18 мая 30 года от Рождества Христова
Масличная гора, близ Ершалаима, провинция Иудея, Римская империя
Впоследствии некоторые будут утверждать, что свидетелями Вознесения Назарянина были более полутысячи человек. Это сильное преувеличение – на самом деле их было чуть более сотни. Со стороны это выглядело как обычный караван пилигримов, идущих на праздник Шавуот.
Одним из которых был чрезвычайный и полномочный легат императора Тиберия Луций Корнелий Пулл. Получив записку от курьера, он надел кольчугу (лучше перебдеть, чем недобдеть), вооружился кинжалом (аналогично), завернулся в плащ – и отправился к Масличной горе примерно в миле от городских стен.
В город первохристиане (по терминологии Луция) вошли совершенно без боязни. Не потому, что Воскресший их защитит (не защитит) … а потому, что защищать их было, собственно, не от кого.
Римляне к ним претензий не имели – ибо они не только не замышляли вооружённый мятеж … но и проповедовали полное подчинение властям во всех вопросах, кроме религиозных. Которые в этих краях римлян не волновали (и без того проблем было выше крыши).
Да, для иудеев они были опасными еретиками… но после того, как по приказу Луция пятеро особо энергичных защитников истинной веры были публично выпороты флагрумом и распяты на крестах, иудеи христиан оставили в покое.
Когда процессия взошли на Масличную гору, у многих при виде Назарянина на миг проснулись прежние иллюзии: им показалось, что уже настал день всемирного явления Мессии во Славе (Второго пришествия). И спросили Его:
«Господи, не в это ли время восстанавливаешь Ты Царство Израиля?»
Иисус покачал головой: «Не вам знать времена и сроки, которые Отец установил Своей властью. Но вы примите силы, когда сойдет Дух Святой на вас, и вы будете Моими свидетелями и в Иерусалиме, и во всей Иудее, и до пределов земли…»
Поднял руки, благословляя собравшихся, кивнул Луцию (тот кивнул в ответ) и постепенно стал отдаляться от них. Но не возносясь… а словно поднимаясь по невидимой лестнице спиной вперёд. Пока совсем не исчез из виду.
Его Миссия завершилась. Завершилась неудачей… но Он мог себе это позволить – Его было кому подстраховать. Начиналась Миссия Луция Корнелия Пулла – начальника тайной полиции государства в государстве. Христианской Церкви.
Его подстраховать было некому – поэтому проиграть он не имел права. У него не было иного выхода, кроме как осуществить Великую Христианскую Революцию.
Любой ценой.
Повесть Алголагния
-
RolandVT
- Posts: 33505
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9731 times
-
RolandVT
- Posts: 33505
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9731 times
Алголагния. Надёжная крыша
16 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Луций Корнелий Пулл приступил к выполнению своих обязанностей начальника тайной полиции «государства в государстве» (христианской Церкви) уже на следующий день. Вызвав к себе в офис главу Большого Синедриона наси Гамлиэля ха-Закена.
Для римлянина Большой Синедрион, состоявший из 71 члена, был довольно странным учреждением… впрочем, в Иудее для римлянина многое было странным весьма. Ибо Большой Синедрион представлял собой странный (для римлянина) гибрид Сената и Верховного Суда.
Членами Синедриона могли быть кохены, левиты или евреи с родословной (прозелиты не допускались), не имевшие физических увечий. Для кооптации в Синедрион (обычно из учеников членов Синедриона), необходимо было знание Торы, иностранных языков (Греции, Рима и Ближнего Востока); основ наук и ремёсел… а также астрологии и магии.
Председателем Синедриона был наси, созывавший собрания (не обязательно первосвященник). Местом собрания Синедриона был специально выделенный зал при Иерусалимском Храме; но в особенных и крайних случаях собрания проводились в доме наси. Места членов Синедриона располагались в виде полуокружности, чтобы председательствующий мог видеть их всех.
До покорения Иудеи римлянами Синедриону принадлежало право вынесения смертных приговоров, но оккупантами его власть была ограничена. Ныне Синедрион мог выносить смертные приговоры, но для их исполнения требовалось согласие римского наместника (в данном случае, Понтия Пилата).
Юрисдикции Синедриона подлежали важнейшие дела (менее важные решались в низших инстанциях, которые были во многих городах Иудеи). Вопросы о войне и мире, о замещении правительственных должностей, установление календаря, богослужебных учреждений, суждения о дееспособности священников… Без согласия Синедриона царь не мог начинать войны.
Вежливо поздоровавшись, Луций сразу перешёл к делу:
«Мне известно, что у распятого десять дней назад Иисуса Назарянина осталось много учеников… более сотни, по моим оценкам…»
Дело было довольно громкое, поэтому наси не удивился. И предсказуемо подобострастно осведомился: «Что бы Вы хотели, чтобы мы с ними сделали?»
Ибо дела о ереси (а вероучение Иисуса было именно ересью с кочки зрения иудаизма) находились в юрисдикции иудейского Синедриона, а не римских властей. Легат покачал головой: «Ничего»
«В смысле… ничего?» - изумился Гамлиэль.
«Игнорировать» - спокойно ответил Луций. «Принимать меры только против совсем уж фанатичных радикалов…»
Которые были немалой головной болью и для христианской общины.
«… но даже в этом случае максимум выпороть и выгнать… подальше»
Пусть у других властей голова болит.
«Но есть же закон…» - неуверенно начал глава Синедриона. Легат ответил жёстко:
«Ты законник; закон можешь толковать как тебе нужно… вот и толкуй…»
«Я могу узнать, почему?» - осторожно спросил Гамлиэль. Луций кивнул:
«Иудея является частью Римской Империи, которая построена на принципе веротерпимости. Любая нетерпимость по религиозному принципу безжалостно пресекается и будет пресекаться. Для Рима учение Иисуса ничем не лучше и не хуже учения ваших первосвященников, так что…». Наси кивнул: «Я понял Вас»
И покачал головой: «Я не контролирую наших оголтелых фанатиков…»
Легат взял со стола стилос и восковую табличку: «Мне нужны имена пяти самых оголтелых. Завтра же они будут распяты – таких всегда есть, за что – это сильно облегчит жизнь и вам, и нам – а остальных существенно успокоит…»
Гамлиэль продиктовал имена, после чего осторожно осведомился: «Он ведь действительно воскрес…, и Вы его видели… после Воскресения?»
Луций покачал головой: «Последователи Назарянина не представляют для вас угрозы. Их учение гораздо лучше подходит язычникам, чем евреям… они это очень скоро поймут… и у вас с ними вообще не будет проблем…»
Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «А вот если вы не угомоните и не поставите под контроль ваших фанатиков, то скорее рано, чем поздно, они поднимут восстание против Рима…». Сделал ещё одну паузу и продолжил:
«Восстание будет утоплено в крови… а с Иудеей поступят как с своё время с Карфагеном, который в конце концов надоел Риму. Храм разрушат; Ершалаим сожгут, сровняют с землёй и засыпят солью; половину евреев в Иудее убьют… а другую половину либо обратят в рабство, либо вышвырнут… подальше…»
Наси глубоко вздохнул и кивнул: «Я понял Вас… Ваш приказ будет выполнен»
Он покинул дом Луция, а легат остался дожидаться обещанной Иисусом Элины.
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Луций Корнелий Пулл приступил к выполнению своих обязанностей начальника тайной полиции «государства в государстве» (христианской Церкви) уже на следующий день. Вызвав к себе в офис главу Большого Синедриона наси Гамлиэля ха-Закена.
Для римлянина Большой Синедрион, состоявший из 71 члена, был довольно странным учреждением… впрочем, в Иудее для римлянина многое было странным весьма. Ибо Большой Синедрион представлял собой странный (для римлянина) гибрид Сената и Верховного Суда.
Членами Синедриона могли быть кохены, левиты или евреи с родословной (прозелиты не допускались), не имевшие физических увечий. Для кооптации в Синедрион (обычно из учеников членов Синедриона), необходимо было знание Торы, иностранных языков (Греции, Рима и Ближнего Востока); основ наук и ремёсел… а также астрологии и магии.
Председателем Синедриона был наси, созывавший собрания (не обязательно первосвященник). Местом собрания Синедриона был специально выделенный зал при Иерусалимском Храме; но в особенных и крайних случаях собрания проводились в доме наси. Места членов Синедриона располагались в виде полуокружности, чтобы председательствующий мог видеть их всех.
До покорения Иудеи римлянами Синедриону принадлежало право вынесения смертных приговоров, но оккупантами его власть была ограничена. Ныне Синедрион мог выносить смертные приговоры, но для их исполнения требовалось согласие римского наместника (в данном случае, Понтия Пилата).
Юрисдикции Синедриона подлежали важнейшие дела (менее важные решались в низших инстанциях, которые были во многих городах Иудеи). Вопросы о войне и мире, о замещении правительственных должностей, установление календаря, богослужебных учреждений, суждения о дееспособности священников… Без согласия Синедриона царь не мог начинать войны.
Вежливо поздоровавшись, Луций сразу перешёл к делу:
«Мне известно, что у распятого десять дней назад Иисуса Назарянина осталось много учеников… более сотни, по моим оценкам…»
Дело было довольно громкое, поэтому наси не удивился. И предсказуемо подобострастно осведомился: «Что бы Вы хотели, чтобы мы с ними сделали?»
Ибо дела о ереси (а вероучение Иисуса было именно ересью с кочки зрения иудаизма) находились в юрисдикции иудейского Синедриона, а не римских властей. Легат покачал головой: «Ничего»
«В смысле… ничего?» - изумился Гамлиэль.
«Игнорировать» - спокойно ответил Луций. «Принимать меры только против совсем уж фанатичных радикалов…»
Которые были немалой головной болью и для христианской общины.
«… но даже в этом случае максимум выпороть и выгнать… подальше»
Пусть у других властей голова болит.
«Но есть же закон…» - неуверенно начал глава Синедриона. Легат ответил жёстко:
«Ты законник; закон можешь толковать как тебе нужно… вот и толкуй…»
«Я могу узнать, почему?» - осторожно спросил Гамлиэль. Луций кивнул:
«Иудея является частью Римской Империи, которая построена на принципе веротерпимости. Любая нетерпимость по религиозному принципу безжалостно пресекается и будет пресекаться. Для Рима учение Иисуса ничем не лучше и не хуже учения ваших первосвященников, так что…». Наси кивнул: «Я понял Вас»
И покачал головой: «Я не контролирую наших оголтелых фанатиков…»
Легат взял со стола стилос и восковую табличку: «Мне нужны имена пяти самых оголтелых. Завтра же они будут распяты – таких всегда есть, за что – это сильно облегчит жизнь и вам, и нам – а остальных существенно успокоит…»
Гамлиэль продиктовал имена, после чего осторожно осведомился: «Он ведь действительно воскрес…, и Вы его видели… после Воскресения?»
Луций покачал головой: «Последователи Назарянина не представляют для вас угрозы. Их учение гораздо лучше подходит язычникам, чем евреям… они это очень скоро поймут… и у вас с ними вообще не будет проблем…»
Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «А вот если вы не угомоните и не поставите под контроль ваших фанатиков, то скорее рано, чем поздно, они поднимут восстание против Рима…». Сделал ещё одну паузу и продолжил:
«Восстание будет утоплено в крови… а с Иудеей поступят как с своё время с Карфагеном, который в конце концов надоел Риму. Храм разрушат; Ершалаим сожгут, сровняют с землёй и засыпят солью; половину евреев в Иудее убьют… а другую половину либо обратят в рабство, либо вышвырнут… подальше…»
Наси глубоко вздохнул и кивнул: «Я понял Вас… Ваш приказ будет выполнен»
Он покинул дом Луция, а легат остался дожидаться обещанной Иисусом Элины.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 33505
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9731 times
Алголагния. Пролог
30 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
Вернувшись домой после изнурительного многочасового алго-марафона (с довеском в виде клинической смерти и воскресения), великая княжна Мария Николаевна Романова сразу поняла, что совершенно заслуженный отдых придётся на некоторое время отложить.
Ибо её ожидало дежа вю… только на этот раз её непрошеной гостьей (которая по-королевски властно расположилась в её гостиной) была совершенно, радикально иная женщина, чем Орлеанская Дева.
Лет тридцати пяти или около того; высокого роста; стройная; явно необычайно физически сильная; длинные густые вьющиеся рыжие волосы чуть ли не до пояса; бездонные зелёные глаза друидской жрицы или вообще колдуньи; неожиданно светлая и нежная кожа; красивое овальное лицо; неожиданно тонкие длинные женственные пальцы с аккуратными ногтями, покрытыми бесцветным лаком.
Гостья была облачена (не просто одета, а именно облачена) в длинное, до пят, закрытое шерстяное зелёное платье с длинными рукавами. Украшенное красивыми кельтскими узорами из золотых нитей и перехваченное в талии широким (мужским) кожаным поясом с огромной золотой пряжкой в виде ирландского трилистника.
На ногах – чёрные кожаные элегантные осенние сапожки до середины голени. Чем-то отдалённо напоминавшие зимнюю обувь римских легионеров. В ушах – неожиданно современные маленькие золотые серёжки.
На пальцах – целая россыпь золотых колец и перстней; на запястьях – золотые браслеты, обильно украшенные драгоценными камнями; на груди роскошное золотое ожерелье производства явно ещё до Рождества Христова.
Тоже богато инкрустированное… в общем, хоть Мария и не считала себя знатоком ювелирки, но, по её оценке, общая стоимость украшений гостьи превышала стоимость профессорского дома минимум на порядок. Если не на два.
Но поразила великую княжну не это – поразила её аура. Аура даже не Богини Смерти – богинь из плоти и крови не бывает… а аура воплощения, инкарнации самой Смерти из плоти и крови (метагомом гостья явно не была – Баронесса не терпела никакой конкуренции).
А сейчас перед Марией сидела сама Смерть из плоти и крови… причём пришла она явно из времён до евангельских событий. Которые настолько изменили ауру нашей планеты (Земли-Алес), что подобные существа больше не рождались.
Мария была профессором истории древнего мира, поэтому сразу поняла, кто это. Ибо это могла быть только…
«Я Будика… впрочем, по твоим глазам я вижу, что ты уже догадалась…»
Великая кельтская королева говорила по-русски совершенно чисто и естественно – причём, как ни странно, с чисто петербургским выговором (хотя «застрявшие во времени» людены свободно владеют не одним десятком языков – это их универсальное хобби – на довольно сложном для них русском языке они говорят с заметным акцентом… или, хотя бы, несколько неестественно).
Мария Николаевна кивнула, ибо (должность обязывала) очень хорошо знала историю Будики… точнее, общепринятую историю. Будика – фамилий в те времена ещё не было – родилась в 25 году от Рождества Христова.
Судя по её дальнейшим эскападам, скорее всего, под огненным знаком Овна. Родилась в семье племенной аристократии иценов, обитавших на юго-востоке Британии (ныне это часть территории графств Норфолк и Саффолк).
После вторжения римлян на остров в 43 и последующей оккупации Британии местные кельтские племена (в том числе, ицены) были преобразованы в так называемые цивитаты – гражданские общины, в некотором смысле аналогичные современным районам (если считать всю Британию провинцией/областью).
Такие преобразования римляне осуществляли на всех оккупированных территориях для стандартизации системы управления и облегчения своего административного контроля над племенами, у которых сохранилось некоторое подобие автономии (у разных племён разное).
Муж Будики Прасутаг был тигерном (правителем) иценов – причём весьма искусным дипломатом… чего, увы, нельзя было сказать о его супруге. Ицены фактически не были оккупированы Римом, поскольку во время завоевания Британии императором Клавдием в 43 году ицены вместе с десятью другими племенами присоединились к его войскам в качестве союзников. В 47 году, во время попытки разоружить их, они смогли отстоять своё право на независимость.
Оставлять независимость союзным царствам было нормальной римской практикой… но лишь до момента смерти правителя. После смерти половина царства должна была отойти римскому императору… но только если у правителя был наследник мужского пола. Если его не было, римляне забирали всё.
У Прасутага были только две дочери… и куча долгов перед небезызвестным Сенекой. Поэтому после его смерти царство было аннексировано, земли конфискованы, а имущество описано. Казна Прасутага была изъята в счёт погашения долга.
Будика возмутилась, что предсказуемо привело к катастрофическим последствиям, ибо римляне и так крайне негативно относились к женщинам, имевшим хоть какие-то права… не говоря уже у власти.
В этой области контраст между Римом и кельтами был просто разительным – поэтому сам факт того, что Прасутаг посмел завещать своё царство своим дочерям (сделав вдову регентшей) их взбесил и без протеста Будики.
Как говорится, почувствуйте разницу - в патриархальном римском обществе ценность женщины заключалась лишь в том, чтобы быть женой и матерью. Они не имели равных с мужчинами прав по закону, они получали весьма ограниченное образование (их даже не учили писать), им не разрешалось голосовать или выдвигать свою кандидатуру на государственные должности, и они подчинялись власти сначала отца, а затем мужа.
Кельтские женщины славились своей воинственностью, своим особым положением в обществе и своими правами, которых не было, ни у гречанок, ни у римлянок… собственно, такие права мало где имели место. В этом плане кельты были куда более цивилизованным народом, чем римляне
В кельтском обществе были наравне с мужчинами и обладали теми же правами. Женщины владели собственностью, и даже после вступления в брак муж не мог посягать на имущество жены.
Наравне с мужчинами женщины занимались интеллектуальной деятельностью: становились жрицами или друидами (одной из таких жриц была Будика). Жриц считали мудрыми, к ним обращались за предсказаниями и помощью. Люди верили, что женщины-друиды могут исцелять, усмирять или вызывать бурю, пророчествовать… и так далее.
Кельтские женщины принимали участие не только в общественной, но и в политической жизни своего рода, племени, страны. Они могли отправляться на переговоры в качестве послов, вести войска и даже основывать поселения. В некоторых кельтских племенах известны случаи престолонаследования по женской линии (ицены – как раз такой случай).
Брак у кельтов не держался на одной только любви… и уж точно не на подчинении женщины мужчине. Это было честное экономическое соглашением между партнерами, где каждый был уверен в своем будущем материальном благополучии при возможном разводе.
Понятно, что брачный контракт у нотариуса не заключался, но условия семейной жизни оговаривались заранее перед старейшинами рода (что было примерно то же самое – если не серьёзнее).
Кельтская женщина запросто могла подать на развод, если муж ее не устраивал по различным параметрам: не был способен обеспечить семью всем необходимым, не соответствовал интимным запросам жены, был слишком слаб, неуважительно обращался с ней публично, избивал ее, был бесплодным, врал о своих воинских подвигах и заслугах и так далее.
Причин для расторжения брака было много. Но главная идея состояла в том, что достоинство женщины должно быть защищено… в то время как в Римской империи и понятия-то такого не было.
Если дело доходило до защиты родины от врагов, кельтские женщины брали оружие и становились рядом с мужчинами, готовые сражаться с не меньшей смелостью и отвагой. Римляне явно плохо (точнее, неудовлетворительно) сделали свою «домашнюю работу» - иначе вели бы себя гораздо осмотрительнее.
При такой фундаментальной разнице в положении женщины у римлян и у иценов совершенно неудивительно ни то, что Будика взбунтовалась, ни то, что римляне отреагировали на её бунт с чудовищной жестокостью.
Будику прилюдно выпороли плетью по голой спине (Мария сильно подозревала, что голышом – римляне вообще любили казнить и наказывать нагими), а её дочерей изнасиловали.
Это была грандиозная ошибка, за которую римлянам пришлось заплатить невиданную в истории Рима цену. К тому времени оккупанты настолько потеряли берега от вседозволенности, безнаказанности и расизма (оглушительное поражение от Арминия было уже давно и прочно забыто), что они ещё и уничтожили священные рощи друидов на острове Мона – а самих друидов практически истребили.
Результатом стало восстание невиданное со времён Спартака, а по числу восставших армия Будики (120 тысяч человек) даже превзошла армию повстанцев-гладиаторов.
Будика решила отплатить римлянам той же монетой – только тысячекратно больнее. Её армия – а это была именно армия – последовательно сожгла и сравняла с землёй Камулодун, Лондиний (нынешний Лондон) и Веруламий… и для полного комплекта город Каллева (современный Силчестер).
Во всех городах по приказу Будики была устроена резня, чудовищная даже по меркам того жестокого времени. И весьма впечатляющая по масштабам – было убито около 50 тысяч человек. Пленных не брали. Попытки римлян помочь своим городам провалились – их отряды были полностью разгромлены Будикой.
Римлян и местных коллаборационистов (последние для восставших были ещё хуже, чем первые) вешали, резали, сжигали, сажали на кол, распинали на крестах, а женщин убивали особо жестокими способами, принося их в жертву богине победы Андрасте. Их сажали на кол, отрезали им груди и пришивали их ко рту.
Отдавать такие приказы (Гиммлер и его эйнзацгруппы СС просто святые праведники по сравнению с Будикой сотоварищи) могла только сама Смерть, сошедшая на нашу землю в обличии Будики.
Мария в высшей степени заинтересованно (ибо профессор истории древнего мира) осведомилась: «А как тебе удалось спастись после поражения?»
После того, как армия Будики огнём и мечом стёрла с лица Земли четыре римских поселения, с чудовищной жестокостью расправившись с их населением, римский наместник в Британии Гай Светоний Паулин понял, что дело очень серьёзное – и со всеми наличными силами (всего около десяти тысяч человек) поспешил навстречу армии Будики.
Римляне многократно уступали повстанцам в живой силе (численность армии Будики составляла около 80 тысяч человек), но радикально превосходили их в выучке, тактике, вооружении и вообще воинском искусстве.
Светоний грамотно вынудил Будику занять крайне неудобную позицию – а сам, наоборот, занял едва ли не идеальную, ибо с флангов позиции были окружены лесом, который стал его естественной защитой. Кроме того, в распоряжении его солдат были тысячи дротиков, которые во многом и решили исход битвы.
Армии Будики была вынуждена атаковать в лоб, ибо при попытке отступления она была бы разрезана и уничтожена практически идеальной военной машиной римлян. И нарвалась на убийственный встречный удар… с неба.
В начале сражения римляне обрушили на бриттов, рвавшихся к их рядам, тысячи дротиков. Те римские солдаты, которые избавились уже от дротиков, плотными фалангами разбивали вторую волну кельтского наступления.
После этого римские фаланги были построены (точнее, перестроены) клиньями, которые с фронта ударили по бриттам. Не выдержав натиска, бритты побежали, однако путь к отступлению был закрыт обозом с их семьями. Там, у обозов, римляне настигли противника и устроили беспощадную резню – погибли практически все повстанцы и множество некомбатантов.
Вскоре после этой битвы к римлянам пришло подкрепление, переброшенное из провинции Верхняя Германия. Были применены жёсткие меры по отношению к враждебно настроенным племенам, и бриттов быстро «принудили к миру».
Победа, однако, оказалась пирровой – римская инфраструктура в Британии была настолько разрушена, а человеческие жертвы настолько огромными, что Риму пришлось сначала замедлить, а потом и вовсе остановить территориальную экспансию. Восстание Будики стало началом конца Римской империи.
Будика пожала плечами: «Я была тяжело ранена; меня с трудом эвакуировали; впоследствии я впала в кому – из которой я вышла уже в доме Баронессы…»
Которая, как обычно, грамотно подменила тело (по одной из версий, Будика умерла от ран вскоре после разгрома её армии) … а королеву восставших забрала к себе… только вот интересно, зачем…
Она словно прочитала мысли великой княжны. Ибо продолжила:
«Баронесса меня мгновенно вылечила, а потом поставила мне задачу… на всю оставшуюся жизнь…»
В совсем уж детали она вдаваться не стала. Просто продолжила:
«После всего того ужаса, который со мной случился… и который творила я, у меня всё выгорело внутри. Дочери погибли в той бойне; римлянам я отомстила, убив полсотни тысяч; разрушив их инфраструктуру на острове и остановив их экспансию… да и вообще именно моё восстание стало началом конца их империи, хотя она и продержалась ещё четыре столетия…»
Сделала небольшую паузу – и спокойно продолжила:
«Я всё равно ничего толком не умела, кроме как убивать… тысячами, поэтому была даже рада такой работе. Я никогда даже не пыталась осмыслить приказы, которые мне отдавала Баронесса – я просто их выполняла. Убивая кого надо и сколько надо… пусть и чужими руками, как правило…»
«Даже римскими» - задумчиво констатировала великая княжна.
«Даже римскими» - эхом подтвердила Будика. И пожала плечами:
«После того, как я им отомстила… нет, я их не простила, конечно – просто ничего уже не чувствовала. Поэтому и спала со всеми римскими лицами, принимавшими окончательное решение по еврейскому вопросу… я внесла немалый вклад в три первых геноцида евреев…»
В результате трёх Иудейских войн римляне убили более миллиона евреев – три четверти тогдашнего еврейского населения Палестины и ряда других территорий Средиземноморья.
«… и делала в постели всё, что они хотели – благо Лилит меня научила… многому. Делать больно себе вот только не позволяла – впрочем, они чувствовали, что это чревато…». Мария кивнула – и усмехнулась:
«А в постели им грамотно нашёптывало на ушко, что и как нужно сделать, чтобы решить еврейский вопрос?» - усмехнулся я. И явно не только еврейский.
Она кивнула – и объяснила:
«Я никогда не была юдофобкой – я о существовании евреев узнала только месяцы спустя после своего спасения. Лилит сказала мне, что нужно уничтожить столько-то евреев для спасения человечества и что я должна это сделать руками римлян – я и сделала. Не задаваясь вопросом, права она или нет – мне было совершенно всё равно… и до сих пор всё равно…»
Мария с трудом подавила желание задать вопрос об участии Будики в решении еврейского вопроса уже руками германцев (что занятно, едва ли не злейших врагов римлян во времена молодости Будики), но всё же подавила. Ибо знала, что ответ кельтской королевы ей не понравится. Очень сильно не понравится.
Королева вздохнула – и продолжила:
«Только ко мне лучше обращаться по моему новому имени – моё родное вызывает у меня неприятные воспоминания. Крайне неприятные…»
И снова представилась: «Ныне я Брианна Фергус». Мария - свободно владевшая ирландским гэльским – кивнула: «Брианна означает сильная, могущественная женщина, а Фергус - вождь, лидер, командующий войском…»
Идеальные имя и фамилия для Будики. Которая ожидаемо сменила тему:
«Если бы не своевременное вмешательство Анны Болейн, тебя прогнали бы через алго-марафон вчетверо длиннее, а потом сожгли бы живьём на костре…»
«Потому, что пламя очищает эффективнее, чем распятие?». Будика кивнула и продолжила: «… и никакая Орлеанская Дева тебя бы не спасла – они весьма умело сделали её одной из них… не без твоей помощи…»
Великая княжна пожала плечами: «Я не против сгореть живьём… тогда была»
Будика покачала головой: «Я видела не одну сотню огненных казней… это очень больно… даже энергия Вриль не сильно помогает… Афра очень сильно жалела, что согласилась… когда её охватило безжалостное пламя…»
«Ты видела все огненные казни мучениц?». Будика кивнула: «Почти»
И продолжила: «Я не знаю, что Баронесса хочет с тобой сделать… знаю только, что убить и даже покалечить тебя я им не позволю… и плевать на Проект Голгофа…»
«Проект Голгофа?» - удивилась Мария. Ибо никогда о таком не слышала.
Будика её вопрос проигнорировала. Просто продолжила: «Орлеанская Дева уже отбыла выполнять новое задание… а я никуда не денусь…»
Глубоко вздохнула - и продолжила: «Это моя земля - и я не позволю всяким там самозванным Баронессам творить тут невесть что…»
«Анна ревновать не будет… к королевской власти?» - улыбнулась Мария.
Будика покачала головой: «Анна хочет подмять под себя весь мир… стать Священной Римской Императрицей… Ирландия для неё слишком мелко. Что же касается Проекта Голгофа…». Она глубоко вздохнула – и рассказала.
Дублин, Ирландия
Вернувшись домой после изнурительного многочасового алго-марафона (с довеском в виде клинической смерти и воскресения), великая княжна Мария Николаевна Романова сразу поняла, что совершенно заслуженный отдых придётся на некоторое время отложить.
Ибо её ожидало дежа вю… только на этот раз её непрошеной гостьей (которая по-королевски властно расположилась в её гостиной) была совершенно, радикально иная женщина, чем Орлеанская Дева.
Лет тридцати пяти или около того; высокого роста; стройная; явно необычайно физически сильная; длинные густые вьющиеся рыжие волосы чуть ли не до пояса; бездонные зелёные глаза друидской жрицы или вообще колдуньи; неожиданно светлая и нежная кожа; красивое овальное лицо; неожиданно тонкие длинные женственные пальцы с аккуратными ногтями, покрытыми бесцветным лаком.
Гостья была облачена (не просто одета, а именно облачена) в длинное, до пят, закрытое шерстяное зелёное платье с длинными рукавами. Украшенное красивыми кельтскими узорами из золотых нитей и перехваченное в талии широким (мужским) кожаным поясом с огромной золотой пряжкой в виде ирландского трилистника.
На ногах – чёрные кожаные элегантные осенние сапожки до середины голени. Чем-то отдалённо напоминавшие зимнюю обувь римских легионеров. В ушах – неожиданно современные маленькие золотые серёжки.
На пальцах – целая россыпь золотых колец и перстней; на запястьях – золотые браслеты, обильно украшенные драгоценными камнями; на груди роскошное золотое ожерелье производства явно ещё до Рождества Христова.
Тоже богато инкрустированное… в общем, хоть Мария и не считала себя знатоком ювелирки, но, по её оценке, общая стоимость украшений гостьи превышала стоимость профессорского дома минимум на порядок. Если не на два.
Но поразила великую княжну не это – поразила её аура. Аура даже не Богини Смерти – богинь из плоти и крови не бывает… а аура воплощения, инкарнации самой Смерти из плоти и крови (метагомом гостья явно не была – Баронесса не терпела никакой конкуренции).
А сейчас перед Марией сидела сама Смерть из плоти и крови… причём пришла она явно из времён до евангельских событий. Которые настолько изменили ауру нашей планеты (Земли-Алес), что подобные существа больше не рождались.
Мария была профессором истории древнего мира, поэтому сразу поняла, кто это. Ибо это могла быть только…
«Я Будика… впрочем, по твоим глазам я вижу, что ты уже догадалась…»
Великая кельтская королева говорила по-русски совершенно чисто и естественно – причём, как ни странно, с чисто петербургским выговором (хотя «застрявшие во времени» людены свободно владеют не одним десятком языков – это их универсальное хобби – на довольно сложном для них русском языке они говорят с заметным акцентом… или, хотя бы, несколько неестественно).
Мария Николаевна кивнула, ибо (должность обязывала) очень хорошо знала историю Будики… точнее, общепринятую историю. Будика – фамилий в те времена ещё не было – родилась в 25 году от Рождества Христова.
Судя по её дальнейшим эскападам, скорее всего, под огненным знаком Овна. Родилась в семье племенной аристократии иценов, обитавших на юго-востоке Британии (ныне это часть территории графств Норфолк и Саффолк).
После вторжения римлян на остров в 43 и последующей оккупации Британии местные кельтские племена (в том числе, ицены) были преобразованы в так называемые цивитаты – гражданские общины, в некотором смысле аналогичные современным районам (если считать всю Британию провинцией/областью).
Такие преобразования римляне осуществляли на всех оккупированных территориях для стандартизации системы управления и облегчения своего административного контроля над племенами, у которых сохранилось некоторое подобие автономии (у разных племён разное).
Муж Будики Прасутаг был тигерном (правителем) иценов – причём весьма искусным дипломатом… чего, увы, нельзя было сказать о его супруге. Ицены фактически не были оккупированы Римом, поскольку во время завоевания Британии императором Клавдием в 43 году ицены вместе с десятью другими племенами присоединились к его войскам в качестве союзников. В 47 году, во время попытки разоружить их, они смогли отстоять своё право на независимость.
Оставлять независимость союзным царствам было нормальной римской практикой… но лишь до момента смерти правителя. После смерти половина царства должна была отойти римскому императору… но только если у правителя был наследник мужского пола. Если его не было, римляне забирали всё.
У Прасутага были только две дочери… и куча долгов перед небезызвестным Сенекой. Поэтому после его смерти царство было аннексировано, земли конфискованы, а имущество описано. Казна Прасутага была изъята в счёт погашения долга.
Будика возмутилась, что предсказуемо привело к катастрофическим последствиям, ибо римляне и так крайне негативно относились к женщинам, имевшим хоть какие-то права… не говоря уже у власти.
В этой области контраст между Римом и кельтами был просто разительным – поэтому сам факт того, что Прасутаг посмел завещать своё царство своим дочерям (сделав вдову регентшей) их взбесил и без протеста Будики.
Как говорится, почувствуйте разницу - в патриархальном римском обществе ценность женщины заключалась лишь в том, чтобы быть женой и матерью. Они не имели равных с мужчинами прав по закону, они получали весьма ограниченное образование (их даже не учили писать), им не разрешалось голосовать или выдвигать свою кандидатуру на государственные должности, и они подчинялись власти сначала отца, а затем мужа.
Кельтские женщины славились своей воинственностью, своим особым положением в обществе и своими правами, которых не было, ни у гречанок, ни у римлянок… собственно, такие права мало где имели место. В этом плане кельты были куда более цивилизованным народом, чем римляне
В кельтском обществе были наравне с мужчинами и обладали теми же правами. Женщины владели собственностью, и даже после вступления в брак муж не мог посягать на имущество жены.
Наравне с мужчинами женщины занимались интеллектуальной деятельностью: становились жрицами или друидами (одной из таких жриц была Будика). Жриц считали мудрыми, к ним обращались за предсказаниями и помощью. Люди верили, что женщины-друиды могут исцелять, усмирять или вызывать бурю, пророчествовать… и так далее.
Кельтские женщины принимали участие не только в общественной, но и в политической жизни своего рода, племени, страны. Они могли отправляться на переговоры в качестве послов, вести войска и даже основывать поселения. В некоторых кельтских племенах известны случаи престолонаследования по женской линии (ицены – как раз такой случай).
Брак у кельтов не держался на одной только любви… и уж точно не на подчинении женщины мужчине. Это было честное экономическое соглашением между партнерами, где каждый был уверен в своем будущем материальном благополучии при возможном разводе.
Понятно, что брачный контракт у нотариуса не заключался, но условия семейной жизни оговаривались заранее перед старейшинами рода (что было примерно то же самое – если не серьёзнее).
Кельтская женщина запросто могла подать на развод, если муж ее не устраивал по различным параметрам: не был способен обеспечить семью всем необходимым, не соответствовал интимным запросам жены, был слишком слаб, неуважительно обращался с ней публично, избивал ее, был бесплодным, врал о своих воинских подвигах и заслугах и так далее.
Причин для расторжения брака было много. Но главная идея состояла в том, что достоинство женщины должно быть защищено… в то время как в Римской империи и понятия-то такого не было.
Если дело доходило до защиты родины от врагов, кельтские женщины брали оружие и становились рядом с мужчинами, готовые сражаться с не меньшей смелостью и отвагой. Римляне явно плохо (точнее, неудовлетворительно) сделали свою «домашнюю работу» - иначе вели бы себя гораздо осмотрительнее.
При такой фундаментальной разнице в положении женщины у римлян и у иценов совершенно неудивительно ни то, что Будика взбунтовалась, ни то, что римляне отреагировали на её бунт с чудовищной жестокостью.
Будику прилюдно выпороли плетью по голой спине (Мария сильно подозревала, что голышом – римляне вообще любили казнить и наказывать нагими), а её дочерей изнасиловали.
Это была грандиозная ошибка, за которую римлянам пришлось заплатить невиданную в истории Рима цену. К тому времени оккупанты настолько потеряли берега от вседозволенности, безнаказанности и расизма (оглушительное поражение от Арминия было уже давно и прочно забыто), что они ещё и уничтожили священные рощи друидов на острове Мона – а самих друидов практически истребили.
Результатом стало восстание невиданное со времён Спартака, а по числу восставших армия Будики (120 тысяч человек) даже превзошла армию повстанцев-гладиаторов.
Будика решила отплатить римлянам той же монетой – только тысячекратно больнее. Её армия – а это была именно армия – последовательно сожгла и сравняла с землёй Камулодун, Лондиний (нынешний Лондон) и Веруламий… и для полного комплекта город Каллева (современный Силчестер).
Во всех городах по приказу Будики была устроена резня, чудовищная даже по меркам того жестокого времени. И весьма впечатляющая по масштабам – было убито около 50 тысяч человек. Пленных не брали. Попытки римлян помочь своим городам провалились – их отряды были полностью разгромлены Будикой.
Римлян и местных коллаборационистов (последние для восставших были ещё хуже, чем первые) вешали, резали, сжигали, сажали на кол, распинали на крестах, а женщин убивали особо жестокими способами, принося их в жертву богине победы Андрасте. Их сажали на кол, отрезали им груди и пришивали их ко рту.
Отдавать такие приказы (Гиммлер и его эйнзацгруппы СС просто святые праведники по сравнению с Будикой сотоварищи) могла только сама Смерть, сошедшая на нашу землю в обличии Будики.
Мария в высшей степени заинтересованно (ибо профессор истории древнего мира) осведомилась: «А как тебе удалось спастись после поражения?»
После того, как армия Будики огнём и мечом стёрла с лица Земли четыре римских поселения, с чудовищной жестокостью расправившись с их населением, римский наместник в Британии Гай Светоний Паулин понял, что дело очень серьёзное – и со всеми наличными силами (всего около десяти тысяч человек) поспешил навстречу армии Будики.
Римляне многократно уступали повстанцам в живой силе (численность армии Будики составляла около 80 тысяч человек), но радикально превосходили их в выучке, тактике, вооружении и вообще воинском искусстве.
Светоний грамотно вынудил Будику занять крайне неудобную позицию – а сам, наоборот, занял едва ли не идеальную, ибо с флангов позиции были окружены лесом, который стал его естественной защитой. Кроме того, в распоряжении его солдат были тысячи дротиков, которые во многом и решили исход битвы.
Армии Будики была вынуждена атаковать в лоб, ибо при попытке отступления она была бы разрезана и уничтожена практически идеальной военной машиной римлян. И нарвалась на убийственный встречный удар… с неба.
В начале сражения римляне обрушили на бриттов, рвавшихся к их рядам, тысячи дротиков. Те римские солдаты, которые избавились уже от дротиков, плотными фалангами разбивали вторую волну кельтского наступления.
После этого римские фаланги были построены (точнее, перестроены) клиньями, которые с фронта ударили по бриттам. Не выдержав натиска, бритты побежали, однако путь к отступлению был закрыт обозом с их семьями. Там, у обозов, римляне настигли противника и устроили беспощадную резню – погибли практически все повстанцы и множество некомбатантов.
Вскоре после этой битвы к римлянам пришло подкрепление, переброшенное из провинции Верхняя Германия. Были применены жёсткие меры по отношению к враждебно настроенным племенам, и бриттов быстро «принудили к миру».
Победа, однако, оказалась пирровой – римская инфраструктура в Британии была настолько разрушена, а человеческие жертвы настолько огромными, что Риму пришлось сначала замедлить, а потом и вовсе остановить территориальную экспансию. Восстание Будики стало началом конца Римской империи.
Будика пожала плечами: «Я была тяжело ранена; меня с трудом эвакуировали; впоследствии я впала в кому – из которой я вышла уже в доме Баронессы…»
Которая, как обычно, грамотно подменила тело (по одной из версий, Будика умерла от ран вскоре после разгрома её армии) … а королеву восставших забрала к себе… только вот интересно, зачем…
Она словно прочитала мысли великой княжны. Ибо продолжила:
«Баронесса меня мгновенно вылечила, а потом поставила мне задачу… на всю оставшуюся жизнь…»
В совсем уж детали она вдаваться не стала. Просто продолжила:
«После всего того ужаса, который со мной случился… и который творила я, у меня всё выгорело внутри. Дочери погибли в той бойне; римлянам я отомстила, убив полсотни тысяч; разрушив их инфраструктуру на острове и остановив их экспансию… да и вообще именно моё восстание стало началом конца их империи, хотя она и продержалась ещё четыре столетия…»
Сделала небольшую паузу – и спокойно продолжила:
«Я всё равно ничего толком не умела, кроме как убивать… тысячами, поэтому была даже рада такой работе. Я никогда даже не пыталась осмыслить приказы, которые мне отдавала Баронесса – я просто их выполняла. Убивая кого надо и сколько надо… пусть и чужими руками, как правило…»
«Даже римскими» - задумчиво констатировала великая княжна.
«Даже римскими» - эхом подтвердила Будика. И пожала плечами:
«После того, как я им отомстила… нет, я их не простила, конечно – просто ничего уже не чувствовала. Поэтому и спала со всеми римскими лицами, принимавшими окончательное решение по еврейскому вопросу… я внесла немалый вклад в три первых геноцида евреев…»
В результате трёх Иудейских войн римляне убили более миллиона евреев – три четверти тогдашнего еврейского населения Палестины и ряда других территорий Средиземноморья.
«… и делала в постели всё, что они хотели – благо Лилит меня научила… многому. Делать больно себе вот только не позволяла – впрочем, они чувствовали, что это чревато…». Мария кивнула – и усмехнулась:
«А в постели им грамотно нашёптывало на ушко, что и как нужно сделать, чтобы решить еврейский вопрос?» - усмехнулся я. И явно не только еврейский.
Она кивнула – и объяснила:
«Я никогда не была юдофобкой – я о существовании евреев узнала только месяцы спустя после своего спасения. Лилит сказала мне, что нужно уничтожить столько-то евреев для спасения человечества и что я должна это сделать руками римлян – я и сделала. Не задаваясь вопросом, права она или нет – мне было совершенно всё равно… и до сих пор всё равно…»
Мария с трудом подавила желание задать вопрос об участии Будики в решении еврейского вопроса уже руками германцев (что занятно, едва ли не злейших врагов римлян во времена молодости Будики), но всё же подавила. Ибо знала, что ответ кельтской королевы ей не понравится. Очень сильно не понравится.
Королева вздохнула – и продолжила:
«Только ко мне лучше обращаться по моему новому имени – моё родное вызывает у меня неприятные воспоминания. Крайне неприятные…»
И снова представилась: «Ныне я Брианна Фергус». Мария - свободно владевшая ирландским гэльским – кивнула: «Брианна означает сильная, могущественная женщина, а Фергус - вождь, лидер, командующий войском…»
Идеальные имя и фамилия для Будики. Которая ожидаемо сменила тему:
«Если бы не своевременное вмешательство Анны Болейн, тебя прогнали бы через алго-марафон вчетверо длиннее, а потом сожгли бы живьём на костре…»
«Потому, что пламя очищает эффективнее, чем распятие?». Будика кивнула и продолжила: «… и никакая Орлеанская Дева тебя бы не спасла – они весьма умело сделали её одной из них… не без твоей помощи…»
Великая княжна пожала плечами: «Я не против сгореть живьём… тогда была»
Будика покачала головой: «Я видела не одну сотню огненных казней… это очень больно… даже энергия Вриль не сильно помогает… Афра очень сильно жалела, что согласилась… когда её охватило безжалостное пламя…»
«Ты видела все огненные казни мучениц?». Будика кивнула: «Почти»
И продолжила: «Я не знаю, что Баронесса хочет с тобой сделать… знаю только, что убить и даже покалечить тебя я им не позволю… и плевать на Проект Голгофа…»
«Проект Голгофа?» - удивилась Мария. Ибо никогда о таком не слышала.
Будика её вопрос проигнорировала. Просто продолжила: «Орлеанская Дева уже отбыла выполнять новое задание… а я никуда не денусь…»
Глубоко вздохнула - и продолжила: «Это моя земля - и я не позволю всяким там самозванным Баронессам творить тут невесть что…»
«Анна ревновать не будет… к королевской власти?» - улыбнулась Мария.
Будика покачала головой: «Анна хочет подмять под себя весь мир… стать Священной Римской Императрицей… Ирландия для неё слишком мелко. Что же касается Проекта Голгофа…». Она глубоко вздохнула – и рассказала.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 33505
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9731 times
Алголагния. Пролог
30 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
Вернувшись домой после изнурительного многочасового алго-марафона (с довеском в виде клинической смерти и воскресения), великая княжна Мария Николаевна Романова сразу поняла, что совершенно заслуженный отдых придётся на некоторое время отложить.
Ибо её ожидало дежа вю… только на этот раз её непрошеной гостьей (которая по-королевски властно расположилась в её гостиной) была совершенно, радикально иная женщина, чем Орлеанская Дева.
Лет тридцати пяти или около того; высокого роста; стройная; явно необычайно физически сильная; длинные густые вьющиеся рыжие волосы чуть ли не до пояса; бездонные зелёные глаза друидской жрицы или вообще колдуньи; неожиданно светлая и нежная кожа; красивое овальное лицо; неожиданно тонкие длинные женственные пальцы с аккуратными ногтями, покрытыми бесцветным лаком.
Гостья была облачена (не просто одета, а именно облачена) в длинное, до пят, закрытое шерстяное зелёное платье с длинными рукавами. Украшенное красивыми кельтскими узорами из золотых нитей и перехваченное в талии широким (мужским) кожаным поясом с огромной золотой пряжкой в виде ирландского трилистника.
На ногах – чёрные кожаные элегантные осенние сапожки до середины голени. Чем-то отдалённо напоминавшие зимнюю обувь римских легионеров. В ушах – неожиданно современные маленькие золотые серёжки.
На пальцах – целая россыпь золотых колец и перстней; на запястьях – золотые браслеты, обильно украшенные драгоценными камнями; на груди роскошное золотое ожерелье производства явно ещё до Рождества Христова.
Тоже богато инкрустированное… в общем, хоть Мария и не считала себя знатоком ювелирки, но, по её оценке, общая стоимость украшений гостьи превышала стоимость профессорского дома минимум на порядок. Если не на два.
Но поразила великую княжну не это – поразила её аура. Аура даже не Богини Смерти – богинь из плоти и крови не бывает… а аура воплощения, инкарнации самой Смерти из плоти и крови (метагомом гостья явно не была – Баронесса не терпела никакой конкуренции).
А сейчас перед Марией сидела сама Смерть из плоти и крови… причём пришла она явно из времён до евангельских событий. Которые настолько изменили ауру нашей планеты (Земли-Алес), что подобные существа больше не рождались.
Мария была профессором истории древнего мира, поэтому сразу поняла, кто это. Ибо это могла быть только…
«Я Будика… впрочем, по твоим глазам я вижу, что ты уже догадалась…»
Великая кельтская королева говорила по-русски совершенно чисто и естественно – причём, как ни странно, с чисто петербургским выговором (хотя «застрявшие во времени» людены свободно владеют не одним десятком языков – это их универсальное хобби – на довольно сложном для них русском языке они говорят с заметным акцентом… или, хотя бы, несколько неестественно).
Мария Николаевна кивнула, ибо (должность обязывала) очень хорошо знала историю Будики… точнее, общепринятую историю. Будика – фамилий в те времена ещё не было – родилась в 25 году от Рождества Христова.
Судя по её дальнейшим эскападам, скорее всего, под огненным знаком Овна. Родилась в семье племенной аристократии иценов, обитавших на юго-востоке Британии (ныне это часть территории графств Норфолк и Саффолк).
После вторжения римлян на остров в 43 и последующей оккупации Британии местные кельтские племена (в том числе, ицены) были преобразованы в так называемые цивитаты – гражданские общины, в некотором смысле аналогичные современным районам (если считать всю Британию провинцией/областью).
Такие преобразования римляне осуществляли на всех оккупированных территориях для стандартизации системы управления и облегчения своего административного контроля над племенами, у которых сохранилось некоторое подобие автономии (у разных племён разное).
Муж Будики Прасутаг был тигерном (правителем) иценов – причём весьма искусным дипломатом… чего, увы, нельзя было сказать о его супруге. Ицены фактически не были оккупированы Римом, поскольку во время завоевания Британии императором Клавдием в 43 году ицены вместе с десятью другими племенами присоединились к его войскам в качестве союзников. В 47 году, во время попытки разоружить их, они смогли отстоять своё право на независимость.
Оставлять независимость союзным царствам было нормальной римской практикой… но лишь до момента смерти правителя. После смерти половина царства должна была отойти римскому императору… но только если у правителя был наследник мужского пола. Если его не было, римляне забирали всё.
У Прасутага были только две дочери… и куча долгов перед небезызвестным Сенекой. Поэтому после его смерти царство было аннексировано, земли конфискованы, а имущество описано. Казна Прасутага была изъята в счёт погашения долга.
Будика возмутилась, что предсказуемо привело к катастрофическим последствиям, ибо римляне и так крайне негативно относились к женщинам, имевшим хоть какие-то права… не говоря уже у власти.
В этой области контраст между Римом и кельтами был просто разительным – поэтому сам факт того, что Прасутаг посмел завещать своё царство своим дочерям (сделав вдову регентшей) их взбесил и без протеста Будики.
Как говорится, почувствуйте разницу - в патриархальном римском обществе ценность женщины заключалась лишь в том, чтобы быть женой и матерью. Они не имели равных с мужчинами прав по закону, они получали весьма ограниченное образование (их даже не учили писать), им не разрешалось голосовать или выдвигать свою кандидатуру на государственные должности, и они подчинялись власти сначала отца, а затем мужа.
Кельтские женщины славились своей воинственностью, своим особым положением в обществе и своими правами, которых не было, ни у гречанок, ни у римлянок… собственно, такие права мало где имели место. В этом плане кельты были куда более цивилизованным народом, чем римляне
В кельтском обществе были наравне с мужчинами и обладали теми же правами. Женщины владели собственностью, и даже после вступления в брак муж не мог посягать на имущество жены.
Наравне с мужчинами женщины занимались интеллектуальной деятельностью: становились жрицами или друидами (одной из таких жриц была Будика). Жриц считали мудрыми, к ним обращались за предсказаниями и помощью. Люди верили, что женщины-друиды могут исцелять, усмирять или вызывать бурю, пророчествовать… и так далее.
Кельтские женщины принимали участие не только в общественной, но и в политической жизни своего рода, племени, страны. Они могли отправляться на переговоры в качестве послов, вести войска и даже основывать поселения. В некоторых кельтских племенах известны случаи престолонаследования по женской линии (ицены – как раз такой случай).
Брак у кельтов не держался на одной только любви… и уж точно не на подчинении женщины мужчине. Это было честное экономическое соглашением между партнерами, где каждый был уверен в своем будущем материальном благополучии при возможном разводе.
Понятно, что брачный контракт у нотариуса не заключался, но условия семейной жизни оговаривались заранее перед старейшинами рода (что было примерно то же самое – если не серьёзнее).
Кельтская женщина запросто могла подать на развод, если муж ее не устраивал по различным параметрам: не был способен обеспечить семью всем необходимым, не соответствовал интимным запросам жены, был слишком слаб, неуважительно обращался с ней публично, избивал ее, был бесплодным, врал о своих воинских подвигах и заслугах и так далее.
Причин для расторжения брака было много. Но главная идея состояла в том, что достоинство женщины должно быть защищено… в то время как в Римской империи и понятия-то такого не было.
Если дело доходило до защиты родины от врагов, кельтские женщины брали оружие и становились рядом с мужчинами, готовые сражаться с не меньшей смелостью и отвагой. Римляне явно плохо (точнее, неудовлетворительно) сделали свою «домашнюю работу» - иначе вели бы себя гораздо осмотрительнее.
При такой фундаментальной разнице в положении женщины у римлян и у иценов совершенно неудивительно ни то, что Будика взбунтовалась, ни то, что римляне отреагировали на её бунт с чудовищной жестокостью.
Будику прилюдно выпороли плетью по голой спине (Мария сильно подозревала, что голышом – римляне вообще любили казнить и наказывать нагими), а её дочерей изнасиловали.
Это была грандиозная ошибка, за которую римлянам пришлось заплатить невиданную в истории Рима цену. К тому времени оккупанты настолько потеряли берега от вседозволенности, безнаказанности и расизма (оглушительное поражение от Арминия было уже давно и прочно забыто), что они ещё и уничтожили священные рощи друидов на острове Мона – а самих друидов практически истребили.
Результатом стало восстание невиданное со времён Спартака, а по числу восставших армия Будики (120 тысяч человек) даже превзошла армию повстанцев-гладиаторов.
Будика решила отплатить римлянам той же монетой – только тысячекратно больнее. Её армия – а это была именно армия – последовательно сожгла и сравняла с землёй Камулодун, Лондиний (нынешний Лондон) и Веруламий… и для полного комплекта город Каллева (современный Силчестер).
Во всех городах по приказу Будики была устроена резня, чудовищная даже по меркам того жестокого времени. И весьма впечатляющая по масштабам – было убито около 50 тысяч человек. Пленных не брали. Попытки римлян помочь своим городам провалились – их отряды были полностью разгромлены Будикой.
Римлян и местных коллаборационистов (последние для восставших были ещё хуже, чем первые) вешали, резали, сжигали, сажали на кол, распинали на крестах, а женщин убивали особо жестокими способами, принося их в жертву богине победы Андрасте. Их сажали на кол, отрезали им груди и пришивали их ко рту.
Отдавать такие приказы (Гиммлер и его эйнзацгруппы СС просто святые праведники по сравнению с Будикой сотоварищи) могла только сама Смерть, сошедшая на нашу землю в обличии Будики.
Мария в высшей степени заинтересованно (ибо профессор истории древнего мира) осведомилась: «А как тебе удалось спастись после поражения?»
После того, как армия Будики огнём и мечом стёрла с лица Земли четыре римских поселения, с чудовищной жестокостью расправившись с их населением, римский наместник в Британии Гай Светоний Паулин понял, что дело очень серьёзное – и со всеми наличными силами (всего около десяти тысяч человек) поспешил навстречу армии Будики.
Римляне многократно уступали повстанцам в живой силе (численность армии Будики составляла около 80 тысяч человек), но радикально превосходили их в выучке, тактике, вооружении и вообще воинском искусстве.
Светоний грамотно вынудил Будику занять крайне неудобную позицию – а сам, наоборот, занял едва ли не идеальную, ибо с флангов позиции были окружены лесом, который стал его естественной защитой. Кроме того, в распоряжении его солдат были тысячи дротиков, которые во многом и решили исход битвы.
Армии Будики была вынуждена атаковать в лоб, ибо при попытке отступления она была бы разрезана и уничтожена практически идеальной военной машиной римлян. И нарвалась на убийственный встречный удар… с неба.
В начале сражения римляне обрушили на бриттов, рвавшихся к их рядам, тысячи дротиков. Те римские солдаты, которые избавились уже от дротиков, плотными фалангами разбивали вторую волну кельтского наступления.
После этого римские фаланги были построены (точнее, перестроены) клиньями, которые с фронта ударили по бриттам. Не выдержав натиска, бритты побежали, однако путь к отступлению был закрыт обозом с их семьями. Там, у обозов, римляне настигли противника и устроили беспощадную резню – погибли практически все повстанцы и множество некомбатантов.
Вскоре после этой битвы к римлянам пришло подкрепление, переброшенное из провинции Верхняя Германия. Были применены жёсткие меры по отношению к враждебно настроенным племенам, и бриттов быстро «принудили к миру».
Победа, однако, оказалась пирровой – римская инфраструктура в Британии была настолько разрушена, а человеческие жертвы настолько огромными, что Риму пришлось сначала замедлить, а потом и вовсе остановить территориальную экспансию. Восстание Будики стало началом конца Римской империи.
Будика пожала плечами: «Я была тяжело ранена; меня с трудом эвакуировали; впоследствии я впала в кому – из которой я вышла уже в доме Баронессы…»
Которая, как обычно, грамотно подменила тело (по одной из версий, Будика умерла от ран вскоре после разгрома её армии) … а королеву восставших забрала к себе… только вот интересно, зачем…
Она словно прочитала мысли великой княжны. Ибо продолжила:
«Баронесса меня мгновенно вылечила, а потом поставила мне задачу… на всю оставшуюся жизнь…»
В совсем уж детали она вдаваться не стала. Просто продолжила:
«После всего того ужаса, который со мной случился… и который творила я, у меня всё выгорело внутри. Дочери погибли в той бойне; римлянам я отомстила, убив полсотни тысяч; разрушив их инфраструктуру на острове и остановив их экспансию… да и вообще именно моё восстание стало началом конца их империи, хотя она и продержалась ещё четыре столетия…»
Сделала небольшую паузу – и спокойно продолжила:
«Я всё равно ничего толком не умела, кроме как убивать… тысячами, поэтому была даже рада такой работе. Я никогда даже не пыталась осмыслить приказы, которые мне отдавала Баронесса – я просто их выполняла. Убивая кого надо и сколько надо… пусть и чужими руками, как правило…»
«Даже римскими» - задумчиво констатировала великая княжна.
«Даже римскими» - эхом подтвердила Будика. И пожала плечами:
«После того, как я им отомстила… нет, я их не простила, конечно – просто ничего уже не чувствовала. Поэтому и спала со всеми римскими лицами, принимавшими окончательное решение по еврейскому вопросу… я внесла немалый вклад в три первых геноцида евреев…»
В результате трёх Иудейских войн римляне убили более миллиона евреев – три четверти тогдашнего еврейского населения Палестины и ряда других территорий Средиземноморья.
«… и делала в постели всё, что они хотели – благо Лилит меня научила… многому. Делать больно себе вот только не позволяла – впрочем, они чувствовали, что это чревато…». Мария кивнула – и усмехнулась:
«А в постели им грамотно нашёптывало на ушко, что и как нужно сделать, чтобы решить еврейский вопрос?» - усмехнулся я. И явно не только еврейский.
Она кивнула – и объяснила:
«Я никогда не была юдофобкой – я о существовании евреев узнала только месяцы спустя после своего спасения. Лилит сказала мне, что нужно уничтожить столько-то евреев для спасения человечества и что я должна это сделать руками римлян – я и сделала. Не задаваясь вопросом, права она или нет – мне было совершенно всё равно… и до сих пор всё равно…»
Мария с трудом подавила желание задать вопрос об участии Будики в решении еврейского вопроса уже руками германцев (что занятно, едва ли не злейших врагов римлян во времена молодости Будики), но всё же подавила. Ибо знала, что ответ кельтской королевы ей не понравится. Очень сильно не понравится.
Королева вздохнула – и продолжила:
«Только ко мне лучше обращаться по моему новому имени – моё родное вызывает у меня неприятные воспоминания. Крайне неприятные…»
И снова представилась: «Ныне я Брианна Фергус». Мария - свободно владевшая ирландским гэльским – кивнула: «Брианна означает сильная, могущественная женщина, а Фергус - вождь, лидер, командующий войском…»
Идеальные имя и фамилия для Будики. Которая ожидаемо сменила тему:
«Если бы не своевременное вмешательство Анны Болейн, тебя прогнали бы через алго-марафон вчетверо длиннее, а потом сожгли бы живьём на костре…»
«Потому, что пламя очищает эффективнее, чем распятие?». Будика кивнула и продолжила: «… и никакая Орлеанская Дева тебя бы не спасла – они весьма умело сделали её одной из них… не без твоей помощи…»
Великая княжна пожала плечами: «Я не против сгореть живьём… тогда была»
Будика покачала головой: «Я видела не одну сотню огненных казней… это очень больно… даже энергия Вриль не сильно помогает… Афра очень сильно жалела, что согласилась… когда её охватило безжалостное пламя…»
«Ты видела все огненные казни мучениц?». Будика кивнула: «Почти»
И продолжила: «Я не знаю, что Баронесса хочет с тобой сделать… знаю только, что убить и даже покалечить тебя я им не позволю… и плевать на Проект Голгофа…»
«Проект Голгофа?» - удивилась Мария. Ибо никогда о таком не слышала.
Будика её вопрос проигнорировала. Просто продолжила: «Орлеанская Дева уже отбыла выполнять новое задание… а я никуда не денусь…»
Глубоко вздохнула - и продолжила: «Это моя земля - и я не позволю всяким там самозванным Баронессам творить тут невесть что…»
«Анна ревновать не будет… к королевской власти?» - улыбнулась Мария.
Будика покачала головой: «Анна хочет подмять под себя весь мир… стать Священной Римской Императрицей… Ирландия для неё слишком мелко. Что же касается Проекта Голгофа…». Она глубоко вздохнула – и рассказала.
Дублин, Ирландия
Вернувшись домой после изнурительного многочасового алго-марафона (с довеском в виде клинической смерти и воскресения), великая княжна Мария Николаевна Романова сразу поняла, что совершенно заслуженный отдых придётся на некоторое время отложить.
Ибо её ожидало дежа вю… только на этот раз её непрошеной гостьей (которая по-королевски властно расположилась в её гостиной) была совершенно, радикально иная женщина, чем Орлеанская Дева.
Лет тридцати пяти или около того; высокого роста; стройная; явно необычайно физически сильная; длинные густые вьющиеся рыжие волосы чуть ли не до пояса; бездонные зелёные глаза друидской жрицы или вообще колдуньи; неожиданно светлая и нежная кожа; красивое овальное лицо; неожиданно тонкие длинные женственные пальцы с аккуратными ногтями, покрытыми бесцветным лаком.
Гостья была облачена (не просто одета, а именно облачена) в длинное, до пят, закрытое шерстяное зелёное платье с длинными рукавами. Украшенное красивыми кельтскими узорами из золотых нитей и перехваченное в талии широким (мужским) кожаным поясом с огромной золотой пряжкой в виде ирландского трилистника.
На ногах – чёрные кожаные элегантные осенние сапожки до середины голени. Чем-то отдалённо напоминавшие зимнюю обувь римских легионеров. В ушах – неожиданно современные маленькие золотые серёжки.
На пальцах – целая россыпь золотых колец и перстней; на запястьях – золотые браслеты, обильно украшенные драгоценными камнями; на груди роскошное золотое ожерелье производства явно ещё до Рождества Христова.
Тоже богато инкрустированное… в общем, хоть Мария и не считала себя знатоком ювелирки, но, по её оценке, общая стоимость украшений гостьи превышала стоимость профессорского дома минимум на порядок. Если не на два.
Но поразила великую княжну не это – поразила её аура. Аура даже не Богини Смерти – богинь из плоти и крови не бывает… а аура воплощения, инкарнации самой Смерти из плоти и крови (метагомом гостья явно не была – Баронесса не терпела никакой конкуренции).
А сейчас перед Марией сидела сама Смерть из плоти и крови… причём пришла она явно из времён до евангельских событий. Которые настолько изменили ауру нашей планеты (Земли-Алес), что подобные существа больше не рождались.
Мария была профессором истории древнего мира, поэтому сразу поняла, кто это. Ибо это могла быть только…
«Я Будика… впрочем, по твоим глазам я вижу, что ты уже догадалась…»
Великая кельтская королева говорила по-русски совершенно чисто и естественно – причём, как ни странно, с чисто петербургским выговором (хотя «застрявшие во времени» людены свободно владеют не одним десятком языков – это их универсальное хобби – на довольно сложном для них русском языке они говорят с заметным акцентом… или, хотя бы, несколько неестественно).
Мария Николаевна кивнула, ибо (должность обязывала) очень хорошо знала историю Будики… точнее, общепринятую историю. Будика – фамилий в те времена ещё не было – родилась в 25 году от Рождества Христова.
Судя по её дальнейшим эскападам, скорее всего, под огненным знаком Овна. Родилась в семье племенной аристократии иценов, обитавших на юго-востоке Британии (ныне это часть территории графств Норфолк и Саффолк).
После вторжения римлян на остров в 43 и последующей оккупации Британии местные кельтские племена (в том числе, ицены) были преобразованы в так называемые цивитаты – гражданские общины, в некотором смысле аналогичные современным районам (если считать всю Британию провинцией/областью).
Такие преобразования римляне осуществляли на всех оккупированных территориях для стандартизации системы управления и облегчения своего административного контроля над племенами, у которых сохранилось некоторое подобие автономии (у разных племён разное).
Муж Будики Прасутаг был тигерном (правителем) иценов – причём весьма искусным дипломатом… чего, увы, нельзя было сказать о его супруге. Ицены фактически не были оккупированы Римом, поскольку во время завоевания Британии императором Клавдием в 43 году ицены вместе с десятью другими племенами присоединились к его войскам в качестве союзников. В 47 году, во время попытки разоружить их, они смогли отстоять своё право на независимость.
Оставлять независимость союзным царствам было нормальной римской практикой… но лишь до момента смерти правителя. После смерти половина царства должна была отойти римскому императору… но только если у правителя был наследник мужского пола. Если его не было, римляне забирали всё.
У Прасутага были только две дочери… и куча долгов перед небезызвестным Сенекой. Поэтому после его смерти царство было аннексировано, земли конфискованы, а имущество описано. Казна Прасутага была изъята в счёт погашения долга.
Будика возмутилась, что предсказуемо привело к катастрофическим последствиям, ибо римляне и так крайне негативно относились к женщинам, имевшим хоть какие-то права… не говоря уже у власти.
В этой области контраст между Римом и кельтами был просто разительным – поэтому сам факт того, что Прасутаг посмел завещать своё царство своим дочерям (сделав вдову регентшей) их взбесил и без протеста Будики.
Как говорится, почувствуйте разницу - в патриархальном римском обществе ценность женщины заключалась лишь в том, чтобы быть женой и матерью. Они не имели равных с мужчинами прав по закону, они получали весьма ограниченное образование (их даже не учили писать), им не разрешалось голосовать или выдвигать свою кандидатуру на государственные должности, и они подчинялись власти сначала отца, а затем мужа.
Кельтские женщины славились своей воинственностью, своим особым положением в обществе и своими правами, которых не было, ни у гречанок, ни у римлянок… собственно, такие права мало где имели место. В этом плане кельты были куда более цивилизованным народом, чем римляне
В кельтском обществе были наравне с мужчинами и обладали теми же правами. Женщины владели собственностью, и даже после вступления в брак муж не мог посягать на имущество жены.
Наравне с мужчинами женщины занимались интеллектуальной деятельностью: становились жрицами или друидами (одной из таких жриц была Будика). Жриц считали мудрыми, к ним обращались за предсказаниями и помощью. Люди верили, что женщины-друиды могут исцелять, усмирять или вызывать бурю, пророчествовать… и так далее.
Кельтские женщины принимали участие не только в общественной, но и в политической жизни своего рода, племени, страны. Они могли отправляться на переговоры в качестве послов, вести войска и даже основывать поселения. В некоторых кельтских племенах известны случаи престолонаследования по женской линии (ицены – как раз такой случай).
Брак у кельтов не держался на одной только любви… и уж точно не на подчинении женщины мужчине. Это было честное экономическое соглашением между партнерами, где каждый был уверен в своем будущем материальном благополучии при возможном разводе.
Понятно, что брачный контракт у нотариуса не заключался, но условия семейной жизни оговаривались заранее перед старейшинами рода (что было примерно то же самое – если не серьёзнее).
Кельтская женщина запросто могла подать на развод, если муж ее не устраивал по различным параметрам: не был способен обеспечить семью всем необходимым, не соответствовал интимным запросам жены, был слишком слаб, неуважительно обращался с ней публично, избивал ее, был бесплодным, врал о своих воинских подвигах и заслугах и так далее.
Причин для расторжения брака было много. Но главная идея состояла в том, что достоинство женщины должно быть защищено… в то время как в Римской империи и понятия-то такого не было.
Если дело доходило до защиты родины от врагов, кельтские женщины брали оружие и становились рядом с мужчинами, готовые сражаться с не меньшей смелостью и отвагой. Римляне явно плохо (точнее, неудовлетворительно) сделали свою «домашнюю работу» - иначе вели бы себя гораздо осмотрительнее.
При такой фундаментальной разнице в положении женщины у римлян и у иценов совершенно неудивительно ни то, что Будика взбунтовалась, ни то, что римляне отреагировали на её бунт с чудовищной жестокостью.
Будику прилюдно выпороли плетью по голой спине (Мария сильно подозревала, что голышом – римляне вообще любили казнить и наказывать нагими), а её дочерей изнасиловали.
Это была грандиозная ошибка, за которую римлянам пришлось заплатить невиданную в истории Рима цену. К тому времени оккупанты настолько потеряли берега от вседозволенности, безнаказанности и расизма (оглушительное поражение от Арминия было уже давно и прочно забыто), что они ещё и уничтожили священные рощи друидов на острове Мона – а самих друидов практически истребили.
Результатом стало восстание невиданное со времён Спартака, а по числу восставших армия Будики (120 тысяч человек) даже превзошла армию повстанцев-гладиаторов.
Будика решила отплатить римлянам той же монетой – только тысячекратно больнее. Её армия – а это была именно армия – последовательно сожгла и сравняла с землёй Камулодун, Лондиний (нынешний Лондон) и Веруламий… и для полного комплекта город Каллева (современный Силчестер).
Во всех городах по приказу Будики была устроена резня, чудовищная даже по меркам того жестокого времени. И весьма впечатляющая по масштабам – было убито около 50 тысяч человек. Пленных не брали. Попытки римлян помочь своим городам провалились – их отряды были полностью разгромлены Будикой.
Римлян и местных коллаборационистов (последние для восставших были ещё хуже, чем первые) вешали, резали, сжигали, сажали на кол, распинали на крестах, а женщин убивали особо жестокими способами, принося их в жертву богине победы Андрасте. Их сажали на кол, отрезали им груди и пришивали их ко рту.
Отдавать такие приказы (Гиммлер и его эйнзацгруппы СС просто святые праведники по сравнению с Будикой сотоварищи) могла только сама Смерть, сошедшая на нашу землю в обличии Будики.
Мария в высшей степени заинтересованно (ибо профессор истории древнего мира) осведомилась: «А как тебе удалось спастись после поражения?»
После того, как армия Будики огнём и мечом стёрла с лица Земли четыре римских поселения, с чудовищной жестокостью расправившись с их населением, римский наместник в Британии Гай Светоний Паулин понял, что дело очень серьёзное – и со всеми наличными силами (всего около десяти тысяч человек) поспешил навстречу армии Будики.
Римляне многократно уступали повстанцам в живой силе (численность армии Будики составляла около 80 тысяч человек), но радикально превосходили их в выучке, тактике, вооружении и вообще воинском искусстве.
Светоний грамотно вынудил Будику занять крайне неудобную позицию – а сам, наоборот, занял едва ли не идеальную, ибо с флангов позиции были окружены лесом, который стал его естественной защитой. Кроме того, в распоряжении его солдат были тысячи дротиков, которые во многом и решили исход битвы.
Армии Будики была вынуждена атаковать в лоб, ибо при попытке отступления она была бы разрезана и уничтожена практически идеальной военной машиной римлян. И нарвалась на убийственный встречный удар… с неба.
В начале сражения римляне обрушили на бриттов, рвавшихся к их рядам, тысячи дротиков. Те римские солдаты, которые избавились уже от дротиков, плотными фалангами разбивали вторую волну кельтского наступления.
После этого римские фаланги были построены (точнее, перестроены) клиньями, которые с фронта ударили по бриттам. Не выдержав натиска, бритты побежали, однако путь к отступлению был закрыт обозом с их семьями. Там, у обозов, римляне настигли противника и устроили беспощадную резню – погибли практически все повстанцы и множество некомбатантов.
Вскоре после этой битвы к римлянам пришло подкрепление, переброшенное из провинции Верхняя Германия. Были применены жёсткие меры по отношению к враждебно настроенным племенам, и бриттов быстро «принудили к миру».
Победа, однако, оказалась пирровой – римская инфраструктура в Британии была настолько разрушена, а человеческие жертвы настолько огромными, что Риму пришлось сначала замедлить, а потом и вовсе остановить территориальную экспансию. Восстание Будики стало началом конца Римской империи.
Будика пожала плечами: «Я была тяжело ранена; меня с трудом эвакуировали; впоследствии я впала в кому – из которой я вышла уже в доме Баронессы…»
Которая, как обычно, грамотно подменила тело (по одной из версий, Будика умерла от ран вскоре после разгрома её армии) … а королеву восставших забрала к себе… только вот интересно, зачем…
Она словно прочитала мысли великой княжны. Ибо продолжила:
«Баронесса меня мгновенно вылечила, а потом поставила мне задачу… на всю оставшуюся жизнь…»
В совсем уж детали она вдаваться не стала. Просто продолжила:
«После всего того ужаса, который со мной случился… и который творила я, у меня всё выгорело внутри. Дочери погибли в той бойне; римлянам я отомстила, убив полсотни тысяч; разрушив их инфраструктуру на острове и остановив их экспансию… да и вообще именно моё восстание стало началом конца их империи, хотя она и продержалась ещё четыре столетия…»
Сделала небольшую паузу – и спокойно продолжила:
«Я всё равно ничего толком не умела, кроме как убивать… тысячами, поэтому была даже рада такой работе. Я никогда даже не пыталась осмыслить приказы, которые мне отдавала Баронесса – я просто их выполняла. Убивая кого надо и сколько надо… пусть и чужими руками, как правило…»
«Даже римскими» - задумчиво констатировала великая княжна.
«Даже римскими» - эхом подтвердила Будика. И пожала плечами:
«После того, как я им отомстила… нет, я их не простила, конечно – просто ничего уже не чувствовала. Поэтому и спала со всеми римскими лицами, принимавшими окончательное решение по еврейскому вопросу… я внесла немалый вклад в три первых геноцида евреев…»
В результате трёх Иудейских войн римляне убили более миллиона евреев – три четверти тогдашнего еврейского населения Палестины и ряда других территорий Средиземноморья.
«… и делала в постели всё, что они хотели – благо Лилит меня научила… многому. Делать больно себе вот только не позволяла – впрочем, они чувствовали, что это чревато…». Мария кивнула – и усмехнулась:
«А в постели им грамотно нашёптывало на ушко, что и как нужно сделать, чтобы решить еврейский вопрос?» - усмехнулся я. И явно не только еврейский.
Она кивнула – и объяснила:
«Я никогда не была юдофобкой – я о существовании евреев узнала только месяцы спустя после своего спасения. Лилит сказала мне, что нужно уничтожить столько-то евреев для спасения человечества и что я должна это сделать руками римлян – я и сделала. Не задаваясь вопросом, права она или нет – мне было совершенно всё равно… и до сих пор всё равно…»
Мария с трудом подавила желание задать вопрос об участии Будики в решении еврейского вопроса уже руками германцев (что занятно, едва ли не злейших врагов римлян во времена молодости Будики), но всё же подавила. Ибо знала, что ответ кельтской королевы ей не понравится. Очень сильно не понравится.
Королева вздохнула – и продолжила:
«Только ко мне лучше обращаться по моему новому имени – моё родное вызывает у меня неприятные воспоминания. Крайне неприятные…»
И снова представилась: «Ныне я Брианна Фергус». Мария - свободно владевшая ирландским гэльским – кивнула: «Брианна означает сильная, могущественная женщина, а Фергус - вождь, лидер, командующий войском…»
Идеальные имя и фамилия для Будики. Которая ожидаемо сменила тему:
«Если бы не своевременное вмешательство Анны Болейн, тебя прогнали бы через алго-марафон вчетверо длиннее, а потом сожгли бы живьём на костре…»
«Потому, что пламя очищает эффективнее, чем распятие?». Будика кивнула и продолжила: «… и никакая Орлеанская Дева тебя бы не спасла – они весьма умело сделали её одной из них… не без твоей помощи…»
Великая княжна пожала плечами: «Я не против сгореть живьём… тогда была»
Будика покачала головой: «Я видела не одну сотню огненных казней… это очень больно… даже энергия Вриль не сильно помогает… Афра очень сильно жалела, что согласилась… когда её охватило безжалостное пламя…»
«Ты видела все огненные казни мучениц?». Будика кивнула: «Почти»
И продолжила: «Я не знаю, что Баронесса хочет с тобой сделать… знаю только, что убить и даже покалечить тебя я им не позволю… и плевать на Проект Голгофа…»
«Проект Голгофа?» - удивилась Мария. Ибо никогда о таком не слышала.
Будика её вопрос проигнорировала. Просто продолжила: «Орлеанская Дева уже отбыла выполнять новое задание… а я никуда не денусь…»
Глубоко вздохнула - и продолжила: «Это моя земля - и я не позволю всяким там самозванным Баронессам творить тут невесть что…»
«Анна ревновать не будет… к королевской власти?» - улыбнулась Мария.
Будика покачала головой: «Анна хочет подмять под себя весь мир… стать Священной Римской Императрицей… Ирландия для неё слишком мелко. Что же касается Проекта Голгофа…». Она глубоко вздохнула – и рассказала.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 33505
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9731 times
Алголагния. Экзистенциальные вопросы
15 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Инструмент провокации использовался спецслужбами с незапамятных времён – и римская тайная полиция, разумеется, исключением не была. Луций Корнелий Пулл умел использовать этот инструмент… но это был лишь инструмент.
Поэтому он покачал головой:
«Это частности. Детали. Инструмент. Чтобы максимально эффективно его применять в интересах твоей организации, мне нужно знать и понимать всю ситуацию в целом. Общую картину.»
Сделал многозначительную паузу – этому искусству он научился у императора Тиберия (выдающегося политика), с которым много, близко и плодотворно работал – и предложил: «Давай я расскажу тебе, как я всё это дело вижу… а ты меня поправишь, если я вдруг, где ошибусь…».
Весьма эффективный подход - Луций применял его постоянно. Иисус кивнул.
Легат вздохнул: «Ты хочешь создать новую религию… на самом деле, не совсем новую – это будет расширение нынешней иудейской религии, которая станет важной составной частью… назовём это христианством…»
«Так и есть» - подтвердил Назарянин. Луций продолжил: «Точно так же ты намерен расширить и Священное Писание иудеев…»
Иисус кивнул: «Писание станет старым – Ветхим – Заветом, к которому мои ученики добавят Новый…». Легат кивнул – и продолжил:
«Эта религия станет духовной, идеологической и богословской основой, фундаментом, на котором ты построишь невиданную в истории организацию. Даже больше, чем государство в государстве, ибо эта Церковь Христа станет всемирным наднациональным государством, параллельным существующим…»
«Станет» - подтвердил Иисус. Луций продолжил:
«Центр твоего всемирного государства будет находиться в Риме, поэтому Симон-Пётр станет римским первосвященником, главой твоей Церкви…»
«Римским епископом» - уточнил Назарянин. Легат продолжал:
«Сначала твоя Церковь обратит в твою религию достаточное число граждан римской Империи, чтобы осуществить религиозный переворот, сделав христианство государственной религией… да и государственный тоже… ибо в нашем мире государство неотделимо от религии…»
Иисус никак на это не отреагировал… что Луция не удивило совершенно. Он глубоко вздохнул – и продолжил:
«Не строй иллюзий. Обратить в христианство практически всё население Римской Империи – а без этого необходимая тебе мировая экспансия невозможна – возможно только силой. Грубой государственной силой – проповеди действуют далеко не на всех…»
Назарянин по-прежнему молчал – ибо эта неоспоримая реальность ну просто никак не соответствовала Его проповедям…
Легат уверенно-бесстрастно продолжал:
«Поэтому тебе потребуется аппарат подавления, несопоставимо более мощный, чем нынешний римский. Ибо нынешняя империя – принципиально и фундаментально - веротерпимое государство… а твоё вынужденно станет нетерпимым похлеще Иудеи. Ибо тебе придётся ликвидировать… в прямом смысле огнём выжечь и внутренние ереси, и конкурирующие религии…»
Иисус молчал. Луций рассмеялся:
«Будут считать твоё молчание знаком согласия. Ладно… ты пришёл по правильному адресу… собственно, ты в этом никогда не сомневался…». Назарянин вздохнул – и кивнул. Легат продолжил:
«… я и переворот организую… видел я нечто подобное… не раз; и аппарат подавления создам – это дело я как свои пять пальцев знаю. Выжгу ересь; конкурентов ликвидирую… и это мне знакомо. Справлюсь…»
Глубоко вздохнул – и задал экзистенциальный вопрос:
«Но это всего лишь средства. Средства достижения твоей Великой Цели. Которая, насколько я понял, состоит в том, чтобы обратить в твою веру настолько в самом прямом смысле подавляющее большинство населения нашего мира, что твоё Второе Пришествие станет возможным… пожалуй, даже неизбежным…»
«Всё верно» - подтвердил Иисус. «Так и есть». Луций торжествующе продолжил:
«Твоё Второе Пришествие тоже не самоцель. Оно вызовет такое потрясение во всём мире, что все человеческие цивилизации рухнут – и на их руинах будет построен совершенно иной мир. Царство Христово…»
Назарянин (ибо таки Сын Божий) явно почувствовал подвох. И потому молчал.
Легат уверенно покачал головой: «Не получится…». Глубоко вздохнул и снова покачал головой:
«Твоя оглушительная неудача тебя ничему не научила… ты упорно не понимаешь… думаю, что просто не хочешь понять, что не будет этого. Не дадут люди согласия на столь радикальное изменение мира. Ибо в нём будет слишком много того, что им не нужно… и не будет того, что им нужно…»
И подвёл итог: «Я буду на тебя работать – но лишь при условии, что мне будет поставлена реалистичная цель. Значительное изменение нашего мира к лучшему – на это твоя религия способна… но не столь радикальное, как ты хочешь…»
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Инструмент провокации использовался спецслужбами с незапамятных времён – и римская тайная полиция, разумеется, исключением не была. Луций Корнелий Пулл умел использовать этот инструмент… но это был лишь инструмент.
Поэтому он покачал головой:
«Это частности. Детали. Инструмент. Чтобы максимально эффективно его применять в интересах твоей организации, мне нужно знать и понимать всю ситуацию в целом. Общую картину.»
Сделал многозначительную паузу – этому искусству он научился у императора Тиберия (выдающегося политика), с которым много, близко и плодотворно работал – и предложил: «Давай я расскажу тебе, как я всё это дело вижу… а ты меня поправишь, если я вдруг, где ошибусь…».
Весьма эффективный подход - Луций применял его постоянно. Иисус кивнул.
Легат вздохнул: «Ты хочешь создать новую религию… на самом деле, не совсем новую – это будет расширение нынешней иудейской религии, которая станет важной составной частью… назовём это христианством…»
«Так и есть» - подтвердил Назарянин. Луций продолжил: «Точно так же ты намерен расширить и Священное Писание иудеев…»
Иисус кивнул: «Писание станет старым – Ветхим – Заветом, к которому мои ученики добавят Новый…». Легат кивнул – и продолжил:
«Эта религия станет духовной, идеологической и богословской основой, фундаментом, на котором ты построишь невиданную в истории организацию. Даже больше, чем государство в государстве, ибо эта Церковь Христа станет всемирным наднациональным государством, параллельным существующим…»
«Станет» - подтвердил Иисус. Луций продолжил:
«Центр твоего всемирного государства будет находиться в Риме, поэтому Симон-Пётр станет римским первосвященником, главой твоей Церкви…»
«Римским епископом» - уточнил Назарянин. Легат продолжал:
«Сначала твоя Церковь обратит в твою религию достаточное число граждан римской Империи, чтобы осуществить религиозный переворот, сделав христианство государственной религией… да и государственный тоже… ибо в нашем мире государство неотделимо от религии…»
Иисус никак на это не отреагировал… что Луция не удивило совершенно. Он глубоко вздохнул – и продолжил:
«Не строй иллюзий. Обратить в христианство практически всё население Римской Империи – а без этого необходимая тебе мировая экспансия невозможна – возможно только силой. Грубой государственной силой – проповеди действуют далеко не на всех…»
Назарянин по-прежнему молчал – ибо эта неоспоримая реальность ну просто никак не соответствовала Его проповедям…
Легат уверенно-бесстрастно продолжал:
«Поэтому тебе потребуется аппарат подавления, несопоставимо более мощный, чем нынешний римский. Ибо нынешняя империя – принципиально и фундаментально - веротерпимое государство… а твоё вынужденно станет нетерпимым похлеще Иудеи. Ибо тебе придётся ликвидировать… в прямом смысле огнём выжечь и внутренние ереси, и конкурирующие религии…»
Иисус молчал. Луций рассмеялся:
«Будут считать твоё молчание знаком согласия. Ладно… ты пришёл по правильному адресу… собственно, ты в этом никогда не сомневался…». Назарянин вздохнул – и кивнул. Легат продолжил:
«… я и переворот организую… видел я нечто подобное… не раз; и аппарат подавления создам – это дело я как свои пять пальцев знаю. Выжгу ересь; конкурентов ликвидирую… и это мне знакомо. Справлюсь…»
Глубоко вздохнул – и задал экзистенциальный вопрос:
«Но это всего лишь средства. Средства достижения твоей Великой Цели. Которая, насколько я понял, состоит в том, чтобы обратить в твою веру настолько в самом прямом смысле подавляющее большинство населения нашего мира, что твоё Второе Пришествие станет возможным… пожалуй, даже неизбежным…»
«Всё верно» - подтвердил Иисус. «Так и есть». Луций торжествующе продолжил:
«Твоё Второе Пришествие тоже не самоцель. Оно вызовет такое потрясение во всём мире, что все человеческие цивилизации рухнут – и на их руинах будет построен совершенно иной мир. Царство Христово…»
Назарянин (ибо таки Сын Божий) явно почувствовал подвох. И потому молчал.
Легат уверенно покачал головой: «Не получится…». Глубоко вздохнул и снова покачал головой:
«Твоя оглушительная неудача тебя ничему не научила… ты упорно не понимаешь… думаю, что просто не хочешь понять, что не будет этого. Не дадут люди согласия на столь радикальное изменение мира. Ибо в нём будет слишком много того, что им не нужно… и не будет того, что им нужно…»
И подвёл итог: «Я буду на тебя работать – но лишь при условии, что мне будет поставлена реалистичная цель. Значительное изменение нашего мира к лучшему – на это твоя религия способна… но не столь радикальное, как ты хочешь…»
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 33505
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9731 times
Алголагния. Управление снизу
15 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
«Императора Тиберия ты тоже так… корректируешь?» - усмехнулся Назарянин.
Легат с огромным уважением в голосе ответил:
«Тиберий великий император… в том числе и потому, что прекрасно осведомлён о пределах собственной компетентности. Ему нужно достижение реалистичной цели, которая его устроит – а не бесплодные попытки реализации нереализуемых хотелок… поэтому он не просто соглашается с мнением компетентных подчинённых – он требует, чтобы они его высказывали. Особенно если оно противоречит его изначальному мнению…»
Тиберий Юлий Цезарь Август родился 14 ноября 42 года до Рождества Христова в Риме, под знаком Скорпиона. Он был первым ребёнком в семье Нерона Старшего (не путать с императором Нероном!), принадлежавшего к ветви древнего патрицианского рода Клавдиев.
Тиберий очень рано продемонстрировал несомненные таланты в области государственного управления (в частности, финансов) – и потому уже в возрасте 17 лет (на десятилетие раньше возрастного ценза!) был назначен квестором.
В обязанности квестора входило управление имперским казначейством - хранение казённой наличности, ведение приходо-расходных книг, а также заведование государственным архивом и управлением земельными участками.
По мере увеличения числа квесторов (при Гае Юлии Цезаре из-за свойственного его периоду расширения бюрократии их стало аж сорок), некоторых квесторов стали направлять в действующую армию для ведения финансовых дел (выдача сумм на содержание войска, уплата жалованья и т. д.).
Других командировали в провинции к проконсулам и пропреторам (с теми же функциями); третьи наблюдали в приморских городах и других местах за поступлением таможенных пошлин и другими хозяйственными делами государства. Один квестор находился в Галлии, другой — в Остии; они следили за зерновым и вообще продовольственным снабжением.
Сразу после свадьбы, в возрасте 21 года (обычное дело в империи), Тиберий во главе многочисленной и опытной армии, отправился в Армению на границу с Парфией (главным соперником Римской империи на Ближнем Востоке).
Экспедиция оказалась успешной - парфяне согласились вернуть Августу орлов, остававшихся у парфян со времён разгрома легионов Марка Красса в 53 году, Децидия Сакса в 40 году и Марка Антония в 36 году. Армения стала нейтральным буферным государством между двумя империями, Римской и Парфянской.
Год спустя, в возрасте 22 лет (уже на 18 лет ранее возрастного ценза), Тиберий получил пост претора (заместителя консула) и во главе своих легионов отправился к границам империи в Европе. В Трансальпийской Галлии он весьма успешно выступив против местных племён. Три года спустя армия Тиберия достигла истоков Дуная, довольно дальних мест в римской ойкумене.
Ещё через три года Тиберий возвратился в Рим, где принял консульскую власть… и стал наиболее вероятным преемником императора Октавиана Августа (ибо его ключевые конкуренты просто умерли).
Дворцовые интриги заставили Тиберия покинуть Рим и пять последующих лет он провёл в Германии, завоевав новую провинцию под властью Рима — Паннонию в Восточной Европе. Попытка вернуться в Рим оказалась неудачной – Тиберию снова пришлось удалиться (теперь уже в добровольную ссылку на остров Родос).
Ссылка продолжалась восемь лет – только во 2-м году от Рождества Христова (занятное совпадение) Тиберий получил разрешение вернуться в Рим… но лишь в качестве частного лица.
Два года спустя в Армении был убит последний из конкурентов Тиберия за право унаследовать имперский трон - Гай Юлий Випсаниан. Тиберий остался совсем безальтернативным кандидатом …, и император был вынужден вернуть ему должность и власть трибуна, отнятую пятью годами ранее.
Помимо этого, Август распространил на него свой империй (что-то вроде генеральной доверенности), который ранее был сосредоточен только в руках императора. Так Тиберий официально стал вторым человеком в государстве.
В том же году Тиберий снова отправился воевать. В 6 году он собрал большую армию для войны с германцами, однако был вынужден отказаться от похода в связи с необходимостью подавления восстаний в Паннонии и Далмации.
С мятежами было покончено к 9 году, но после разгрома римских легионов Вара в Тевтобургском Лесу Тиберию пришлось заново устанавливать границы по Рейну в 10-12 годах. В 13 году он стал соправителем Августа; его проконсульская власть была уравнена с властью императора.
В 14 году император Октавиан Август умер. В завещании был указан единственный наследник — Тиберий. Лица, занимающие ключевые должности в Риме, — консулы, префект претория и префект продовольственного снабжения — без промедления принесли присягу новому императору. За ними последовали сенат, всадники, плебс и легионы за пределами Рима.
К тому времени Римская империя была уже де-факто абсолютной монархией… однако Тиберий довольно долго стремился делить власть с Сенатом. Все свои шаги он маскировал решениями сената, предоставлял внешний блеск консулам,
Сам же держался в тени; жил в республиканской простоте и отказывался от почётных титулов, которые готов был ему поднести раболепный Сенат. При Тиберии титул императора ещё оставался высшим почётным военным титулом
В 19 году Тиберий изгнал из Рима всех иудеев. Их религия была запрещена (что логично – ибо она противоречила имперским законам о веротерпимости). 4000 евреев были сданы в солдаты и отправлены на Сардинию с указанием, что если они погибнут в борьбе с разбойниками, то государство ничего не потеряет.
При Тиберии (благодаря его природной скупости) сильно укрепились государственные финансы. Прекратилось строительство на государственные деньги, за редкими исключениями перестали строиться храмы и дороги для военных нужд. В 16 и 22 годах сенат принял законы против роскоши и ростовщичества; из казны перестали выделяться деньги на всенародные игры.
В то же время Тиберий не скупился на траты в случае неотложных обстоятельств. В 17 году пострадавшие от землетрясения города получили от него 10 миллионов сестерциев на восстановление, а также пятилетнее освобождение от налогов.
Он потратил миллионы на восстановление Рима после пожаров и наводнения. После принятия закона о ликвидации долгов, направленного на всё ту же борьбу с ростовщиками, Тиберий выделил более ста миллионов сестерциев на выдачу беспроцентных ссуд задолжавшим землевладельцам.
Не стремясь к новым территориальным приобретениям, он окончательно упрочил римскую власть в огромной империи; небывалый до тех пор порядок и спокойствие царили в провинциях; справедливые требования легионеров (сокращение срока службы и увеличение жалования) были удовлетворены.
Зато была восстановлена строжайшая дисциплина; наместники-лихоимцы, продажные судьи и жадные публиканы встретили в Тиберии грозного преследователя; с морским разбоем велась энергичная и успешная борьба.
Легат продолжил: «Приказывать ты можешь своим ученикам; для них ты Учитель и Бог… а для меня ты партнёр… поэтому со мной тебе придётся договариваться – благо я вполне договороспособен». Сделал небольшую паузу – и продолжил:
«Придётся потому, что любого из них можно заменить… и никто ничего даже не почувствует. Меня заменить нельзя – я незаменим…»
Назарянин вздохнул – и кивнул: «Хорошо. Я готов договариваться…»
Луций довольно улыбнулся – и задал очередной экзистенциальный вопрос.
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
«Императора Тиберия ты тоже так… корректируешь?» - усмехнулся Назарянин.
Легат с огромным уважением в голосе ответил:
«Тиберий великий император… в том числе и потому, что прекрасно осведомлён о пределах собственной компетентности. Ему нужно достижение реалистичной цели, которая его устроит – а не бесплодные попытки реализации нереализуемых хотелок… поэтому он не просто соглашается с мнением компетентных подчинённых – он требует, чтобы они его высказывали. Особенно если оно противоречит его изначальному мнению…»
Тиберий Юлий Цезарь Август родился 14 ноября 42 года до Рождества Христова в Риме, под знаком Скорпиона. Он был первым ребёнком в семье Нерона Старшего (не путать с императором Нероном!), принадлежавшего к ветви древнего патрицианского рода Клавдиев.
Тиберий очень рано продемонстрировал несомненные таланты в области государственного управления (в частности, финансов) – и потому уже в возрасте 17 лет (на десятилетие раньше возрастного ценза!) был назначен квестором.
В обязанности квестора входило управление имперским казначейством - хранение казённой наличности, ведение приходо-расходных книг, а также заведование государственным архивом и управлением земельными участками.
По мере увеличения числа квесторов (при Гае Юлии Цезаре из-за свойственного его периоду расширения бюрократии их стало аж сорок), некоторых квесторов стали направлять в действующую армию для ведения финансовых дел (выдача сумм на содержание войска, уплата жалованья и т. д.).
Других командировали в провинции к проконсулам и пропреторам (с теми же функциями); третьи наблюдали в приморских городах и других местах за поступлением таможенных пошлин и другими хозяйственными делами государства. Один квестор находился в Галлии, другой — в Остии; они следили за зерновым и вообще продовольственным снабжением.
Сразу после свадьбы, в возрасте 21 года (обычное дело в империи), Тиберий во главе многочисленной и опытной армии, отправился в Армению на границу с Парфией (главным соперником Римской империи на Ближнем Востоке).
Экспедиция оказалась успешной - парфяне согласились вернуть Августу орлов, остававшихся у парфян со времён разгрома легионов Марка Красса в 53 году, Децидия Сакса в 40 году и Марка Антония в 36 году. Армения стала нейтральным буферным государством между двумя империями, Римской и Парфянской.
Год спустя, в возрасте 22 лет (уже на 18 лет ранее возрастного ценза), Тиберий получил пост претора (заместителя консула) и во главе своих легионов отправился к границам империи в Европе. В Трансальпийской Галлии он весьма успешно выступив против местных племён. Три года спустя армия Тиберия достигла истоков Дуная, довольно дальних мест в римской ойкумене.
Ещё через три года Тиберий возвратился в Рим, где принял консульскую власть… и стал наиболее вероятным преемником императора Октавиана Августа (ибо его ключевые конкуренты просто умерли).
Дворцовые интриги заставили Тиберия покинуть Рим и пять последующих лет он провёл в Германии, завоевав новую провинцию под властью Рима — Паннонию в Восточной Европе. Попытка вернуться в Рим оказалась неудачной – Тиберию снова пришлось удалиться (теперь уже в добровольную ссылку на остров Родос).
Ссылка продолжалась восемь лет – только во 2-м году от Рождества Христова (занятное совпадение) Тиберий получил разрешение вернуться в Рим… но лишь в качестве частного лица.
Два года спустя в Армении был убит последний из конкурентов Тиберия за право унаследовать имперский трон - Гай Юлий Випсаниан. Тиберий остался совсем безальтернативным кандидатом …, и император был вынужден вернуть ему должность и власть трибуна, отнятую пятью годами ранее.
Помимо этого, Август распространил на него свой империй (что-то вроде генеральной доверенности), который ранее был сосредоточен только в руках императора. Так Тиберий официально стал вторым человеком в государстве.
В том же году Тиберий снова отправился воевать. В 6 году он собрал большую армию для войны с германцами, однако был вынужден отказаться от похода в связи с необходимостью подавления восстаний в Паннонии и Далмации.
С мятежами было покончено к 9 году, но после разгрома римских легионов Вара в Тевтобургском Лесу Тиберию пришлось заново устанавливать границы по Рейну в 10-12 годах. В 13 году он стал соправителем Августа; его проконсульская власть была уравнена с властью императора.
В 14 году император Октавиан Август умер. В завещании был указан единственный наследник — Тиберий. Лица, занимающие ключевые должности в Риме, — консулы, префект претория и префект продовольственного снабжения — без промедления принесли присягу новому императору. За ними последовали сенат, всадники, плебс и легионы за пределами Рима.
К тому времени Римская империя была уже де-факто абсолютной монархией… однако Тиберий довольно долго стремился делить власть с Сенатом. Все свои шаги он маскировал решениями сената, предоставлял внешний блеск консулам,
Сам же держался в тени; жил в республиканской простоте и отказывался от почётных титулов, которые готов был ему поднести раболепный Сенат. При Тиберии титул императора ещё оставался высшим почётным военным титулом
В 19 году Тиберий изгнал из Рима всех иудеев. Их религия была запрещена (что логично – ибо она противоречила имперским законам о веротерпимости). 4000 евреев были сданы в солдаты и отправлены на Сардинию с указанием, что если они погибнут в борьбе с разбойниками, то государство ничего не потеряет.
При Тиберии (благодаря его природной скупости) сильно укрепились государственные финансы. Прекратилось строительство на государственные деньги, за редкими исключениями перестали строиться храмы и дороги для военных нужд. В 16 и 22 годах сенат принял законы против роскоши и ростовщичества; из казны перестали выделяться деньги на всенародные игры.
В то же время Тиберий не скупился на траты в случае неотложных обстоятельств. В 17 году пострадавшие от землетрясения города получили от него 10 миллионов сестерциев на восстановление, а также пятилетнее освобождение от налогов.
Он потратил миллионы на восстановление Рима после пожаров и наводнения. После принятия закона о ликвидации долгов, направленного на всё ту же борьбу с ростовщиками, Тиберий выделил более ста миллионов сестерциев на выдачу беспроцентных ссуд задолжавшим землевладельцам.
Не стремясь к новым территориальным приобретениям, он окончательно упрочил римскую власть в огромной империи; небывалый до тех пор порядок и спокойствие царили в провинциях; справедливые требования легионеров (сокращение срока службы и увеличение жалования) были удовлетворены.
Зато была восстановлена строжайшая дисциплина; наместники-лихоимцы, продажные судьи и жадные публиканы встретили в Тиберии грозного преследователя; с морским разбоем велась энергичная и успешная борьба.
Легат продолжил: «Приказывать ты можешь своим ученикам; для них ты Учитель и Бог… а для меня ты партнёр… поэтому со мной тебе придётся договариваться – благо я вполне договороспособен». Сделал небольшую паузу – и продолжил:
«Придётся потому, что любого из них можно заменить… и никто ничего даже не почувствует. Меня заменить нельзя – я незаменим…»
Назарянин вздохнул – и кивнул: «Хорошо. Я готов договариваться…»
Луций довольно улыбнулся – и задал очередной экзистенциальный вопрос.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 33505
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9731 times
Алголагния. Непилимы
15 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
«Когда в прямом смысле слова подавляющее большинство населения империи будет обращено в христианство, я организую государственный переворот, сделаю твою религию единственной разрешённой, создам достаточно мощный аппарат подавления, покончу с ересями и конкурирующими религиями, обращу в христианство всех поголовно и начну внешнюю религиозную экспансию…»
Луций Корнелий Пулл пожал плечами, развёл руками и покачал головой:
«… но я понятия не имею, как добиться принятия твоей религии подавляющим большинством населения Римской империи…»
Глубоко вздохнул – и продолжил:
«Проповеди неэффективны; что же касается твоего – не спорю, весьма впечатляющего – Воскресения… то в империи девять из десяти такие как твой Фома… уж поверь высокопоставленному чиновнику тайной полиции…»
Ибо к любой религии относятся, мягко говоря, весьма скептически.
И усмехнулся: «Не предлагаешь же ты мне организовывать Воскресение на главной арене в каждом городе империи…».
Назарянин с улыбкой посмотрел на него… и тут до легата дошло…
Он ошарашенно покачал головой: «Ты хочешь сказать, что твой Отец сотворит десятки подобных тебе… или уже сотворил?»
Иисус продолжал с улыбкой смотреть на него. Луций ошеломлённо продолжал:
«Их отправят на костёр… с тем же успехом можно отправить мраморную статую? Бросят в кипяток - аналогично? Распнут – а они выдернут гвозди, сойдут с креста… да его ещё и сломают? Попробуют голову отрубить – меч сломается… хотя нет, запястье палача? Попытаются распилить пилой – а они непилимы?»
Назарянин кивнул: «Примерно так». Легат изумлённо покачал головой:
«Да-а… после такого представления весь город в твоё христианство обратится чуть быстрее, чем сразу… начиная с правителя. И с местного, и с римского…»
Ибо если их Бог способен на такое… под Его покровительство нужно перейти немедленно… так сказать, во избежание.
Восхищенно вздохнул – и задал ожидаемый вопрос:
«А отдел провокации тебе зачем?». Назарянин объяснил.
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
«Когда в прямом смысле слова подавляющее большинство населения империи будет обращено в христианство, я организую государственный переворот, сделаю твою религию единственной разрешённой, создам достаточно мощный аппарат подавления, покончу с ересями и конкурирующими религиями, обращу в христианство всех поголовно и начну внешнюю религиозную экспансию…»
Луций Корнелий Пулл пожал плечами, развёл руками и покачал головой:
«… но я понятия не имею, как добиться принятия твоей религии подавляющим большинством населения Римской империи…»
Глубоко вздохнул – и продолжил:
«Проповеди неэффективны; что же касается твоего – не спорю, весьма впечатляющего – Воскресения… то в империи девять из десяти такие как твой Фома… уж поверь высокопоставленному чиновнику тайной полиции…»
Ибо к любой религии относятся, мягко говоря, весьма скептически.
И усмехнулся: «Не предлагаешь же ты мне организовывать Воскресение на главной арене в каждом городе империи…».
Назарянин с улыбкой посмотрел на него… и тут до легата дошло…
Он ошарашенно покачал головой: «Ты хочешь сказать, что твой Отец сотворит десятки подобных тебе… или уже сотворил?»
Иисус продолжал с улыбкой смотреть на него. Луций ошеломлённо продолжал:
«Их отправят на костёр… с тем же успехом можно отправить мраморную статую? Бросят в кипяток - аналогично? Распнут – а они выдернут гвозди, сойдут с креста… да его ещё и сломают? Попробуют голову отрубить – меч сломается… хотя нет, запястье палача? Попытаются распилить пилой – а они непилимы?»
Назарянин кивнул: «Примерно так». Легат изумлённо покачал головой:
«Да-а… после такого представления весь город в твоё христианство обратится чуть быстрее, чем сразу… начиная с правителя. И с местного, и с римского…»
Ибо если их Бог способен на такое… под Его покровительство нужно перейти немедленно… так сказать, во избежание.
Восхищенно вздохнул – и задал ожидаемый вопрос:
«А отдел провокации тебе зачем?». Назарянин объяснил.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 33505
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9731 times
Алголагния. Добровольно-принудительно
15 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
«Несмотря на заявления имперских чиновников, что Римская империя построена на строгом соблюдении закона, на деле любой уполномоченный чиновник в столице и в провинции поступает как ему вздумается в очень многих вопросах…»
Луций Корнелий Пулл снова изумлённо покачал головой: «Для иудейского религиозного лидера ты очень хорошо разбираешься в том, как работает Рим…»
Назарянин пожал плечами: «Иудея – провинция Римской империи, поэтому это знание необходимо для любого лидера…». И продолжил:
«При желании, моему последователю можно вынести смертный приговор по целому ряду законов…»
Луций кивнул: «Отказ признать божественность императора, что составляет государственную измену… отказ от почитания римских богов… аналогично… объявление их идолами – это вообще ни в какие ворота не лезет…»
Назарянин кивнул – и усмехнулся: «Проблема в полном отсутствии желания…»
Официально римская религия была фундаментом Римской империи… на деле же её по большей части не то, чтобы совсем игнорировали… просто соблюдали обряды и требования лишь по традиции, не придавая им существенного значения. Поэтому отказ от их соблюдения де-факто не считался даже правонарушением, хотя по закону карался вплоть до смертной казни на костре…
«Понятно» - усмехнулся легат. «Чтобы обратить достаточное количество населения империи, тебе нужны регулярные представления непилимов…»
«Метагомов» - поправил его Иисус. «Уберменшей, как говорят германцы…»
Луций продолжал: «… а для этого их нужно приговорить к смерти за деяния, которые де-факто и преступлением-то не считаются. Если не разбивать статуи богов в храмах…».
Назарянин покачал головой: «Это произведения искусства…»
Легат продолжил: «Поэтому правителя нужно спровоцировать… ладно, сделаю. Благо опыт имеется… не совсем такой, но его приспособить несложно…»
Назарянин покачал головой: «Это ещё не вся задача. Некоторые христиане должны действительно умереть. На кресте, на костре, в котле, от меча…»
Луций задумался, затем кивнул: «Религии нужны мученики… это привлекает… кроме того, периодически кто-то должен повторять твой Путь, чтобы не забывали… назовём это Проект Голгофа…». И кивнул: «Я согласен».
Иисус удовлетворённо кивнул: «Остальное тебе расскажет Элина…». Поднялся и исчез, как будто его и не было.
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
«Несмотря на заявления имперских чиновников, что Римская империя построена на строгом соблюдении закона, на деле любой уполномоченный чиновник в столице и в провинции поступает как ему вздумается в очень многих вопросах…»
Луций Корнелий Пулл снова изумлённо покачал головой: «Для иудейского религиозного лидера ты очень хорошо разбираешься в том, как работает Рим…»
Назарянин пожал плечами: «Иудея – провинция Римской империи, поэтому это знание необходимо для любого лидера…». И продолжил:
«При желании, моему последователю можно вынести смертный приговор по целому ряду законов…»
Луций кивнул: «Отказ признать божественность императора, что составляет государственную измену… отказ от почитания римских богов… аналогично… объявление их идолами – это вообще ни в какие ворота не лезет…»
Назарянин кивнул – и усмехнулся: «Проблема в полном отсутствии желания…»
Официально римская религия была фундаментом Римской империи… на деле же её по большей части не то, чтобы совсем игнорировали… просто соблюдали обряды и требования лишь по традиции, не придавая им существенного значения. Поэтому отказ от их соблюдения де-факто не считался даже правонарушением, хотя по закону карался вплоть до смертной казни на костре…
«Понятно» - усмехнулся легат. «Чтобы обратить достаточное количество населения империи, тебе нужны регулярные представления непилимов…»
«Метагомов» - поправил его Иисус. «Уберменшей, как говорят германцы…»
Луций продолжал: «… а для этого их нужно приговорить к смерти за деяния, которые де-факто и преступлением-то не считаются. Если не разбивать статуи богов в храмах…».
Назарянин покачал головой: «Это произведения искусства…»
Легат продолжил: «Поэтому правителя нужно спровоцировать… ладно, сделаю. Благо опыт имеется… не совсем такой, но его приспособить несложно…»
Назарянин покачал головой: «Это ещё не вся задача. Некоторые христиане должны действительно умереть. На кресте, на костре, в котле, от меча…»
Луций задумался, затем кивнул: «Религии нужны мученики… это привлекает… кроме того, периодически кто-то должен повторять твой Путь, чтобы не забывали… назовём это Проект Голгофа…». И кивнул: «Я согласен».
Иисус удовлетворённо кивнул: «Остальное тебе расскажет Элина…». Поднялся и исчез, как будто его и не было.
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 33505
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9731 times
Алголагния. Игемоны
16 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
По неясной причине, местные называли римского наместника (губернатора) Иудеи Понтия Пилата прокуратором, хотя на самом деле он был префектом. Сам он предпочитал, чтобы его называли игемоном – таким же был неофициальный титул императорского легата Луция Корнелия Пулла.
Всаднику (он принадлежал к сословию эквитов) Понтию Пилату совсем недавно исполнилось сорок шесть лет. Он родился второго апреля 16 года до Рождества Христова в Самнии, в Южной Италии.
Пилат принадлежал, пожалуй, к самому уважаемому и почитаемому роду в том регионе – его предками были Гавий Понтий и Понтий Телезин, вожди самнитов в III и I веках до Рождества Христова, соответственно - ещё до полного присоединения области к Римской тогда ещё республике.
Как и положено отпрыску столь знатного (и весьма богатого даже по столичным меркам) рода, Пилат получил блестящее образование и отменную военную подготовку; после чего, как и положено молодому всаднику, ушёл на войну (благо в необъятной империи в оных недостатка не было).
Служил и воевал в высшей степени достойно; а в 6 году принял командование первой когортой (1200 человек) в одном из легионов проконсула и будущего императора Тиберия – тогда уже второго человека в империи. И проявил себя достаточно для того, чтобы по возвращении в Рим в 13 году Тиберий взял его с собой на довольно высокую административную должность.
Когда в 19 году Тиберий (тогда уже пять лет как император) принял решение изгнать всех иудеев из Рима – в первую очередь, по причине их лютой нетерпимости к любому другому народу и религии, что неизбежно привело бы к кровавой бойне скорее рано, чем поздно - практическую реализацию этой этнической чистки по-римски он поручил Пилату.
Тот не только блестяще справился – после чего неоднократно и успешно повторял пройденное в других крупных городах империи – но и выучил язык и весьма неплохо разобрался в религии, истории и культуре евреев.
Поэтому совсем не удивительно, что в уже в конце того же года Тиберий своим указом… правильно, назначил Пилата префектом Иудеи. Которая находилась на грани мятежа.
Формально Пилат подчинялся легату Сирии, частью которой была Иудея; однако в силу особой значимости Иудеи (как наиболее взрывоопасной провинции – что впоследствии евреи докажут аж трижды), он подчинялся напрямую Тиберию.
Изначально префект был лишь командующим оккупационной армией; однако впоследствии он стал полноценным (и полновластным) губернатором – наместником Рима (в данном случае, в Иудее).
Префект был главой судебной системы (с единоличным правом утверждения смертного приговора), начальником полиции, отвечал за сбор налогов, и вообще за финансовую систему, включая чеканку монет. Римская политика оставляла за местными властями определённую автономию, поэтому (в теории) Пилат делил некоторую часть своей власти с иудейским синедрионом.
Но это в теории – на деле же при Пилате Иудея была фактически его абсолютной монархией. Особенно в первые годы его правления, когда он (с немалым трудом) сначала задавил мятеж в зародыше (масштабы мятежа станут понятны полвека спустя), а потом так зачистил провинцию – чудовищным террором даже по меркам Римской империи - что о восстании никто и не помышлял.
Столь жёсткие, решительные и эффективные меры неизбежно вызвали… тысячелетия спустя это назовут чёрным пиаром. О Пилате распускали слухи один инфернальнее другого – его обвиняли и в коррупции, и в некомпетентности, и в чрезмерной жестокости.
Последнее было чушью полнейшей – в Римской империи вообще не было такого понятия. И быть не могло – ибо империя была чудовищно жестоким государством даже по неслабым меркам того бесчеловечного времени.
Обвинение в коррупции тоже было полной ерундой – Пилат был настолько богат (он унаследовал огромное состояние), что мог вообще отказаться от (немалого) жалования префекта… однако в империи это было не принято.
Что же касается некомпетентности… то к 30 году Пилат занимал должность префекта провинции (причём едва ли не сложнейшей с точки зрения управления) одиннадцать лет – рекорд для должности наместника. И снимать его с этой должности никто не собирался – напротив, Тиберий его высоко ценил.
В первую очередь потому, что для Пилата никаких иных интересов, кроме интересов Рима, просто не существовало… а все, кто не был гражданами империи, были для него даже не варварами. А тараканами. И относился он к ним соответственно. Ко всем – от нищего до царя и первосвященника.
К Миссии Назарянина Пилат сразу отнёсся в высшей степени положительно - ибо любой религиозный раскол в монолитной среде иудеев был Риму только на руку… особенно такой раскол.
Однако раскола не случилось – Иисуса бросили и предали все его последователи; местные власти его арестовали, судили, приговорили к смерти… и обратились к Пилату с нижайшей (по-другому быть не могло) просьбой утвердить приговор.
Сначала Пилат решил им отказать – более того, вообще выпустить Назарянина из тюрьмы и настоятельно порекомендовать покинуть город (даже без порки). Не столько потому, что Назарянин был ему и его жене лично симпатичен (хотя и не без этого) и не потому, что ему нравилось учение Иисуса (хотя во многом нравилось) … сколько потому, что он хотел показать евреям, кто тут хозяин.
Ибо интересам Рима Назарянин не угрожал (совсем даже наоборот — это напрямую следовало из его Нагорной проповеди и не только) … а ересь это или нет – и что это за ересь – для иудейской религии, его вообще не интересовало. Да и достала его просто до невозможности религиозная нетерпимость евреев…
Удовлетворить просьбу еврейских лидеров его убедил Луций Корнелий Пулл… как ни странно, действительно убедил, хотя мог просто приказать. Ибо приказы императорского легата были законом для любого префекта.
Как и другие римские правители Иудеи, Пилат постоянно проживал в Кесарии Палестинской, которая находилась на берегу Средиземного моря, в 85 римских милях от Ершалаима.
В который префект приезжал в основном на крупные праздники, чтобы поддерживать порядок. Пилат вообще проводил в дороге больше времени, чем дома (к немалому неудовольствию его благоверной), чтобы рассматривать дела и вершить правосудие… и лично контролировать ситуацию. Весьма успешно.
Однако после Голгофы ему пришлось – уже к его немалому неудовольствию - задержаться в Ершалаиме. Ибо это был уже прямой приказ чрезвычайного и полномочного легата императора Тиберия Луция Корнелия Пулла.
Вежливо (очень вежливо) поздоровавшись с Луцием, Пилат совершенно обыденным тоном осведомился:
«Он воскрес?». Луций кивнул – ибо отрицать было бессмысленно (его информаторы были одновременно и агентами Пилата).
«Ты с ним встречался?». Легат снова кивнул – ибо Пилат ему был очень нужен.
«Договорился?». Луций изумлённо посмотрел на него.
Префект пожал плечами: «Всем известно, что ты умеешь договариваться с кем угодно…». Легат кивнул.
«О чём договорился?» - обыденно-бесстрастно осведомился Пилат. Луций объяснил… разумеется, не упомянув ни метагомов, ни вечную жизнь.
Префект кивнул: «Разумно… это и в интересах Рима тоже. Я позволю иудеям казнить… изредка слишком уж активных христиан… и сам казню… сколько надо будет… так что провоцировать меня не надо… да и евреев тоже, на самом деле…»
И ожидаемо спросил: «А этих… добровольцев ты как провоцировать намерен?». Луций объяснил.
Пилат восхищённо покачал головой: «Блестящий ход».
Легат кивнул префекту – и отправился обратно в офис. Чтобы осуществить перевербовку…
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
По неясной причине, местные называли римского наместника (губернатора) Иудеи Понтия Пилата прокуратором, хотя на самом деле он был префектом. Сам он предпочитал, чтобы его называли игемоном – таким же был неофициальный титул императорского легата Луция Корнелия Пулла.
Всаднику (он принадлежал к сословию эквитов) Понтию Пилату совсем недавно исполнилось сорок шесть лет. Он родился второго апреля 16 года до Рождества Христова в Самнии, в Южной Италии.
Пилат принадлежал, пожалуй, к самому уважаемому и почитаемому роду в том регионе – его предками были Гавий Понтий и Понтий Телезин, вожди самнитов в III и I веках до Рождества Христова, соответственно - ещё до полного присоединения области к Римской тогда ещё республике.
Как и положено отпрыску столь знатного (и весьма богатого даже по столичным меркам) рода, Пилат получил блестящее образование и отменную военную подготовку; после чего, как и положено молодому всаднику, ушёл на войну (благо в необъятной империи в оных недостатка не было).
Служил и воевал в высшей степени достойно; а в 6 году принял командование первой когортой (1200 человек) в одном из легионов проконсула и будущего императора Тиберия – тогда уже второго человека в империи. И проявил себя достаточно для того, чтобы по возвращении в Рим в 13 году Тиберий взял его с собой на довольно высокую административную должность.
Когда в 19 году Тиберий (тогда уже пять лет как император) принял решение изгнать всех иудеев из Рима – в первую очередь, по причине их лютой нетерпимости к любому другому народу и религии, что неизбежно привело бы к кровавой бойне скорее рано, чем поздно - практическую реализацию этой этнической чистки по-римски он поручил Пилату.
Тот не только блестяще справился – после чего неоднократно и успешно повторял пройденное в других крупных городах империи – но и выучил язык и весьма неплохо разобрался в религии, истории и культуре евреев.
Поэтому совсем не удивительно, что в уже в конце того же года Тиберий своим указом… правильно, назначил Пилата префектом Иудеи. Которая находилась на грани мятежа.
Формально Пилат подчинялся легату Сирии, частью которой была Иудея; однако в силу особой значимости Иудеи (как наиболее взрывоопасной провинции – что впоследствии евреи докажут аж трижды), он подчинялся напрямую Тиберию.
Изначально префект был лишь командующим оккупационной армией; однако впоследствии он стал полноценным (и полновластным) губернатором – наместником Рима (в данном случае, в Иудее).
Префект был главой судебной системы (с единоличным правом утверждения смертного приговора), начальником полиции, отвечал за сбор налогов, и вообще за финансовую систему, включая чеканку монет. Римская политика оставляла за местными властями определённую автономию, поэтому (в теории) Пилат делил некоторую часть своей власти с иудейским синедрионом.
Но это в теории – на деле же при Пилате Иудея была фактически его абсолютной монархией. Особенно в первые годы его правления, когда он (с немалым трудом) сначала задавил мятеж в зародыше (масштабы мятежа станут понятны полвека спустя), а потом так зачистил провинцию – чудовищным террором даже по меркам Римской империи - что о восстании никто и не помышлял.
Столь жёсткие, решительные и эффективные меры неизбежно вызвали… тысячелетия спустя это назовут чёрным пиаром. О Пилате распускали слухи один инфернальнее другого – его обвиняли и в коррупции, и в некомпетентности, и в чрезмерной жестокости.
Последнее было чушью полнейшей – в Римской империи вообще не было такого понятия. И быть не могло – ибо империя была чудовищно жестоким государством даже по неслабым меркам того бесчеловечного времени.
Обвинение в коррупции тоже было полной ерундой – Пилат был настолько богат (он унаследовал огромное состояние), что мог вообще отказаться от (немалого) жалования префекта… однако в империи это было не принято.
Что же касается некомпетентности… то к 30 году Пилат занимал должность префекта провинции (причём едва ли не сложнейшей с точки зрения управления) одиннадцать лет – рекорд для должности наместника. И снимать его с этой должности никто не собирался – напротив, Тиберий его высоко ценил.
В первую очередь потому, что для Пилата никаких иных интересов, кроме интересов Рима, просто не существовало… а все, кто не был гражданами империи, были для него даже не варварами. А тараканами. И относился он к ним соответственно. Ко всем – от нищего до царя и первосвященника.
К Миссии Назарянина Пилат сразу отнёсся в высшей степени положительно - ибо любой религиозный раскол в монолитной среде иудеев был Риму только на руку… особенно такой раскол.
Однако раскола не случилось – Иисуса бросили и предали все его последователи; местные власти его арестовали, судили, приговорили к смерти… и обратились к Пилату с нижайшей (по-другому быть не могло) просьбой утвердить приговор.
Сначала Пилат решил им отказать – более того, вообще выпустить Назарянина из тюрьмы и настоятельно порекомендовать покинуть город (даже без порки). Не столько потому, что Назарянин был ему и его жене лично симпатичен (хотя и не без этого) и не потому, что ему нравилось учение Иисуса (хотя во многом нравилось) … сколько потому, что он хотел показать евреям, кто тут хозяин.
Ибо интересам Рима Назарянин не угрожал (совсем даже наоборот — это напрямую следовало из его Нагорной проповеди и не только) … а ересь это или нет – и что это за ересь – для иудейской религии, его вообще не интересовало. Да и достала его просто до невозможности религиозная нетерпимость евреев…
Удовлетворить просьбу еврейских лидеров его убедил Луций Корнелий Пулл… как ни странно, действительно убедил, хотя мог просто приказать. Ибо приказы императорского легата были законом для любого префекта.
Как и другие римские правители Иудеи, Пилат постоянно проживал в Кесарии Палестинской, которая находилась на берегу Средиземного моря, в 85 римских милях от Ершалаима.
В который префект приезжал в основном на крупные праздники, чтобы поддерживать порядок. Пилат вообще проводил в дороге больше времени, чем дома (к немалому неудовольствию его благоверной), чтобы рассматривать дела и вершить правосудие… и лично контролировать ситуацию. Весьма успешно.
Однако после Голгофы ему пришлось – уже к его немалому неудовольствию - задержаться в Ершалаиме. Ибо это был уже прямой приказ чрезвычайного и полномочного легата императора Тиберия Луция Корнелия Пулла.
Вежливо (очень вежливо) поздоровавшись с Луцием, Пилат совершенно обыденным тоном осведомился:
«Он воскрес?». Луций кивнул – ибо отрицать было бессмысленно (его информаторы были одновременно и агентами Пилата).
«Ты с ним встречался?». Легат снова кивнул – ибо Пилат ему был очень нужен.
«Договорился?». Луций изумлённо посмотрел на него.
Префект пожал плечами: «Всем известно, что ты умеешь договариваться с кем угодно…». Легат кивнул.
«О чём договорился?» - обыденно-бесстрастно осведомился Пилат. Луций объяснил… разумеется, не упомянув ни метагомов, ни вечную жизнь.
Префект кивнул: «Разумно… это и в интересах Рима тоже. Я позволю иудеям казнить… изредка слишком уж активных христиан… и сам казню… сколько надо будет… так что провоцировать меня не надо… да и евреев тоже, на самом деле…»
И ожидаемо спросил: «А этих… добровольцев ты как провоцировать намерен?». Луций объяснил.
Пилат восхищённо покачал головой: «Блестящий ход».
Легат кивнул префекту – и отправился обратно в офис. Чтобы осуществить перевербовку…
Scribo, ergo sum
-
RolandVT
- Posts: 33505
- Joined: Fri Feb 09, 2024 10:42 am
- Has thanked: 618 times
- Been thanked: 9731 times
Алголагния. Перевербовка
16 апреля 30 года от Рождества Христова
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Найти и привести к нему Иуду Искариота Луций поручил своему ближайшему сотруднику – Марку Волкодаву, с которым они вместе воевали в Восточной Европе. Марк получил своё прозвище потому, что служил в спецназе, специализировался на захвате языков и мог привести любого размера, веса, физической силы… ограничений для него не существовало вообще.
Перейдя на службу к однополчанину в тайную полицию, Марк быстро переквалифицировался в первоклассного сыскаря, который мог найти кого угодно и где угодно в рекордно короткие сроки… поэтому доставил Иуду через два часа.
Луций сразу перешёл к делу: «Твои хозяева тебя приговорили…»
Иуда изумлённо посмотрел на него. Легат объяснил:
«Ты работаешь на спецслужбу… неважно, на какую – все они одним миром мазаны. Если ты для них ценнее мёртвым, чем живым – а это так - ты умрёшь…»
Эта мысль явно посещала Искариота, поэтому после не особо длительного раздумья он вздохнул: «Вы думаете, они намерены инсценировать моё самоубийство? Чтобы выставить меня просто продажной шкурой… и чтобы никто не узнал, что произошло на самом деле?». Луций кивнул:
«Я в этом не сомневаюсь – уж поверь начальнику тайной полиции…»
Иуда грустно вздохнул: «Верю… к сожалению». И предсказуемо спросил: «И что мне теперь делать?». Легат спокойно ответил:
«Перейти ко мне на службу… ты мне всегда будешь нужен только живым…»
«Почему?» - несколько недоверчиво спросил Искариот. «И что я должен буду для этого делать?». Луций пожал плечами:
«Почти то же самое, что ты однажды уже сделал… только регулярно. И это потребует существенно больших усилий…»
И очень подробно объяснил, что именно и почему. Иуда внимательно выслушал легата и кивнул: «Очень похоже на правду. Я получил римское образование, работал… много, где, знаком со многими религиями… да, где-то так и есть…»
И уверенно произнёс: «Я согласен». Луций улыбнулся: «Вот и хорошо»
И продолжил: «Мои люди инсценируют твоё самоубийство… похожих на тебя хватает. Тебе слегка изменят внешность и переведут, где тебя никто не знает. Когда проповедь благой вести докатится, начнёшь действовать. Свободен»
Иуда благодарно кивнул и покинул дом-офис Луция. Элина появилась… Луций не успел бы досчитать и до трёхсот.
Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя
Найти и привести к нему Иуду Искариота Луций поручил своему ближайшему сотруднику – Марку Волкодаву, с которым они вместе воевали в Восточной Европе. Марк получил своё прозвище потому, что служил в спецназе, специализировался на захвате языков и мог привести любого размера, веса, физической силы… ограничений для него не существовало вообще.
Перейдя на службу к однополчанину в тайную полицию, Марк быстро переквалифицировался в первоклассного сыскаря, который мог найти кого угодно и где угодно в рекордно короткие сроки… поэтому доставил Иуду через два часа.
Луций сразу перешёл к делу: «Твои хозяева тебя приговорили…»
Иуда изумлённо посмотрел на него. Легат объяснил:
«Ты работаешь на спецслужбу… неважно, на какую – все они одним миром мазаны. Если ты для них ценнее мёртвым, чем живым – а это так - ты умрёшь…»
Эта мысль явно посещала Искариота, поэтому после не особо длительного раздумья он вздохнул: «Вы думаете, они намерены инсценировать моё самоубийство? Чтобы выставить меня просто продажной шкурой… и чтобы никто не узнал, что произошло на самом деле?». Луций кивнул:
«Я в этом не сомневаюсь – уж поверь начальнику тайной полиции…»
Иуда грустно вздохнул: «Верю… к сожалению». И предсказуемо спросил: «И что мне теперь делать?». Легат спокойно ответил:
«Перейти ко мне на службу… ты мне всегда будешь нужен только живым…»
«Почему?» - несколько недоверчиво спросил Искариот. «И что я должен буду для этого делать?». Луций пожал плечами:
«Почти то же самое, что ты однажды уже сделал… только регулярно. И это потребует существенно больших усилий…»
И очень подробно объяснил, что именно и почему. Иуда внимательно выслушал легата и кивнул: «Очень похоже на правду. Я получил римское образование, работал… много, где, знаком со многими религиями… да, где-то так и есть…»
И уверенно произнёс: «Я согласен». Луций улыбнулся: «Вот и хорошо»
И продолжил: «Мои люди инсценируют твоё самоубийство… похожих на тебя хватает. Тебе слегка изменят внешность и переведут, где тебя никто не знает. Когда проповедь благой вести докатится, начнёшь действовать. Свободен»
Иуда благодарно кивнул и покинул дом-офис Луция. Элина появилась… Луций не успел бы досчитать и до трёхсот.
Scribo, ergo sum