И ещё о ритуале смертной казни в Средневековье

[RolandVT]

https://arzamas.academy/materials/163

У людей Средневековья было не очень много развлечений, и публичную казнь они воспринимали как выступление фокусников или жонглеров. Судебные власти в какой-то степени этим пользовались. Например, они никогда не меняли место казни и маршрут, по которому к нему шел преступник. Услышав звуки барабанов или труб или голос глашатая, люди точно знали, куда бежать.

Властям нужно было донести до рядовых членов общества свою идею о преступлении и наказании, показать, что этот человек виновен в этом преступлении и поэтому приговорен вот к этому наказанию. Поэтому в Средние века очень долго жил принцип талиона, заимствованный еще из римского права: за преступление назначалось наказание, максимально воспроизводящее само преступление.

Если человек совершал воровство, ему отрубали руку. То же могли сделать с убийцей. Если человек был фальшивомонетчиком, его заживо варили в котле, имитируя расплавленный металл, из которого этот человек отливал монеты. Если человек богохульствовал или оскорблял кого-то, то ему могли отрезать язык.

Рядовым жителям Западной Европы была хорошо известна эта зависимость между преступлением и наказанием. Но для того чтобы донести эту информацию, судьи использовали и дополнительные способы. В частности, очень часто около места казни или экзекуции устанавливались поясняющие таблички — конечно, рассчитанные только на тех, кто умел читать. Кроме того, глашатаи могли объявлять состав преступления. На еретиков надевали митры — головные уборы из пергамента, на которых писали состав преступления. Митры были в том числе на головах Яна Гуса и Жанны д’Арк.

К судебным чиновникам, признанным виновными в превышении должностных полномочий (обычно это вынесение несправедливого приговора, по которому человек был повешен), применяли публичное покаяние.

В этом случае чиновник должен был лично, в окружении толпы, голым (как сообщают нам судебные документы, но не в том смысле, который вкладываем в это слово мы, а, скажем, босым, без пояса, без верхней одежды, в нательной рубахе или в подштанниках) дойти пешком до виселицы, где висел труп его жертвы, снять этот труп с виселицы, поцеловать его в губы, обнять и на руках отнести в церковь, где присутствовать при отпевании и затем при похоронах этой невинно осужденной жертвы. Если труп был уже в состоянии полного разложения, допускалось изготовление манекена, с которым и производились все последующие манипуляции.

Публичное покаяние применялось в качестве наказания за должностные преступления и к другим категориям населения: представитель знати должен был нести на плечах живую собаку, ремесленник — орудие своего труда, крестьянин — какие-то сельскохозяйственные орудия, а священники очень часто несли в руках книгу. Любовники приговаривались бежать по улицам города с привязанной к их гениталиям веревкой.

Казнь политических преступников, обвинявшихся в изменах и заговорах, могла занимать до нескольких дней: символически она длилась вечно. Преступника нельзя было похоронить, он должен был исчезнуть с лица земли. В некоторых случаях труп должен был разложиться на виселице, его нельзя было снять. Иногда труп расчленяли и развешивали на разных виселицах по разным городам в назидание городским жителям или пришлым крестьянам.