзистенциальную угрозу для человечества…»
Лилит кивнула: «Твоя главная задача на посту начальника тайной полиции будущей христианской Церкви состоит в том, чтобы этого не допустить. Любыми методами – мы тебя не ограничиваем…»
«Мы?» - осведомился легат. Элина ответила: «Хранители человеческой цивилизации… и Общество Чёрного Солнца»
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Луций уже примерно догадывался, причём… однако лишь примерно. И потому был весь внимание… и сразу понял, что, в общем и целом, догадался. Ибо Лилит наставительным тоном констатировала:
«Даже признанные знатоки Торы и Танаха незаслуженно мало уделяют ключевому эпизоду книги Бытия… который, на самом деле, является важнейшим во всём Танахе… после разве что сотворения мира и грехопадения людей…»
«Несостоявшемуся жертвоприношению… принесению патриархом… вождём евреев Авраамом своего сына Исаака в жертву некоему Верховному Божеству?» - нарочито обыденным тоном осведомился легат.
Элина кивнула и невозмутимо продолжила: «Почему-то считается, что суть… точнее, мораль этой истории состоит в необходимости и праведности безусловного повиновения Богу. Чего бы Он не захотел. И веры в то, что ничего плохого Всевышний от человека не потребует…»
«А на самом деле?» - заинтересованно осведомился Луций. Ибо пока что ему это было решительно непонятно. Лилит вздохнула – и уверенно эхом ответила:
«А на самом деле в этой истории описано стандартное жертвоприношение Молоху по всем канонам финикийской, ханаанской и карфагенской религии. Автор Торы сильно смягчил реальность – Авраам якобы должен был сначала перерезать сыну горло, и лишь затем сжечь его тело на жертвеннике…»
Луций покачал головой: «… а на самом деле он должен был сжечь своего сына живьём – как было положено по ритуалу жертвоприношения Молоху…»
Элина кивнула: «Жертву должен был принести именно Авраам – ибо в этой религии жертвоприношению подлежали дети наиболее знатных, а знатнее Авраама – их вождя - у евреев не было…»
«Это значит» - спокойно и бесстрастно констатировал уже ничему не удивлявшийся Луций, «что на тот момент Авраам – как и все евреи – поклонялся Баалу-Молоху. И потому для него принесение в жертву собственного сына по требованию этого… существа являлось чем-то само собой разумеющимся…»
«Совершенно верно» - подтвердила Совершенная. «На тот момент Авраам поклонялся Молоху… сиречь Дьяволу. И потому, по сути, в этом ничем не отличался от карфагенян… и прочих финикийцев…»
А Луций от души расхохотался: «Пока Господь Бог его не перевербовал…»
Лилит кивнула: «Именно что перевербовал… причём весьма эффектно перевербовал…». Луций удивлённо посмотрел на неё. Она объяснила:
«До того мгновения, когда ангел остановил руку Авраама, который уже занёс нож над Исааком – кстати, последний, как это и положено по канонам финикийской-ханаанской-карфагенской религии – отдал себя на жертвоприношение совершенно добровольно – Авраам служил Молоху. Он же Дьявол. Он же Яхве…»
И пояснила: «Культ Яхве практиковался евреями за столетия до Авраама. Это был тот же самый Молох-Ваал, только воспринимаемый евреями как…»
«Еврейский Молох» - констатировал Луций. Элина кивнула: «Да, именно как еврейский Молох. Тот же Молох, но уже не как универсальный бог, бог многих народов, а бог только и исключительно народа еврейского…»
И продолжила: «Объяснить такое Преображение Яхве их соплеменникам было весьма сложно…»
«И это ещё очень мягко сказано» - усмехнулся Луций. Лилит продолжила:
«… однако Авраам, другие патриархи – Исаак и Иаков, Моисей… особенно Моисей – и другие пророки с этим по большей части справились…»
«По большей части?» - удивился Луций, нутром чувствуя какой-то подвох.
«По большей части» - эхом подтвердила Лилит. Сделала многозначительнейшую паузу – и объяснила: «Ибо хотя стараниями вышеперечисленных большинство… даже подавляющее большинство присягнуло новой ипостаси Яхве…»
Легат изумлённо покачал головой: «… остались и те, кто не принял перемен? Кто тайно или явно продолжал поклоняться и служить изначальной ипостаси Яхве – то есть, Молоху… сиречь Дьяволу?»
Лилит кивнула: «Скорее тайно, чем явно… хотя периодически тайное и становилось явным… но в целом ты прав. Ибо в еврейском народе сформировалась – и существует до сих пор – секта… да-да, именно секта…»
«Дьяволопоклонников?» - обыденным тоном осведомился Луций.
«Мы называем их молохане» - сообщила Совершенная.
«Ибо они по-прежнему поклоняются Молоху?»
«Ибо они по-прежнему поклоняются Молоху» - эхом подтвердила Лилит. И продолжил: «Вся история еврейского народа – это очень наглядно отражено в Танахе – это постоянная и упорная борьба… даже, наверное, война между молоханами и авраамитами – последователями Авраама»
Сделала многозначительную паузу – и не особо неожиданно продолжила:
«Война, которая к моменту рождения… точнее, воплощения Назарянина авраамитами была с треском – и совершенно безнадёжно проиграна…»
«Почему проиграна?» - заинтересованно осведомился легат.
«Потому проиграна» - невозмутимо ответила Совершенная, «что авраамиты и Господь Бог постоянно тянули евреев ввысь. А молохане и Дьявол, наоборот, столь же постоянно тащили их вниз. А второе несравнимо проще и легче, чем первое…»
Луций покачал головой: «Это понятно… у наших проповедников этики та же проблема… но я не это имел в виду…»
Элина кивнула и продолжила: «Война была проиграна потому, что к моменту рождения Назарянина молохане полностью установили контроль и над еврейской религией, и над еврейской церковью, и над Вторым храмом…»
«… и, таким образом, фактически прибрали к рукам и еврейскую церковь, и еврейский народ» - мрачным тоном закончил за неё легат.
«Совершенно верно» - подтвердила Лилит.
«И поэтому ветхозаветные методы борьбы с этими слугами Дьявола – пророки и всё такое прочее – уже не работали…» - констатировал Луций.
Элина кивнула: «Не работали». Легат не столько спросил, сколько констатировал:
«И поэтому пришлось пойти на радикальные меры – организовать Первое пришествие Иисуса… которого в изначальном Божьем плане не было?»
«Ну почему же не было» - улыбнулась Лилит. «Очень даже было… только это был запасной вариант. К которому пришлось прибегнуть…»
«… однако и этот вариант провалился…» - мрачно констатировал Луций. «Евреи почти поголовно отвергли Назарянина… а евреи остались в цепких, хищных, лапах молохан и Дьявола…»
Лилит грустно вздохнула: «К сожалению. К огромному сожалению…». И продолжила: «Евреи действительно избранный народ… Бог обеспечил их ресурсами, необходимыми, чтобы привести всё человечество в Новый Эдем…»
Луций мрачно покачал головой: «А после их предательства… если называть вещи своими именами… они вполне могут привести весь мир в Ад… под руководством молохан… и потому представляют экзистенциальную угрозу для человечества…»
Лилит кивнула: «Твоя главная задача на посту начальника тайной полиции будущей христианской Церкви состоит в том, чтобы этого не допустить. Любыми методами – мы тебя не ограничиваем…»
«Мы?» - осведомился легат. Элина ответила: «Хранители человеческой цивилизации… и Общество Чёрного Солнца»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36417
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10881 times
Алголагния. Хранители
16 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Лилит объяснила: «Хранители человеческой цивилизации были созданы Господом Богом очень давно – ещё в незапамятные времена. В прямом смысле незапамятные – от тех времён не осталось исторических хроник…»
Луция это не удивило. Лилит продолжала: «Нам были даны сверх-сверх сверх-человеческие способности – дабы мы могли надёжно защитить человечество от экзистенциальных угроз. Всех людей – вне зависимости от принадлежности к той или иной стране, государству, народу…»
Легат обыденным тоном осведомился: «Правильно ли я понимаю, что вам приходится вмешиваться в человеческие дела и применять свои возможности только когда люди сами не могут себя защитить… точнее, когда не удаётся найти защитников среди обычных людей?»
«Совершенно верно» - подтвердила Совершенная. Луций предсказуемо спросил:
«Почему Общество Чёрного Солнца… и что такое Чёрное Солнце?»
Лилит объяснила: «Чёрное потому, что невидимое… это нематериальный, чисто духовный объект… у него два символа: тайный, на котором ты стоял во время Преображения – и открытый даже непосвящённым – чёрный диск… так повелось с незапамятных времён…».
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Солнце потому, что это источник живительной энергии, необходимой Хранителям для выполнения нашей Миссии. О существовании Общества известно немногим… о существовании Хранителей только посвящённым…»
Легат кивнул – и предсказуемо задал ожидаемый экзистенциальный вопрос:
«Правильно ли я понимаю, что от меня ожидается ликвидация молохан, разрушение их организации…». Лилит кивнула: «Церкви Молоха»
«… и радикальное ослабление их инструмента – еврейского народа…».
Он запнулся. Лилит, прочитавшая его мысли, кивнула:
«Ты всё правильно понял. Если для спасения человечества потребуется уничтожить три четверти евреев на территории Римской империи, они должны быть уничтожены…»
Сделала многозначительную паузу – и продолжила:
«Если всех – значит, всех…»
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Лилит объяснила: «Хранители человеческой цивилизации были созданы Господом Богом очень давно – ещё в незапамятные времена. В прямом смысле незапамятные – от тех времён не осталось исторических хроник…»
Луция это не удивило. Лилит продолжала: «Нам были даны сверх-сверх сверх-человеческие способности – дабы мы могли надёжно защитить человечество от экзистенциальных угроз. Всех людей – вне зависимости от принадлежности к той или иной стране, государству, народу…»
Легат обыденным тоном осведомился: «Правильно ли я понимаю, что вам приходится вмешиваться в человеческие дела и применять свои возможности только когда люди сами не могут себя защитить… точнее, когда не удаётся найти защитников среди обычных людей?»
«Совершенно верно» - подтвердила Совершенная. Луций предсказуемо спросил:
«Почему Общество Чёрного Солнца… и что такое Чёрное Солнце?»
Лилит объяснила: «Чёрное потому, что невидимое… это нематериальный, чисто духовный объект… у него два символа: тайный, на котором ты стоял во время Преображения – и открытый даже непосвящённым – чёрный диск… так повелось с незапамятных времён…».
Глубоко вздохнула – и продолжила: «Солнце потому, что это источник живительной энергии, необходимой Хранителям для выполнения нашей Миссии. О существовании Общества известно немногим… о существовании Хранителей только посвящённым…»
Легат кивнул – и предсказуемо задал ожидаемый экзистенциальный вопрос:
«Правильно ли я понимаю, что от меня ожидается ликвидация молохан, разрушение их организации…». Лилит кивнула: «Церкви Молоха»
«… и радикальное ослабление их инструмента – еврейского народа…».
Он запнулся. Лилит, прочитавшая его мысли, кивнула:
«Ты всё правильно понял. Если для спасения человечества потребуется уничтожить три четверти евреев на территории Римской империи, они должны быть уничтожены…»
Сделала многозначительную паузу – и продолжила:
«Если всех – значит, всех…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36417
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10881 times
Алголагния. Одобрение свыше
31 мая 30 года от Рождества Христова
Город Рим, Римская империя
«Он действительно воскрес из мёртвых?» - в высшей степени обеспокоенно спросил Тиберий Юлий Цезарь Август. Его чрезвычайный и полномочный легат Луций Корнелий Пулл пожал плечами:
«Я не могу это ни убедительно подтвердить, ни убедительно опровергнуть…»
«Но ты же видел Его после Воскресения?» - удивился император. Ибо его личная агентура в Иудее была весьма обширна.
Луций покачал головой: «Я видел человека, похожего на Назарянина… но я не могу с полной уверенностью утверждать, что это был именно Он…»
«Ты с ним встречался?» - неожиданно будничным тоном спросил Тиберий. Луций снова уточнил: «Я встречался с человеком, похожим на Назарянина…»
«А Его Вознесение?» - не унимался император. «Как ты это объяснишь?»
Луций пожал плечами: «Назарянин обладал способностью к массовому внушению … возможно, у него просто был брат-близнец, обладавший такими же способностями…». И, не дожидаясь следующего вопроса императора, продолжил:
«Подмешать страже в питьё снотворное не так уж и сложно… камень легко могли отодвинуть три силача – в Иудее таких хватает…».
Тиберий изумлённо покачал головой: «И всё ради того, чтобы создать новую религию внутри религии иудеев?». Луций снова пожал плечами:
«Во всех религиях еретики изобретательны весьма – а иудейские в разы изобретательнее… кого угодно…».
Император усмехнулся: «Это да». И задал ожидаемый экзистенциальный вопрос: «И что нам теперь делать с этими…»
«Христианами» - закончил за него Луций. И уверенно продолжил: «Раскол внутри иудейской религии нам весьма выгоден…».
Тиберий кивнул: «Пусть их фанатики лучше гоняют христиан, чем бунтуют против Рима…»
Луций продолжил: «… поэтому нам следует всемерно помогать христианам…»
«А если они начнут обращать в свою веру наших?» - обеспокоенно спросил император. Луций пожал плечами:
«Они просто идеальные граждане – проповедуют отказ от насилия, полное подчинение законной власти…»
И, не дав Тиберию возразить, продолжил: «Ты же знаешь, как работают наши чиновники – всегда можно получить документ, что требования нашей религии они выполняют… а радикалов мы ликвидируем – это и христианам на руку…»
Император вздохнул и кивнул: «Я согласен с твоим планом. Действуй»
Город Рим, Римская империя
«Он действительно воскрес из мёртвых?» - в высшей степени обеспокоенно спросил Тиберий Юлий Цезарь Август. Его чрезвычайный и полномочный легат Луций Корнелий Пулл пожал плечами:
«Я не могу это ни убедительно подтвердить, ни убедительно опровергнуть…»
«Но ты же видел Его после Воскресения?» - удивился император. Ибо его личная агентура в Иудее была весьма обширна.
Луций покачал головой: «Я видел человека, похожего на Назарянина… но я не могу с полной уверенностью утверждать, что это был именно Он…»
«Ты с ним встречался?» - неожиданно будничным тоном спросил Тиберий. Луций снова уточнил: «Я встречался с человеком, похожим на Назарянина…»
«А Его Вознесение?» - не унимался император. «Как ты это объяснишь?»
Луций пожал плечами: «Назарянин обладал способностью к массовому внушению … возможно, у него просто был брат-близнец, обладавший такими же способностями…». И, не дожидаясь следующего вопроса императора, продолжил:
«Подмешать страже в питьё снотворное не так уж и сложно… камень легко могли отодвинуть три силача – в Иудее таких хватает…».
Тиберий изумлённо покачал головой: «И всё ради того, чтобы создать новую религию внутри религии иудеев?». Луций снова пожал плечами:
«Во всех религиях еретики изобретательны весьма – а иудейские в разы изобретательнее… кого угодно…».
Император усмехнулся: «Это да». И задал ожидаемый экзистенциальный вопрос: «И что нам теперь делать с этими…»
«Христианами» - закончил за него Луций. И уверенно продолжил: «Раскол внутри иудейской религии нам весьма выгоден…».
Тиберий кивнул: «Пусть их фанатики лучше гоняют христиан, чем бунтуют против Рима…»
Луций продолжил: «… поэтому нам следует всемерно помогать христианам…»
«А если они начнут обращать в свою веру наших?» - обеспокоенно спросил император. Луций пожал плечами:
«Они просто идеальные граждане – проповедуют отказ от насилия, полное подчинение законной власти…»
И, не дав Тиберию возразить, продолжил: «Ты же знаешь, как работают наши чиновники – всегда можно получить документ, что требования нашей религии они выполняют… а радикалов мы ликвидируем – это и христианам на руку…»
Император вздохнул и кивнул: «Я согласен с твоим планом. Действуй»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36417
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10881 times
Алголагния. Первый урожай
20 июня 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Луция не удивило ни схождение Святого Духа на учеников Назарянина… ни что толку от этого мини-Преображения оказалось, мягко говоря, немного… за исключением одной весьма существенной детали. Настолько существенной, что она определила будущее… да, собственно, всего человечества.
Десятый день после Вознесения Назарянина (он же пятидесятый после Его Воскресения) совпал с еврейским праздником Шавуот - праздником жатвы первого урожая и днём приношения в Ершалаимский храм первых плодов.
По случаю этого праздника (ибо евреи) ученики Назарянина с примкнувшей к ним Богоматерью (от общения с ней у Луция осталось очень странное впечатление) собрались в одной большой комнате.
Собрались довольно рано – а уже в девять часов утра в комнате произошло нечто весьма похожее на Преображение Луция. Словно подул сильный ветер, после чего через потолок с неба (чердака в доме не было) на каждого из присутствовавших сошёл язык Священного Пламени (христиане называют его Духом Святым). Пламени, способного сжигать грехи человеческие - и очищать, освящать и согревать души людей.
Результат произошедшего оказался неожиданным – и это ещё очень мягко сказано. Ибо ученики Иисуса (единоверцы их уже стали называть апостолами) вдруг… заговорили на самых разных языках.
Что (для кого угодно, на самом деле) означало только одно – апостолы теперь обязаны обращать в новую веру не только евреев, но и все народы - как и приказал им Назарянин во время своего Вознесения.
Тем более, что с обращением евреев дело обстояло… очень и очень плохо. Безнадёжно – если называть вещи своими именами. Хотя началось всё, пожалуй, весьма многообещающе.
По случаю Шавуота, в Ершалаиме в это время было очень много евреев, пришедших из самых разных стран. Очень много потому, что Шавуот – один из трёх так называемых паломнических праздников. В которые, согласно Закону Моисееву, каждый еврей мужского пола должен был совершать паломничество в Ершалаим и совершать жертвоприношения в Ершалаимском Храме.
Кроме жертвоприношений, заняться в городе было особо нечем, поэтому неудивительно, что необычное (ибо весьма громкое) событие привлекло внимание паломников… и это ещё очень мягко сказано.
Ибо около дома, где это событие произошло, собралась толпа немаленькая даже по ершалаимским меркам. Апостолы – видимо, от шока – говорили, не умолкая… причём на самых разнообразных языках. Что шокировало уже паломников, ибо такого от, мягко говоря, местных плебеев они не ожидали совершенно.
Апостол Пётр (надо отдать ему должное), быстро сориентировался – не зря Иисус назначил главой Церкви именно его – и произнёс весьма впечатляющую речь. В которой заявил, что он и его единоверцы не сошли с ума… просто на них сошёл Дух Святой, который и совершил это самое настоящее чудо.
Как и предсказывали Назарянин, Лилит и Луций, чудо оказалось достаточно впечатляющим, чтобы в новую веру (путём обряда крещения, установленного ещё Иоанном Предтечей) обратились… многие.
Апологеты христианства (уже тогда отъявленные врали и сказочники - обычное дело для новой религии) впоследствии утверждали, что в тот день крещение приняли три тысячи человек.
По данным информаторов Луция, не более пятисот… однако первый урожай всё равно получился обильным весьма. Чего предсказуемо нельзя было сказать про урожаи последующие.
Предсказуемо потому, что чудо быстро подзабылось… а запросы еврейских ширнармасс остались теми же, что и были. Точнее, всего один запрос: избавление от ненавистного гнёта ненавистных язычников.
Апостолы помочь им в этом не могли никак… поэтому, в лучшем случае, их, как и раньше, игнорировали… в худшем же могли и морду набить. Или камнями закидать. Не насмерть… но весьма болезненно.
Из произошедшего Луций сделал совершенно очевидные выводы. Во-первых, пора было уже прекращать (силой, если потребуется) бесплодные и совершенно бессмысленные попытки обращения евреев. Тем более, что в случае даже поголовного их обращения необходимой для Второго Пришествия Назарянина критической массы и близко не будет.
Во-вторых, нужно было каким-то образом выявить и ликвидировать как можно больше молохан – ибо проблем и препятствий и без них было выше крыши… а публика эта была в самом прямом смысле смертельно опасна для христиан.
И, в-третьих, пора было уже начинать серийное производство христианских мучеников… как пекарь печёт хлеба.
Немного подумав, Луций разработал план, реализацию которого поручил… правильно, своим теперь уже ближайшим помощникам. Марку Волкодаву – и Иуде Искариоту.
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Луция не удивило ни схождение Святого Духа на учеников Назарянина… ни что толку от этого мини-Преображения оказалось, мягко говоря, немного… за исключением одной весьма существенной детали. Настолько существенной, что она определила будущее… да, собственно, всего человечества.
Десятый день после Вознесения Назарянина (он же пятидесятый после Его Воскресения) совпал с еврейским праздником Шавуот - праздником жатвы первого урожая и днём приношения в Ершалаимский храм первых плодов.
По случаю этого праздника (ибо евреи) ученики Назарянина с примкнувшей к ним Богоматерью (от общения с ней у Луция осталось очень странное впечатление) собрались в одной большой комнате.
Собрались довольно рано – а уже в девять часов утра в комнате произошло нечто весьма похожее на Преображение Луция. Словно подул сильный ветер, после чего через потолок с неба (чердака в доме не было) на каждого из присутствовавших сошёл язык Священного Пламени (христиане называют его Духом Святым). Пламени, способного сжигать грехи человеческие - и очищать, освящать и согревать души людей.
Результат произошедшего оказался неожиданным – и это ещё очень мягко сказано. Ибо ученики Иисуса (единоверцы их уже стали называть апостолами) вдруг… заговорили на самых разных языках.
Что (для кого угодно, на самом деле) означало только одно – апостолы теперь обязаны обращать в новую веру не только евреев, но и все народы - как и приказал им Назарянин во время своего Вознесения.
Тем более, что с обращением евреев дело обстояло… очень и очень плохо. Безнадёжно – если называть вещи своими именами. Хотя началось всё, пожалуй, весьма многообещающе.
По случаю Шавуота, в Ершалаиме в это время было очень много евреев, пришедших из самых разных стран. Очень много потому, что Шавуот – один из трёх так называемых паломнических праздников. В которые, согласно Закону Моисееву, каждый еврей мужского пола должен был совершать паломничество в Ершалаим и совершать жертвоприношения в Ершалаимском Храме.
Кроме жертвоприношений, заняться в городе было особо нечем, поэтому неудивительно, что необычное (ибо весьма громкое) событие привлекло внимание паломников… и это ещё очень мягко сказано.
Ибо около дома, где это событие произошло, собралась толпа немаленькая даже по ершалаимским меркам. Апостолы – видимо, от шока – говорили, не умолкая… причём на самых разнообразных языках. Что шокировало уже паломников, ибо такого от, мягко говоря, местных плебеев они не ожидали совершенно.
Апостол Пётр (надо отдать ему должное), быстро сориентировался – не зря Иисус назначил главой Церкви именно его – и произнёс весьма впечатляющую речь. В которой заявил, что он и его единоверцы не сошли с ума… просто на них сошёл Дух Святой, который и совершил это самое настоящее чудо.
Как и предсказывали Назарянин, Лилит и Луций, чудо оказалось достаточно впечатляющим, чтобы в новую веру (путём обряда крещения, установленного ещё Иоанном Предтечей) обратились… многие.
Апологеты христианства (уже тогда отъявленные врали и сказочники - обычное дело для новой религии) впоследствии утверждали, что в тот день крещение приняли три тысячи человек.
По данным информаторов Луция, не более пятисот… однако первый урожай всё равно получился обильным весьма. Чего предсказуемо нельзя было сказать про урожаи последующие.
Предсказуемо потому, что чудо быстро подзабылось… а запросы еврейских ширнармасс остались теми же, что и были. Точнее, всего один запрос: избавление от ненавистного гнёта ненавистных язычников.
Апостолы помочь им в этом не могли никак… поэтому, в лучшем случае, их, как и раньше, игнорировали… в худшем же могли и морду набить. Или камнями закидать. Не насмерть… но весьма болезненно.
Из произошедшего Луций сделал совершенно очевидные выводы. Во-первых, пора было уже прекращать (силой, если потребуется) бесплодные и совершенно бессмысленные попытки обращения евреев. Тем более, что в случае даже поголовного их обращения необходимой для Второго Пришествия Назарянина критической массы и близко не будет.
Во-вторых, нужно было каким-то образом выявить и ликвидировать как можно больше молохан – ибо проблем и препятствий и без них было выше крыши… а публика эта была в самом прямом смысле смертельно опасна для христиан.
И, в-третьих, пора было уже начинать серийное производство христианских мучеников… как пекарь печёт хлеба.
Немного подумав, Луций разработал план, реализацию которого поручил… правильно, своим теперь уже ближайшим помощникам. Марку Волкодаву – и Иуде Искариоту.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36417
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10881 times
Алголагния. Список Искариота
25 июня 33 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
На реализацию плана Луция ушло три года. И потому, что количество христиан в Иерусалиме росло просто ужасающе медленно – а за его пределами их вообще практически не было… и потому, что никак не удавалось найти достаточно яркого и эффектного кандидата на роль первомученика (первый обязательно должен был быть и ярким, и эффектным - ибо должен был стать образцом для последующих).
Практически идеальным кандидатом (к великому удивлению Луция) оказался вовсе не апостол (в смысле, не миссионер, не проповедник и не священник). А архидиакон Стефан – старший из семи диаконов, выбранных для заботы о хлебе насущном и прочем материальном обеспечении христианской общины. Дабы апостолы могли полностью сосредоточиться на миссионерской деятельности.
Одной из обязанностей Стефана Александрийского (там он родился и вырос) сотоварищи было обеспечение справедливости при распределении еды и прочих продуктов жизненной необходимости в общине.
В которой у Луция было достаточно информаторов, чтобы он доподлинно знал: до прихода Стефана Александрийского на эту должность имел место неописуемый бардак… ну и приворовывали все, кто мог (вопреки церковным сказочникам, христиане были ничуть не менее вороватыми, чем не-христиане).
Стефан порядок навёл, однако понравилось это далеко не всем. Луций обладал достаточными возможностями, чтобы воровская братия и думать забыла о том, чтобы сместить Стефана (не говоря уже о том, чтобы донести на него иудейским властям) … но к тому времени уже накопилась критическая масса христиан.
В результате молохане (основательно прижатые людьми Луция) зашевелились. Луций ещё не знал их имена - однако по косвенным признакам это было уже совершенно очевидно.
Поэтому, когда кто-то из недовольных стукнул иудейским властям, легат не стал ему препятствовать …, и Стефан предстал перед судом Синедриона.
Предстал по обвинению в оскорблении святыни Храма и хуле на Закон… что было не так уж и далеко от истины (во всяком случае, его слова и деяния при желании – а оно имелось – вполне можно было интерпретировать таким образом).
Дальше всё произошло как нельзя лучше для плана Луция. Во-первых, диакон оказался ещё и проповедником от Бога… в самом прямом смысле. Он произнёс настолько мощную, яркую и впечатляющую речь, что она сделала бы честь и великому Цицерону.
И наверняка триумфально покинул бы Каменный зал Синедриона во главе толпы восторженных поклонников (в Иудее пророков традиционно уважают безмерно, власти откровенно боятся с ними связываться, а римляне предпочитают не влезать в местные религиозные разборки и вообще держаться от них подальше) … но тут предсказуемо вмешались молохане.
Они науськали (на самом деле не такую уж и большую) группу совсем уж больных на всю голову фанатиков. Стефана вытащили из Синедриона, выволокли за пределы города, сбросили со скалы со скалы и добили камнями.
В то время еврейский закон предусматривал казнь побитием камнями аж за 18 видов преступлений. Приговорённого связывали по рукам и ногам и фактически засыпали камнями – поэтому де-факто это было погребение заживо.
Однако лишь до оккупации Иудеи Римом – затем иудеи переняли римский способ: сбрасывание со скалы на камни с последующим добиванием камнями. Приговорённого предписывалось сбрасывать с такой высоты, чтобы смерть наступила мгновенно, но его тело при этом не было обезображено. Как этого добивались на практике, Луцию было неясно совершенно.
Римский гарнизон в Ершалаиме вполне мог пресечь это безобразие – ибо его солдаты и командиры были обучены быстрому и эффективному подавлению бунта… но в Иудее после отъезда Пилата (он ушёл в отставку по причине возраста) префекта не было (замена ещё не прибыла) … а Луций вмешиваться запретил.
Стефан попросил Христа принять его душу, чисто по-христиански помолился об убийцах и умер. После чего был погребён с великим плачем. Ибо его уважали безмерно и христиане, и иудеи… и даже многие римляне.
Одной жертвой молохане предсказуемо не удовлетворились. Они организовали и возглавили настоящую охоту за христианами. Безуспешную - люди Марка Волкодава заблаговременно вывели христиан из города… и настоятельно порекомендовали им сменить место жительства. Навсегда.
Таким образом, гибель Стефана послужила толчком для экспансии Церкви за пределы Ершалаима… что и было нужно Луцию. Стефан оказался идеальным мучеником со всех кочек зрения… ну, а молохане настолько увлеклись гонениями на христиан, что люди Искариота составили весьма полный их список.
Когда Луций решил, что дело сделано, в город вошла когорта римского спецназа численностью 1200 профессионалов. Фанатики были перебиты на месте; молохане схвачены и немедленно обезглавлены (от Лилит Луций знал, что допрашивать их бессмысленно – никакие пытки не развяжут им язык).
За убийством Стефана наблюдал (якобы сторожа одежды убийц) не одобрявший происходившего (будучи фарисеем, он был законником до мозга костей). Это был Савл Тарсянин – будущий Тринадцатый апостол.
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
На реализацию плана Луция ушло три года. И потому, что количество христиан в Иерусалиме росло просто ужасающе медленно – а за его пределами их вообще практически не было… и потому, что никак не удавалось найти достаточно яркого и эффектного кандидата на роль первомученика (первый обязательно должен был быть и ярким, и эффектным - ибо должен был стать образцом для последующих).
Практически идеальным кандидатом (к великому удивлению Луция) оказался вовсе не апостол (в смысле, не миссионер, не проповедник и не священник). А архидиакон Стефан – старший из семи диаконов, выбранных для заботы о хлебе насущном и прочем материальном обеспечении христианской общины. Дабы апостолы могли полностью сосредоточиться на миссионерской деятельности.
Одной из обязанностей Стефана Александрийского (там он родился и вырос) сотоварищи было обеспечение справедливости при распределении еды и прочих продуктов жизненной необходимости в общине.
В которой у Луция было достаточно информаторов, чтобы он доподлинно знал: до прихода Стефана Александрийского на эту должность имел место неописуемый бардак… ну и приворовывали все, кто мог (вопреки церковным сказочникам, христиане были ничуть не менее вороватыми, чем не-христиане).
Стефан порядок навёл, однако понравилось это далеко не всем. Луций обладал достаточными возможностями, чтобы воровская братия и думать забыла о том, чтобы сместить Стефана (не говоря уже о том, чтобы донести на него иудейским властям) … но к тому времени уже накопилась критическая масса христиан.
В результате молохане (основательно прижатые людьми Луция) зашевелились. Луций ещё не знал их имена - однако по косвенным признакам это было уже совершенно очевидно.
Поэтому, когда кто-то из недовольных стукнул иудейским властям, легат не стал ему препятствовать …, и Стефан предстал перед судом Синедриона.
Предстал по обвинению в оскорблении святыни Храма и хуле на Закон… что было не так уж и далеко от истины (во всяком случае, его слова и деяния при желании – а оно имелось – вполне можно было интерпретировать таким образом).
Дальше всё произошло как нельзя лучше для плана Луция. Во-первых, диакон оказался ещё и проповедником от Бога… в самом прямом смысле. Он произнёс настолько мощную, яркую и впечатляющую речь, что она сделала бы честь и великому Цицерону.
И наверняка триумфально покинул бы Каменный зал Синедриона во главе толпы восторженных поклонников (в Иудее пророков традиционно уважают безмерно, власти откровенно боятся с ними связываться, а римляне предпочитают не влезать в местные религиозные разборки и вообще держаться от них подальше) … но тут предсказуемо вмешались молохане.
Они науськали (на самом деле не такую уж и большую) группу совсем уж больных на всю голову фанатиков. Стефана вытащили из Синедриона, выволокли за пределы города, сбросили со скалы со скалы и добили камнями.
В то время еврейский закон предусматривал казнь побитием камнями аж за 18 видов преступлений. Приговорённого связывали по рукам и ногам и фактически засыпали камнями – поэтому де-факто это было погребение заживо.
Однако лишь до оккупации Иудеи Римом – затем иудеи переняли римский способ: сбрасывание со скалы на камни с последующим добиванием камнями. Приговорённого предписывалось сбрасывать с такой высоты, чтобы смерть наступила мгновенно, но его тело при этом не было обезображено. Как этого добивались на практике, Луцию было неясно совершенно.
Римский гарнизон в Ершалаиме вполне мог пресечь это безобразие – ибо его солдаты и командиры были обучены быстрому и эффективному подавлению бунта… но в Иудее после отъезда Пилата (он ушёл в отставку по причине возраста) префекта не было (замена ещё не прибыла) … а Луций вмешиваться запретил.
Стефан попросил Христа принять его душу, чисто по-христиански помолился об убийцах и умер. После чего был погребён с великим плачем. Ибо его уважали безмерно и христиане, и иудеи… и даже многие римляне.
Одной жертвой молохане предсказуемо не удовлетворились. Они организовали и возглавили настоящую охоту за христианами. Безуспешную - люди Марка Волкодава заблаговременно вывели христиан из города… и настоятельно порекомендовали им сменить место жительства. Навсегда.
Таким образом, гибель Стефана послужила толчком для экспансии Церкви за пределы Ершалаима… что и было нужно Луцию. Стефан оказался идеальным мучеником со всех кочек зрения… ну, а молохане настолько увлеклись гонениями на христиан, что люди Искариота составили весьма полный их список.
Когда Луций решил, что дело сделано, в город вошла когорта римского спецназа численностью 1200 профессионалов. Фанатики были перебиты на месте; молохане схвачены и немедленно обезглавлены (от Лилит Луций знал, что допрашивать их бессмысленно – никакие пытки не развяжут им язык).
За убийством Стефана наблюдал (якобы сторожа одежды убийц) не одобрявший происходившего (будучи фарисеем, он был законником до мозга костей). Это был Савл Тарсянин – будущий Тринадцатый апостол.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36417
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 643 times
- Been thanked: 10881 times
Алголагния. Тарсянин
27 августа 33 года от Рождества Христова
Дамаск, провинция Сирия, Римская империя
Савл Тарсянин родился 11 августа 5 года от Рождества Христова под огненным знаком Льва (кто бы сомневался) в диаспоре, в городе Тарс – столице римской провинции Киликия на юго-востоке Малой Азии.
Он был потомственным римским гражданином – его предки были освобожденными рабами из числа тысяч евреев, которых Помпей взял в рабство в 63 году до Рождества Христова (после окончательного завоевания Киликии), получившими римское гражданство по римскому закону (рабы римских граждан получали гражданство после освобождения).
Жители Киликии были очень свободолюбивы и лишь номинально подчинялись персам, Селевкидам… а с 63 года до РХ римлянам, которые, собственно, держали в покорности одну лишь равнинную Киликию.
Киликийцы всегда отличались смелостью и привычкой к морским путешествиям (что впоследствии сыграет существенную роль в миссионерской деятельности Савла). Тарс был «малым Вавилоном»; в нём тесно соприкасались (иногда сливались воедино) Восток и Запад, процветали философия, спорт и торговля.
Как и у многих римских граждане еврейской национальности, у Савла было два имени. Еврейское – в честь великого царя Саула, первого царя Израиля, основателя единого Израильского царства, создателя регулярной еврейской армии; и римское (латинское): Павел.
Савл гордился тем, что не стал эллинистом, а был "евреем из евреев": сохранил отеческий язык и традиции предков. Отец Савла, зажиточный ремесленник (он передал своё мастерство Савлу, так что тот мог зарабатывать на жизнь шитьём палаток и изделий из кожи), считался своего рода еврейским аристократом: возводил родословную аж к колену Вениаминову.
Он относил себя к приверженцам фарисеев (что было редкостью в диаспоре) и всячески оберегал юношу от соблазнов языческого окружения. Выходец из Галилеи, он поддерживал постоянную связь с Палестиной; его дочь вышла замуж за жителя Ершалаима.
Когда Савл возмужал, его отправили в Ершалаим изучать раввинские науки; родные мечтали, что со временем он станет богословом-книжником. Так Савл поступил в школу раббана Гамалиила (будущего главы Великого Синедриона).
Ко дню гибели Стефана, Савл уже прошел курс Закона и комментариев к нему, пользовался уважением в Ершалаиме, а Гамалиил считал его одним из лучших своих учеников за всё время преподавания Закона.
И едва ли не самым фанатично-ревностным… впрочем, этому было объяснение. Савл рано женился и рано овдовел - его безумно любимая жена умерла при родах – увы, обычное дело в те времена. Ребёнка тоже не смогли спасти (аналогично).
Убийство Стефана вызвало у него двойственные чувства. С одной стороны, будучи ревностным фарисеем, он считал последователей Назарянина опаснейшими еретиками, которые должны быть уничтожены… только вот делать это нужно по закону (простая мысль, что римляне этого не позволят, ему в голову не пришла).
А вот другая мысль всё же пришла… очень странно было бы, если бы не пришла. Ибо прямо на его глазах римские воины перебили всех, кто участвовал в расправе над Стефаном.
Вовсе не потому, что оккупанты были на стороне христиан – а лишь потому, что убийцы нарушили святая святых Рима – его монополию на насилие. За что и были безжалостно казнены… как и несколько организаторов антихристианских погромов (известных религиозных фанатиков).
Савлу стало понятно, что христиане в Ершалаиме впредь неприкасаемы… а вот в Дамаске можно было попытать счастья – но только и исключительно в полном соответствии с римским и иудейским законом.
Он вызвался организовать и осуществить карательную экспедицию в Дамаск; получил поддержку первосвященника и главы Синедриона; вооружённую стражу… и отправился в Дамаск.
И почти достиг провинциальной столицы… однако лишь почти. Вспышка неземного света… и Савл ослеп. И тут же услышал странный голос: «Савл, что ты Меня гонишь? Это безнадёжное дело...»
Если нужно, Лилит могла говорить совершенно мужским голосом… и вполне была способна ослепить неотмирным светом.
«Кто ты» - удивился Савл. Голос ответил: «Я Иисус, Которого ты гонишь…»
В Дамаске Савл прожил три дня у своего знакомого, некоего Иуды – в полной слепоте. На третий день его отыскал уважаемый в городе иудей по имени Анания, обратившийся в христианство.
И воскликнул: «Савл, брат! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шел, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Духа Святого!»
Савл мгновенно прозрел… и был настолько шокирован произошедшим, что немедленно удалился в Идумею к югу от Иудеи дабы прийти в себя.
Однако по дороге был перехвачен римскими стражниками, которые отвели его в пристройку к дому римского наместника Луция Ламии (который ни разу так и не появился в Сирии).
Где с немалым удивлением увидел известного ему по Ершалаиму (пару раз видел его на торжественных приёмах) императорского легата Луция Корнелия Пулла.
Легат улыбнулся: «Добро пожаловать в Дамаск, Павел. Нам есть о чём поговорить…»
Дамаск, провинция Сирия, Римская империя
Савл Тарсянин родился 11 августа 5 года от Рождества Христова под огненным знаком Льва (кто бы сомневался) в диаспоре, в городе Тарс – столице римской провинции Киликия на юго-востоке Малой Азии.
Он был потомственным римским гражданином – его предки были освобожденными рабами из числа тысяч евреев, которых Помпей взял в рабство в 63 году до Рождества Христова (после окончательного завоевания Киликии), получившими римское гражданство по римскому закону (рабы римских граждан получали гражданство после освобождения).
Жители Киликии были очень свободолюбивы и лишь номинально подчинялись персам, Селевкидам… а с 63 года до РХ римлянам, которые, собственно, держали в покорности одну лишь равнинную Киликию.
Киликийцы всегда отличались смелостью и привычкой к морским путешествиям (что впоследствии сыграет существенную роль в миссионерской деятельности Савла). Тарс был «малым Вавилоном»; в нём тесно соприкасались (иногда сливались воедино) Восток и Запад, процветали философия, спорт и торговля.
Как и у многих римских граждане еврейской национальности, у Савла было два имени. Еврейское – в честь великого царя Саула, первого царя Израиля, основателя единого Израильского царства, создателя регулярной еврейской армии; и римское (латинское): Павел.
Савл гордился тем, что не стал эллинистом, а был "евреем из евреев": сохранил отеческий язык и традиции предков. Отец Савла, зажиточный ремесленник (он передал своё мастерство Савлу, так что тот мог зарабатывать на жизнь шитьём палаток и изделий из кожи), считался своего рода еврейским аристократом: возводил родословную аж к колену Вениаминову.
Он относил себя к приверженцам фарисеев (что было редкостью в диаспоре) и всячески оберегал юношу от соблазнов языческого окружения. Выходец из Галилеи, он поддерживал постоянную связь с Палестиной; его дочь вышла замуж за жителя Ершалаима.
Когда Савл возмужал, его отправили в Ершалаим изучать раввинские науки; родные мечтали, что со временем он станет богословом-книжником. Так Савл поступил в школу раббана Гамалиила (будущего главы Великого Синедриона).
Ко дню гибели Стефана, Савл уже прошел курс Закона и комментариев к нему, пользовался уважением в Ершалаиме, а Гамалиил считал его одним из лучших своих учеников за всё время преподавания Закона.
И едва ли не самым фанатично-ревностным… впрочем, этому было объяснение. Савл рано женился и рано овдовел - его безумно любимая жена умерла при родах – увы, обычное дело в те времена. Ребёнка тоже не смогли спасти (аналогично).
Убийство Стефана вызвало у него двойственные чувства. С одной стороны, будучи ревностным фарисеем, он считал последователей Назарянина опаснейшими еретиками, которые должны быть уничтожены… только вот делать это нужно по закону (простая мысль, что римляне этого не позволят, ему в голову не пришла).
А вот другая мысль всё же пришла… очень странно было бы, если бы не пришла. Ибо прямо на его глазах римские воины перебили всех, кто участвовал в расправе над Стефаном.
Вовсе не потому, что оккупанты были на стороне христиан – а лишь потому, что убийцы нарушили святая святых Рима – его монополию на насилие. За что и были безжалостно казнены… как и несколько организаторов антихристианских погромов (известных религиозных фанатиков).
Савлу стало понятно, что христиане в Ершалаиме впредь неприкасаемы… а вот в Дамаске можно было попытать счастья – но только и исключительно в полном соответствии с римским и иудейским законом.
Он вызвался организовать и осуществить карательную экспедицию в Дамаск; получил поддержку первосвященника и главы Синедриона; вооружённую стражу… и отправился в Дамаск.
И почти достиг провинциальной столицы… однако лишь почти. Вспышка неземного света… и Савл ослеп. И тут же услышал странный голос: «Савл, что ты Меня гонишь? Это безнадёжное дело...»
Если нужно, Лилит могла говорить совершенно мужским голосом… и вполне была способна ослепить неотмирным светом.
«Кто ты» - удивился Савл. Голос ответил: «Я Иисус, Которого ты гонишь…»
В Дамаске Савл прожил три дня у своего знакомого, некоего Иуды – в полной слепоте. На третий день его отыскал уважаемый в городе иудей по имени Анания, обратившийся в христианство.
И воскликнул: «Савл, брат! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шел, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Духа Святого!»
Савл мгновенно прозрел… и был настолько шокирован произошедшим, что немедленно удалился в Идумею к югу от Иудеи дабы прийти в себя.
Однако по дороге был перехвачен римскими стражниками, которые отвели его в пристройку к дому римского наместника Луция Ламии (который ни разу так и не появился в Сирии).
Где с немалым удивлением увидел известного ему по Ершалаиму (пару раз видел его на торжественных приёмах) императорского легата Луция Корнелия Пулла.
Легат улыбнулся: «Добро пожаловать в Дамаск, Павел. Нам есть о чём поговорить…»
Scribo, ergo sum