100 казнённых знаменитых преступников

[RolandVT]

Про массовое убийство, которое 7 сентября 1964 года учинил 27-летний Юрия Илясов, убивший шесть человек и ранивший одного в деревне Малый Мелик Балашовского района Саратовской области можно совершенно справедливо сказать, что это был «русский бунт – бессмысленный и беспощадный».

А ещё это было «чисто колхозное убийство» - ибо такой мотив мог быть только у советского колхозника.

После полуночи 7 сентября 1964 года Илясов с двуствольным ружьём 16-го калибра напал на трактористов, которые находились на поле возле села Малый Мелик и спали в своих тракторах.

Он шёл от трактора к трактору и стрелял в водителей, добивая контрольным выстрелом в голову. Трактора простаивали, а трактористы не слышали выстрелов. Только тракторист Иван Махнов услышал выстрелы и побежал прочь. Илясов ранил его в правую часть спины, но Иван продолжал бежать и скрылся.

Но душегубу четырёх убитых им и одного раненого показалось мало. Около шести часов утра он напал на трёх доярок на дороге между селами Малый Мелик и Скотооткорм (чисто совковое название). Он застрелил Алевтину Панчук и ранил Марину Булгакову, спаслась лишь третья доярка - Екатерина Саяпина.

Жители Малого Мелика и других окрестных деревень отказались идти на работу, пока Илясова не поймают. На его поиски были отправлены 120 солдат с автоматами, две группы сотрудников КГБ, более ста милиционеров и много гражданских добровольцев.

На всех дорогах Балашовского района были установлены блокпосты, на которых проверялись все автомобили. В домах его родственников были засады. Весь регион обыскали большие группы людей.

После полуночи 11 сентября 1964 года скрывающийся Ильясов был обнаружен, устроил перестрелку с сотрудниками милиции и скрылся вновь. Во время стрельбы никто не пострадал. Убийца был задержан в 16:00 часов того же дня.

Илясов был приговорён к расстрелу и казнён в январе 1966 года.

Эта трагическая (для всех сторон) история является наглядным примером того, к чему (иногда) приводит жестокость общества по отношению к слабому, беззащитному человеку, который «не такой, как все».

До самого рокового дня 7 сентября 1964 года, Юрий Илясов менее всего походил на человека, способного на насилие – тем более, на столь жестокое и кровавое. Выросший без отца в очень бедной семье, он всегда сторонился шумных посиделок и в любом коллективе оставался на периферии общения.

Не умевший постоять за себя (в силу бесконфликтности и чисто русского долготерпения) Юрий постоянно являлся объектом разнообразных шуток, подначек и розыгрышей.

Он крайне болезненно воспринимал материальную стесненность быта, невозможность купить мотоцикл, бытовую технику и т. п. Будущий убийца очень страдал от неустроенности личной жизни, ибо его ухаживания отвергали даже доступные, по всеобщему мнению, женщины, считая его «мямлей» и «тряпкой».

Но это было ещё даже не полбеды - гораздо хуже (и фатальнее) было аналогичное отношение к Юрию колхозного руководства. Юрий прошел обучение в СПТУ, работал трактористом, знал слесарное дело, в общем, по колхозным меркам считался специалистом.

Однако весной его сняли с трактора и перевели в категорию разнорабочих. Как считал сам Юрий, сделано это было для того, чтобы отдать «его трактор» Александру Илясову.

Нетрудно догадаться, что труд разнорабочего считался неквалифицированным и вознаграждение за него в конце года колхозники получали много меньшее. Трактористам за трудодень не только давали большее вознаграждение, но еще начисляли добавочное зерно за вспаханную площадь, так что разница с разнорабочим получалась очень значительная.

Однако даже не это в конечном итоге спровоцировало Илясова на кровавую бойню. В июле, незадолго до общего собрания колхоза, Юрий заболел и не вышел на работу. Председатель колхоза Василий Илясов, посчитав, что тот манкирует трудовой дисциплиной, пригрозил Юрию наказанием.

И когда на годовом собрании колхозников пришло время обсуждать величину причитающихся каждому работнику выплат, объявил: «Юрий Илясов ничего не получит, его доля пойдет в общественный фонд!». Это было неслыханное наказание — получалось, что Юрий, выработавший в 1963—1964 гг. 227 трудодней, ничего за свой труд не получит!

Поначалу в такое наказание никто даже и не поверил. В традициях колхозного руководства были штрафы, когда с баланса работников списывались несколько трудодней, обычно не более пяти… но чтобы вот так отнять всю годовую выработку... такое наказание было совершенно запредельным.

Юрий попытался договориться с председателем, но тот только посмеялся, дескать, как можно нарушать постановления общего собрания, ведь все подумают, что один родственник помог другому! И отказался обсуждать вопрос о выплате годового вознаграждения.

6 сентября, накануне трагедии, Юрий отправился в дом Василия, чтобы еще раз поговорить о несправедливом наказании. Он прихватил с собою нож, трудно

сказать для чего: то ли рассчитывая пустить в ход, то ли для того, чтобы попугать, то ли просто по привычке.

В любом случае, намеченный разговор не состоялся — хозяина дома не оказалось. Юрий вернулся домой вечером 6 сентября совершенно невменяемый — его била крупная дрожь, он плакал и никак не мог успокоиться.

Дальше стало только хуже. Ближе к вечеру в дом к Юрию явились председатель колхоза, главный агроном, пара бригадиров полеводческих бригад и человека четыре колхозных рабочих... все с топорами, ножами и ружьями.

Юрию сказали просто и веско: «Будешь угрожать нашему председателю, мы тебя по-тихому убьем и прикопаем так, что никто никогда не найдет». И ушли. Обычное дело для советского колхоза.

Практически всегда такой террор (если называть вещи своими именами) сходил с рук подонкам, которые рулили советскими колхозами – других в руководстве этими… хозяйствами не было.

Но на этот раз не на того напали (в прямом смысле) … и сами привезли кровавую бойню. Понятно, что Юрия Илясов виновен – даже такое скотское отношение не есть основание для массового убийства, но кровь убитых и раненых и на руках колхозной сволочи тоже.

Как и на всей омерзительной, бесчеловечной совковой системе…