Анна-Мария. Главы из романа
-
RolandVT
- Posts: 36266
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 641 times
- Been thanked: 10825 times
Re: Анна-Мария. Главы из романа
Произведение только что преодолело отметку в 40К слов. Теперь это уже точно будет роман... тысяч на 60 слов или около того... наверное...
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36266
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 641 times
- Been thanked: 10825 times
Анна-Мария. Навзничь
27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
К некоторому удивлению Марии (и Жанны), Марта не стала отвязывать лодыжки великой княжны от решетчатой спинки кровати. Вместо этого бесстрастно проинформировала: «Сейчас у тебя будет чисто женская порка – по внутренней стороне бёдер, грудям и вульве…». И улыбнулась:
«… впрочем, по внешней стороне бёдер я тоже буду тебя пороть…»
Сделала небольшую паузу и уверенно продолжила: «Не волнуйся – Баронесса полностью тебя восстановит сразу после окончания порки…»
Мария вздохнула и улыбнулась: «Я знаю… я полностью тебе доверяю…»
Марта кивнула – и продолжила: «Сейчас тебе будет гораздо тяжелее – это совсем другая порка…». Великая княжна кивнула: «Я знаю… я сильная… я выдержу…»
Марта Эрлих продолжала: «Ты потеряешь сознание… возможно, не один раз… я буду возвращать тебя в сознание и снова пороть – сколько будет нужно…»
Мария вздохнула: «Я понимаю… я выдержу всё, что должна выдержать…»
Снова глубоко вздохнула и кивнула Марте: «Я готова… можешь начинать…»
Марта порола великую княжну как высокоэффективная машина… собственно, она и была машиной из плоти и крови. Мария потеряла сознание после того, как её бёдра превратились в сплошной кровоточащий синяк.
Марта вернула её в сознание и приступила к порке грудей – благо и размер, и форма (почти шарообразные трёшки с большими сосками и ареолами) были очень удобными для порки. Превратила груди в сплошной кровоподтёк, Мария снова потеряла сознание, Марта снова привела её в чувство – и приступила к порке её вульвы ременным спанком.
Когда великая княжна в третий раз потеряла сознание, граф фон Шёнинг констатировал, обращаясь к Жанне: «Ты ведь хочешь оказаться на её месте?»
Орлеанская Дева кивнула: «Не раздумывая… я воин, она гражданская… боль моё дело, а не её… только невозможно это, к сожалению – она безальтернативна…»
И бесстрастно продолжила: «Я и на костре сгорела бы заживо – если бы это было нужно… я ещё тогда спокойно относилась и к боли – и даже к такой смерти…»
Взглянула на графа и осведомилась: «Я давно хочу тебя спросить – каково это было – убеждать девчушек… как Афра Аугсбургская, добровольно идти на костёр? Работать у Христа и его наместников начальником отдела провокации?»
Киллили, Ирландия
К некоторому удивлению Марии (и Жанны), Марта не стала отвязывать лодыжки великой княжны от решетчатой спинки кровати. Вместо этого бесстрастно проинформировала: «Сейчас у тебя будет чисто женская порка – по внутренней стороне бёдер, грудям и вульве…». И улыбнулась:
«… впрочем, по внешней стороне бёдер я тоже буду тебя пороть…»
Сделала небольшую паузу и уверенно продолжила: «Не волнуйся – Баронесса полностью тебя восстановит сразу после окончания порки…»
Мария вздохнула и улыбнулась: «Я знаю… я полностью тебе доверяю…»
Марта кивнула – и продолжила: «Сейчас тебе будет гораздо тяжелее – это совсем другая порка…». Великая княжна кивнула: «Я знаю… я сильная… я выдержу…»
Марта Эрлих продолжала: «Ты потеряешь сознание… возможно, не один раз… я буду возвращать тебя в сознание и снова пороть – сколько будет нужно…»
Мария вздохнула: «Я понимаю… я выдержу всё, что должна выдержать…»
Снова глубоко вздохнула и кивнула Марте: «Я готова… можешь начинать…»
Марта порола великую княжну как высокоэффективная машина… собственно, она и была машиной из плоти и крови. Мария потеряла сознание после того, как её бёдра превратились в сплошной кровоточащий синяк.
Марта вернула её в сознание и приступила к порке грудей – благо и размер, и форма (почти шарообразные трёшки с большими сосками и ареолами) были очень удобными для порки. Превратила груди в сплошной кровоподтёк, Мария снова потеряла сознание, Марта снова привела её в чувство – и приступила к порке её вульвы ременным спанком.
Когда великая княжна в третий раз потеряла сознание, граф фон Шёнинг констатировал, обращаясь к Жанне: «Ты ведь хочешь оказаться на её месте?»
Орлеанская Дева кивнула: «Не раздумывая… я воин, она гражданская… боль моё дело, а не её… только невозможно это, к сожалению – она безальтернативна…»
И бесстрастно продолжила: «Я и на костре сгорела бы заживо – если бы это было нужно… я ещё тогда спокойно относилась и к боли – и даже к такой смерти…»
Взглянула на графа и осведомилась: «Я давно хочу тебя спросить – каково это было – убеждать девчушек… как Афра Аугсбургская, добровольно идти на костёр? Работать у Христа и его наместников начальником отдела провокации?»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36266
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 641 times
- Been thanked: 10825 times
Анна-Мария. В кандалах
27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
«Глаза закрой» - приказала Баронесса. Мария покорно выполнила приказ. Лилит обвела взглядом присутствующих и объявила: «Вас это тоже касается…»
Жанна, Марта, граф и доктор уже знали, что будет дальше – и потому плотно закрыли глаза. Через пару минут Баронесса вздохнула: «Можете открывать»
Жанна без какого-либо удивления (ибо видела такое десятки раз – причём на собственном теле) констатировала полное отсутствие каких-либо даже намёков на следы от жесточайшей порки на теле великой княжны.
Марта освободила Марию от верёвок и объявила: «Тебе нужно немного отдохнуть…». Великая княжна села на кровати и кивнула…
«… но не полностью». Мария удивлённо посмотрела на неё. Марта Эрлих объяснила: «Для поддержания активности канала необходима фоновая боль…»
И указала на кольцо и ошейник в стене подвала над аккуратно уложенными связками соломы: «На тебя наденут кандалы… ты будешь сидеть на соломе, голая… это некомфортно весьма – но весь смысл именно в этом некомфорте…»
Мария кивнула: «Я поняла». Поднялась с кровати, подошла к стене и села на связки соломы. Поморщилась (ибо солома колючая весьма) и прислонилась к стене спиной. Марта надела средневекового вида кандалы на запястья и лодыжки великой княжны и приказала: «Руки подними…»
Мария повиновалась. Марта прикрепила наручные кандалы к кольцу и надела на Марию железный ошейник – так что та не могла опустить ни голову, ни руки.
Великая княжна вздохнула… и мгновенно провалилась в глубокий сон. Марта хотела было её разбудить, но Жанна хлёстким тоном её остановила: «Не вздумай»
И объяснила изумлённой фройляйн Эрлих: «У неё сработал инстинкт самосохранения… после дикой физической и эмоциональной перегрузки. Она может спать в сколь угодном дискомфорте… а если её разбудить…»
Жанна решительно покачала головой. Марта пожала плечами: «Это удлинит марафон… существенно».
Жанна пожала плечами: «Значит, удлинит…»
Доктор Кронбергер подошёл к Орлеанской Деве и указал на столб:
«Как дипломированный и психолог тоже, я настоятельно рекомендую тебе порку кнутом по всему телу. Иначе тебя стресс или убьёт, или сведёт с ума…»
Киллили, Ирландия
«Глаза закрой» - приказала Баронесса. Мария покорно выполнила приказ. Лилит обвела взглядом присутствующих и объявила: «Вас это тоже касается…»
Жанна, Марта, граф и доктор уже знали, что будет дальше – и потому плотно закрыли глаза. Через пару минут Баронесса вздохнула: «Можете открывать»
Жанна без какого-либо удивления (ибо видела такое десятки раз – причём на собственном теле) констатировала полное отсутствие каких-либо даже намёков на следы от жесточайшей порки на теле великой княжны.
Марта освободила Марию от верёвок и объявила: «Тебе нужно немного отдохнуть…». Великая княжна села на кровати и кивнула…
«… но не полностью». Мария удивлённо посмотрела на неё. Марта Эрлих объяснила: «Для поддержания активности канала необходима фоновая боль…»
И указала на кольцо и ошейник в стене подвала над аккуратно уложенными связками соломы: «На тебя наденут кандалы… ты будешь сидеть на соломе, голая… это некомфортно весьма – но весь смысл именно в этом некомфорте…»
Мария кивнула: «Я поняла». Поднялась с кровати, подошла к стене и села на связки соломы. Поморщилась (ибо солома колючая весьма) и прислонилась к стене спиной. Марта надела средневекового вида кандалы на запястья и лодыжки великой княжны и приказала: «Руки подними…»
Мария повиновалась. Марта прикрепила наручные кандалы к кольцу и надела на Марию железный ошейник – так что та не могла опустить ни голову, ни руки.
Великая княжна вздохнула… и мгновенно провалилась в глубокий сон. Марта хотела было её разбудить, но Жанна хлёстким тоном её остановила: «Не вздумай»
И объяснила изумлённой фройляйн Эрлих: «У неё сработал инстинкт самосохранения… после дикой физической и эмоциональной перегрузки. Она может спать в сколь угодном дискомфорте… а если её разбудить…»
Жанна решительно покачала головой. Марта пожала плечами: «Это удлинит марафон… существенно».
Жанна пожала плечами: «Значит, удлинит…»
Доктор Кронбергер подошёл к Орлеанской Деве и указал на столб:
«Как дипломированный и психолог тоже, я настоятельно рекомендую тебе порку кнутом по всему телу. Иначе тебя стресс или убьёт, или сведёт с ума…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36266
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 641 times
- Been thanked: 10825 times
Re: Анна-Мария. Главы из романа
Ну кто бы сомневался... Её Императорское Высочество уже ушла далеко на второй план. Главной героиней уверенно стала Орлеанская Дева (тоже в некотором роде Помазанница Божья); подтягивается Будика... а на горизонте уже видны Шарлотта Корде и Анна Болейн.
На самом деле, в этом нет ничего удивительного... и мистического тоже нет. Ибо Орлеанская Дева (при всём моём неоднозначном к ней отношении) мне несопоставимо ближе, чем великая княжна Мария Николаевна Романова. Шарлотта Корде и Анна Болейн... аналогично. Тем более, Будика - вообще мой самый любимый исторический персонаж женского пола. Она мне ближе всех...
Ибо меня привлекают сильные, яркие, властные, грозные... и, да, жестокие женщины. Женщины-воительницы... коей Мария не является от слова совсем (Марта Эрлих и Баронесса совсем-не-люди - по разным причинам - поэтому вообще не рассматриваются). А все вышеперечисленные (точнее, их образы в моём романе)... вот именно такие.
На самом деле, в этом нет ничего удивительного... и мистического тоже нет. Ибо Орлеанская Дева (при всём моём неоднозначном к ней отношении) мне несопоставимо ближе, чем великая княжна Мария Николаевна Романова. Шарлотта Корде и Анна Болейн... аналогично. Тем более, Будика - вообще мой самый любимый исторический персонаж женского пола. Она мне ближе всех...
Ибо меня привлекают сильные, яркие, властные, грозные... и, да, жестокие женщины. Женщины-воительницы... коей Мария не является от слова совсем (Марта Эрлих и Баронесса совсем-не-люди - по разным причинам - поэтому вообще не рассматриваются). А все вышеперечисленные (точнее, их образы в моём романе)... вот именно такие.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36266
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 641 times
- Been thanked: 10825 times
Re: Анна-Мария. Главы из романа
Ну вот - я и не сомневался. В ближайших главах Анна Болейн заявится во всём своём великолепии до сих пор законной королевы Англии... и покажет всем, кто есть ху. И кто тут на самом деле Помазанница Божья...
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36266
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 641 times
- Been thanked: 10825 times
Помазанница Божья - новая обложка
Гораздо лучше отражает содержание романа. Как обычно, обложка - полностью моё творение. Скомпонована в PowerPoint; рисунки ИИ-сгенерирована NightCafe (верхний) и PicLumen Art (нижний). Именно такими я представляю себе Орлеанскую Деву и Анну Болейн в своих книгах.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36266
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 641 times
- Been thanked: 10825 times
Анна-Мария. Очень холодное блюдо
28 января 1547 года
Дворец Уайтхолл, Вестминстер, королевство Англия
В декабре 1546 года короля Англии Генриха VIII Тюдора едва не убила лихорадка. На самом деле, не лихорадка (высокая температура – тогда её ещё не умели измерять, однако, судя по описанию болезни, она подскочила под 40 градусов Цельсия), а вызвавшее её ОРВИ или грипп – тогда ещё не умели ставить точные диагнозы… впрочем, это неважно.
Важно, что видевшие короля в то время, говорили, что он был больным и слабым; лицо его было пепельного цвета и, казалось, он был при смерти. В своей камере в Тауэре полный надежды Норфолк сказал друзьям, что Генрих «не продержится долго». Герцог ошибся – король пришел в себя и даже перенес (относительно – 20 миль) долгое путешествие из своего дворца в Оутлендс в Сюррее в Лондон, правда, делая короткие остановки.
В канун Рождества по приказу короля Екатерина Парр, его шестая и последняя жена, увезла его дочерей, чтобы отпраздновать праздник в Гринвиче, оставив его в уединении в Уайтхолле. Еще одна лихорадка (точнее, инфекция) в январе снова вызвала слухи о его смерти, но он снова чудесным образом выжил и затем перенес мучительное прижигание жуткой язвы на ноге.
Причём не просто выжил, но даже вернулся к (относительно) активной жизни. Он заказал французские саженцы для своего сада, а 17 января принял французского и испанского послов.
Придворные предупредили дипломатов, чтобы они не утомляли короля, но они были удивлены его хорошим настроением и ясностью ума, когда он извинился за задержку встречи, вызванную его болезнью.
После чего обсудил международные проблемы, военные события и «более тесную дружбу», которую он стремился установить с Францией. Два дня спустя король планировал церемонию посвящения своего сына в принцы Уэльские.
Но это был его последний парад. На следующий день он снова заболел. Его состояние неуклонно ухудшалось и через неделю, 25 января он позвал королеву Екатерину к своей постели.
«Это воля Божья, что мы должны расстаться», — начал он, но затем задохнулся; плача, он отмахнулся от нее. К вечеру 27 января его состояние ещё ухудшались, и Совет, зная, что он близок к смерти, приказал закрыть все английские порты.
В ранние часы 28 января 1547 года никто не предупредил Генриха, что он, по-видимому, умирает; предсказывать смерть короля считалось изменой. Однако один из самых смелых советников Генриха, сэр Энтони Денни, подошел к постели короля и предупредил его, что «по человеческому суждению, он вряд ли выживет», и спросил, какого священника следует позвать к его одру.
Король ответил, что правильно будет послать за Томасом Кранмером, архиепископом Кентерберийским – ибо он является духовным главой Церкви Англии (главой юридическим был король), но сказал, что он сначала немного поспит, а потом, когда почувствует себя лучше, примет окончательное решение, кого пригласить.
За Кранмером послали, однако задержались и гонец, и сам Кранмер (его резиденцией был дворец на южном берегу Темзы, в районе Ламбет, через реку от Вестминстера) … а когда прелат, наконец, прибыл, король уже не мог говорить. Генриха хватил апоплексический удар (инсульт, по современной терминологии).
Когда архиепископ попросил Генриха дать знак, что он умирает в милости Христа, король со всей силой сжал его руку, и вскоре после этого скончался. Генрих VIII был похоронен в усыпальнице в часовне Святого Георгия в Виндзорском замке, рядом с его третьей женой Джейн Сеймур.
В декабре герцог Норфолк ошибся… но не фатально – смерть короля спасла его от гибели на эшафоте. Он просидел в тюрьме ещё шесть лет при Эдуарде VI, лишившись имений и титулов лорда-казначея и графа-маршала.
После восшествия на престол королевы Марии (католички) он получил обратно свободу, имения и должности. Он прожил ещё год и умер своей смертью (редкость во времена Генриха VIII) в возрасте 81 года.
До сих пор никто не может внятно объяснить ни почему короля вдруг хватил инсульт (ни ОРВИ, ни грипп не дают таких осложнений) … ни почему и у гонца, и у архиепископа ушло так много времени на то, чтобы добраться до цели.
Никто не знает, что и на этот раз король мог бы выкарабкаться. Никто, кроме одного человека женского пола. Которая фактически и убила короля, подав холодное блюдо мести. Очень холодное – она терпеливо ждала одиннадцать лет.
Несмотря на свои пессимистические высказывания, король вовсе не собирался умирать. Он решил как следует отдохнуть (и потому выставил из своей комнаты всех – хотя обычно почти никогда не оставался в одиночестве), закрыл глаза и попытался уснуть – чтобы потом с новыми силами вступить в бой с болезнью (с архиепископом он собирался обсудить насущные проблемы Церкви Англии).
Но сон не приходил – мешала сильная боль в язве на ноге (обезболивающие – и мазь, и питьё – упорно не действовали). Он вздохнул, открыл глаза… и потерял дар речи. На этот раз уже до самой кончины – больше он не скажет ни слова.
В комнате царил полумрак, ибо солнце ещё толком не взошло, а небо было затянуто тучами – обычное дело для январского Лондона. Свечи горели (в последнее время король спал только при светильниках) неярко… однако достаточно, чтобы он узнал посетителя… точнее, посетительницу.
В прикроватном кресле, которое обычно занимала королева Екатерина, когда заботливо ухаживала за (как ни странно, любимым) мужем, по-женски удобно устроилась… другая королева Англии.
Та, кого не может быть. Анна Болейн.
Она была облачена (не одета, а именно облачена) в ту же одежду, в которой взошла на эшафот в Тауэре 19 мая 1536 года. Почти одиннадцать лет назад. Скромное темное платье в английском стиле и роскошная горностаевая мантия (она сняла её перед тем, как встать на колени и вытянуть тонкую шею для меча).
Анна неожиданно приветливо улыбнулась: «Привет, Генрих. Здоровья и доброго утра пожелать не могу – это было бы даже для меня слишком лицемерно…»
И усмехнулась: «Мой визит вряд ли поспособствует твоему доброму утру и доброму здравию… совсем даже наоборот…»
Сделала многозначительную паузу и жёстким, безжалостным тоном Немезиды – греческой богини мести – честно призналась:
«Меня тошнит от этой страны и этого дворца… сто лет бы их не видеть… но мне… и не только мне совсем не нужно, чтобы ты снова выкарабкался… непонятно ещё насколько долго…»
И хищно усмехнулась: «После моего визита ты точно сдохнешь – либо от апоплексического удара, либо сердце не выдержит… моего визита…»
Генрих продолжал ошарашенно смотреть на убитую им (если называть вещи своими именами) – и непонятно как воскресшую жену… или на демона в её обличье. Который – если это был демон – пришёл за ним. Чтобы забрать его душу в самые жуткие глубины Ада.
Анна Болейн прочитала его мысли… впрочем, это было несложно. И с улыбкой, на этот раз хищной и мстительной – она была та еще стерва даже по меркам английского королевского двора – покачала головой:
«Нет, Генрих, я не демон в обличье твоей жены. Жены, которую ты совершенно незаконно – и потому преступно - отправил на эшафот…»
И неожиданно рассмеялась: «Хотя надо отдать тебе должное – со стороны это выглядело эффектно. Завораживающе… я аж залюбовалась. Казнь бедной Катерины Говард была пошлой и скучной… как и она сама»
Сделала небольшую паузу – и безжалостно продолжила: «Демоны придут за тобой после смерти твоего тела, которая наступит… вряд ли ты проживёшь больше двух часов. Придут и уволокут тебя в Ад, который ты заслужил тысячи раз…»
Наклонилась, приблизила своё прекрасное лицо (за двенадцать лет она заметно похорошела) почти вплотную к его лицу и тихо, почти шёпотом, спросила:
«Знаешь, Генрих, как на самом деле устроен Ад? Там очень страшно, очень одиноко, очень больно, царит полный хаос - ибо порядок и Ад несовместимы... и длится всё это Вечность. Вечность, Генрих. Вечность…»
Король в ужасе смотрел на всё ещё законную королеву Англии (её процесс и приговор были настолько незаконными, что не имели юридической силы).
Анна откинулась на спинку кресла и продолжила: «Насколько больно, страшно и одиноко? Представь себе самый жуткий кошмар; самую дикую боль; самое лютое одиночество... и самый чудовищный хаос. Представил?»
И торжествующе усмехнулась: «Вижу, что представил. Теперь умножь на тысячу... это и будет Ад. И длиться для тебя это будет Вечность…»
Глубоко вздохнула – и покачала головой: «Я из плоти и крови… что неопровержимо тебе и докажу… прямо сейчас…»
Взяла с прикроватного столика нож, отрезала ломтик сыра… и порезалась (то ли случайно, то ли преднамеренно). Торжествующе продемонстрировала бывшему мужу каплю крови на пальце: «Видишь, Генрих - я живая… несмотря на все твои старания. У демонов не бывает крови…»
Король ошеломлённо смотрел на бывшую жену. Анна Болейн добыла из потайного кармана пузырёк и капнула из него на ранку коричневую жидкость со странным резким запахом: «Сейчас кровь остановится…»
И кровь действительно остановилась практически мгновенно. Анна отрезала ломоть свежего хлеба, сделала бутерброд с сыром, с нескрываемым удовольствием поглотила, запила вином (настоящее бургундское) …
И рассмеялась: «Нет, Генрих, я не воскресла… такое в истории удалось провернуть только единожды… до сих пор мир в шоке…»
Сделала многозначительную паузу – и объяснила: «Ибо я не умирала… это был театр… нечеловеческий театр…»
И уже совершенно серьёзным тоном продолжила:
«Не знаю, как… мне это не докладывали… но ты… видимо, своей Реформацией… будь она неладна… хотя она действительно неладна совсем… перешёл дорогу существам, которым даже убить тебя никаких проблем… в любой момент…»
И неожиданно рассмеялась: «А их даже пушечное ядро в упор не возьмёт… не то, что меч палача… хотя выглядело эффектно, не спорю…»
Глубоко вздохнула – и продолжила:
«Одно такое существо условно-женского пола – они могут принимать любое обличье – заменило меня перед казнью. Сделала меня невидимой, вывела из Тауэра… и дала возможность посмотреть, как мне отрубают голову…»
Улыбнулась и продолжила:
«Потом вернула свою голову на место, выбралась из ящика для стрел… ты даже гроб нормальный для меня пожалел, негодяй… поместила туда… в Лондоне женщины моего тогдашнего возраста как мухи мрут, так что найти подходящее тело легче лёгкого…»
Сделала паузу, помолчала и неожиданно примирительно пожала плечами:
«Тогда я просто умирала как мне хотелось тебе отомстить, но прошли годы – и я поняла – я тебе благодарна… на самом деле…»
Генрих изумлённо уставился на неё. Она объяснила: «Ты не ошибся – я действительно хотела прибрать к рукам и тебя, и Англию… не получилось. И хорошо, что не получилось…»
Усмехнулась – и торжествующе продолжила: «Я готова ждать столетия – благо мне подарили вечную молодость…»
Король вдруг с ужасом… ибо выглядело это устрашающе… понял, что Анна вообще не изменилась со дня её казни… которой не было. Что ей не сорок пять (как должно было бы быть - она родилась в 1501 году), а тридцать пять…
«… но я буду коронована Священной Римской Императрицей… и обойдусь без короля-консорта. И буду править миром вечно. Всем миром…»
И торжествующе объявила: «Сначала я просто хотела тебя отравить… благо это было несложно. Но потом мы решили, что гораздо лучшей местью – мстят тебе совсем другие существа, я лишь их добровольный инструмент – будет позволить тебе долго гнить заживо, а когда ты почти совсем уже сгниёшь…»
Сделала торжествующую паузу – и добила бывшего мужа:
«Мне очень, очень приятно видеть… знать, что ты сдохнешь и отправишься в Ад, зная, что твоя жена, которую ты безвинно, незаконно и преступно отправил на эшафот, выжила, спаслась, обрела вечную молодость, абсолютно счастливую жизнь… ни в какой королевский двор меня теперь сундуком с драгоценностями не заманишь… и будет править уже не только Англией. А всем миром…»
Поднялась из кресла и вздохнула: «Прощай, Генрих… действительно, прощай – мы с тобой точно уже никогда больше не встретимся. Да, и не забудь передать в Аду привет утопившему меня Томасу Кромвелю…»
Глубоко вздохнула - и покинула покои короля, едва не столкнувшись с архиепископом. Генрих VIII скончался ровно через полтора часа.
Дворец Уайтхолл, Вестминстер, королевство Англия
В декабре 1546 года короля Англии Генриха VIII Тюдора едва не убила лихорадка. На самом деле, не лихорадка (высокая температура – тогда её ещё не умели измерять, однако, судя по описанию болезни, она подскочила под 40 градусов Цельсия), а вызвавшее её ОРВИ или грипп – тогда ещё не умели ставить точные диагнозы… впрочем, это неважно.
Важно, что видевшие короля в то время, говорили, что он был больным и слабым; лицо его было пепельного цвета и, казалось, он был при смерти. В своей камере в Тауэре полный надежды Норфолк сказал друзьям, что Генрих «не продержится долго». Герцог ошибся – король пришел в себя и даже перенес (относительно – 20 миль) долгое путешествие из своего дворца в Оутлендс в Сюррее в Лондон, правда, делая короткие остановки.
В канун Рождества по приказу короля Екатерина Парр, его шестая и последняя жена, увезла его дочерей, чтобы отпраздновать праздник в Гринвиче, оставив его в уединении в Уайтхолле. Еще одна лихорадка (точнее, инфекция) в январе снова вызвала слухи о его смерти, но он снова чудесным образом выжил и затем перенес мучительное прижигание жуткой язвы на ноге.
Причём не просто выжил, но даже вернулся к (относительно) активной жизни. Он заказал французские саженцы для своего сада, а 17 января принял французского и испанского послов.
Придворные предупредили дипломатов, чтобы они не утомляли короля, но они были удивлены его хорошим настроением и ясностью ума, когда он извинился за задержку встречи, вызванную его болезнью.
После чего обсудил международные проблемы, военные события и «более тесную дружбу», которую он стремился установить с Францией. Два дня спустя король планировал церемонию посвящения своего сына в принцы Уэльские.
Но это был его последний парад. На следующий день он снова заболел. Его состояние неуклонно ухудшалось и через неделю, 25 января он позвал королеву Екатерину к своей постели.
«Это воля Божья, что мы должны расстаться», — начал он, но затем задохнулся; плача, он отмахнулся от нее. К вечеру 27 января его состояние ещё ухудшались, и Совет, зная, что он близок к смерти, приказал закрыть все английские порты.
В ранние часы 28 января 1547 года никто не предупредил Генриха, что он, по-видимому, умирает; предсказывать смерть короля считалось изменой. Однако один из самых смелых советников Генриха, сэр Энтони Денни, подошел к постели короля и предупредил его, что «по человеческому суждению, он вряд ли выживет», и спросил, какого священника следует позвать к его одру.
Король ответил, что правильно будет послать за Томасом Кранмером, архиепископом Кентерберийским – ибо он является духовным главой Церкви Англии (главой юридическим был король), но сказал, что он сначала немного поспит, а потом, когда почувствует себя лучше, примет окончательное решение, кого пригласить.
За Кранмером послали, однако задержались и гонец, и сам Кранмер (его резиденцией был дворец на южном берегу Темзы, в районе Ламбет, через реку от Вестминстера) … а когда прелат, наконец, прибыл, король уже не мог говорить. Генриха хватил апоплексический удар (инсульт, по современной терминологии).
Когда архиепископ попросил Генриха дать знак, что он умирает в милости Христа, король со всей силой сжал его руку, и вскоре после этого скончался. Генрих VIII был похоронен в усыпальнице в часовне Святого Георгия в Виндзорском замке, рядом с его третьей женой Джейн Сеймур.
В декабре герцог Норфолк ошибся… но не фатально – смерть короля спасла его от гибели на эшафоте. Он просидел в тюрьме ещё шесть лет при Эдуарде VI, лишившись имений и титулов лорда-казначея и графа-маршала.
После восшествия на престол королевы Марии (католички) он получил обратно свободу, имения и должности. Он прожил ещё год и умер своей смертью (редкость во времена Генриха VIII) в возрасте 81 года.
До сих пор никто не может внятно объяснить ни почему короля вдруг хватил инсульт (ни ОРВИ, ни грипп не дают таких осложнений) … ни почему и у гонца, и у архиепископа ушло так много времени на то, чтобы добраться до цели.
Никто не знает, что и на этот раз король мог бы выкарабкаться. Никто, кроме одного человека женского пола. Которая фактически и убила короля, подав холодное блюдо мести. Очень холодное – она терпеливо ждала одиннадцать лет.
Несмотря на свои пессимистические высказывания, король вовсе не собирался умирать. Он решил как следует отдохнуть (и потому выставил из своей комнаты всех – хотя обычно почти никогда не оставался в одиночестве), закрыл глаза и попытался уснуть – чтобы потом с новыми силами вступить в бой с болезнью (с архиепископом он собирался обсудить насущные проблемы Церкви Англии).
Но сон не приходил – мешала сильная боль в язве на ноге (обезболивающие – и мазь, и питьё – упорно не действовали). Он вздохнул, открыл глаза… и потерял дар речи. На этот раз уже до самой кончины – больше он не скажет ни слова.
В комнате царил полумрак, ибо солнце ещё толком не взошло, а небо было затянуто тучами – обычное дело для январского Лондона. Свечи горели (в последнее время король спал только при светильниках) неярко… однако достаточно, чтобы он узнал посетителя… точнее, посетительницу.
В прикроватном кресле, которое обычно занимала королева Екатерина, когда заботливо ухаживала за (как ни странно, любимым) мужем, по-женски удобно устроилась… другая королева Англии.
Та, кого не может быть. Анна Болейн.
Она была облачена (не одета, а именно облачена) в ту же одежду, в которой взошла на эшафот в Тауэре 19 мая 1536 года. Почти одиннадцать лет назад. Скромное темное платье в английском стиле и роскошная горностаевая мантия (она сняла её перед тем, как встать на колени и вытянуть тонкую шею для меча).
Анна неожиданно приветливо улыбнулась: «Привет, Генрих. Здоровья и доброго утра пожелать не могу – это было бы даже для меня слишком лицемерно…»
И усмехнулась: «Мой визит вряд ли поспособствует твоему доброму утру и доброму здравию… совсем даже наоборот…»
Сделала многозначительную паузу и жёстким, безжалостным тоном Немезиды – греческой богини мести – честно призналась:
«Меня тошнит от этой страны и этого дворца… сто лет бы их не видеть… но мне… и не только мне совсем не нужно, чтобы ты снова выкарабкался… непонятно ещё насколько долго…»
И хищно усмехнулась: «После моего визита ты точно сдохнешь – либо от апоплексического удара, либо сердце не выдержит… моего визита…»
Генрих продолжал ошарашенно смотреть на убитую им (если называть вещи своими именами) – и непонятно как воскресшую жену… или на демона в её обличье. Который – если это был демон – пришёл за ним. Чтобы забрать его душу в самые жуткие глубины Ада.
Анна Болейн прочитала его мысли… впрочем, это было несложно. И с улыбкой, на этот раз хищной и мстительной – она была та еще стерва даже по меркам английского королевского двора – покачала головой:
«Нет, Генрих, я не демон в обличье твоей жены. Жены, которую ты совершенно незаконно – и потому преступно - отправил на эшафот…»
И неожиданно рассмеялась: «Хотя надо отдать тебе должное – со стороны это выглядело эффектно. Завораживающе… я аж залюбовалась. Казнь бедной Катерины Говард была пошлой и скучной… как и она сама»
Сделала небольшую паузу – и безжалостно продолжила: «Демоны придут за тобой после смерти твоего тела, которая наступит… вряд ли ты проживёшь больше двух часов. Придут и уволокут тебя в Ад, который ты заслужил тысячи раз…»
Наклонилась, приблизила своё прекрасное лицо (за двенадцать лет она заметно похорошела) почти вплотную к его лицу и тихо, почти шёпотом, спросила:
«Знаешь, Генрих, как на самом деле устроен Ад? Там очень страшно, очень одиноко, очень больно, царит полный хаос - ибо порядок и Ад несовместимы... и длится всё это Вечность. Вечность, Генрих. Вечность…»
Король в ужасе смотрел на всё ещё законную королеву Англии (её процесс и приговор были настолько незаконными, что не имели юридической силы).
Анна откинулась на спинку кресла и продолжила: «Насколько больно, страшно и одиноко? Представь себе самый жуткий кошмар; самую дикую боль; самое лютое одиночество... и самый чудовищный хаос. Представил?»
И торжествующе усмехнулась: «Вижу, что представил. Теперь умножь на тысячу... это и будет Ад. И длиться для тебя это будет Вечность…»
Глубоко вздохнула – и покачала головой: «Я из плоти и крови… что неопровержимо тебе и докажу… прямо сейчас…»
Взяла с прикроватного столика нож, отрезала ломтик сыра… и порезалась (то ли случайно, то ли преднамеренно). Торжествующе продемонстрировала бывшему мужу каплю крови на пальце: «Видишь, Генрих - я живая… несмотря на все твои старания. У демонов не бывает крови…»
Король ошеломлённо смотрел на бывшую жену. Анна Болейн добыла из потайного кармана пузырёк и капнула из него на ранку коричневую жидкость со странным резким запахом: «Сейчас кровь остановится…»
И кровь действительно остановилась практически мгновенно. Анна отрезала ломоть свежего хлеба, сделала бутерброд с сыром, с нескрываемым удовольствием поглотила, запила вином (настоящее бургундское) …
И рассмеялась: «Нет, Генрих, я не воскресла… такое в истории удалось провернуть только единожды… до сих пор мир в шоке…»
Сделала многозначительную паузу – и объяснила: «Ибо я не умирала… это был театр… нечеловеческий театр…»
И уже совершенно серьёзным тоном продолжила:
«Не знаю, как… мне это не докладывали… но ты… видимо, своей Реформацией… будь она неладна… хотя она действительно неладна совсем… перешёл дорогу существам, которым даже убить тебя никаких проблем… в любой момент…»
И неожиданно рассмеялась: «А их даже пушечное ядро в упор не возьмёт… не то, что меч палача… хотя выглядело эффектно, не спорю…»
Глубоко вздохнула – и продолжила:
«Одно такое существо условно-женского пола – они могут принимать любое обличье – заменило меня перед казнью. Сделала меня невидимой, вывела из Тауэра… и дала возможность посмотреть, как мне отрубают голову…»
Улыбнулась и продолжила:
«Потом вернула свою голову на место, выбралась из ящика для стрел… ты даже гроб нормальный для меня пожалел, негодяй… поместила туда… в Лондоне женщины моего тогдашнего возраста как мухи мрут, так что найти подходящее тело легче лёгкого…»
Сделала паузу, помолчала и неожиданно примирительно пожала плечами:
«Тогда я просто умирала как мне хотелось тебе отомстить, но прошли годы – и я поняла – я тебе благодарна… на самом деле…»
Генрих изумлённо уставился на неё. Она объяснила: «Ты не ошибся – я действительно хотела прибрать к рукам и тебя, и Англию… не получилось. И хорошо, что не получилось…»
Усмехнулась – и торжествующе продолжила: «Я готова ждать столетия – благо мне подарили вечную молодость…»
Король вдруг с ужасом… ибо выглядело это устрашающе… понял, что Анна вообще не изменилась со дня её казни… которой не было. Что ей не сорок пять (как должно было бы быть - она родилась в 1501 году), а тридцать пять…
«… но я буду коронована Священной Римской Императрицей… и обойдусь без короля-консорта. И буду править миром вечно. Всем миром…»
И торжествующе объявила: «Сначала я просто хотела тебя отравить… благо это было несложно. Но потом мы решили, что гораздо лучшей местью – мстят тебе совсем другие существа, я лишь их добровольный инструмент – будет позволить тебе долго гнить заживо, а когда ты почти совсем уже сгниёшь…»
Сделала торжествующую паузу – и добила бывшего мужа:
«Мне очень, очень приятно видеть… знать, что ты сдохнешь и отправишься в Ад, зная, что твоя жена, которую ты безвинно, незаконно и преступно отправил на эшафот, выжила, спаслась, обрела вечную молодость, абсолютно счастливую жизнь… ни в какой королевский двор меня теперь сундуком с драгоценностями не заманишь… и будет править уже не только Англией. А всем миром…»
Поднялась из кресла и вздохнула: «Прощай, Генрих… действительно, прощай – мы с тобой точно уже никогда больше не встретимся. Да, и не забудь передать в Аду привет утопившему меня Томасу Кромвелю…»
Глубоко вздохнула - и покинула покои короля, едва не столкнувшись с архиепископом. Генрих VIII скончался ровно через полтора часа.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36266
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 641 times
- Been thanked: 10825 times
Помазанница Божья. Эпилог
5 февраля 1952 года
Букингемский дворец, Лондон, Соединённое королевство
«К Вам посетительница» - доложил мажордом. «Утверждает, что она тёзка Вашей ирландской подруги юности и что у неё для Вас что-то очень важное…»
«Проси» - быстро ответила королева Елизавета II, взошедшая на престол шестого февраля после скоропостижной кончины её отца Георга VI. Ибо у неё была только одна такая подруга – Анна Бернштейн-Дойл-Бирн, о существовании которой не было известно никому, кроме неё и её ныне покойного отца. Видимо, не только.
Спрашивать, как Анна-вторая проникла во дворец через многоуровневую систему безопасности (для защиты от отморозков – желать смерти новоиспечённой королеве было пока некому), не имело смысла.
Ибо если Анна-2 была из того же инкубатора, что и Анна-первая (Управление Специальных Операций, Зондеркоманда К, МИ-6, спецназ Армии Обороны Израиля) – а на это было очень похоже, то это было ещё очень вежливо. Такая особа могла и в спальню королевы заявиться (по традиции, у неё была отдельная спальня, хотя с мужем они обычно спали в одной постели).
Мажордом открыл дверь личного кабинета королевы и… Елизавета уже давно разучилась чему-либо удивляться (должность де-факто начальника совершенно секретного отдела по борьбе с паранормальным противником этому весьма способствует), но таинственной гостье это удалось.
Лет тридцати пяти на вид; типично британской… скорее даже английской внешности; довольно высокого роста, стройная (хотя фигура и не идеальная), смуглая кожа, длинная шея, аристократичное овальное лицо, широкий рот (который, однако, её не портил), пухлые чувственные губы, небольшая грудь, красивые карие глаза, густые вьющиеся чёрные волосы почти до лопаток…
Не красавица, в общем – но по-своему привлекательна… даже притягательна. Загадочно-мистически притягательна – было в ней что-то от средневековой колдуньи… хотя и от королевы тоже. В частности, аура королевы.
Что Елизавету несколько напрягло… как и то, что (вскоре после знакомства с параллельным миром она научилась весьма неплохо читать ауры) Анна-вторая явно пришла не из этого мира… или не только из него.
Она пришла из глубины веков. Её аура была как минимум из эпохи великой тёзки королевы… если не времён Генриха VIII. В последнем случае вариант был только один… только вот этого не могло быть. Потому что не могло быть никогда – это было невозможно ни физически, ни биологически.
И, тем не менее, у гостьи была королевская аура - в этом у Елизаветы не было ни малейшего сомнения. Королевскую ауру не портила даже её ну просто совсем не королевская одежда – которая, честно говоря, вообще ни в какие ворота не лезла.
Ибо одета она была… в точности как мужчина-пуританин времён Елизаветы Великой: белая рубашка под чёрной курткой, перехваченной широченным чёрным кожаным поясом; чёрные брюки и чёрные же сапоги до колен.
К этой одежде было положено приложение в виде огромной чёрной шляпы в стиле герцога Бекингэма, меча и кинжала… однако на дворе был век двадцатый, а не семнадцатый, поэтому шляпы на гостье не было.
А меч и кинжал заменял Вальтер РРК, контуры которого угадывались в правом кармане брюк гостьи. Обыскать себя она не позволила… да это бы и никому не пришло в голову – королевы обыску не подлежат.
Женщина представилась: «Меня зовут Анна». Что Елизавета уже знала.
Анна неожиданно приветливо и доброжелательно улыбнулась: «Поздравляю с восшествием на престол…». Что характерно, не добавив Ваше Величество.
Елизавета холодно кивнула: «Спасибо». И осведомилась: «Чем обязана?»
И тут ей стало реально нехорошо. Ибо гостья положила на стол внушительного размера роскошную кожаную сумку стоимостью с легковой автомобиль эконом-класса. Сумку с золотым вензелем АВ. Что не лезло вообще ни в какие ворота.
Анна махнула рукой в сторону сумки: «Там нет ничего, кроме коробки с киноплёнкой. Я просто хочу устроить для Вас небольшой киносеанс… у Вас же есть приватный кинозал?»
Елизавета нехотя указала на одну из дверей кабинета: «В соседней комнате»
В кинозале гостья добыла киноплёнку из коробки, умело вставила её в кинопроектор (армейский, Елизавета его позаимствовала в генштабе Его Величества) … и начала киносеанс.
На экране появилась стандартная немецкая гильотина, к которой подошли Баронесса и доктор Кронбергер (Елизавета познакомилась с Совершенной и её свитой летом 1945 года, когда вступала в должность начальника спецотдела).
Лилит легла на доску, просунула голову в ошейник, доктор Кристиан привёл в действие механизм гильотины... И предсказуемо не произошло ни-че-го. Лезвие просто остановилось на шее баронессы. Причём совершенно беззвучно остановилось, будучи не в состоянии перерубить шею метагома (Совершенной нипочём и снаряд тяжёлой гаубицы).
Елизавету это не удивило. Ибо на её глазах Марта Эрлих выпустила в Баронессу в упор всю обойму Colt М1911А1 калибра ноль-сорок-пять. С тем же результатом.
Кристиан поднял лезвие, снова привёл механизм в действие... но на этот раз голова Лилит отлетела, как и у самого обычного человека. Крови, правда, не было совсем (у человека она хлещет фонтаном из перерубленных артерий).
А затем началась реальная жуть. Ибо обезглавленная Лилит... поднялась с доски, подобрала свою голову... и водрузила её на надлежащее место на своём теле. Изображение пропало на несколько секунд, а когда снова появилось, Баронесса смотрела с киноэкрана... как будто ничего и не было. Полная и спонтанная регенерация.
Елизавета сразу поняла, кто перед ней… как бы дико, невероятно и невозможно это ни выглядело, но это была Анна… Болейн. И что она пришла с целью… пока что совершенно непонятной.
Королева глубоко вздохнула и (на всякий случай) вежливо произнесла:
«Добро пожаловать в Букингемский дворец, Ваше Величество…»
Так называемый судебный процесс над Анной Болейн был проведён с настолько грубейшими нарушениями закона (она была абсолютно невиновна ни по одному из пунктов обвинения), что ни приговор, ни аннулирование её брака с королём Генрихом VIII не имели никакой юридической силы.
Поэтому чудесным образом выжившая Анна Болейн до сих пор была законной королевой Англии. Политические последствия этого были потенциально катастрофическими для британской короны…
Королева Анна неожиданно довольно улыбнулась «Я только что выиграла тысячу фунтов… Роланд был уверена, что потребуется дополнительная подсказка…»
Елизавета изумлённо покачала головой: «Как это произошло технически, я только что видела, но как Вы…» - она запнулась.
Прямого ответа не последовало. Анна Болейн улыбнулась:
«Я присутствовала… смотрела со стороны, как мне отрубают голову. Когда голова отлетела, у меня внутри что-то щёлкнуло - и я влюбилась в обезглавливание… на всю жизнь влюбилась»
«За тебя свою жизнь отдала другая женщина???» - изумилась Елизавета. Хотя уже поняла, какая именно – и что не отдала… и что, вообще говоря, не женщина…
Анна покачала головой: «Чуть позже всё узнаете – и всё поймёте…»
И продолжила: «Сразу же после того, как меня официально казнили, я покинула Англию и перебралась во Францию. Приняла имя Анны Арманд – граф помог мне с документами, легендой… ну и деньги из Англии перевести…»
Какой именно граф, уточнять не было нужды. Ибо оба знали, что это был граф Вальтер фон Шёнинг… в те времена, скорее всего, граф Уолтер Велдон.
Анна Болейн продолжала: «Я немедленно вернулась в католическую веру, в которой была рождена и воспитана…»
«Так возненавидела и Англию, и англиканство?» - усмехнулась Елизавета. Что было совершенно логично, на самом деле… после такой-то истории.
Она кивнула: «Вы даже себе не представляете, как – Вам просто воображения не хватит. Настолько возненавидела, что ступила на землю Англии… тогда уже почти два века как Великобритании только при королеве Виктории… а от англиканства и англикан меня до сих пор тошнит… уж извините…»
«Извиняю» - усмехнулась Елизавета. «Я бы тоже возненавидела… после такого»
И обыденным тоном осведомилась: «Генриха ты убила?». Анна пожала плечами:
«Формально нет, хотя я действительно хотела его отравить… сильно захотела сразу после казни…». Удовлетворённо вздохнула – и продолжила:
«… но де-факто наверное да – он умер от страха после нашего разговора 28 января… его удар хватил…». Елизавету это не удивило – что от страха, она знала давно… только вот до сегодняшнего дня не знала, от страха перед чем и от чего.
Анна Болейн продолжала: «Мой отец был одарённым и опытным дипломатом; владел всеми основными европейскими языками; я у него очень многому научилась; я семь лет служила при французском королевском дворе…»
В связи со сменой политической обстановки и заключения союза с Францией, в 1514 году Томас Болейн организовал переезд 13-летней Анны в Париж, где она вместе со старшей сестрой Марией была зачислена в свиту принцессы Марии Тюдор, сестры короля Генриха VIII, которая в октябре 1514 года должна была выйти замуж за короля Франции Людовика XII.
В 1515 году Людовик XII умер - и вдовствующая королева Мария Тюдор вернулась в Англию, однако Анна Болейн ещё около семи лет жила и служила при французском дворе короля Франциска I в качестве фрейлины королевы Франции Клод Французской, старшей дочери Людовика XII и Анны Бретонской.
При дворе королевы Клод Анна завершила своё образование, изучая французский язык, французскую культуру, танцы, этикет, игру на музыкальных инструментах, проявляя интерес к искусству, моде, литературе, музыке, поэзии, философии религии и постигая тонкости великосветского флирта (что впоследствии немало помогло ей завоевать сердце Генриха VIII).
В Париже она познакомилась с сестрой короля Франциска I — Маргаритой Наваррской, покровительницей поэтов, ученых и гуманистов эпохи Возрождения, которая стало одной из первых женщин-писательниц во Франции… и одной из первых феминисток. Что оказало колоссальное влияние на Анну Болейн, наставницей которой несколько лет была Маргарита.
«… поэтому неудивительно, что Баронесса взяла меня на работу… точнее, на службу в качестве консультанта по соответствующим вопросам…»
«И палача?» - усмехнулась Елизавета. Ибо в то время у влюблённой в казни было три дороги (кинематограф появится спустя четыре столетия): писательница, художник… и палач. В силу грандиозного эго Анны первое или второе неизбежно уже вылезло бы на свет Божий… столетия назад.
Анна Болейн покачала головой: «Нет, этим я занималась на стороне. Сначала я просто смотрела со стороны – я не пропускала ни одной казни мечом в Европе; работа топором мне была не так интересна…»
«Не столь эстетична?» - улыбнулась Елизавета. Анна кивнула и продолжила:
«… потом я поняла, что просто сорвусь… черт-те во что, если не буду сама рубить головы. Граф помог мне получить должность палача…»
Работа палача была чисто мужской, как и военная служба и многое другое – однако на деле некоторые особо целеустремлённые женщины умудрялись проникать почти во все мужские профессии ещё задолго до времен Анны Болейн.
Которая продолжала: «в которой я работала пока повсеместно меч не заменила гильотина. Я попробовала – мне не понравилось… пришлось уйти…»
«… а потом вернуться?» - осведомилась Елизавета. Анна внимательно посмотрела на неё и спокойно ответила:
«Ты не единственная, кто занимается борьбой с паранормальным противником… да, весьма успешно, не спорю… однако даже у тебя психика не выдержит, если…»
Она сделала паузу и продолжила: «… ты столкнёшься с реально неописуемым…»
И вздохнула: «Поэтому без комментариев…»
Елизавета вздохнула – и переменила тему:
«Тебя подменила Баронесса, загримированная под тебя и одетая в ту же одежду. До того, оставаясь невидимой, она тебя настолько хорошо изучила, что никто не заметил подмены…»
«Именно так» - подтвердила Анна Болейн. Елизавета продолжила: «… потом она вернула голову на место, а себя заменила… женских трупов подходящей внешности тогда вполне хватало…»
«Хватало» - усмехнулась Анна Болейн. Елизавета спросила: «У Баронессы был к тебе только профессиональный интерес, или…»
«Или» - снова усмехнулась королева Анна. «Она почему-то сильно невзлюбила Генриха; кроме того, сочла, что позволить ему отрубить мне голову будет неправильно совсем… вот и устроила королю немаленькую бячку…»
«Да уж» - усмехнулась королева Елизавета. «Галактическую бячку она устроила твоему бывшему…»
Анна неожиданно осведомилась: «Ты знакома с делом Привратников Сатаны?»
Разгромленных и уничтоженных Роландом фон Таубе в сентябре 1943 года.
Елизавета кивнула: «Разумеется. Роланд все отчёты отправлял Мензису… я их от корки до корки прочитала – и перечитывала…»
Анна Болейн вздохнула – и предсказуемо продолжила: «Крюгер, конечно, тот ещё отморозок и мегаломаньяк… был – а его банда вообще привратники Сатаны…»
Ибо в своём неуёмном стремлении к мировому господству вполне могли открыть Князю Тьмы врата в наш мир. С катастрофическими последствиями.
«… но всё же неоспоримый гений. И не только в медицине и в оккульте…»
Сделала многозначительную паузу – и сбросила бомбу: «… ибо обнаружил, что власть над миром и возможна, и необходима – предоставленный самому себе мир неизбежно отправится к известной матери…»
Елизавета ошеломлённо посмотрела на неё… хотя такая мысль её посещала. В последнее время всё чаще и чаще посещала.
Анна Болейн продолжала: «… и может быть реализована только путём создания Четвёртого рейха. Однако реинкарнации не Третьего рейха, а первого – Священной Римской империи…»
И тут Елизавету осенило. Она сразу поняла всё – и изумлённо-восхищённо покачала головой: «Историки тебя недооценили – и сильно… а вот твой муженёк, похоже, прочитал правильно… как и Томас Кромвель…»
По общепринятой версии, Анна Болейн обвинили в супружеской – и потому государственной – измене и казнили лишь потому, что она никак не могла родить королю сына. Что было глупостью полной – едва ли не величайшими монархами в последующей истории Англии были женщины – Елизавета (дочь Анны Болейн) и Виктория.
Елизавета восхищённо продолжила: «На самом деле, тебя казнили потому, что ты хотела прибрать к рукам и короля, и Англию… а теперь хочешь весь мир…»
Королева Анна пожала плечами: «Это несопоставимо лучше, чем глобальный Третий рейх, который хотят построить Баронесса с графом… и всеми прочими застрявшими во времени… из той же компании…»
Елизавета изумлённо посмотрела на неё. Анна Болейн бесстрастно перечислила:
«Генрих Гиммлер. Ева Браун. Ханс Каммлер. Эрвин Роммель. Ханс Остер. Генрих Мюллер. Одило Глобочник. Артур Небе…»
И продолжила: «… и уж, тем более, чем большевистский проект… а либеральный проект вообще нежизнеспособен…»
«И как ты собираешься этого добиться?» - с немалым беспокойством спросила Елизавета. Ибо было от чего забеспокоиться.
Анна Болейн бесстрастно ответила: «Придёт время – и в наш мир придёт тот, кому Ковчег Завета позволит себя найти…»
Елизавета изумлённо покачала головой: «И ты приберёшь к рукам его и Ковчег…»
Королева Анна кивнула: «… и подомну под себя и власть светскую, и Церковь…»
Ибо никто и ничто не сможет сопротивляться энергетике Ковчега Завета.
Елизавета усмехнулся: «И станешь Священной Римской Императрицей…»
Анна Болейн снова кивнула – а Елизавета поняла, зачем она к ней пришла… и что судьбоносное решение ей придётся принимать здесь и сейчас.
Она задумалась, довольно долго думала, затем покачала головой: «Я не буду тебе препятствовать… да и невозможно это…»
«Невозможно» - уверенно подтвердила королева Анна.
Королева Елизавета мрачно усмехнулась: «Мне остаётся только надеяться, что это произойдёт не при моей жизни…»
Её надежде суждено было оправдаться. После Дня Сингулярности и Большого Откровения Анна Болейн была торжественно коронована Священной Римской Императрицей в католическом архикафедральном соборе Падерборна восьмого сентября 2029 года.
Ровно через семь лет после смерти королевы Великобритании Елизаветы II.
Букингемский дворец, Лондон, Соединённое королевство
«К Вам посетительница» - доложил мажордом. «Утверждает, что она тёзка Вашей ирландской подруги юности и что у неё для Вас что-то очень важное…»
«Проси» - быстро ответила королева Елизавета II, взошедшая на престол шестого февраля после скоропостижной кончины её отца Георга VI. Ибо у неё была только одна такая подруга – Анна Бернштейн-Дойл-Бирн, о существовании которой не было известно никому, кроме неё и её ныне покойного отца. Видимо, не только.
Спрашивать, как Анна-вторая проникла во дворец через многоуровневую систему безопасности (для защиты от отморозков – желать смерти новоиспечённой королеве было пока некому), не имело смысла.
Ибо если Анна-2 была из того же инкубатора, что и Анна-первая (Управление Специальных Операций, Зондеркоманда К, МИ-6, спецназ Армии Обороны Израиля) – а на это было очень похоже, то это было ещё очень вежливо. Такая особа могла и в спальню королевы заявиться (по традиции, у неё была отдельная спальня, хотя с мужем они обычно спали в одной постели).
Мажордом открыл дверь личного кабинета королевы и… Елизавета уже давно разучилась чему-либо удивляться (должность де-факто начальника совершенно секретного отдела по борьбе с паранормальным противником этому весьма способствует), но таинственной гостье это удалось.
Лет тридцати пяти на вид; типично британской… скорее даже английской внешности; довольно высокого роста, стройная (хотя фигура и не идеальная), смуглая кожа, длинная шея, аристократичное овальное лицо, широкий рот (который, однако, её не портил), пухлые чувственные губы, небольшая грудь, красивые карие глаза, густые вьющиеся чёрные волосы почти до лопаток…
Не красавица, в общем – но по-своему привлекательна… даже притягательна. Загадочно-мистически притягательна – было в ней что-то от средневековой колдуньи… хотя и от королевы тоже. В частности, аура королевы.
Что Елизавету несколько напрягло… как и то, что (вскоре после знакомства с параллельным миром она научилась весьма неплохо читать ауры) Анна-вторая явно пришла не из этого мира… или не только из него.
Она пришла из глубины веков. Её аура была как минимум из эпохи великой тёзки королевы… если не времён Генриха VIII. В последнем случае вариант был только один… только вот этого не могло быть. Потому что не могло быть никогда – это было невозможно ни физически, ни биологически.
И, тем не менее, у гостьи была королевская аура - в этом у Елизаветы не было ни малейшего сомнения. Королевскую ауру не портила даже её ну просто совсем не королевская одежда – которая, честно говоря, вообще ни в какие ворота не лезла.
Ибо одета она была… в точности как мужчина-пуританин времён Елизаветы Великой: белая рубашка под чёрной курткой, перехваченной широченным чёрным кожаным поясом; чёрные брюки и чёрные же сапоги до колен.
К этой одежде было положено приложение в виде огромной чёрной шляпы в стиле герцога Бекингэма, меча и кинжала… однако на дворе был век двадцатый, а не семнадцатый, поэтому шляпы на гостье не было.
А меч и кинжал заменял Вальтер РРК, контуры которого угадывались в правом кармане брюк гостьи. Обыскать себя она не позволила… да это бы и никому не пришло в голову – королевы обыску не подлежат.
Женщина представилась: «Меня зовут Анна». Что Елизавета уже знала.
Анна неожиданно приветливо и доброжелательно улыбнулась: «Поздравляю с восшествием на престол…». Что характерно, не добавив Ваше Величество.
Елизавета холодно кивнула: «Спасибо». И осведомилась: «Чем обязана?»
И тут ей стало реально нехорошо. Ибо гостья положила на стол внушительного размера роскошную кожаную сумку стоимостью с легковой автомобиль эконом-класса. Сумку с золотым вензелем АВ. Что не лезло вообще ни в какие ворота.
Анна махнула рукой в сторону сумки: «Там нет ничего, кроме коробки с киноплёнкой. Я просто хочу устроить для Вас небольшой киносеанс… у Вас же есть приватный кинозал?»
Елизавета нехотя указала на одну из дверей кабинета: «В соседней комнате»
В кинозале гостья добыла киноплёнку из коробки, умело вставила её в кинопроектор (армейский, Елизавета его позаимствовала в генштабе Его Величества) … и начала киносеанс.
На экране появилась стандартная немецкая гильотина, к которой подошли Баронесса и доктор Кронбергер (Елизавета познакомилась с Совершенной и её свитой летом 1945 года, когда вступала в должность начальника спецотдела).
Лилит легла на доску, просунула голову в ошейник, доктор Кристиан привёл в действие механизм гильотины... И предсказуемо не произошло ни-че-го. Лезвие просто остановилось на шее баронессы. Причём совершенно беззвучно остановилось, будучи не в состоянии перерубить шею метагома (Совершенной нипочём и снаряд тяжёлой гаубицы).
Елизавету это не удивило. Ибо на её глазах Марта Эрлих выпустила в Баронессу в упор всю обойму Colt М1911А1 калибра ноль-сорок-пять. С тем же результатом.
Кристиан поднял лезвие, снова привёл механизм в действие... но на этот раз голова Лилит отлетела, как и у самого обычного человека. Крови, правда, не было совсем (у человека она хлещет фонтаном из перерубленных артерий).
А затем началась реальная жуть. Ибо обезглавленная Лилит... поднялась с доски, подобрала свою голову... и водрузила её на надлежащее место на своём теле. Изображение пропало на несколько секунд, а когда снова появилось, Баронесса смотрела с киноэкрана... как будто ничего и не было. Полная и спонтанная регенерация.
Елизавета сразу поняла, кто перед ней… как бы дико, невероятно и невозможно это ни выглядело, но это была Анна… Болейн. И что она пришла с целью… пока что совершенно непонятной.
Королева глубоко вздохнула и (на всякий случай) вежливо произнесла:
«Добро пожаловать в Букингемский дворец, Ваше Величество…»
Так называемый судебный процесс над Анной Болейн был проведён с настолько грубейшими нарушениями закона (она была абсолютно невиновна ни по одному из пунктов обвинения), что ни приговор, ни аннулирование её брака с королём Генрихом VIII не имели никакой юридической силы.
Поэтому чудесным образом выжившая Анна Болейн до сих пор была законной королевой Англии. Политические последствия этого были потенциально катастрофическими для британской короны…
Королева Анна неожиданно довольно улыбнулась «Я только что выиграла тысячу фунтов… Роланд был уверена, что потребуется дополнительная подсказка…»
Елизавета изумлённо покачала головой: «Как это произошло технически, я только что видела, но как Вы…» - она запнулась.
Прямого ответа не последовало. Анна Болейн улыбнулась:
«Я присутствовала… смотрела со стороны, как мне отрубают голову. Когда голова отлетела, у меня внутри что-то щёлкнуло - и я влюбилась в обезглавливание… на всю жизнь влюбилась»
«За тебя свою жизнь отдала другая женщина???» - изумилась Елизавета. Хотя уже поняла, какая именно – и что не отдала… и что, вообще говоря, не женщина…
Анна покачала головой: «Чуть позже всё узнаете – и всё поймёте…»
И продолжила: «Сразу же после того, как меня официально казнили, я покинула Англию и перебралась во Францию. Приняла имя Анны Арманд – граф помог мне с документами, легендой… ну и деньги из Англии перевести…»
Какой именно граф, уточнять не было нужды. Ибо оба знали, что это был граф Вальтер фон Шёнинг… в те времена, скорее всего, граф Уолтер Велдон.
Анна Болейн продолжала: «Я немедленно вернулась в католическую веру, в которой была рождена и воспитана…»
«Так возненавидела и Англию, и англиканство?» - усмехнулась Елизавета. Что было совершенно логично, на самом деле… после такой-то истории.
Она кивнула: «Вы даже себе не представляете, как – Вам просто воображения не хватит. Настолько возненавидела, что ступила на землю Англии… тогда уже почти два века как Великобритании только при королеве Виктории… а от англиканства и англикан меня до сих пор тошнит… уж извините…»
«Извиняю» - усмехнулась Елизавета. «Я бы тоже возненавидела… после такого»
И обыденным тоном осведомилась: «Генриха ты убила?». Анна пожала плечами:
«Формально нет, хотя я действительно хотела его отравить… сильно захотела сразу после казни…». Удовлетворённо вздохнула – и продолжила:
«… но де-факто наверное да – он умер от страха после нашего разговора 28 января… его удар хватил…». Елизавету это не удивило – что от страха, она знала давно… только вот до сегодняшнего дня не знала, от страха перед чем и от чего.
Анна Болейн продолжала: «Мой отец был одарённым и опытным дипломатом; владел всеми основными европейскими языками; я у него очень многому научилась; я семь лет служила при французском королевском дворе…»
В связи со сменой политической обстановки и заключения союза с Францией, в 1514 году Томас Болейн организовал переезд 13-летней Анны в Париж, где она вместе со старшей сестрой Марией была зачислена в свиту принцессы Марии Тюдор, сестры короля Генриха VIII, которая в октябре 1514 года должна была выйти замуж за короля Франции Людовика XII.
В 1515 году Людовик XII умер - и вдовствующая королева Мария Тюдор вернулась в Англию, однако Анна Болейн ещё около семи лет жила и служила при французском дворе короля Франциска I в качестве фрейлины королевы Франции Клод Французской, старшей дочери Людовика XII и Анны Бретонской.
При дворе королевы Клод Анна завершила своё образование, изучая французский язык, французскую культуру, танцы, этикет, игру на музыкальных инструментах, проявляя интерес к искусству, моде, литературе, музыке, поэзии, философии религии и постигая тонкости великосветского флирта (что впоследствии немало помогло ей завоевать сердце Генриха VIII).
В Париже она познакомилась с сестрой короля Франциска I — Маргаритой Наваррской, покровительницей поэтов, ученых и гуманистов эпохи Возрождения, которая стало одной из первых женщин-писательниц во Франции… и одной из первых феминисток. Что оказало колоссальное влияние на Анну Болейн, наставницей которой несколько лет была Маргарита.
«… поэтому неудивительно, что Баронесса взяла меня на работу… точнее, на службу в качестве консультанта по соответствующим вопросам…»
«И палача?» - усмехнулась Елизавета. Ибо в то время у влюблённой в казни было три дороги (кинематограф появится спустя четыре столетия): писательница, художник… и палач. В силу грандиозного эго Анны первое или второе неизбежно уже вылезло бы на свет Божий… столетия назад.
Анна Болейн покачала головой: «Нет, этим я занималась на стороне. Сначала я просто смотрела со стороны – я не пропускала ни одной казни мечом в Европе; работа топором мне была не так интересна…»
«Не столь эстетична?» - улыбнулась Елизавета. Анна кивнула и продолжила:
«… потом я поняла, что просто сорвусь… черт-те во что, если не буду сама рубить головы. Граф помог мне получить должность палача…»
Работа палача была чисто мужской, как и военная служба и многое другое – однако на деле некоторые особо целеустремлённые женщины умудрялись проникать почти во все мужские профессии ещё задолго до времен Анны Болейн.
Которая продолжала: «в которой я работала пока повсеместно меч не заменила гильотина. Я попробовала – мне не понравилось… пришлось уйти…»
«… а потом вернуться?» - осведомилась Елизавета. Анна внимательно посмотрела на неё и спокойно ответила:
«Ты не единственная, кто занимается борьбой с паранормальным противником… да, весьма успешно, не спорю… однако даже у тебя психика не выдержит, если…»
Она сделала паузу и продолжила: «… ты столкнёшься с реально неописуемым…»
И вздохнула: «Поэтому без комментариев…»
Елизавета вздохнула – и переменила тему:
«Тебя подменила Баронесса, загримированная под тебя и одетая в ту же одежду. До того, оставаясь невидимой, она тебя настолько хорошо изучила, что никто не заметил подмены…»
«Именно так» - подтвердила Анна Болейн. Елизавета продолжила: «… потом она вернула голову на место, а себя заменила… женских трупов подходящей внешности тогда вполне хватало…»
«Хватало» - усмехнулась Анна Болейн. Елизавета спросила: «У Баронессы был к тебе только профессиональный интерес, или…»
«Или» - снова усмехнулась королева Анна. «Она почему-то сильно невзлюбила Генриха; кроме того, сочла, что позволить ему отрубить мне голову будет неправильно совсем… вот и устроила королю немаленькую бячку…»
«Да уж» - усмехнулась королева Елизавета. «Галактическую бячку она устроила твоему бывшему…»
Анна неожиданно осведомилась: «Ты знакома с делом Привратников Сатаны?»
Разгромленных и уничтоженных Роландом фон Таубе в сентябре 1943 года.
Елизавета кивнула: «Разумеется. Роланд все отчёты отправлял Мензису… я их от корки до корки прочитала – и перечитывала…»
Анна Болейн вздохнула – и предсказуемо продолжила: «Крюгер, конечно, тот ещё отморозок и мегаломаньяк… был – а его банда вообще привратники Сатаны…»
Ибо в своём неуёмном стремлении к мировому господству вполне могли открыть Князю Тьмы врата в наш мир. С катастрофическими последствиями.
«… но всё же неоспоримый гений. И не только в медицине и в оккульте…»
Сделала многозначительную паузу – и сбросила бомбу: «… ибо обнаружил, что власть над миром и возможна, и необходима – предоставленный самому себе мир неизбежно отправится к известной матери…»
Елизавета ошеломлённо посмотрела на неё… хотя такая мысль её посещала. В последнее время всё чаще и чаще посещала.
Анна Болейн продолжала: «… и может быть реализована только путём создания Четвёртого рейха. Однако реинкарнации не Третьего рейха, а первого – Священной Римской империи…»
И тут Елизавету осенило. Она сразу поняла всё – и изумлённо-восхищённо покачала головой: «Историки тебя недооценили – и сильно… а вот твой муженёк, похоже, прочитал правильно… как и Томас Кромвель…»
По общепринятой версии, Анна Болейн обвинили в супружеской – и потому государственной – измене и казнили лишь потому, что она никак не могла родить королю сына. Что было глупостью полной – едва ли не величайшими монархами в последующей истории Англии были женщины – Елизавета (дочь Анны Болейн) и Виктория.
Елизавета восхищённо продолжила: «На самом деле, тебя казнили потому, что ты хотела прибрать к рукам и короля, и Англию… а теперь хочешь весь мир…»
Королева Анна пожала плечами: «Это несопоставимо лучше, чем глобальный Третий рейх, который хотят построить Баронесса с графом… и всеми прочими застрявшими во времени… из той же компании…»
Елизавета изумлённо посмотрела на неё. Анна Болейн бесстрастно перечислила:
«Генрих Гиммлер. Ева Браун. Ханс Каммлер. Эрвин Роммель. Ханс Остер. Генрих Мюллер. Одило Глобочник. Артур Небе…»
И продолжила: «… и уж, тем более, чем большевистский проект… а либеральный проект вообще нежизнеспособен…»
«И как ты собираешься этого добиться?» - с немалым беспокойством спросила Елизавета. Ибо было от чего забеспокоиться.
Анна Болейн бесстрастно ответила: «Придёт время – и в наш мир придёт тот, кому Ковчег Завета позволит себя найти…»
Елизавета изумлённо покачала головой: «И ты приберёшь к рукам его и Ковчег…»
Королева Анна кивнула: «… и подомну под себя и власть светскую, и Церковь…»
Ибо никто и ничто не сможет сопротивляться энергетике Ковчега Завета.
Елизавета усмехнулся: «И станешь Священной Римской Императрицей…»
Анна Болейн снова кивнула – а Елизавета поняла, зачем она к ней пришла… и что судьбоносное решение ей придётся принимать здесь и сейчас.
Она задумалась, довольно долго думала, затем покачала головой: «Я не буду тебе препятствовать… да и невозможно это…»
«Невозможно» - уверенно подтвердила королева Анна.
Королева Елизавета мрачно усмехнулась: «Мне остаётся только надеяться, что это произойдёт не при моей жизни…»
Её надежде суждено было оправдаться. После Дня Сингулярности и Большого Откровения Анна Болейн была торжественно коронована Священной Римской Императрицей в католическом архикафедральном соборе Падерборна восьмого сентября 2029 года.
Ровно через семь лет после смерти королевы Великобритании Елизаветы II.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36266
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 641 times
- Been thanked: 10825 times
Re: Анна-Мария. Главы из романа
Роман "Помазанница Божья" - такое случается уже не в первый раз - оказался совсем не таким, как я изначально планировал. Его героини (именно в таком порядке) - Анна Болейн, Орлеанская Дева и Шарлотта Корде. А алго-одиссея великой княжны Марии Николаевны - не более, чем фон...
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 36266
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 641 times
- Been thanked: 10825 times
Анна-Мария. Скриботерапия
27 ноября 1941 года
Киллили, Ирландия
Жанна покачала головой: «Не убьёт и не сведёт - я столетия назад научилась снимать даже запредельный, нечеловеческий стресс»
«И каким же образом?» - удивился доктор Кронбергер. «Есть только два способа – запредельная боль и ураганный секс… ни того, ни другого у тебя нет…»
«Нет» - подтвердила Орлеанская Дева. «Боль я не люблю ещё со Столетней войны… к любому сексу всегда была равнодушна – это одна из причин, почему у меня не сложилась семейная жизнь с Робером дез Армуазом…»
Второй было её бесплодие; третьей – её отвратительный характер и лютая мизантропия (было от чего) … не обязательно в этом порядке.
И поправила доброго доктора: «Два тебе известных способа… есть и другие; правда намного более редкие…»
«Например?» - заинтересованно осведомился доктор Кронбергер.
Жанна покачала головой: «Без комментариев».
Ни Иоланда Арагонская, ни её подручные напрямую не сказали Жанне, зачем её заставили (если называть вещи своими именами) наблюдать за казнью лже-Жанны (впоследствии Орлеанская Дева узнала, что это была ведьма и еретичка, которую сожгли совершенно заслуженно).
Видимо, в назидательных целях: дескать, вот что тебя ждёт, если будешь плохо себя вести и делать глупости. Благо, сожжение живьём Жанна заработала – хотя её процесс был политическим (это никто особо и не скрывал), даже доказанных обвинений в ереси было достаточно, чтобы вменить ей «вторичное впадение» … что автоматически отправляло её на костёр.
Жанна была хорошо знакома с наркотическими веществами растительного происхождения – в её армии они использовались и в военной медицине (как обезболивающее и успокоительное), и в качестве стимулятора. Поэтому она не сомневалась, что её прокси накачали наркотой основательно – благо соответствующая традиция уходила корнями в Римскую империю.
Лже-Жанна поднялась на костёр нетвёрдой походкой (явно в состоянии тяжёлого наркотического опьянения); её привязали цепью… и сразу же зажгли костёр. Как и положено при сожжении живьём, священник всё время казни держал перед лицом казнимой металлический крест на длинной тонкой металлической же ручке (согласия жертвы никто, разумеется, не спрашивал).
Жанна созерцала казнь (сожжение – ибо на быстром огне - длилось недолго, не более получаса) совершенно спокойно. Она бы и сама сгорела живьём, если бы её не спасли, ей было безразлично, жить или умирать - даже такой жуткой смертью.
Безразлично потому, что, с одной стороны, она знала, что сразу после смерти попадёт в Царствие Небесное – пламя очистит её душу ото всех грехов… с другой же, она совсем в оное не торопилась. Ибо знала и другое: в этом мире есть то, чего нет там; то, что ей достаточно дорого для того, чтобы не стремиться умирать.
К даже очень сильной боли она привыкла ещё на войне - после нескольких ранений… кроме того, она знала – ибо видела это на лицах еретиков и еретичек – что на костре на них сходит настолько мощная благодать (неясно, правда, из какого источника), что они умирали… абсолютно, совершенно счастливыми.
Она попыталась представить себя на месте лже-Жанны… и вдруг поняла, что ей это… понравилось бы. Причём настолько понравилось бы, что ей захотелось… нет, не сгореть живьём на костре.
Всего-навсего положить это на бумагу. Составить очень подробное описание огненной казни – как их описывают церковные и светские хронисты. Нечто подобное описание смерти христианских мучеников и мучениц… только мучеников и мучениц современных.
Жанна твёрдо решила - ибо знала, что это ей почему-то не просто нужно, а жизненно необходимо – присутствовать при казнях (любых - не только при сожжении живьём); после чего составлять подробное описание и самой казни, и ощущений Жанны, и ощущений жертвы - как Жанна это себе представляла.
Оставалась маленькая проблема – как научиться грамоте (ибо Орлеанская Дева - как многие даже рыцари - не умела ни читать, ни писать). Помогли (видимо) её усердные молитвы Пресвятой Деве Марии.
С подачи которой - Жанна в этом не сомневалась - её отправили в женский монастырь Сен-Мар. Настоятельница которого (единственная посвящённая в тайну Жанны), сразу ей заявила:
«Королева Иоланда приговорила тебя к бессрочному заточению и покаянию. Обычно это пять лет… поэтому я очень тебя прошу всё это время не сбегать - потом я закрою на это глаза. А чтобы от скуки ты монастырь не разнесла до основания, выучишься грамоте и… вся наша библиотека к твоим услугам…»
Жанна в рекордно короткие сроки выучилась грамоте, получила первоклассное образование (клариссинки охотно с ней занимались) … и, с согласия аббатисы, начала регулярно посещать казни в окрестных городах и сёлах. И, разумеется, записывать впечатления – письменные принадлежности ей предоставили.
550 лет спустя это назовут скриботерапией… а в XV веке сбежавшая Жанна унесла с собой Записки Орлеанской Девы. Которые продолжала вести и поныне.
Киллили, Ирландия
Жанна покачала головой: «Не убьёт и не сведёт - я столетия назад научилась снимать даже запредельный, нечеловеческий стресс»
«И каким же образом?» - удивился доктор Кронбергер. «Есть только два способа – запредельная боль и ураганный секс… ни того, ни другого у тебя нет…»
«Нет» - подтвердила Орлеанская Дева. «Боль я не люблю ещё со Столетней войны… к любому сексу всегда была равнодушна – это одна из причин, почему у меня не сложилась семейная жизнь с Робером дез Армуазом…»
Второй было её бесплодие; третьей – её отвратительный характер и лютая мизантропия (было от чего) … не обязательно в этом порядке.
И поправила доброго доктора: «Два тебе известных способа… есть и другие; правда намного более редкие…»
«Например?» - заинтересованно осведомился доктор Кронбергер.
Жанна покачала головой: «Без комментариев».
Ни Иоланда Арагонская, ни её подручные напрямую не сказали Жанне, зачем её заставили (если называть вещи своими именами) наблюдать за казнью лже-Жанны (впоследствии Орлеанская Дева узнала, что это была ведьма и еретичка, которую сожгли совершенно заслуженно).
Видимо, в назидательных целях: дескать, вот что тебя ждёт, если будешь плохо себя вести и делать глупости. Благо, сожжение живьём Жанна заработала – хотя её процесс был политическим (это никто особо и не скрывал), даже доказанных обвинений в ереси было достаточно, чтобы вменить ей «вторичное впадение» … что автоматически отправляло её на костёр.
Жанна была хорошо знакома с наркотическими веществами растительного происхождения – в её армии они использовались и в военной медицине (как обезболивающее и успокоительное), и в качестве стимулятора. Поэтому она не сомневалась, что её прокси накачали наркотой основательно – благо соответствующая традиция уходила корнями в Римскую империю.
Лже-Жанна поднялась на костёр нетвёрдой походкой (явно в состоянии тяжёлого наркотического опьянения); её привязали цепью… и сразу же зажгли костёр. Как и положено при сожжении живьём, священник всё время казни держал перед лицом казнимой металлический крест на длинной тонкой металлической же ручке (согласия жертвы никто, разумеется, не спрашивал).
Жанна созерцала казнь (сожжение – ибо на быстром огне - длилось недолго, не более получаса) совершенно спокойно. Она бы и сама сгорела живьём, если бы её не спасли, ей было безразлично, жить или умирать - даже такой жуткой смертью.
Безразлично потому, что, с одной стороны, она знала, что сразу после смерти попадёт в Царствие Небесное – пламя очистит её душу ото всех грехов… с другой же, она совсем в оное не торопилась. Ибо знала и другое: в этом мире есть то, чего нет там; то, что ей достаточно дорого для того, чтобы не стремиться умирать.
К даже очень сильной боли она привыкла ещё на войне - после нескольких ранений… кроме того, она знала – ибо видела это на лицах еретиков и еретичек – что на костре на них сходит настолько мощная благодать (неясно, правда, из какого источника), что они умирали… абсолютно, совершенно счастливыми.
Она попыталась представить себя на месте лже-Жанны… и вдруг поняла, что ей это… понравилось бы. Причём настолько понравилось бы, что ей захотелось… нет, не сгореть живьём на костре.
Всего-навсего положить это на бумагу. Составить очень подробное описание огненной казни – как их описывают церковные и светские хронисты. Нечто подобное описание смерти христианских мучеников и мучениц… только мучеников и мучениц современных.
Жанна твёрдо решила - ибо знала, что это ей почему-то не просто нужно, а жизненно необходимо – присутствовать при казнях (любых - не только при сожжении живьём); после чего составлять подробное описание и самой казни, и ощущений Жанны, и ощущений жертвы - как Жанна это себе представляла.
Оставалась маленькая проблема – как научиться грамоте (ибо Орлеанская Дева - как многие даже рыцари - не умела ни читать, ни писать). Помогли (видимо) её усердные молитвы Пресвятой Деве Марии.
С подачи которой - Жанна в этом не сомневалась - её отправили в женский монастырь Сен-Мар. Настоятельница которого (единственная посвящённая в тайну Жанны), сразу ей заявила:
«Королева Иоланда приговорила тебя к бессрочному заточению и покаянию. Обычно это пять лет… поэтому я очень тебя прошу всё это время не сбегать - потом я закрою на это глаза. А чтобы от скуки ты монастырь не разнесла до основания, выучишься грамоте и… вся наша библиотека к твоим услугам…»
Жанна в рекордно короткие сроки выучилась грамоте, получила первоклассное образование (клариссинки охотно с ней занимались) … и, с согласия аббатисы, начала регулярно посещать казни в окрестных городах и сёлах. И, разумеется, записывать впечатления – письменные принадлежности ей предоставили.
550 лет спустя это назовут скриботерапией… а в XV веке сбежавшая Жанна унесла с собой Записки Орлеанской Девы. Которые продолжала вести и поныне.
Scribo, ergo sum